Удача не бывает случайной

— Легко говорить, — ответил я, понимая, что неизвестно большее у меня, впереди, или уже позади.

— Легко, когда созреешь для этого, понимаешь, что не стоит жить прошлым.

— Но прошлое нельзя забывать. Не волнуйся, — обратился я к нему, также смотря на немногочисленных прохожих, — я не погружаюсь в него так глубоко, так, вспомнились отдельные моменты.

— Жизнь постоянно заставляет нас двигаться вперед и постоянно ставит перед выбором, от которого зависит, как сложится судьба.

— А может быть наоборот? Судьба ставит нас перед выбором?

— Тоже не плохая мысль. Ты мой, друг непогодам рассудителен.

— У меня есть серое вещество, которое иногда работает, правда его наличие не служит гарантией успеха.

— Ты прав, ему тоже надо отдыхать.

Я несколько месяцев назад вернулся из своей очередной поездки и по прибытию зализывал душевные раны, физических к счастью удалось избежать. Если бы они были, то не сидеть бы мне сейчас здесь и не вести беседы. Не жизнь, а судьба ставит перед выбором, который передо мной возникает постоянно. Главный свой выбор я сделал давно, еще тогда, когда едва выкарабкался из лап смерти. Тогда, после тяжелого ранения я получил предложение перейти на нелегальную работу в разведку. Я не очень долго думал, находясь в закрытом госпитале в одной из стран. Да и о чем было думать? Близких родственников у меня не было; родители погибли, а дальних я почти не знал. Я мог вернуться на Родину, но что там буду делать, не представлял. Моя военная подготовка не очень подходила к гражданской работе. Я владел многими видами оружия, рукопашным боем, знал несколько языков. Много чему учили, чтобы выжить или убивать. Меня уже тогда поставили перед фактом, что для всех я погиб. Я не обиделся на столь поспешное решение. А может быть и не осознавал еще, лишь потом я понял, что оно было разумным. Если бы решил вернуться, то сочли бы мою гибель ошибкой и списали, но я уже вкусил плоды своей службы и согласился. Снова началась учеба в одиночестве. Тогда я, Егор Зотов, и взял псевдоним «ZERO». Что мой псевдоним? Когда-то я взял его, объяснив свой выбор, и лишь потом прочитал в «Тайной доктрине» Блаватской Е. П., что «нуль становится числом, только когда одна из других девяти цифр предшествует ему, являя, таким образом, его сумму и мощь». Это было про меня. Мой выход наступал, когда совершалось какое-то событие, не без участия человека. Мне всегда предшествовал кто-то. И я должен был показать свою силу и возможности.

И вот уже много лет я живу под чужим именем. Все, что было потом в моей жизни, из памяти не выбросишь, особенно первую поездку в Китай. Но это уже было в прошлом. Настоящим было только одно: я жил во Франции и был ее гражданином. В эту страну я возвращался после задания. Здесь меня знали, как Жана Марше. К себе на Родину я с тех пор так и не выезжал, после принятия того судьбоносного решения. Сколько лет прошло. Кто я на самом деле — знали единицы, да и в личном деле были только ссылки. Если почитать его не понятно кто я на самом деле, а тот уже давно погиб. Там был лишь псевдоним. Я не встречался лично со связниками, лишь только с тем, кого знал много лет лично — снижая опасность провала. Исключить этого нельзя, но снизить вероятность надо. Я помнил, что предавать могут только свои.

И вот я сидел в кафе, бездельничая, отдыхая, стараясь отвлечься от предстоящего задания, и выдавая себя за бизнесмена, каким я впрочем, и был. Официально я владел не большим арт-салоном, иногда публиковал статьи об искусстве, занимался коммерцией. Во всяком случае, финансово я был независим, и даже можно считать обеспеченным. Изучению искусства я посвящал свое время в Китае, тогда и сделал это направление одним из своих из прикрытий. Это помогало и в общении.

