Знаменитые актеры

Тем, кто интересуется частной жизнью актера, его поклонникам, придется гадать, где правда, а где выдумки папарацци. Пишут, что любимчик Лео обжора и в последнее время растолстел, любит крепко повеселиться, устаивает дебоши и пьяные оргии, спит чуть ли не с каждой звездой, к которой приближается. Возможно, и есть повод для подобных сообщений, но сам Леонардо заявляет, что главное для него — съемки, ради кино он готов на любые жертвы. Он по-прежнему любящий сын (все помнят, что на премьеру «Титаника» явился с матерью), живет неподалеку от обоих родителей. Единственным серьезным увлечением молодого актера стала фотомодель Жизель Бундхен, всю ее семью поклонник приглашал к себе на отдых. А жениться намерен только после того, как проживет с любимой женщиной лет двадцать.

Сегодня на счету этого кумира ХХІ века уже более четырех десятков ролей в кино и серьезные планы на будущее. Он снялся в таких знаменитых фильмах, как «Авиатор» (2004 г.), «Отступники» (2006 г.), «Одиннадцатый час» (2007 г.), «Совокупность лжи» (2008 г.), «Остров проклятых» (2010 г.), «Великий Гэтсби» (2013 г.), «Волк с Уолл-стрит» (2013 г.).

Евгений Евстигнеев

(род. 09.10.1926 г. — ум. 05.03.1992 г.)

Популярный русский актер театра, кино и телевидения. Исполнитель острохарактерных, комедийных и драматических ролей в 104 кинофильмах и 55 спектаклях.

Обладатель почетных званий и наград: народного артиста СССР (1983 г.), Государственной премии СССР за театральную работу (1974 г.), премии «Хрустальная Турандот» и др.

Профессор Школы-студии МХАТ (90-е годы).

Автор книги «Воспоминания и размышления».

«Лысый красавец» — такой неожиданный комплимент в свой адрес мог услышать замечательный актер Евгений Евстигнеев после очередного спектакля. Несмотря на его своеобразие, поспорить с ним трудно. Неброская, «домашняя» внешность актера, словом, ничего особенного — «лицо из толпы». Но в каждой новой роли он поражал фейерверком артистичности и значительности. Евстигнеев был настоящим самородком, который на сцене и перед камерой становился прекрасным. От его мимики, пластичности, жестов невозможно было оторвать глаз. Актер лицедействовал и перевоплощался, удивлял и радовал и потому всегда запоминался зрителю. Он исполнил более полутора сотен ролей в кино и театре. Уже будучи знаменитым артистом, Евстигнеев однажды сказал: «Казалось бы, сыграны десятки ролей, самых различных по масштабу, по значимости, по тому чувству удовлетворения, которое дает каждая из них. Казалось, уже переиграны все профессии, все возрасты, все степени «положительности» и «отрицательности». Мне же интересна встреча с каждым новым человеческим характером, который приходится воплощать на экране». Новые роли притягивали артиста как магнит. Кроме того, Евгений Евстигнеев любил работать, а работа любила его, наверное, еще с тех пор, когда подростком пошел на завод. Он не был трудоголиком в прямом понимании этого слова, но часто говорил: «Я работаю двадцать четыре часа в сутки, а встаю на час раньше».

Детство Евгения Евстигнеева прошло в Нижнем Новгороде, вернее, на его рабочей окраине — в поселке Канавино. Женя был поздним ребенком. Когда он появился на свет, его матери Марии Ивановне было 32 года. Мальчик рано остался без отца — тот умер, когда Жене было всего шесть лет. Жили трудно. Мать, чернорабочая жиртреста, изо всех сил старалась поставить сына на ноги, отказывая себе в самом необходимом. Окончив седьмой класс, Евгений стал ей помогать, устроившись слесарем на горьковский завод «Красная Этна», где и проработал с 1943 по 1947 г. Днем юноша трудился в цехе, а по вечерам участвовал в художественной самодеятельности — был и конферансье, и солистом, и музыкантом. По выходным заводской паренек ходил в большой деревянный барак, называвшийся клубом, где ставили настоящие спектакли. Его несомненные творческие способности замечали и друзья и коллеги, советуя Евстигневу поступать в студию при областном драмтеатре. Но он продолжал трудиться на заводе, так как ему нужно было поддерживать семью. И кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы не случай. На одном из концертов джаз-оркестра при кинотеатре, в котором по вечерам Евгений подрабатывал ударником, его заметил директор Горьковского театрального училища В. Ленский. Сразу же после выступления он подошел к нему и задал вопрос: «Хотите быть драматическим актером?» «Не знаю, а зачем?» — растерялся Евстигнеев, но в училище все же пришел — правда, через неделю после начала занятий. Так молодой слесарь, не имеющий среднего образования и не сдававший вступительных экзаменов, стал студентом театрального училища — под личную ответственность директора.

Среди 17-летних однокурсников студент Евстигнеев выделялся не только своей взрослостью, но и зрелой, достаточно профессиональной игрой. Педагогов поражало его природное мастерство. Он считался самым талантливым на курсе. Но при распределении в театр ему не повезло. По причине ранней лысоватости Евстигнеев не получил места в горьковском ТЮЗе, куда очень хотел попасть: «У нас молодежный театр, а вы с вашей, простите, лысиной, мальчишку не сыграете», — ответили ему. Отказали молодому актеру и в Горьковском драматическом, после чего он оказался во Владимире. Владимирцы до сих пор гордятся тем, что именно их театр стал началом творческого пути выдающегося артиста.

Выступая на провинциальной сцене, Евгений в душе мечтал о работе в большом прославленном театре. Потому в 1954 г. он отправился в Москву, чтобы снова начать учебу — на этот раз в Школе-студии МХАТа. Худющий, костлявый, в ветхих брюках, таком же пиджаке и сшитой мамой шубе, 28-летний актер снова стал студентом. Правда, приняли его сразу на третий курс, еще на вступительных экзаменах почувствовав в нем удивительное, не похожее ни на кого дарование. «Зачем тебе учеба, Женька?» — спрашивали Евстигнеева однокурсники, узнав, что за его плечами уже была и профессиональная сцена, и аплодисменты, и любовь зрителей. «Хочу стать настоящим артистом», — отвечал он. Студентом он был дисциплинированным, работал всерьез на всех занятиях, хотя любил и похулиганить, чем приводил в неописуемый восторг своих однокурсников. «Он и хулиганил талантливо, а попадало мне, потому что я ржал, а он неодобрительно покачивал головой, превращаясь в педантичного, преданного делу тихого студента», — говорил Олег Басилашвили, вспоминая, как однажды на занятиях за спиной хореографа, Евстигнеев подгоняемый обычной командой педагога «И-и-и, кретины! И-и раз, и-и два!», изобразил нелепого радостного идиота с окостеневшей ногой-кочергой, старательно (как тут не вспомнить его хромого из фильма «Невероятные приключения итальянцев в России»?) подпрыгивающего, но все не попадающего в такт. Изображая этого «танцора», Евстигнеев был настолько уморителен в своих широких сатиновых трусах, что студенты просто рыдали от смеха.

