Помоги проекту - поделись книгой:
Новости
Ни свет ни заря за Шутом прислали гонца с требованием незамедлительно явиться во дворец. Зевая и проклиная на чём свет стоит свою службу, которая в основном приносит одни неприятности, Шут помчался во дворец, буквально на ходу завязывая тесёмки на своих штанах и расчёсывая пятернёй волосы.
В малом королевском кабинете уже нетерпеливо расхаживал Его Величество Лималот XIII и стояли поодаль осунувшиеся и смертельно уставшие от бессонной ночи Ихмар и Лорм.
— Повторите моему Шуту то, что сейчас рассказали мне, — приказал Лималот.
— Мы очень долго изучали все вероятностные линии развития событий и тонкие пути прохождения судьбоносных мгновений, — начал свой рассказ Ихмар. — Бергар — очень сильный колдун, и вторжение в линии его вероятностей таким образом, чтобы он об этом не узнал, чрезвычайно сложно. Обнаруживать же себя до времени мы посчитали нецелесообразным. Поэтому узнать удалось немного. Цель Бергара, как и говорила ваша сводная сестра Маргисса, усиление колдовской линии своего потомства, но пока не ясно, имеет ли Бергар сторонников среди Тёмных сил или ему служат некие нейтральные Серые силы. Белые отношения к нему не имеют на первый взгляд. Но очень туманные предсказания звёзд позволяют предположить, что сила за ним стоит великая. Никогда ещё нам не было так трудно распознать, к какой когорте принадлежит тот или иной колдун и чем он располагает. Поэтому будем предполагать худшее, чтобы не ошибиться. Думаю, что нам понадобится помощь ещё нескольких ведунов и волшебников, чтобы составить полную картину, собрав по кусочкам информацию, считываемую со звёзд. Я не хочу преуменьшать наши возможности, Ваше Величество, но силы Бергара могут быть запредельны.
— Единственное, что я смог углядеть, — вмешался в разговор Лорм, — это то, что на нашем пути могут оказать нам помощь Леди-Воин, Мужчина-в-Платье и Король-Рысь. Я не знаю, кто они и каким образом встретятся на нашем пути, но отвергать их помощь мы не должны. — Лорм устало прислонился плечом к стене. — Вот слова пророчества, явленного мне:
— Прошу прощения, Ваше Величество, — добавил Лорм, — мы измотаны до предела, наши силы на исходе, и нам требуется сон для восстановления.
Взмахом руки Лималот отпустил волшебников и обратился к Шуту:
— Ну, что ты на это скажешь?
— Даже не знаю, Ваше Величество, — пожал плечами Шут. — На первый взгляд — абсолютная чушь, но, судя по всему, они действительно выложились полностью, а сказали ли они правду или придумали всё это — кто знает? Время покажет. Но Леди-Воин? Мужчина-в-Платье? Король-Рысь? Похоже на сказку или ночную страшилку для непослушных детей. Тем не менее ваша Маргисса тоже словно из этой же сказки, так что не будем раньше времени игнорировать их предсказания. Но надо продолжить поиски подходящих кандидатов в придворные колдуны.
— Ладно, Шут, — помолчав, сказал Лималот, — я всё равно уже не усну, так что пойдём завтракать и начнём наши аудиенции.
Маргисса
Тем временем Маргисса составляла план мести Лималоту. На самом деле винить его за что-то она не могла, так как он не был перед ней виноват, но за грехи отцов дети… отвечают до седьмого колена, так уж повелось исстари. Перед смертью мать наказала ей не мстить Лималотову потомству, но юная Маргисса была так оскорблена предательством отца, что не послушалась и променяла свою красоту и молодость на колдовское могущество и возможность расквитаться. Чёрные силы с радостью пошли на сделку, и сама Морана, богиня Смерти и Загробного мира, заключила с ней договор, предоставив к услугам Маргиссы несколько своих приспешниц — мар, наводящих ужасы и мороки, и призраков-душегубов мааров, которые отныне стали глазами, ушами и руками Маргиссы. Разумеется, ведьма хотела не только мести, но ещё и власти, и богатства, и славы, и унижения всех тех, кто раньше смотрел на неё свысока, если вообще соизволял заметить. О, Маргисса была не глупа, она знала, что из каждой ловушки можно найти выход, и собиралась использовать Морану, надеясь потом откупиться от неё. Шутить с богами нельзя, но с ними всегда можно договориться. Чёрный культ Мораны подразумевал человеческие жертвоприношения, и, принеся ей новорождённого Белого мага чистейшей силы в жертву, Маргисса получила бы свободу от клятвы и мощь, равной которой ещё не обладал ни один смертный колдун на земле от начала времён. Гадание на внутренностях только что умершей матери подсказало Маргиссе, что сын принцессы Грёзы и колдуна Бергара станет таким Белым магом. Вот почему она так стремилась поженить их.