— Жан, — услышал я голос Николя. — Вернись. Уже проглядывает солнце, и народ вышел на улицы.

— Да, я вижу.

— Ну и хорошо, а то я подумал, что уйдя в себя, вернешься ли? — улыбался Николя глазами.

— Это не для меня. Я люблю жизнь.

— Вот, правильно мыслишь, — изрек он, отпивая из стакана, — нечего бродить по закоулкам памяти. У всего в жизни есть срок, так что не стоит уходить в себя. В этом мире и так просто заблудиться и надо попытаться стать счастливым в любом переулке на пути.

— Так уж и в любом?

— Я же сказал надо попытаться.

— И куда деть груз прошлого?

— Да ты что!? — удивленно посмотрел он на меня. — Ты еще молод, прекрасно выглядишь. Это мы старики уже потеряли свой лоск, хотя в душе еще молодимся. Это нам приходится слишком много таскать с собой на душе. У тебя в ней еще полно свободного места.

— Да она у меня бездонна.

— И хорошо. Тебя должно интересовать многое, особенно женщины.

— Ты думаешь, они меня не интересуют?

— Я так не думаю, но вот обрати внимание, — и он указал взглядом за веранду, где у лотка остановилась молодая женщина, среднего роста, в белой блузке, легком пиджаке, темно-синей юбке. — Видишь ее. Очень привлекательная француженка.

— Она не француженка.

— Почему?

— В это время, такие, как она, здесь не ходят. Одета более строго. Не из офиса вышла сюда.

— А давай узнаем? — предложил Николя.

— И кто пойдет? — спросил я.

— Странный вопрос, ты, конечно. Если я прав, то ты платишь, если ты прав — я.

— Договорились, — согласился я, чтобы как-то разнообразить этот день. Захотелось небольшого приключения, хотя их в моей скрытой от посторонних глаз жизни, хватило бы на несколько человек. Я вышел с веранды и подошел к женщине.

— Извините, — обратился я к ней, и она подняла голову. Глаза ее были глубоко синими, нос чуть в веснушках. — Вы француженка?

— Нет, — ответила она с акцентом. — А почему такой интерес?

— Мы с приятелем поспорили. Он говорит, что вы француженка, а я что нет.

— Я еще ни разу не была предметом спора.

— Ну, все бывает когда-то впервые, — улыбнулся я. — Не обижайтесь.

— А почему вы решили, что я не француженка? — Поинтересовалась она.

— Время не для посещения Монмартра, более строгая одежда, ну и так чутье. Чтобы оправдаться перед вами, я приглашаю вас за наш столик. Мой друг Николя приличный человек, он владелец одного из магазинов здесь на Монмартре.

— А вы приличный?

— Не то слово, я не знакомлюсь на улицах, но вы исключение. Так согласитесь разрешить наш спор?

Она чуть задумалась: — Ну, хорошо, я попробую испытать приключение в Париже. Пойдемте.

Мы вошли на веранду и когда подошли к столику, Николя встал.

— Николя, позволь тебе представить… — тут я замолчал, давая ей возможность назвать себя.

— Сара.

— Присаживайтесь, — предложил я ей и, подозвав официанта, заказал вино для нее. — Меня зовут Жан. Кстати, Николя, Сара из Англии.

— Откуда вы знаете? — удивилась она.

— По акценту понял.

— Верно, я из Англии. А вы лингвист? — обратилась она ко мне, — или медиум, раз поняли?

— Нет, я коммерсант, но много езжу и стал отличать, кто есть кто. Если у вас будет желание и время, я расскажу вам об этом потом подробнее, — и заметил, как улыбнулся Николя.

Официант принес вино, и мы просидели около получаса, в течение которого узнали, что Сара приехала в Париж по делам, но не в первый раз. Она хоть и ходила по Парижу, но наспех, не было времени, а вот сегодня ей захотелось без прежней суеты побродить по Монмартру, а если удастся, и по городу.