Евгения Евстигнеева считали несомненным талантом не только педагоги и сокурсники. Однажды отец Михаила Козакова, после того как Евстигнеев вместе с остальными ребятами побывал в их доме и спел под гитару, сказал своему сыну: «Знаешь, Мишка, этот Женька самый талантливый из всех вас».

Ценили актерский талант Евгения и его коллеги по «Современнику», одним из организаторов которого он стал уже после окончания Школы-студии. Вспоминая об истоках образования и становления этого театра, Олег Табаков рассказывал: «Если говорить о нашей тогдашней победе, о том, как театр завоевывал себе место под солнцем, то этот рассказ будет во многом связан с «Голым королем», с тем по-настоящему шумным, сногсшибательным успехом спектакля, в котором очень хорошо играли многие исполнители, но лидером был несомненно Женя Евстигнеев. Гримеры, костюмеры, осветители сбегались смотреть сцену выхода и сцену примерки. Это был не Евстигнеев, играющий роль короля, а тот самый король». После премьеры спектакля «Голый король» главный исполнитель впервые узнал, что такое быть знаменитым. Правда, слава его была еще далека от всенародной и распространялась пока только среди заядлых театралов.

Когда Евстигнееву исполнился 31 год, он наконец женился. Его избранницей стала 24-летняя Галина Волчек, однокурсница по Школе-студии МХАТ, дочь известного кинооператора, режиссера и профессора ВГИКа Бориса Волчека. Галина вспоминает о тех днях, когда стала невестой Евстигнеева: «Вдруг в моей жизни появился великовозрастный выпускник Школы-студии МХАТ: старше меня на семь лет и деревенского происхождения. Он разговаривал так, что некоторые обороты его речи можно было понять только с помощью специального словаря (например, «метеный пол» в его понимании — пол, который подмели, «беленый суп» — суп со сметаной, «духовое мыло» — туалетное мыло и т. д.). Внешне мой избранник выглядел тоже странно: лысый, с длинным ногтем на мизинце, одет в бостоновый костюм лилового цвета на вырост (а вдруг лысеющий жених вытянется?), с жилеткой поверх «бобочки» — летней трикотажной рубашки с короткими рукавами, у воротника — поверх «молнии» величаво прикреплялся крепдешиновый галстук-бабочка. Таким явился Женя в мой дом». Отношения Евгения и Галины стали шоком для всех, а особенно для домочадцев девушки. Ее бывшая няня ворчливо прокомментировала внешность жениха: «Не стыдно ему лысым ходить, хоть бы какую-нибудь шапчонку надел».

Но несмотря на возражения близких, они поженились. «Я вела себя независимо и по-юношески радовалась своему внутреннему протесту против родительского стереотипного мышления, — вспоминает Г. Волчек. — Но мной двигал не только протест, я хотела быть рядом с Женей еще и потому, что испытывала к нему целый комплекс чувств. Меня привлекала его внутренняя незащищенность. Я испытывала в некотором роде и что-то материнское, потому что он был оторван от родительского дома, от мамы, которую любил, но которая в силу обстоятельств дала ему только то, что могла ему дать, а Женин интеллектуальный и духовный потенциал был гораздо богаче. И самым важным было для меня то, что я сразу увидела в нем большого артиста, а потому личность». Первое время молодая семья переживала довольно сложный период в отношениях с родными. Не имея своего угла, они долго снимали какие-то комнаты в коммуналках и были несказанно рады, когда получили свою однокомнатную квартиру. В 1961 г. в семье родился сын, которого назвали Денисом. Со временем Б. Волчек полюбил своего зятя и снимал его во всех своих фильмах. Полюбила Евгения и няня, — по словам Галины, впоследствии она так и не смогла принять ее второго мужа — «для нее Женя всегда оставался «своим», а тот «чужим».

В конце 50-х годов Евгений Евстигнеев начинает активно сниматься в кино. Его дебютом стала роль Петерсона в картине режиссера В. Петрова «Поединок» (1957 г.). За нею последовали роли в фильмах: «Анюта», «Баллада о солдате» (1959 г.), «Любушка», «Девять дней одного года», «В трудный час» (1961 г.), «Молодо-зелено» (1962 г.), «Им покоряется небо» (1963 г.), «Крылья» (1966 г.). В начале 60-х годов Евстигнеев становится «королем эпизода». Но появляются у него и первые главные роли — Алексин в фильме П. Тодоровского «Никогда» (1962 г.) и Дынин в картине Э. Климова «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» (1964 г.). В последнем фильме Евстигнееву невероятно повезло с ролью, в которой он смог проявить себя не только удивительно талантливым эксцентриком, но и тонким психологом. Именно после «Добро пожаловать…» актер стал всенародным любимцем. Его все охотнее стали приглашать в кино — в 1965–1966 гг. он снялся в девяти фильмах, среди которых «Верность», «Скверный анекдот», «Берегись автомобиля», «Старшая сестра».

В 1964 г. в личной жизни Евгения Евстигнеева произошли изменения, — он расстался с женой. Многие не понимали, почему и зачем это произошло и уговаривали супругов не совершать ошибки. Но Галина Волчек настояла на своем решении: «Женя вел себя достаточно тактично, чтобы сохранить наши отношения. Но я сама их разорвала. Собрала его вещи, еду, позвала в наш гостиничный номер («Современник» тогда был на гастролях в Саратове) женщину, с которой как мне казалось, Женя встречался, и сказала: «Теперь вам не придется никого обманывать». Только через двадцать пять лет он проговорился однажды, что я не должна была так поступать». Второй женой Евстигнеева стала молодая актриса «Современника» Лилия Журкина, с которой они прожили вместе 20 лет. В 1968 г. у них родилась дочь Маша. После скитаний по углам семья наконец-то получила квартиру. «В доме шумно, дымно и очень интересно. С Лилией Дмитриевной — женой Евгения Александровича — всегда легко и просто. Красивая, кокетливая и подкупающе бескорыстная, готовая отдать все, что ни попросишь», — вспоминала о тех временах С. Зельцер.

Евстигнеев особенно много снимается в 70-е годы, создавая самые лучшие свои кинообразы: Корейко («Золотой теленок», 1968 г.), Калачев («Зигзаг удачи», 1968 г.), Герман Ларош («Чайковский», 1969 г.), Корзухин («Бег», 1971 г.), Воробьев («Старики-разбойники», 1970 г.), Хромой («Невероятные приключения итальянцев в России», 1973 г.), профессор Плейшнер («Семнадцать мгновений весны», 1973 г.), Навроцкий («Последнее лето детства», 1974 г.), Горячев («Повесть о неизвестном актере», 1976 г.), художник Николай («По семейным обстоятельствам», 1977 г.), вор Ручечников («Место встречи изменить нельзя», 1979 г.) и др. Но главным в жизни Евстигнеева по-прежнему оставался театр, хотя сыгранных там ролей было не так уж много. «Когда меня спрашивают, кем я себя считаю: актером театра или кино, я отвечаю — конечно, театра. В театре я родился, в театре сформировался», — говорил актер.

