Я пододвинул к Захару папку, и он принялся с интересом листать материалы. В дверь постучали. На пороге появилась симпатичная длинноногая девушка.

— Захар, к тебе пришел Синьков.

— Я сейчас. — Он кивнул барышне. — Видишь, некогда поговорить. Хотя жаль. Здесь есть весьма любопытные детали. Давай пересечемся через пару дней. Я посмотрю внимательно, может быть, потребуются какие-то дополнения.

Захар закрыл папку.

— Сколько?

Момент был щекотливый. Конечно, можно назвать хорошую сумму, и это было бы абсолютно по-честному. Тем более что деньги нашей конторе очень не помешают. Но я решил сыграть в другую игру.

— Предлагаю бартер.

— Это как?

— Мало ли нам что понадобится.

Случаи разные бывают…

— Элементарно. Давай так и договоримся.

Рассчитывать на полную откровенность имиджмейкера не приходится.

Работа не позволяет. Они ведь, отчасти, как врачи-венерологи. Часто знают о клиентах такое, что другим знать совершенно необязательно. С другой стороны, такой контакт не помешает, а если взять деньги, то отношения будут совсем другими.

Выходя, я увидел Синькова, которого знал только визуально. Я сел в машину и уже собирался ехать, но вдруг подумал, что не мешает дождаться Синькова. В конце концов, стоит самому разобраться, что у них происходит.

Он появился через полчаса и не спеша пошел в сторону Невского. Я выскочил из машины.

— Юрий Олегович!

У меня не было никакого плана, и я просто сказал, что работаю в агентстве «Золотая пуля» и хочу поговорить о выборах. Он не возражал. Мы стояли на набережной над черной водой, по которой лениво плыли серые льдины с накопившимся за зиму мусором.

— Что ж, давайте поговорим. Но только не под запись и не для печати.

— Говорят, вы можете отказаться от участия в выборах.

— Они ставят меня в такое положение!

— В смысле?

— Неужели вы не понимаете?! — горячился Синьков. — Эти выборы большой бизнес. Все давно куплено и продано. На хорошую избирательную кампанию нужен хотя бы миллион долларов. Естественно, у демблока таких денег нет. Но они есть в Москве, у тех, кто заинтересован поставить губернатором своего человека. Кто платит, тот и заказывает музыку. Они решили поставить на Кабанова. Мне же предложено не мешать. Иначе обещают устроить веселую жизнь и конец политической карьеры как нарушителю конвенции.

— А на что тогда вы рассчитывали, когда принимали решение участвовать в этой кампании?

— У меня была договоренность о небольшом финансировании. Не так много, но все-таки сотня тысяч.

— и?…

— Несколько дней назад человек, который обещал деньги, погиб в автомобильной катастрофе. Это очень странная история…

— Его фамилия, случайно, не Вавилов? — вырвалось у меня.

По— моему, Синьков вздрогнул и посмотрел на меня как-то подозрительно.

***

Первое, что я услышал, вернувшись в контору, — жаркий спор Шаховского с горячим грузинским парнем Зурабом Гвичией.

— Светка — девочка что надо… — мечтательно говорил Виктор. Недаром ходят слухи, что он неравнодушен к Завгородней.

Э, дарагой, да там смотрэть нэ на что. — Зураб был явно не в духе. А скорее всего, Светочка просто не ответила ему взаимностью.

— Это где смотреть не на что? Ты фильтруй базар, — начал заводиться Шах, но, увидев меня, оставил Зураба в покое.

— Какие новости?

— Новости будут. Есть мнение, что происшествие с Вавиловым — не банальное несчастье. По крайней мере, его гибель оказалась кое-кому очень на руку. Идем к Обнорскому, надо посоветоваться.

Я пересказал встречу с Синьковым.

— Они были давними знакомыми, и для Вавилова политика стала чем-то вроде хобби. Во всяком случае, деньги он зарабатывал на другом, а кандидату в губернаторы вызвался помочь сам — решил посмотреть, что из этого выйдет.

— Что же мы имеем? — подводил итог Обнорский, который уже не считал, что история с Вавиловым нам неинтересна. — Вавилов собирался финансировать Синькова, но погиб, и не исключено, что ему помогли. Но так или иначе, это оказалось очень кстати для демблока, потому что позволило избежать внутрипартийных разборок и дробления голосов на выборах. А твой Захар разъезжает на тачке Осокина, который близок к Лому. — При этих словах Андрей посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на Шаха.

— Послушай, ты говорил, что на прошлых выборах «Феникс» поддерживал каких-то кандидатов. Не мешает понять, кто они такие. В смысле кто за ними стоял. Может, будет какая-то зацепка.

***

Там была славная компания.

Один судим за разбой, другой — за мошенничество в особо крупных размерах.

Оба выдвигались от либеральной партии, но не прошли. «Феникс» оказывал им материальную поддержку. Так что твой Вавилов, видимо, был дружен с братанами. Я даже звонил его жене, но она вроде бы не в теме, да и не до того ей сейчас. — Всякий раз, когда Витек нападал на след, в нем просыпался настоящий охотничий азарт, и он проявлял инициативу. — Все очень просто. Захар знаком с Ломом. Люди Лома убирают Вавилова по просьбе Захара. Синьков, который хотел вести свою игру, остается не у дел. А покойный наверняка хотел приумножить свой капитал, вкладывая бабки в политиков. Сам знаешь, что самый хороший бизнес — близость к власти.

