Удача не бывает случайной

— Не больше чем другим. Если захочется увидеть тебя, где искать знаю — на Монмартре.

— Я бываю там, но не скажу, что часто, — выдал я ей долю правды, если правда бывает в долях.

Мы допили кофе, я вызвал такси, и Сара уехала, оставив после себя легкий аромат духов. Мне стало легче, теперь я был свободен, и пора было направляться к тайнику. Позвонив Элен — директору моего салона, я известил, что задержусь, вздохнув с облегчением, что вновь остался один.

После ухода Сары, я должен был войти в норму своей привычной жизни, жизни своего дома, где был привычный для меня порядок. В нем был уют, созданный мной, чтобы заполнить пустое пространство квартиры, но я свыкся с этим порядком. Я привык к тишине, наверное, даже сжился с ней, как и с одиночеством в доме, когда я мог сидеть в кресле, размышляя, зная, что никто не будет меня отвлекать. Неизвестно, смогу ли я вообще жить с кем-либо под одной крышей, чтобы меня не раздражали, пусть и самые приятные люди. Даже временные красотки становились в тягость, как только их роль исчерпывалась. Цинично, конечно, но факт.

И главное, живя с кем-то, обрастаешь привычками. Став нелегалом, я знал, что таких, как я, вычисляют по привычкам, и старался не забывать об этом. Иногда я носил очки, иногда нет. У меня было любимое вино, но старался не отдавать ему предпочтения, периодически меняя сорта и марки вин. Ходил в самой разнообразной одежде: темных и светлых костюмах, джинсах с футболками. Кстати об одежде.

Место, куда мне следовало ехать, требовало подготовки и очень тщательной. Это был район Сен-Дени, достаточно неспокойный район, где жило много иммигрантов из бывших колоний. Днем еще можно пройти, проехать, как туристу, но у меня была иная задача, я должен был извлечь информацию. Почему ее там заложили, я мог только догадываться — видимо связник либо приезжал туда, либо там жил и ему удобнее было провести закладку там. Возможно, он был арабом, а значит и мне предстояло им стать. Искусству гримироваться меня научили.

Около часа я потратил на грим, но оделся более привычно для Парижа: рубашка, джинсы, кроссовки, но достаточно дешево. В зеркало на меня смотрел мужчина-араб, лет под пятьдесят.

Выждав время, чтобы не попасться на глаза кому-либо из жильцов дома, следующих на работу, я спустился в гараж и выехал.

На машине я доехал до метро, и, припарковав ее, спустился на платформу, а затем по 13-ой ветке доехал до станции Базилик-де-Сен-Дени. Далее я углубился в улицы. Мимо, без сирены, проехала машина скорой помощи в сопровождении полицейских. Иначе нельзя появляться в этом районе, были случаи нападения на врачей. Изредка вглядываясь в ряды домов, я прошел вдоль улицы, и возле обшарпанного дома, свернул в грязный, безлюдный переулок, в который едва слышно доносился шум улицы. «Не могли найти место получше, — в очередной раз подумал я, так как изучал все места тайников заранее, чтобы не тратить время на их поиски и не вызывать подозрения. Я должен был ориентироваться свободно. Могли бы и в другом районе заложить, арабов по улицам Парижа не гоняют. Ну что ворчать, — успокоил я себя, — как есть, так и надо выполнять задачу».

Я подошел к невысокому старому дому, построенному более полувека назад. Потемневшие стены, выложенные белым кирпичом, не придавали ему красоты. Между домами-двойниками была небольшая ниша, которую можно заметить, только проходя мимо. Солнце туда не проникало, за счет общей крыши соседних домов, и антрацитовая темень, могла укрыть, если было необходимо. Я, не замедляя шага, шагнул в нишу и на стене одного из домов нащупал щель, из которой извлек маленькую плоскую коробочку, бросил ее под картонное дно сумки, которая висела на плече, и вышел, не спеша, направляясь в обратную сторону.

— Эй, приятель, подожди, — услышал я голос за спиной. Обернувшись, понял, что убегать себе дороже. Я увидел направляющихся в мою сторону парней-арабов лет по двадцати.

— Ты что там делал? — спросил один из них. — Мы тебя раньше здесь не видели.

— Да вот приспичило, — пробормотал я, придав голосу извиняющиеся нотки.

— И ты посчитал, что у нас здесь общественный туалет! Ты ушел, а мы должны здесь всем этим дышать и жить с запахом твоих нечистот?

— Да я там не первый, — робко произнес я в ответ.

— Но ты здесь чужой. Покажи-ка, что у тебя там, в сумке? — и, видя, мою нерешительность, тот, кто начал разговор, протянул руку и взялся за сумку. Я решил пока не вступать в конфликт, а посмотреть, что будет дальше и принимать решение по ситуации.

Парень открыл сумку, посмотрел и достал из нее пакет, где были бутерброды с сыром, и бутылка воды. Все это я предварительно положил еще дома.

— Не густо. Где живешь?

— В Лионе.

— А сюда зачем?

— Вот захотелось посмотреть Париж.