В 1971 г. Евгений Евстигнеев перешел из «Современника» в МХАТ вслед за своим другом и наставником Олегом Ефремовым. На этой сцене он сыграл не один десяток ролей в спектаклях классического и современного репертуара.

При всей своей знаменитости Евстигнеев никогда не был карьерным, тщеславным человеком. Но, будучи очень скромным и не амбициозным, всегда знал себе цену. Актер всю жизнь отказывался от официальных постов и должностей. «Однажды ему предложили стать руководителем курса в Школе-студии, — вспоминает третья жена Евстигнеева Ирина Цивина. — Он отказался, даже испугался: «Мне же придется их ругать! Я не могу». Евгений Александрович был философом в жизни и никогда не признавал за собой права судить людей и управлять ими. Это была его принципиальная жизненная позиция».

В 80-х годах Евгений Евстигнеев снялся в 24 фильмах, среди которых «Мы из джаза», «Демидовы», «И жизнь, и слезы, и любовь…» (1984 г.), «Зимний вечер в Гаграх» (1985 г.), «Гардемарины, вперед!» (1987 г.), «Город Зеро» (1988 г.), «Собачье сердце» (1988 г.). На сцене МХАТа у артиста в эти годы ролей было немного — всего пять, но все они были очень дороги его сердцу.

Этот период в жизни Евстигнеева отмечен не только интересной работой, но и тяжелыми испытаниями: он перенес первый инфаркт, в 1983 г. умерла его мать Мария Ивановна, в 1986 г. — вторая жена Лилия Журкина. В довершение ко всему актер в 1988 г. ушел из МХАТа. «Евгению Александровичу тогда нездоровилось, — рассказывает И. Цивина, — после первого инфаркта — снова предынфарктное состояние. Он попросил Олега Николаевича Ефремова оставить его на год доигрывать только старые спектакли, не репетировать ничего нового, чтобы он мог немного отдохнуть. А Ефремов сказал: «У нас же театр, производство, если ты больной — уходи на пенсию». Евстигнеев очень любил МХАТ, да и за Ефремовым, с которым проработал всю жизнь и с которым у него всегда были очень близкие, теплые отношения, готов был пойти куда угодно. Слова друга очень больно ранили актера, и он действительно ушел на пенсию… И все же Евстигнеев нашел в себе силы не сломаться и продолжить работу. Он доигрывал во МХАТе свои старые роли, однако ни к одной новой после разговора с Ефремовым больше не приступал.

В конце 80-х годов в жизни актера произошло радостное событие — он женился на своей молодой ученице Ирине Цивиной. Из-за большой разницы в возрасте (40 лет) супругам пришлось пройти через множество сплетен и слухов. «Он был намного старше меня и знаменитость — существует стереотип восприятия подобной связи, — рассказывает Ирина Цивина. — Но у нас было негласное соглашение: мы-то знали правду друг о друге. А сплетни — что ж, люди любят поговорить. Я могу сказать: он лепил меня, он меня создал… Я научилась понимать его без слов, как он понимал меня. Знала каждое его желание, а он мое. Утром, просыпаясь, я смотрела в потолок и говорила: «Боже мой, как хорошо!» В этом тоже был его талант — любить и соединять тех, кого любил. Он был как ядро, вокруг которого объединились мы все: двое его детей, его первая жена Галина Борисовна Волчек, я — маленькая семейная мафия». Все, кто близко знал Евстигнеева, говорят, что последние годы жизни, которые он прожил с Ириной, были по-настоящему счастливыми. Этот брак словно вдохнул в актера новые жизненные силы. Он много снимается в кино — «Канувшее лето» (1990 г.), «Десять лет без права переписки» (1990 г.), «Шапка» (1990 г.), «Яма» (1990 г.), «Сукины дети» (1991 г.), «Ночные забавы» (1992 г.), «Лавка Рубинчика» (1992 г.), играет в спектаклях «Вишневый сад», «Игроки-ХХI» и др. Последней ролью замечательного актера стал Иван Грозный в фильме В. Ускова и В. Краснопольского «Ермак». Увы, несколько сцен с участием Евстигнеева снять так и не успели — он уехал на операцию в Лондон, где 5 марта 1992 г. скончался.

В последние годы жизни после череды несчастий и неудач у Евстигнеева многое стало складываться хорошо, и он «хотел как можно дольше продлить, удержать эту счастливую полосу своей жизни». Ирина рассказывала: «Он говорил: «У меня столько сил и энергии, я столько еще могу сделать, а сердце, как двигатель в старой машине, не тянет. Надо только двигатель отремонтировать, и все будет в порядке». Он хотел привести себя в форму и решился ехать в Лондон. Николай Николаевич Губенко, тогда министр культуры Союза, дал деньги. Евгений Александрович нашел паузу в своем расписании. 5 марта 1992 года должна была пройти операция, ему обещали, что к 10-му числу все будет в порядке, на 17-е марта был назначен «Вишневый сад», на 21-е — «Игроки», потом досъемки «Ивана Грозного». Он относился к операции легко и, казалось, не беспокоился за ее исход».

Цивина, которая в последние часы жизни Евстигнеева не отходила от него буквально ни на минуту, считает смерть его нелогичной, абсурдной и до сих пор не перестает искать ей объяснений. Она уверена, что если бы Евгений Александрович был прооперирован у себя на родине, то остался бы жив. «Ему не надо было ехать в Англию… Наши врачи никогда не говорят больному, что он умрет, а там врач обязан предупредить больного… Ведь я видела это своими глазами — спокойный человек умер сразу после того, как ему нарисовали его сердце и сказали: вот так вы можете умереть. И я нахожу единственный ответ: его гениальное воображение. Так же как он мог представить себе любую страну, выйдя на полчаса на улицу, так же он представил себе смерть… Он вошел в нее как в очередную роль…»

После смерти мужа Ирина подготовила и выпустила книгу «Артист», в которой собрала воспоминания друзей Евгения Евстигнеева. Когда-то он сказал ей: «Я ведь старше тебя. А если я умру? Ведь у тебя все равно родится ребенок, ты же молодая. А у меня имя такое — Женя, и мальчику, и девочке подойдет. Назови в честь меня». Так и случилось: через два года после смерти Евстигнеева у Ирины родился сын, которого она назвала Евгением в честь замечательного артиста и своего первого мужа.

Вспоминая об этом удивительном и талантливом актере, его коллега Валентин Гафт говорил: «…Спектакль — это прекрасный цветок, который опадет ночью, и никто уже не расскажет, насколько он был прекрасен вечером, если, конечно, цветок не пластмассовый или тряпичный. Женя был живым цветком, который никогда не осыпался. Он был прекрасен всю жизнь и ушел из нее, не уронив ни одного лепестка».

Олег Ефремов

(род. 1.10.1927 г. — ум. 24.05.2000 г.)

Выдающийся русский актер театра, кино и телевидения. Исполнитель ролей преимущественно социальных героев в 70 фильмах и 50 спектаклях.