Придя к Бергару, она показала ему портрет Грёзы, и рассказала, что боги послали ей пророчество: Грёзе, её племяннице, и Бергару суждено родить на свет величайшее чудо — Белого мага, который избавит в будущем мир от какой-то страшной напасти. Бергар, увидев портрет принцессы, тут же влюбился и, обладая немалой волшебной силой, выяснил, что Маргисса говорит правду. Несмотря на то что колдунья была ему неприятна и вызывала чувство какой-то гадливости, Бергар согласился, чтобы та стала свахой. К тому же, раскинув белые камни истины на полотне судьбы, Бергар увидел, что Маргисса права: вероятности судеб его и Грёзы пересекаются, образуя в центре луч чистоты и света — их будущего сына. Не желая верить внутреннему голосу предубеждения, Бергар обошёлся с колдуньей ласково и сказал, что принимает её услуги как будущей тётушки и родни. Маргисса, смиренно поклонившись, ответила, что ей, отверженной и пинаемой с детства, всегда хотелось иметь близких и пользоваться хоть чуточку теми прелестями домашнего очага и привязанностью, которые даёт семья. Бергар поверил, и в его сердце вкрались сострадание и жалость к уродливой отщепенке, столь несправедливо гонимой людьми.
Маргисса была счастлива. Её план начинал сбываться. Скоро она обретёт силу, свободу и власть над миром. Тогда она покуражится над всеми, кто так гнал и презирал их с матерью, лишив законного места на троне и счастливой жизни подле короля Лималота XII. Теперь пусть Лималот XIII ответит за грехи отца, и на землю опустится сумрак, в котором будут царствовать они — Маргисса и Морана со своими марами и маарами, наполняя кошмарами и ужасами сердца людей, куражась и принося в жертву всё новых и новых младенцев, наслаждаясь своей беспредельной властью и криками отчаяния и боли матерей, отцов и самих новорождённых…
Всё живое, чуя исходящую злую силу от жилища Маргиссы, ушло далеко за пределы своих прежних мест обитания. Когда-то зелёные и раскидистые дубы засохли и искорёжились в отчаянной попытке вытащить свои мощные корни и отойти подальше от проклятого дома. Их ветви стали напоминать уродливые узловатые морщинистые руки труженика, всю жизнь проработавшего в поле, на пашне.
Не пели в этом краю птицы, не селились звери, не росли цветы. Только пауки, птицы-стервятники и гнус да ещё отвратительные жабы и ядовитые змеи чувствовали себя уютно в окрестностях жилья Маргиссы.
Когда-то крепкий и добротный домик покосился. В деревянном срубе завелись жуки-древоточцы. Слюдяные окошки были залеплены слизью улиток и каких-то других ползающих тварей. Внутри стояли только старая скрипучая кровать, покосившийся деревянный стол и несколько трухлявых стульев. На стенах висели полки, на которых были расставлены многочисленные банки с непонятным, но явно мерзким содержимым. Кругом были развешаны травяные веники из шалфея, сон-травы, брылицы ползучей, ромашки, подорожника, череды, папоротника и других трав, но их запах не мог заглушить зловоние самого обиталища. В сплетённых из болотного лозняка клетях томились старая общипанная ворона, иссохшая от голода двухголовая белка да подслеповатая беззубая крыса размером со здоровенную кошку. Старый очаг с закопчённым котлом занимал почти полдома, так как играл важную роль в занятиях Маргиссы. Она любила экспериментировать над составлением новых зелий. Поскольку иногда они взрывались, все стены, пол и потолок были покрыты отвратительной коростой. Поблизости от своей избушки, у старого, сломанного бурей дуба, Маргисса соорудила жертвенник для Мораны, где приносила ей в жертву всяких новорождённых существ, которых только могла добыть. Гулкая, бухающая в уши тишина стояла над этим проклятым местом. Там лежал белый камень, созданный Маргиссой из тела своей матери после её смерти. Обагрённый кровью, он впитал в себя зловещие эманации боли и первобытного ужаса, невинности и чистоты жертв и теперь требовал ещё и ещё подношений, становясь всё более алчным и ненасытным. Маргисса же впадала в эйфорию, не замечая, как с каждым днём она становится всё старее и уродливее, как появляются всё новые и новые морщины, как удлиняются, заостряясь, её ногти, как расползается по коже плесень и гниль. Ничего человеческого в ней уже не оставалось…
Бергар
Бергар был волшебником, причём очень могущественным. Он жил один, без семьи, держа в замке только нескольких слуг для исполнения необходимых работ да преданного старика-камердинера. Родителей своих он не помнил, как и не помнил совершенно своего детства. Бергару казалось, что он всегда и был таким, как сейчас, в этом же возрасте, в этом замке, со слугами и камердинером. В его раз заведённом порядке ничего не менялось. Много времени он отдавал научным изысканиям и созданию новых заклинаний, исследовал звёздные пути в поисках каких-то новых линий вероятностей, иногда совершал прогулки по лесу, стараясь оказать помощь тем, кто в ней нуждался. Он не отказывал никому.