— Посмотрел? Ты что туалеты здесь смотришь? Покажи-ка, что у тебя есть из денег.

Я достал из кармана смятые бумажные деньги, коих было не много: — Вот все что есть, — и разжал ладонь.

Он сгреб их у меня с ладони: — Забери, свое барахло, — и протянул мне сумку. Проверять ее на ощупь он не стал, и это избавило меня от крайних мер.

— Уматывай.

Я, повесив сумку, повернулся, и в это время один из них, пнул меня ногой, так, что я еле удержался.

— Поторапливайся, а то еще накостыляем, — и они засмеялись.

Я ускорил шаг и вышел из переулка. Ввязываться в драку мне не хотелось — это привлечь к себе внимание, хотя на них мне потребовалась бы всего минута, другая. Во всех случаях я предпочитал искать мирные решения, а не оставлять после себя лежащих или вообще трупы. Убивать меня учили. Я старался не терять навыков и тренировался систематически в неприметных залах. Использование своих навыков — крайняя мера, иногда надо было и потерпеть.

Проделав обратный путь, я сел в машину и направился в Булонский лес, там припарковавшись, снял грим, и лишь затем направился домой, где первым делом снял одежду и пошел в душ, смывать остатки запахов и грима.

Уже потом сидя с чашкой кофе, я приступил к расшифровке послания. Мне следовало отправиться в Латинскую Америку и желательно в Аргентину или в Бразилию. В последнюю ехать было сложнее, там государственный язык португальский, я его почти не знал. В Аргентине испанский, это для меня почти родной. Выбор въезжать в страну под своим именем или нелегально под чужим, оставался за мной. Все зависело от возможностей. После того, как я найду канал для выезда и буду готов, мне сообщат данные для связи.

Я сжег записку, а затем отправился в салон, предварительно выбросив в контейнер для мусора металлическую коробочку и одежду, в которой был в Сент-Дени.

4

В салоне было тихо, лишь Элен просматривала какой-то каталог.

— Что нового? — поинтересовался я.

— Все не плохо, но надо обновлять экспонаты, в последнее время они хорошо продавались и коллекция поредела.

— Еще бы, что я зря кручусь возле богатых, обеспеченных клиентов.

— Ладно, кто возле кого крутиться еще вопрос. Ты, конечно, уделяешь им внимание, но у тебя удивительная способность увлекать их собой — они больше стараются завоевать твое внимание.

— Неужели это так! — деланно удивился я. — Не замечал. А на женщин это тоже действует?

— К сожалению, — поделилась она. — Видимо есть в тебе что-то.

— Я знаю, что, — уверенно заявил я. — Холост, вот и вся причина. А ты-то как выдерживаешь?

— Пью успокоительные, — улыбнулась она. — Что касается обеспеченных, то сам не прибедняйся. — Элен не знала всех моих возможностей, но, безусловно, догадывалась, что финансово я был обеспечен, иначе, откуда деньги для покупки произведений искусства. У меня был стартовый капитал в начале своей деятельности, а затем я заработал денег на Китайской операции, да и так занимался иногда иной коммерцией.

— У тебя есть предложения, что нам надо приобрести?

— Вот читаю, куда движется мода в области искусства.

— Элен, мода движется туда, куда ее направят специалисты, в том числе и мы с тобой. Но ты права, надо что-то свежее. Как ты думаешь, уклон в Латинскую Америку пройдет?

— Не ново, но можно подумать.

— Вот и думай. Есть у нас специалист по культуре Латинской Америки?

— Мишель Рено.

— Значит, мне надо с ним встретиться.

— Жан, как понимаю, ты собрался за океан?

— Почему бы и нет! Что-то засиделся я здесь, а то скоро завою от скуки.

— В ближайшее время в Лувре будет выставка, один день отдан журналистам и специалистам. Там думаю, будет Рено. Да, ты его знаешь, — сообщила Элен.

— Это такой невысокий, плотный, чуть с залысинами и немного картавит?

— Именно он.

— Пригласительный мне доставать или ты?

— Не утруждай себя. Принесу.

Знакомство с экспертом было важно для дальнейшей деятельности, он мог вывести на нужных и не бедных людей, которые часто и влияют на жизнь и действия тех или иных органов государства. Оплатить поездку Центр мне не мог, но польза от поездки должна быть определенно. Въезжать в Аргентину чисто под видом покупателя произведений искусства, мне не хотелось. Эта поездка не известно, сколько могла продлиться, хотя я и мог себе это позволить, но это трата средств; надо было искать и другие варианты для поездки.

Если бы я был у себя в Центре, там нашли бы возможности, но отправлять меня из Франции, им было не под силу. Помочь могли только документами для нелегального въезда, но тогда мне пришлось бы исчезнуть из Франции и добираться через третьи страны, а легально только я сам.

Рассчитывать на удачу, было глупо, ее надо было организовать. Любую встречу, любое знакомство я должен был направить на достижение цели, тогда удача и не пройдет мимо.