Режиссер около 70 театральных постановок, фильма «Строится мост» (1966 г.), телефильма «Старый Новый год» (1980 г.).

Обладатель почетных званий и наград: народного артиста СССР (1976 г.), Героя Социалистического Труда (1987 г.), Государственных премий СССР за театральные работы (1969, 1974, 1983 гг.), Государственной премии РСФСР за спектакль «Три сестры» (1996 г.), приза Всесоюзного телефестиваля за роль в телефильме «Дни хирурга Мишкина» (1976 г.), приза конкурса-смотра актеров московских театров «Золотая маска» (1976 г.), премии «Киношок» в номинации «Специальная премия за творчество» (1997 г.).

Организатор и главный режиссер театра «Современник» (1956–1970 гг.).

Главный режиссер МХАТа (1970–2000 гг.).

Профессор Школы-студии МХАТ.

В последнем интервью «Актерскому телевидению» Олег Николаевич Ефремов говорил: «Жизнь… один раз бывает. Она тебе дана — ты уж как-то отблагодари, используй с почтением и благодарностью. Жизнь — процесс, надо полюбить процесс». А еще он считал, что «жизнь — тоже роль» и как любую из своих ролей старался сыграть ее с полной отдачей. Когда Олега Николаевича не стало, говорили и писали преимущественно об одном: это невосполнимая утрата для русского и мирового театра, с его уходом завершилась эпоха традиционного МХАТа как театральное явление ХХ века. Он сыграл на сцене полсотни ролей и поставил около семидесяти спектаклей.

Однако, невероятно загруженный административной, творческой и преподавательской работой, а он еще был и профессором в Школе-студии МХАТ, все-таки при любой возможности актер соглашался сниматься в фильмах. И не только потому, что кино дает широкую популярность, всенародное признание. У него не было времени на масштабные съемки, подготовку больших ролей, его герои — как правило, фигуры второго плана. Но тем и интересна была для Ефремова работа в ограниченном игровом пространстве. Именно здесь можно было сконцентрироваться, использовать все творческие возможности для того, чтобы емко и точно воплотить режиссерский замысел, сумев уложить в эти рамки и свое видение образа.

На экране Олег Ефремов появился в 1955 г. (фильм «Первый эшелон»), а завершил свой киноряд небольшой ролью в комедии «Ширли-мырли» (1995 г.). Последней работой была роль Чтеца на авторском телевидении летом 1999 г., в которой он читал и комментировал повесть любимого А. П. Чехова «Моя жизнь». В этом диапазоне времени уместилось где-то 70 актерских выходов на кино— и телеэкраны. В разные годы Ефремов также поставил несколько фильмов «Строится мост», «Старый Новый год», а также осуществил телепостановку «Соло для часов с боем».

Из актерских ролей Ефремова зрителю особенно запомнились герои фильмов «Берегись автомобиля», «Три тополя на Плющихе», «Гори, гори, моя звезда», «Здравствуй и прощай», «Шофер на один рейс». Не менее талантливые непохожие образы капитана Иванова — соль земли русской — в «Живых и мертвых» (реж. Столпер), наглого и самоуверенного Долохова в «Войне и мире» (С. Бондарчук), крохотная по экранному времени, но выразительная фигура старика в картине «Звонят, откройте дверь» (А. Митта) и др.

В последнем интервью «Независимой газете» Олег Николаевич сказал: «Хочется сыграть нечто сложно-психологическое и современное». Эти слова являются, пожалуй, творческим кредо актера в кино. Он особенно охотно играл современную жизнь, ему интересно было проникать в психологические глубины, открывая при этом нечто серьезное и важное, уводя зрителя за собой, приглашая поразмышлять, пофилософствовать.

Примечательно то, что у него почти нет отрицательных персонажей, преобладают, как принято говорить, образы «простых людей». Но так ли прост человек в ефремовском воплощении? Внешне — да. Это люди неяркой наружности, деловые, обстоятельные, не всегда удачливые. Оглянись — и увидишь такого рядом. Но есть в них одна особенность. Они не просто симпатичны, а притягательны своей высокой нравственностью.

Коллеги О. Ефремова всегда отмечали, что на каждой роли лежит отпечаток его личности. Он был сложный человек, прежде всего умный, цельный, ответственный. О ранней духовной и профессиональной зрелости Ефремова можно судить хотя бы по такому факту — в дневнике студенческой поры есть запись: «Я буду главным режиссером МХАТа». И он целеустремленно и настойчиво долгие годы шел к намеченной цели.

Закончив в 1949 г. Школу-студию МХАТ, Ефремов до 1956 г. работал актером и режиссером Центрального детского театра. Эти годы стали периодом его актерского становления, накопления опыта. Но знаменательны они еще и тем, что в это время он задумал создать новый, свободный от рутины, живой театр, идущий в ногу со временем. Идея четко обозначена даже в самом его названии — «Современник». Будучи по своей природе лидером, борцом и реформатором, Ефремов сумел объединить вокруг себя талантливых представителей театральной жизни столицы, решить все организационные вопросы и создать первый демократический театр в стране. В самом «Современнике» и вокруг него возникла особая общественная атмосфера созвучная с дыханием «оттепели» 60-х годов. Молодая труппа театра, возглавляемая Ефремовым, идейной, художественной и нравственной направленностью своих спектаклей, отчаянно бунтовала против тупой идеологии постсталинской эпохи. Нередко вольнодумные постановки создателя театра ставили его под угрозу закрытия. Нынешний художественный руководитель «Современника» Г. Волчек вспоминает: «Олег заражал своей силой и уверенностью. Рядом с ним было не страшно. Его мужество было заразительным, потому что он и сам ничего не боялся. На одном из приемов подошел и сказал Фурцевой: «Вы — шлагбаум на пути советского искусства».

Поэтому не случайно, что именно к Ефремову обратилась в 1970 г. группа старых актеров МХАТа с просьбой возглавить их театр, помочь вдохнуть в его старые стены новую жизнь. Так 42-летний актер и режиссер достиг той цели, которую поставил перед собой в юности. Ему нелегко было оставлять родной «Современник», друзей, единомышленников. И все-таки он ушел во МХАТ, потому что считал своим долгом вернуть прославленному театру страны его первоначальную художественную миссию, то направление, которое было определенно его великими основателями К. С. Станиславским и В. И. Немировичем-Данченко.

Проводя реформы, Олегу Николаевичу пришлось пережить тяжелейший раскол труппы. Желание сохранить «душу живую» МХАТа даже ценой передела, стоило ему многих лет его жизни. Но он не жалел об этом, потому что именно театром только и жил. Ефремов был не отшельником, а живым человеком, с увлечениями и страстями. Его очень любили женщины, что не удивительно, учитывая его обаяние, и он тоже влюблялся в них. И хотя семейная жизнь у него не сложилась, на пороге 65-летия он говорил: «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо, а иначе как можно было бы вообще существовать? Поэтому у меня есть друзья, есть и подруги. Есть книги и все остальное. Растут внук и внучка, которых воспитывает моя дочь Настя. А недавно родился ребенок у сына Миши».