Но с тех пор как в его доме впервые появилась Маргисса, мысли Бергара стала всё больше и больше занимать Грёза. Он сам не заметил, как влюбился в неё, и распорядок дня его стал сумбурным и хаотичным, а часть времени теперь непременно посвящалась написанию стихов и портретов Грёзы, придумыванию сувениров и подарков будущей жене (Бергар надеялся, что принцесса не откажет ему, так как теперь уже не мыслил своего существования без любимой). Он засадил свой сад цветами диковинной красоты, поселил в нём небывалых фантастических птиц с чудными голосами и радужным оперением, устроил в саду беседку из живых цветов и лиан, переплетающихся между собой и создающих живые картины, причудливо меняющиеся в зависимости от времени суток и показывающие различные сюжеты из древних легенд. Пол беседки был устлан сотканными самими феями-пряхами чудесными шёлковыми коврами ручной работы, являвшимися редчайшей диковинкой, по всему миру таких отыскать можно было от силы ещё штук пять, не больше.
Бергар заранее нанял новых служанок для принцессы. Он переделал несколько комнат в замке и даже частично скопировал интерьер покоев Лималотова дворца, чтобы Грёза смогла бы находиться в привычной для себя обстановке и первое ей не было грустно. Мебель для неё была сделана из редкого розового дерева ланге, растущего далеко за морем. Отшлифованная и покрытая лаком, она приобрела нежный цвет лепестков роз и чудный их запах. Несколько шкафов, комодов и зеркал были инкрустированы разноцветной смальтой, складывающейся мозаичной картинкой в сюжеты старинных легенд о принцессах, драконах и разных таинственных сказочных существах. Бергар постарался учесть все возможные пожелания своей суженой и готовился к свадьбе, продумывая мельчайшие нюансы и разыскивая свадебные подарки по всему миру, чтобы несравненной Грёзе и её достопочтенному отцу Лималоту XIII не на что было сетовать.
По словам Маргиссы, кортеж с принцессой должен был отправиться в путь через неделю и провести в дороге месяц, прежде чем доберётся до владений Бергара. К этому времени всё должно быть готово. Бергар послал Лималоту и Грёзе ворох небывалых свадебных подарков, двух белоснежных породистых коней из своей конюшни, подобных которым никто ещё не видывал, нескольких слуг и служанок и десять рыцарей-воинов, обученных справляться с любой опасностью и неожиданностями. Хотел так же передать ей два охранных амулета, защищающих от сил зла — Альктский Крест и Кольцо Жизни, но побоялся, что ценные амулеты могут пропасть по дороге. К тому же у Бергара было предчувствие, что они могут пригодиться значительно позже…
Альктский Крест, как рассказал ему камердинер, всегда принадлежал семье Бергара и передавался из поколения в поколение старшему сыну. Этот магический амулет был символом, защищающим от любых сил зла, он предостерегал эти силы от вмешательства в жизнь и судьбу того, кто его носил. Зло, посланное носящему крест, возвращалось к колдуну в стократном размере и разило наповал, и никакие другие амулеты не были способны отразить эффект бумеранга. Кроме того, Крест был способен предупреждать своего владельца о грозящей опасности изменением цвета. В зависимости от рода опасности он становился красным — при смертельной угрозе, жёлтым — при вероятной, синим — при незначительной и зелёным — при насылании болезней. Сделанный из неизвестного серебристо-белого металла, простой, незамысловатой ковки, он совершенно не бросался в глаза, и на него бы вряд ли покусился даже самый алчный вор, но эта простота была так обманчива.