— Это у нас впервые такой спор, — пояснил я Саре. — Так было грустно, и мы вели пустой разговор. Он уверял, что меня в первую очередь должны интересовать женщины и вот тогда обратил внимание на тебя.

— И интересуют?

— Конечно, но чтобы как-то скрасить наше пари, я предлагаю тебе экскурсию по городу. Интересно? — решил я попробовать занять себя этим днем, отложив вопрос задания на потом. Это я мог себе позволить.

— Разумеется, — ответила Сара, с интересом рассматривая меня, оценивая, насколько я подхожу для роли экскурсовода.

— Париж притягивает своей изысканностью, — начал я. — Это город, по которому надо ходить не спеша, это город романтики. Когда ходишь по его улицам, площадям появляется желание заморозить время, остановить его, чтобы почувствовать его. Знаешь, когда просыпаешься утром, и в окно светит солнце — хочется выйти на улицу, зайти в кафе, выпить чашку ароматного кофе с круассаном. Это туристы быстро ходят, превращая осмотр в суету, и не замечают романтики Парижа.

— А что надо чтобы почувствовать его?

— Остановиться на улице, на мосту, посмотреть по сторонам, чтобы сердце наполнялось нежностью.

— Тогда пошли. Ты так интересно рассказываешь, что хочется увидеть и почувствовать.

Николя сидел рядом и с интересом слушал нас. Поняв, что ему пора, он поднялся:

— Ну, все дети мои, мне пора и не по пути с вами. Желаю вам приятно провести вечер. Жан, покажи даме Париж, но так, чтобы она не умерла. Мы перед ней в долгу.

— Все сделаю, — ответил я, и когда он направился к выходу, напомнил. — Не забудь заплатить.

Он кивнул головой.

— Ты когда уезжаешь? — спросил я Сару.

— Завтра.

— Тогда весь вечер наш. Я без машины, знаешь, люблю смотреть город не из окна автомобиля. Ты готова к пешей прогулке, она будет не проста?

— Готова.

Мы вышли из кафе и спустились вниз с Монмартра. Мы спустились из 18 округа к острову Сите. По пути я рассказал Саре, что Монмартр переводится как «Гора мучеников», в честь Дионисия епископа Парижа. По Новому мосту мы перешли на остров, посидели в сквере Вер-Галан, наслаждаясь видом Сены. Побродили по узким улочкам и конечно постояли на кругу перед Собором Парижской Богоматери — сердце Франции. Затем перешли по мосту на остров Сен-Луи, где все выполнено в стиле старого-старого Парижа, здесь узкие улочки, очень свежий воздух и удивительной красоты постройки. Зашли в шоколадные магазинчики, где она накупила сладостей, а в лавке с украшениями она приобрела сувениры для себя и своих друзей. Я считал себя парижанином, и не мог не угостить женщину, чуть удивив ее. Все это время я рассказывал ей о городе и местах, где мы проходили.

— А теперь, после небольшого похода по магазинам, приглашаю тебя в ресторан, — предложил я голосом, не терпящим возражения.

— Ты думаешь, я откажусь? Ну, уж нет. Даже если это обычный ресторан.

— О нет, это не обычный ресторан, которых множество в столице, так что она забита ими.

Мы прошли мимо лавки с оливками, и подошли к старинной двери дома номер 39, где была надпись «Nos Ancetres Les Gaulois», что в буквальном переводе означало «Наши предки галлы». Это несколько необычный ресторан. В нем можно хорошо поесть, выпить, и все это в атмосфере шумной таверны.

— Об этом ресторане малоизвестно туристам, — пояснил я Саре. — Туристы приходят сюда случайно или как ты, пришла со мной, знатоком таких мест. Это одно из лучших мест в городе, хотя бы по обстановке.