Но в последние годы жизни эти человеческие радости Ефремову все больше заменял театр. Как вспоминал актер Б. Щербаков, «домой он не спешил, он не был домашним человеком. Дом был большой, неуютный, холостяцкий…» И как бы вторя ему, Татьяна Горячева, помощник Ефремова, говорила: «Для него театр был и мать, и жена, и любовница, и друг. Он искренне не понимал, что может быть другая жизнь, вне театра — дом, быт, семья…» Редкие часы, свободные от репетиций, Ефремов проводил за чтением или в задушевных беседах с друзьями.

Будучи тяжко больным и зная, что времени ему отпущено совсем немного, он отказался переменить образ жизни. Ефремовым нельзя было командовать, это был совершенно свободный человек не только в мире искусства, но и в обычном житейском мире. Он продолжал работать. Его последнее детище — спектакль «Сирано де Бержерак», по сути стал ефремовским завещанием.

«Я чувствую как из меня уходит жизнь, — говорил Ефремов своей коллеге Т. Бронзовой. — Знаешь, в последнее время я стал испытывать какое-то новое, удивительное чувство к близким людям, которое я никогда раньше не испытывал, — чувство нежной жалости». Но излить ее Ефремову было не на кого. Подчиняясь безжалостной закономерности, в конце жизни он испытал горечь одиночества. При том что воспитал когорту замечательных актеров, имел много друзей и единомышленников, при том, что был центром, вокруг которого все вертелось, в последние годы он жил, болел и умирал один. В силу житейских обстоятельств Ефремов не успел попрощаться с бывшей супругой А. Покровской, не было рядом сына Михаила. Увы, это трагедия многих талантливых и сильных людей: с одной стороны — слава и признание, а с другой — щемящее чувство одиночества в пору угасания. И, может быть, не случайно, что когда он умер, рядом с диваном лежала недочитанная пьеса — «Дом, где разбиваются сердца».

Александр Калягин

(род. 25.05.1942 г.)

Популярный русский актер театра, кино и телевидения. Исполнитель драматических, остросюжетных и комедийных ролей в более чем 50 кино— и телефильмах.

Режиссер фильмов «Подружка моя» (1985 г.) и «Прохиндиада-2» (1994 г.), спектаклей «Мы, нижеподписавшиеся» (Стамбул), «Чехов, “Акт III”» (Париж), «Ревизор» (Кливленд), «Лица», «Секрет русского камамбера, который утрачен навсегда-навсегда» и «Лекарь поневоле» (театр «Et Cetera»).

Обладатель почетных званий и наград: народного артиста РСФСР (1983 г.), премии за роль в фильме «Неоконченная пьеса для механического пианино» на кинофестивале в Колумбии (1977 г.), Государственных премий СССР за роль в фильме «Допрос» (1981 г.), за роль Ленина в спектакле «Так победим!» (1983 г.) и за театральную работу (1983 г.), премии им. Анни Диллигиля и других национальных премий Турции за постановку спектакля «Мы, нижеподписавшиеся».

Преподаватель Школы-студии МХАТ, организатор мастер-классов в Международной школе театра искусств им. Чехова в Цюрихе (1989–1991 гг.), в Британско-американской школе драматического искусства в Париже (1992–1995 гг.).

Организатор и художественный руководитель театра «Et Cetera» (1993 г.).

Председатель Союза театральных деятелей России (с 1996 г.).

Александр Калягин — актер без четко обозначенного амплуа. В годы его учебы в Щукинском училище это расценивалось как профнепригодность. Актер рассказывает: «Однажды в какой-то рецензии я прочитал: мол, с такой внешностью ему бы за столом сидеть, быть, скажем, ученым… Нет, я не обиделся. Так оно и есть — это данность. И в институте все очень хорошо про себя понимал: метр семьдесят два, не социальный, не любовник, не худощавый, лысеющий — правда, без комплексов. Я с юмором к себе отношусь. Но другие-то нет. Героев играть не может, пионеров не может, стариков в театрах и так полным-полно. Куда его? Меня должны были отчислить за невнятность амплуа». К счастью, этого не случилось. Иначе русское, да и мировое искусство лишилось бы «эталонного актера, который может все». Именно такую оценку дал А. Калягину выдающийся режиссер А. Эфрос. А известный специалист-шекспировед, доктор искусствоведения А. Бартошевич после премьеры спектакля «Шейлок», где актер совершенно по-новому интерпретировал роль венецианского купца, назвал его «великим трагическим клоуном». Может быть, это и есть калягинское амплуа, амплуа самой высокой пробы? А вообще ему не нужны никакие специальные рамки, ибо, по словам коллеги по театру на Таганке В. Смехова, «Александр Калягин органичен в своих ролях, как естественна игра листвы и ручья, прилива и отлива, он тоже — от природы, в этом смысле здесь реализовано выражение “прирожденный актер”».

Действительно, страсть к актерству проявилась у Саши Калягина с малых лет. Кумирами пятилетнего малыша были Чаплин и Райкин, которым он стремился подражать. Уже тогда мальчик задумывался над природой чаплинского смеха: «Помню, стою перед зеркалом. В руках лыжная палка — это тросточка. Усы — выкрашенная бумага. Котелок и, конечно, ботинки. Может быть, в их преувеличенности, в их утиных носах найду разгадку его походки…» Потом он начал покупать в магазине театральные маски, увлекся всерьез кукольным театром. Мать поддержала затею сына и даже привела столяра, который по указаниям юного «режиссера» сделал ему сцену с кулисами и порталом. На ней Саша разыгрывал в коммунальной квартире свои первые спектакли, превращая мамино ожерелье в удава, а красивый флакон из-под духов во дворец.

Вообще, в семье Калягиных ко всем увлечениям мальчика относились доброжелательно. Может быть, потому, что его долгожданное появление на свет в трудную военную пору родители считали подарком судьбы. Он был единственным и поздним ребенком Александра Георгиевича Калягина — декана исторического факультета Московского областного педагогического института и Юлии Мироновны Зайдеман, работавшей там же преподавателем французского языка. Отца своего Саша увидеть не успел — менее чем через месяц после его рождения тот скончался от разрыва сердца, успев лишь дать сыну имя. Овдовевшей, уже не молодой Юлии Мироновне, эвакуированной в село Малмыж Кировской области, было нелегко выхаживать мальчика. Ведь при рождении у него была парализована рука. Помогли толковый сельский доктор и участливое женское окружение, в котором мальчик рос после возвращения в Москву.

Доброжелательная интеллигентная обстановка в доме резко контрастировала со школой, о которой Саша вспоминал неприязненно: «Дико ненавидел свою школу. Директором была женщина злая, суровая, детей она не любила и не понимала». Так как математика и физика давались ему с трудом, а немецкий язык он терпеть не мог, двойки были не редкостью. Получив в очередной раз «неуд», Саша уходил с уроков, оставив вместо себя за партой портфель — точно так, как это будет впоследствии делать его герой в фильме «Прохиндиада, или Бег на месте». В отличие от него мальчик, поплакав немного, шел «зализывать раны» на Чистопрудный, к памятнику Грибоедову, где успокаивал себя свежим хлебушком с колбасой. Эта привычка осталась у него на всю жизнь, и сейчас он признается: «Когда нервничаю, очень много ем. Просто глотаю, как крокодил какой-то. Все туда, в печку кидается».