Все это Шах излагал утром следующего дня, сидя у меня на кухне. Он позвонил ни свет ни заря, и по всему чувствовалось, что Виктор пребывает в полнейшем ажиотаже и до встречи в конторе точно не дотерпит. Причем, пришел он не один, а с Завгородней, которая сидела рядышком и критически смотрела на гору грязной посуды в раковине, делая вид, что наш разговор ее совершенно не интересует.

Не иначе как они с Шахом трудились вместе в ночную смену.

— Версия любопытная, осталось все это доказать. — Я с трудом собрался с мыслями, потому что по утрам всегда соображаю с огромным трудом.

— Есть идея: давай наведаемся в «Феникс». Так сказать, разведка боем.

Поговорим с руководством — глядишь, что-то выплывет.

А что: кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро.

— Ты на колесах?

Шах покрутил на пальце ключи от машины.

— И даже знаю дорогу. Светик, поедешь с нами? Ты ведь говорила, что мечтаешь о настоящей работе. — Он обнял Завгороднюю.

Я подумал, что женщина на корабле приносит несчастье, но махнул рукой.

***

Мы долго плутали по разбитым дорогам в промзоне среди длинных рядов гаражей, заброшенных сараев и скелетов недостроенных цехов, пока не заметили выведенное крупными буквами масляной краской «Феникс» на покосившемся заборе в каком-то пятнадцатом проезде. Офис «Феникса» — новый белый ангар под красной черепичной крышей — выделялся среди окрестного пейзажа, как золотая коронка в беззубом рту. Шах остановил машину у ворот.

Что делать дальше, было не совсем ясно, потому что у нас не было абсолютно никакого плана.

— Смотрите! — Завгородняя показала на выезжающий из ворот длинный серебристый лимузин. — Это «линкольн»

Лома.

— А ты откуда знаешь? — чуть ли не хором спросили мы с Шахом.

— Номер «666» — его хобби. Мне говорил об этом мой френд. — Света осталась вполне довольна эффектом, который произвела на нас.

— Ну что ж, тогда пойдем в гости, — предложил я.

Мы вылезли из машины и подошли к воротам. Навстречу вышел здоровяк в черной кожаной куртке. Увидев Шаха, он вдруг расплылся в улыбке.

— Витек! Вот так встреча! — Парень расставил руки и чуть ли не лез обниматься к Шаховскому.

Мы со Светкой ничего не понимали, да и сам Шах, пожалуй, был удивлен не меньше нашего.

— Слушай, а мне пацаны говорили, что ты куда-то пропал.

— Да нет, я…

Но тот не давал ему сказать и слова.

— Ну как ты, где, чем занимаешься?

— Кручусь помаленьку, — не очень уверенно ответил Виктор.

— А к нам с чем пожаловал?

— А ты теперь здесь?

— Ну да, коммерческий директор. — Здоровяк похлопал себя по груди и поднял вверх указательный палец.

— Димон, мы вообще-то к Вавилову, по делу, — импровизировал Шаховский.

— К Вавилову? — Димон явно огорчился. — Так он же того…

— Что «того»? — изобразил недоумение Шах. — Мы же договаривались встретиться. А когда будет?

— Да он совсем того. Умер, значит. — Коммерческий директор поведал о гибели в ДТП своего босса. — Странная история, — подытожил он.

— Надо же, — сокрушался Витек. — Только чего странного? Обычное ДТП.

— Не знаю, не знаю, — покачал головой Дима. — Как раз накануне они сильно ругались с Карпушиным из-за денег.

— Из-за каких денег? — не выдержал я, вспомнив информацию из нашего досье: Карпушин значился соучредителем «Феникса».

— Я только слышан разговор из-за двери. Степаныч обещал большие день-. га на выборы какому-то кандидату, а у Карпушина в этой теме свои интересы. У него какие-то дела с Ломом и его людьми, которые тоже участвуют в выборах. Он, кстати, только что здесь был. Вот Карп и говорил Вавилову, чтобы он не лез в эти дела, а Степаныч уперся…

Мы с Шахом переглянулись. Вот и ответ на наши вопросы. По крайней мере, очевидный мотив.

— Дим, а Карпушин здесь?

— Конечно, он же теперь директор.

— Мальчики, мой выход, — шепнула нам Завгородняя, когда секретарша в приемной заявила, что директор никого не принимает.

Светка решительно направилась к двери в кабинет и дернула ее на себя.

Ни мы, ни секретарша даже не успели среагировать.

— Господин директор, нехорошо обижать прессу, — начала с порога Завгородняя.

Это был беспроигрышный ход. Сраженный наповал Карпушин сидел, открыв рот, и вслед за Светой мы просочились в кабинет. Следом влетела разъяренная секретарша, но босс лишь махнул ей рукой.

— Чем обязан? — наконец нашелся Карпушин. На вид ему было около сорока, и, похоже, он еще не до конца освоился в новой должности. Ему явно мешали костюм и галстук на могучей шее, а на среднем пальце левой руки блестела массивная печатка, наводившая на размышления о перипетиях жизненного пути директора.

— Мы из «Золотой пули», слышали о такой? — Завгородняя вплотную приблизилась к столу. И, не давая опомниться Карпушину, продолжила:

— Готовим статью о гибели Вавилова.

— И что же вы собираетесь писать?

Я наступил Завгородней на ногу, но было поздно. «Остапа понесло».

— Вероятно, он погиб из-за денег на выборы! — выпалила Светик.