Другой амулет — Кольцо Жизни — был найден Бергаром в своём собственном дворце при совершенно необычных обстоятельствах. Однажды, в полусне, какая-то странная сила заставила его спуститься в подземелье. Пройдя по нескольким извилистым проходам подземного лабиринта, Бергар оказался в маленькой пещере. Там на небольшом каменном постаменте лежало медное кольцо, испещрённое странными символами, постоянно менявшимися, словно бегущими по кругу. Взяв его, Бергар отправился обратно в опочивальню. Проснувшись утром, он обнаружил это кольцо на своей руке. Бергар решил исследовать подземелье, но больше не нашёл той пещеры. Поскольку присущая ему колдовская сила была велика, Бергар интуитивно знал свойства кольца и не боялся его, но так и не смог определить щедрого дарителя. Несколько позже в своей библиотеке он обнаружил описание амулета, которое гласило, что «носящий Кольцо Жизни не может умереть ни при каких обстоятельствах. Раны, нанесённые владельцу, тут же затягиваются, отрубленные конечности прирастают обратно. Но если носящий кольцо раз снимет его, то потом Кольцо Жизни переходит к другому владельцу, вернуть его себе уже невозможно, кольцо больше не служит прежнему хозяину».
Дворец Бергара находился в живописном месте, высоко в горах, где зелёная долина и горное озеро образовывали настоящий рай для всех живущих на этой благословенной земле. И зима, и лето, сменявшие друг друга, были удивительно мягкими и приятными, без ураганов, затяжных проливных дождей и обильного половодья. Подданые относились к своему господину с восхищением и почтительностью, граничащей с преклонением. Для них он был царь и бог, потому что никогда не притеснял их. Мор и болезни обходили стороной этот уголок, а нищеты и голода не было и подавно.
Про это место почти никто не знал, так как крестьяне предпочитали оставаться в своей долине, которая давала им всё для счастливой жизни. Они никогда не кочевали, не ездили в другие земли, потому что знали, что лучше места нигде нет. Если же иногда и забредал к ним какой-либо чужак, то его принимали с распростёртыми объятьями, и тот оставался в долине навсегда, понимая: он нашёл то, что искал, — счастье безмятежной жизни, мир и спокойный, радостный труд.
Конечно, приготовления Бергара не прошли незамеченными для жителей долины, и они, разузнав, в чём тут дело, тоже решили внести свою лепту и засадили всё вокруг яблонями и дивными цветами, заново замостили камнями дорогу, ведущую в замок, чтобы свадебному кортежу было удобно и приятно добраться до замка. Они покрасили свои дома в различные яркие цвета, и теперь долина напоминала сказочный городок на пряничной картинке. Радостное ожидание царило в Долине Счастья, как называли её сами жители. Все ждали Грёзу.
Грёза
Грёза сидела в беседке королевского сада и с нежностью смотрела на портрет Бергара в своём медальоне. Любовь поразила её как удар молнии, в один миг, и заставила сердечко юной принцессы трепетать от ожидания перед встречей с возлюбленным. Золотисто-каштановые локоны спускались ниже талии и сияли на солнце тёплым живым цветом. Девушка не любила убирать их под тяжёлые, украшенные драгоценными камнями головные уборы и, если не было каких-либо официальных торжеств, предпочитала ходить простоволосой. Лималот ей в этом не препятствовал, слишком избаловав единственную дочь и наследницу, но принцесса отнюдь не выросла капризной, как это можно было бы предположить. Природа наградила девушку добрым и сострадательным сердцем — она жалела щенка, сломавшего лапу, раздавала свои платья бедным, хотя и не понимала, что простая крестьянка вряд ли когда осмелится надеть королевский наряд. Открытый взгляд серых доверчивых глаз её заставлял смущаться даже заядлых циников и ворчунов. Недостатка в кавалерах и женихах у принцессы не было, но до сей поры Грёза не желала выходить замуж, так как никто ещё не затронул её чувств, её сердца, и она, как певчая птичка, жила, радуясь солнышку, цветам, песням.
Теперь же странные неведомые ощущения смутно тревожили её душу, которая рвалась навстречу Бергару. Она недоумевала, почему же Бергар медлит, а не летит к ней навстречу на крыльях любви, как и должно быть. Принцесса даже взялась писать ему письмо, но всё же одумалась, так как это было бы дурным тоном, а ни одна принцесса не могла себе позволить выглядеть невоспитанной, даже в такой ситуации. Перебирая струны мандолины, она задумчиво вздыхала, поглядывая по сторонам. Ей казалось, что вот-вот приедет гонец, который наконец привезёт весточку от любимого. И она не ошиблась. Один из слуг, запыхавшись, сообщил ей, что прибыл кортеж со свадебными подарками от жениха. Грёза отбросила мандолину прочь и, прижав руки к сердцу, с волнением спросила, прибыл ли сам Бергар. Слуга отрицательно покачал головой. Принцесса огорчённо дёрнула плечиком и тихо пошла в зал посмотреть, что интересного её ожидает, и узнать, почему не приехал суженый.