Единственные школьные успехи Саши были связаны с литературой, особенно с чтением стихов: на вечерах, торжественных собраниях, во Дворце пионеров. Любовь к поэзии, художественному слову позже привела его в Народный театр чтеца. А вот свои музыкальные способности мальчику раскрыть не пришлось. Несмотря на абсолютный слух и хорошую технику, он наотрез отказался учиться игре на скрипке после того, как несдержанный педагог пару раз ударил его смычком по пальцам. Свой отказ Саша продемонстрировал своеобразно: сел на футляр со скрипкой. Позднее он объяснил этот поступок так: «Любое подавление — и с этим я до сих пор живу, — посягательство на мое святое. Не выношу безальтернативную жизнь! Если нет выбора, меня это ранит. Нет, не ранит — просто убивает!»

Своим заветным желанием — стать актером — Калягин еще подростком поделился с Райкиным, написав ему в письме: «Я, тринадцатилетний мальчик, долго раздумывал, прежде чем написать Вам эти строки. И вот я решился. Признаться как-то страшновато… не смейтесь надо мной…» Великий артист смеяться не стал, а ответил на все вопросы серьезно и обстоятельно. Впоследствии он по достоинству оценит дарование Калягина и назовет его своим учеником. Но до этого молодому актеру пришлось долго и упорно трудиться, преодолевать немало преград на пути к сцене.

Сначала, по совету матери, Саше пришлось пойти в медицинское училище и в течение двух лет работать фельдшером «скорой помощи». Здесь он столкнулся с человеческими драмами, научился сострадать, увидел в жизни многое из того, что затем перенес на сцену и на экран. Потом была первая неудача при поступлении в театральное училище, когда его забраковали из-за слабого голоса. А когда в 1962 г. он все же был принят, то пришлось преодолевать дикую стеснительность и доказывать свое право на актерскую профессию. Он сумел это сделать только со второго курса, убедительно сыграв опьяневшего гимназиста из рассказа Чехова, после чего, по его собственным словам, «до конца училища проучился как на крыльях».

В 1965 г. молодого выпускника приняли в один из самых престижных московских театров — Театр драмы и комедии на Таганке. Здесь в течение двух лет Калягин успел сыграть несколько знаменитых ролей, в том числе Галилея в пьесе Б. Брехта, но, чувствуя, что «не вписывается» в рамки театральной эстетики Ю. Любимова, ушел из коллектива, неожиданно избрав не самый популярный столичный театр им. М.Н. Ермоловой. Этот решительный шаг позволил актеру полнее проявить свою индивидуальность. Он принес ему первую творческую победу: роль Поприщина в «Записках сумасшедшего» по Гоголю — спектакле, на который ходила вся Москва. Затем были Максим Максимович в «Герое нашего времени» и Джим в «Стеклянном зверинце» Т. Уильямса. Но и в театре им. Ермоловой актер задержался ненадолго, перейдя в 1971 г. в МХАТ. Эти театральные перебежки создали ему репутацию капризной восходящей звезды. В действительности он искал театральную школу, наиболее созвучную ему. И нашел ее у главного режиссера МХАТа О. Ефремова, А. Эфроса и К. Гинкаса. На этой прославленной сцене актер сыграл лучшие роли в спектаклях «Старый Новый год», «Мы, нижеподписавшиеся», «Чайка», «Так победим!», «Живой труп», «Тартюф», «Тамада», «Перламутровая Зинаида».

Приход Калягина в МХАТ совпал с его первыми работами в кино — в фильмах «Преждевременный человек» (1971 г.), «Черный принц» и «Каждый день доктора Калинниковой» (оба в 1973 г.). Но настоящую популярность ему принесла эксцентричная комедия В. Титова «Здравствуйте, я ваша тетя!» (1975 г.). Она стала поистине культовой, а калягинские выражения вроде «Я тетушка Чарли из Бразилии, где в лесах много диких обезьян», «Я тебя поцелую. Потом. Если захочешь» сразу же стали крылатыми. С тех пор публика воспринимала его прежде всего как героя этого фильма — Бабса Баберлея. Калягина такое всенародное обожание и радовало, и огорчало: «…для трех поколений зрителей я ассоциируюсь с этой бразильской теткой. Я обижался: “Мама родная, сколько ролей играешь, ну что ж такое?”» Ведь есть в моей киноактерской карьере и такие роли, как Чичиков, Эзоп, Платонов. Но потом я смирился и понял, что народ требует “тетку”».

Между тем эта буффонадная, обаятельная и в чем-то родственная герою Ч. Чаплина роль вовсе не затмила последующие работы актера в кино. Особое место среди них занимают персонажи, сыгранные в фильмах Н. Михалкова. Разные по значимости, характеру и стилистике исполнения — все они стали большими удачами. Первой среди них была небольшая роль Ванюкина в фильме «Свой среди чужих, чужой среди своих» (1974 г.). Этот маленький, подленький человечек, заискивающий то перед белыми, то перед красными, в исполнении Калягина выглядит мерзким, пакостным существом, вызывающим брезгливость и отвращение. В отличие от него кинорежиссер Колягин (созвучие с фамилией актера здесь неслучайно) из фильма «Раба любви» (1975 г.) — личность трагическая, вызывающая боль и сочувствие. И уже на самых высоких нотах была сыграна Калягиным роль Платонова в фильме «Неоконченная пьеса для механического пианино» (1976 г.). Она писалась специально для актера и потребовала от него не только большого внутреннего, но и внешнего перевоплощения — необходимо было сбросить не менее 20 кг веса. Пришлось в течение месяца соблюдать строжайшую диету. Работа над этой ролью настолько захватила его, что он даже начал вести дневник, куда заносил основные моменты съемок. В день их завершения актер написал: «Полжизни унес мой Платонов… Платонов мой меня обжег. И мимо бесследно для меня не пройдет». Действительно, эта роль стоила ему огромного нервного и физического напряжения. Вскоре он перенес трансмуральный инфаркт, как бы подтверждая свои собственные слова о том, что «актер должен иметь слоновую кожу и кровоточащее сердце». Роль Платонова принесла ему мировую известность.

Но едва оправившись после болезни, Калягин вновь вышел на сцену и съемочную площадку, где судьба подарила ему еще целый ряд замечательных персонажей: следователя Ганиева в остросоциальной ленте «Допрос» (1979 г.), Сан Саныча в фильме «Прохиндиада, или Бег на месте» (1984 г.) и «Прохиндиада-2» (1994 г.), Пиквика и Чичикова в телефильмах «Пиквикский клуб» и «Мертвые души» (1984 г.) и др. Все они являются наглядным подтверждением той высокой оценки, которую дал ему А. Эфрос: «Он актер содержательный, с острым, тонким умом профессионала».