Элен принесла мне приглашение, и в нужный день я был в Лувре, где и «случайно» встретил Мишеля Рено. Я ему представился, он меня узнал и мы сев в уголке, и поговорили о выставке. Я его расспрашивал об особенностях культуры Латинской Америки, а он обстоятельно рассказывал, найдя в моем лице благодарного слушателя. Слушать его было приятно и интересно. Под конец разговора он заметил:

— Я вижу, что вы разбираетесь в живописи, скульптуре. Если надумаете работать в этом направлении я дам вам рекомендации.

— Буду очень признателен, — с благодарностью ответил я.

Когда он ушел, то я прошелся еще раз по залам и направился к выходу, где почти столкнулся с Сержем Дюпоном — журналистом одной из газет, с которым был давно знаком, и в газете, где он работал, иногда публиковали мои статьи.

— Привет, Жан, — окликнул он меня. — Что это ты со стариком Рено беседовал? Интересует культура Латинской Америки?

— Есть такое дело, начал проявлять к ней интерес.

— И в чем он, если не секрет? Пойдем, посидим, выпьем по чашке кофе? Я угощаю.

— И я расскажу тебе о своих планах? Так что ли? — засмеялся я.

— Примерно.

Я не возражал и мы, выйдя из Лувра, направились вдоль набережной, дойдя до ресторана Luncha, зашли, разместившись на открытой веранде.

— Так какой у тебя интерес к Латинской Америке? — начал допытываться Серж.

— Есть мысль съездить, но кратковременная поездка не очень интересна, а длительная затратна, — все это было правдой, но сама идея у меня появилась, едва я увидел Сержа. Идея, которая хоть и была бредовой, но могла и выжить от скудоумия, в котором я пребывал в поисках канала выезда.

Серж потер кончик носа: — Есть одна идея, только не говори, нет, сначала подумай над ней. У нас в ближайшее время вернется из Аргентины корреспондент, а замены пока нет.

— И ты предлагаешь подумать об этом мне? — вымолвил я несколько лениво.

— Предлагать не могу, могу подбросить идею главному редактору. Ты, кажется, знаешь испанский?

— И английский и много чего.

— Вот видишь, — он замолчал, что-то обдумывая, а я не тропил. — Там сложно работать, — признался Серж.

— Догадываюсь. Также как и то, что я не журналист.

— Да брось ты, твои статьи написаны не хуже тех, кто учился журналистике. Зато у тебя может появиться возможность побыть там подольше. Не часто бывает, чтобы удалось совместить личное с работой.

Идея Сержа была, как нельзя, кстати. Это и была удача. Мне было нужно не напрашиваться, а чтобы инициатива исходила от него.

— Не часто, — согласился я. — Мне надо подумать.

— Суток хватит?

— Что ты так торопишься?

— Да я начальник отдела, вот и тороплюсь, а то отправят меня, а у меня здесь семья, а ты один. Так что?

— И чтобы вы без нас холостяков в этом мире делали?

— Нашли бы себе занятие.

— Знаю я ваши дела. Ладно, завтра позвоню.

— Если дашь согласие, тогда я пойду к главному.

Вечер я провел в раздумьях, хотя думать было не о чем и так все было ясно. Я должен был взять паузу, и нужно было продумать условия, на которых я мог бы поехать, не ущемляя себя в правах перемещения и особенно возможности вернуться. На другой день я позвонил Сержу и дал согласие, но известил, что у меня есть условия.

— Как не быть, — отреагировал Серж. — Я поговорю с главным, и потом тебе перезвоню, условия обговаривать будешь с ним.

— Звони. Мяч на вашей стороне.

Интересоваться, как долго мне ждать я не собирался, все должно быть построено так, чтобы они нуждались во мне больше, чем я в них.

Примерно через пару дней Серж позвонил и предложил приехать к ним в редакцию. Когда мы с Сержем вошли в приемную, секретарь вежливо поздоровалась и разрешила войти к главному редактору. Главный предложил нам присесть и произнес:

— Присаживайтесь. Так вот, разговор у нас с вами серьезный, а времени маловато. Совсем нет времени. Приступим к делу… Прежде чем принять решение, я хотел бы что-то узнать о вас, — поинтересовался он из вежливости, зная ответ.

— Не возражаю, а что именно вас интересует? — спросил я.

— Что сочтете нужным сообщить.

— Я знаю несколько языков, интересуюсь искусством. У меня есть интерес к Латинской Америке. Да, что возможно, вам будет интересно — не женат, так что в этом направлении обо мне печалится из-за моего отъезда некому. У меня ясный ум, я прилежный и приложу все усилия, чтобы оказаться достойным вашего доверия, оказанного мне с вашей стороны, как нанимателя.

— Шучу здесь я, — прервал мой рассказ о себе главный. — Если бы не необходимость, то я не выступал бы в роли нанимателя.

Я знал, что это его манера разговора, Серж предупредил меня, что ему нравится, когда его принимали за злодея, хотя был очень порядочным человеком.

— Иезуитских оправданий не будет, — парировал я.

— А вы знаете их девиз?

— Цель оправдывает средства.