И я говорил правду. Официант, который меня узнал, усадил нас за длинный деревянный стол, какие раньше стояли в пиратских тавернах в портовых городах.

— Тебя здесь знают, — заметила Сара.

— Да, бываю иногда, а иначе места не нашлось бы. Надо заранее заказывать.

И только после обеда мы позволили себе на десерт зайти в знаменитое кафе «Бертильон» (Berthillon), которое славится своим замечательным мороженым.

Мы прошли по набережной острова, с ее неподражаемым колоритом, коим не наделена ни одна другая набережная Парижа. Сделали небольшой круг под кронами старых деревьев, спуститесь к самой воде, посидели на лавочке, любуясь видом вечернего Парижа…

— Ну, что, — подвел я итог, — Пора покидать этот маленький аккуратный остров, с его красивыми домами, улочки, которые производят впечатление сказочности, игрушечности. Пошли еще что покажу.

Я пощадил Сару и на такси мы доехали по набережной до Лебединого острова, где находится Статуя Свободы.

— Обрати внимание, — рассказывал я ей, — лицо ее обращено на запад — к своей «старшей сестре», а на табличке в ее руке выбиты две знаменательные даты — даты американской и французской революций. Вообще она родом из Франции, а ее создателем был ни кто иной, как сам господин Эйфель. Статую Свободы в 1885 году Франция преподнесла Соединенным Штатам в качестве подарка по случаю столетней годовщины подписания Декларации Независимости США. Правда, французы почему-то опоздали с подарком на несколько лет. Как известно, США стали независимым государством в 1876 году.

— Тебе бы гидом работать. Я вот и не знала этого. Не думаешь сменить профессию?

— Даже если и захотел бы, не получится, прикипел. В бизнесе есть свои прелести, а для души у меня есть еще и салон, так, что приходится много читать, чтобы знать город, в котором живешь, в свободное время от работы.

— А оно у тебя есть, свободное время?

— Бывает, как, например, сейчас.

Сара оказалась приятной собеседницей и была очень общительна. Уже когда стемнело, по ее просьбе, мы зашли в один из крупных магазинов, где она хотела что-то купить. Мне было не в тягость сопровождать ее.

Сара купила все что хотела, мы еще побродили по вечернему Парижу, воздух которого был наполнен благоуханием романтизма и любви.

— И что теперь? — спросила она, когда мы оба решили прекратить хождение по городу. — Я не знаю, как тебя благодарить, какова цена твоей услуги?

— Я денег не беру. Надо жить и духовной пищей, — ответил я, глядя ей в глаза.

— Это я как раз поняла. Кроме духовной пищи есть и иные. Поехали?

Я понял, что она имеет в виду. Все привело к тому, что Сара ночевала у меня.

3

Утро было солнечным и приятным, похожим на то, о котором я говорил Саре вчера. Единственное отличие было в том, что мы не пошли в кафе пить кофе, и есть круассаны. Кофе мы пили на кухне. Скованности от проведенной вместе ночи не было, взрослые люди, но вот времени провожать ее, у меня не было тоже.

— У меня самолет после обеда, еще надо заехать в отель забрать вещи, — сообщила мне Сара. — Не надо меня провожать, не будем портить воспоминания о вчерашнем дне, — предложила она, словно прочитав мои мысли. — Встретились — разошлись. Смысла встречаться еще раз, нет.

— Почему? — спросил я из вежливости, хотя сам считал так же.

— К чему нам эти ненужные воспоминания? Мы же не будем продолжать отношения. Ты не склонен к семейной жизни. Ты эгоист.

— Даже так?

— В хорошем смысле. Эгоист по природе. Ты любишь жить один. Ты не спрашивал ничего обо мне и это замечательно, тебе это не надо, а мне тем более.

— Ты что секретный агент, что не можешь о себе рассказать?

— Кто знает. Чтобы я ни сказала, все может оказаться ложью.

— Часто приходится лгать?