Сам Калягин истоки своего профессионального мастерства черпает из реальной жизни. Он говорит: «Я всегда плохо относился к людям сытым. Если человек сытый, благополучный, по-моему, из него не выйдет толку. Чтобы человек раскрылся по-настоящему, он должен пережить что-то сильное в жизни. Главное, как ты раскрываешься в несчастье… В моей жизни было большое горе, когда в один год умерла жена и мама, а я остался с пятилетней дочкой. Приходила мысль бросить профессию актера, потому, что она забирала все силы и время, а ведь все это было необходимо моей дочке. Прошли годы. Жизнь взяла свое, но зарубки в сердце остались. И я знаю, как бы счастлив я ни был, эта боль не даст мне зачерстветь душой. Мой знакомый врач в Австралии сказал после инфаркта: “Саша, у вас энергетический ресурс исчерпан. Вы живете уже на НЗ”». Ну и что? Откуда я знаю, сколько его, этого неприкосновенного запаса. Раньше, в молодости, мы все просыпались от ужаса: как это так — я живу, и меня не будет?! А потом время идет, теряешь друзей, теряешь родных и вдруг понимаешь: впереди путь. Пускай он коротенький. Или длинный. Бог его знает. Я бывший медик. Я актер, который, конечно же, должен заниматься человековедением. И становится ясно: все так перемешано. К смерти начинаешь относиться просто: жизнь идет, все естественно, это — шаг, говорят, в вечность. А может, и нет…»

Калягин живет на этом НЗ мощно, щедро отдавая себя людям на сцене и на экране, на посту председателя Союза театральных деятелей России, ведя мастер-классы в Школе-студии МХАТ и за рубежом, пробуя свои силы в режиссуре, руководя своим театром «Et Cetera», в котором ставит новые интересные спектакли, играет неожиданные для себя роли Дон-Кихота и Шекспира.

Он предельно открыт в искусстве, а в жизни самое дорогое для себя — семью прячет в глубоком тылу. «Я не равнодушен к умным женщинам», — признается Калягин. И потому, видимо, более 30 лет рядом с ним удивительная актриса Евгения Глушенко. «Мы очень хорошо понимаем, что это такое — актерская профессия, — говорит он, — поэтому в оценках бережно относимся друг к другу». Понимают это и дети, не захотевшие пойти по стопам родителей. Ксения стала программистом, а Денис интересуется музыкой. Но Калягин не расстраивается по этому поводу, считая, что главное, чтобы у них была внутренняя сила, уверенность в своем призвании, и тогда можно достичь ощущения полноты жизни — такого, какого достиг он сам.

Николай Караченцов

(род. 27.10.1944 г.)

Популярный русский актер театра, кино и телевидения. Исполнитель драматических, острохарактерных и комедийных ролей.

Певец, один из первых российских театральных актеров, выступивший в рок-операх, автор пяти компакт-дисков, создатель телефильма по произведениям А.С. Пушкина.

Обладатель почетных званий и наград: заслуженного (1974 г.) и народного артиста РСФСР (1989 г.), второго приза на фестивале полицейского фильма в Коньяке (Франция) за фильм «Криминальный квартет» (1990 г.). Секретарь Союза театральных деятелей России.

Актерское дарование Николая Караченцова необыкновенно щедрое. Он может играть глубокие драматические и трагикомические роли, героев положительных, авантюрных и романтичных. Он безупречен в любой режиссерской системе, потому что сочетает в себе высокую МХАТовскую школу и фейерверк буффонады. В 70-е гг. Караченцов был одним из «секс-символов» России, а в 80-е — входил в десятку самых популярных актеров отечественного кино. Но далеко не все его актерские возможности использованы в полной мере.

Николай Караченцов родился в Москве, в семье, связанной с искусством. Его отец был художником, а мать — балетмейстером. Поэтому неудивительно, что мальчик с детских лет приобщился к миру театра и даже мечтал стать балетным танцором. Родители это желание не поддерживали и больше старались приобщить его к спорту. Хоть и не без труда, но им удалось это сделать. Любовь к теннису осталась у него на всю жизнь, помогая ему всегда поддерживать хорошую физическую форму.

В связи с тем, что его матери приходилось часто уезжать в длительные зарубежные командировки, учился Николай в школе-интернате. Знакомство с театральным миром постепенно пробудило у юноши желание стать актером. В 1963 г. он поступил в Школу-студию МХАТ, а после окончания ее в 1967 г. был принят в Театр им. Ленинского Комсомола, где актер работал до автомобильной аварии, столь круто изменившей его жизнь.

Его театральная карьера началась, как и у большинства молодых актеров, с ввода в готовые спектакли взамен ушедших исполнителей. А первая проба в кино в фильме «Красная площадь» (1970 г.) была малообещающей. По-настоящему Караченцов сумел заявить о себе лишь в 1975 г., когда снялся в фильме Г. Поллока «Одиножды один» и телефильме «Старший сын». Роль в последнем стала для него поистине «звездным билетом» в большой кинематограф. После нее он получил предложения сразу от нескольких режиссеров и сыграл в 1977 г. в трех фильмах — «Сентиментальный роман», «Длинное, длинное дело трех» и «Собака на сене».

В этот же период к актеру приходит большой успех и в театре. Он исполняет главную роль в рок-опере «Тиль», проявив не только свой яркий актерский, но и певческий талант. Этот спектакль, явившийся первой постановкой рок-оперы в нашей стране, стал сенсацией и принес как театру, так и самому Караченцову огромную славу. Один из критиков писал: «Этот спектакль мне до сих пор помнится самым праздничным и мощным творением Марка Захарова. Красный шутовской колпак Тиля стал образом, эмблемой этого суперпопулярного театра. Но в том-то и дело, что, вспоминая «Тиля», мы представляем себе только Караченцова. Он играл неистового, хулиганистого, чертовски обаятельного фламандца почти два десятилетия, и у него не было дублеров…»

Слава, первое почетное звание — заслуженного артиста РСФСР и личное счастье пришли к Караченцову почти одновременно. Его женой стала актриса того же театра Людмила Поргина. По ее словам, их первая встреча произвела на нее не лучшее впечатление: «Когда я поступила в театр, мне сказали, что я ввожусь в спектакль «Музыка на 11-м этаже». Я пошла посмотреть спектакль. На сцену первым выскочил Саша Збруев, и зал заревел. А потом выскочило нечто — орущее, лохматое, вот с такими зубами. Я увидела его и подумала: «Вот если он станет моим мужем, свою жизнь могу считать бессмысленной». Чуть позже уже влюбленная в Николая женщина признается, что без него не сможет жить, и скажет себе: «Если он не будет моим мужем — вся жизнь напрасна». Их долгая семейная жизнь доказала правоту последнего суждения. Супруги не представляют себя друг без друга. Когда Людмила попала в больницу с гипертоническим кризом, Николай очень переживал и, подбадривая жену, говорил: «Все нормально, ты будешь жива, здорова, мне врачи сказали». Свою боль и волнение он заглушал работой, проводя на съемочной площадке по 20 часов в сутки. Людмила, вспоминая о том тяжелом периоде, говорила: «Когда я увидела его в разных носках: одном — белом, другом — синем, и с абсолютно зеленым лицом от страха потерять, — я поняла, что просто обязана выжить». А сам Караченцов, говоря о своей жене, признается: «Людмила для меня в этой жизни — все. И все, что я делаю — только для нее». С такой же любовью он относится и к сыну Андрею.

Цельность, надежность, доброта, умение вселять уверенность в окружающих, свойственные Караченцову, в полной мере проявляются и в его героях. Особенно ярко эти черты характера были выражены в романтичном образе графа Резанова в рок-опере «Юнона и Авось» (1982 г.). Эта работа стала особым явлением в творчестве актера, поскольку давала ему редкую возможность окунуться в лирику, поэзию человеческих чувств. Спектакль пользовался оглушительным успехом не только в нашей стране, но и за рубежом. О некоторых из этих гастролей Караченцов рассказывал: «Конечно, кроме как нахальством наш вояж — полтора месяца на Бродвее, в зале более 2000 мест — не назовешь. Начиналось все далеко не с полного зала, а закончилось битковым аншлагом и криками восторга». А вот его впечатление от гастролей в Париже: «Сказать, что наш спектакль встречали овацией — ничего не сказать; это был шквал, цунами, обрушивающиеся люстры и толпы благодарных людей». Организатор этой поездки — известный французский кутюрье и меценат Пьер Карден — был просто влюблен в «русское чудо». И Караченцов вспоминал, как, «приходя на спектакль в пятнадцатый раз, безумно занятой, он оставался «на пять минут». Потом с него слезал красный карденовский шарф, потом сползал карденовский плащ: утирая слезы, Пьер Карден досматривал до финала».

Караченцов играл в «Юноне и Авось» настолько самозабвенно и с такой отдачей, что однажды представление закончилось для него серьезной травмой. «Ближе к концу спектакля я неудачно прыгнул и повредил ногу… Позже выяснилось, что на шесть сантиметров вылетела коленка, разорвана связка, поврежден мениск, мышцы — целый букет. Тогда в горячке я не разобрался, что к чему. Кое-как уполз за кулисы. Мне сигналят: давай прекращать спектакль. Зрители видели, что я, хромая, ушел со сцены, однако, может, так и задумывалось?.. Поэтому я машу: играем. Со всей силы саданул по коленке, она вроде вернулась на место. Я присел пару раз для пробы и вывалился на сцену. Шагаю и чувствую, что нога опять начинает подворачиваться не в ту сторону. Знаете, как у кузнечика — коленками назад. Боль такая, что рот раскрыть не могу, боюсь, что стонать начну. За кулисы уже врачи прибежали, носилки приготовили, а я в зал смотрю… Хотите верьте, хотите не верьте, но Саша Абдулов двадцать минут меня буквально на руках по сцене носил, на ногу ступить не давал. По пьесе, мы должны были драться, скакать, а Саша прижимает меня к себе, как барышню, и шепчет тихонько: “Колька, держись!”» Такое не забывается…»

80-е годы были очень урожайными для Караченцова и в кино. Он снялся почти в десяти фильмах, лучшими из которых можно считать «Приключения Электроника» (1980 г.), «Дамы приглашают кавалеров» (1981 г.), «Трест, который лопнул» (1982 г.), «Человек с бульвара Капуцинов» (1987 г.), «Дежа вю» и «Криминальный квартет» (оба в 1989 г.). По поводу последней ленты сам актер отзывался с большой теплотой: «Она сделана в лучших традициях русского искусства — светлая, добрая, трогательная. Настоящая мужская дружба героев фильма мне просто по-человечески дорога, уже не как исполнителю, а как зрителю. Полагаю, второй приз на фестивале полицейского фильма в Коньяке (Франция) он завоевал неспроста».

Такими же удачными были и телевизионные работы актера — «Петербургские тайны» и «Королева Марго». А вот телесериал «Досье детектива Дубровского», где Караченцов сыграл главную роль, получился довольно слабым. Актер согласился участвовать в нем из-за понравившегося ему сценария и, говоря о своей работе, подчеркивал: «Мы добавили в фильм романтики и игры. Это же современный Робин Гуд. В то же время он не выхолощенный супермен, не Джеймс Бонд. Он может растеряться, может влюбиться, в кого не надо, по уши. Сценарий иронический… В фильме мы все время валяем дурака, чтобы не было всерьез, не было моря кровищи и страха. Хотя, в конце концов, все заканчивается очень серьезно, и я один встаю против всех. Теряю друзей…»

Еще серьезней все обернулось в жизни. В 2005 г. наше искусство могло потерять самого актера. Страшная автомобильная авария, случившаяся с ним 28 февраля, жестко разделила его жизнь и жизнь его семьи на «до» и «после». Караченцов пролежал в коме 26 дней. Врачи сутками напролет боролись за его жизнь. Чтобы выжить, знаменитому актеру понадобилась врачебная помощь, граничащая с чудом. И чудо произошло: Караченцов после нескольких операций и благодаря самоотверженному уходу и поддержке жены научился двигаться и кое-как изъясняться.

Медленно, очень медленно Николай и Людмила привыкали к новой жизни. Он — к своему новому лицу, ставшему после пластической операции незнакомым, к непослушному телу, невозможности нормально общаться, отсутствию сумасшедшего актерского ритма. А она — к нему. «Я долго не могла к этому привыкнуть, — вспоминала Поргина. — Все думала, что сумею вернуть прежнего Караченцова. А потом врач-психоневролог сказала мне: “Не рвите свое сердце. Поймите: того Караченцова нет и уже не будет. Вы должны привыкнуть к человеку, который с вами сейчас”. И я приняла эту новую реальность. И прежнего Караченцова почти не помню. Когда смотрю фильмы с его участием, даже удивляюсь: “Боже мой, неужели он был таким?”» А Николай почти не разговаривает, но если речь заходит о том, как же он выкарабкался, лаконично отвечает: “Мне помогли Люда и труд”».

И вот в мае 2007 г. впервые после страшной автокатастрофы народный артист России Николай Караченцов вновь поднялся на сцену. Переполненный зал встретил его овациями. Это произошло на гала-концерте, посвященном 40-летию работы артиста в театре «Ленком». На нем состоялась презентация 12 дисков с песнями из его репертуара. Вместе с выступлениями популярных исполнителей звучал в записях и голос любимого актера. Этот почти пятичасовой концерт начался с песни «Я здесь». Когда зазвучала фонограмма Николая Петровича, он поднялся со своего места в пятом ряду и крикнул: «Я здесь!» А его жена, поддерживая супруга, добавила: «Мы живы!» Зрители встали и аплодисментами приветствовали артиста, которого не видели более двух лет.

Джульетта Мазина

Настоящее имя — Джулия Анна Мазина. (род. 22.02.1921 г. — ум. 03.03.1994 г.)