На самом деле идея, что принцесса должна ехать к Бергару сама, принадлежала Маргиссе. В принципе, всегда было заведено, что прежде чем принцесса покинет родимый дом навсегда, жених должен приехать и посвататься, но колдунья решила помучить Лималота, Бергара и Грёзу, поэтому повернула всё на свой лад, отделавшись отговоркой, что так предсказали звёзды. Если бы король Лималот увидел Бергара, то он бы тут же понял, какая это прекрасная партия для его дочери, и был счастлив, а именно счастья для него Маргисса и не хотела. Само понятие счастья было чуждо её разуму и противно натуре. И всё случилось как случилось. А Лималот был ошарашен и встревожен такими пышными подарками и ещё больше укрепился в мысли, что там что-то нечисто и слишком таинственно, а значит, его прекрасной Грёзе грозит опасность.
Пока принцесса рассматривала великолепные дары, Лималот совещался с Шутом и своими новыми волшебниками Лормом и Ихмаром. Лималот разослал по всем дружественным королевствам тайных гонцов с просьбой рекомендовать ему хорошего волшебника, но его послания оставались без ответа. «Как знать, — рассуждали соседи, — зачем ему нужен волшебник, не обернулось бы это всё против нас самих. Лучше уж развести руками и ответить, что с радостью бы, да вот нет никого под рукой, даже самого завалященького, так что простите, батенька, мы бы всей душой, но в другой раз как-нибудь, непременно». Лималот прекрасно их понимал, так как и сам поступил бы точно так же. Ничего не попишешь, придётся искать в другом месте. Лорм и Ихмар тоже принимали участие в отборе конкурсантов и конкурентов, но даже на первый взгляд ничего подходящего не обнаруживалось. Когда прибыл кортеж Бергара, Лималот растерялся. Он совершенно не знал, что ему теперь делать — надо было снаряжать принцессу в дорогу, но расстаться вот так, вдруг, со своей дочерью, отправляя её, может быть, на заклание проклятому колдуну? А не отправишь, всё может повернуться ещё хуже! После долгих споров, предположений, решений договорились о том, что принцесса Грёза отправится к Бергару в сопровождении Шута, Ихмара, Лорма и ещё десятка преданнейших Его Величеству рыцарей, а также со своей личной служанкой Лизой, молоденькой девушкой, наперсницей всех девичьих тайн принцессы и больше подружкой, чем прислугой. Лиза была из хорошего, но обедневшего дворянского рода, обладала приятной внешностью, была деликатна и образованна, никогда не сплетничала и ни разу не дала повода быть ею недовольной. Бедность — лучший учитель для девушки, особенно если та хорошего происхождения и к тому же относительно неглупа.
Сборы продолжались целых две недели. Лималот бы с удовольствием оттянул отъезд дочери ещё на пару месяцев, но принцесса взбунтовалась, сказав, что иначе возьмёт коня и уедет одна, но не позволит больше трепать ей нервы. Рыцари каждый день упражнялись в военном деле, стреляя из луков, бились на копьях и на мечах, сражались врукопашную, разрабатывали по карте стратегические пути отступления в случае нападения разбойников или других неведомых опасностей.
Итак, новые роскошные венчальные и брачные одеяния, сшитые лучшими портнихами королевства, и другие наряды Её Высочества уложены в сундуки, драгоценности начищены и убраны в ларцы, почтовые голуби рассажены по клеткам (целый обоз «почтарей» должен был сопровождать принцессу, чтобы постоянно сообщать королю Лималоту XIII о том, как проходит путешествие и не нуждается ли его дорогая дочь в чём-либо).
Наконец всё было собрано и приготовлено к отправке, слёзы расставания пролиты обильными потоками, и свадебный кортеж тронулся в путь. Несчастный король Лималот остался один, даже без своего любимого Шута, который всегда ободрял его и мог вовремя посмеяться и развеселить государя. Единственным утешением была надежда, что скоро из дальних странствий должен вернуться его сын и наследник, которого предстояло готовить к трону и исполнению королевских обязанностей.
Начало пути
Так что когда королевский кортеж тронулся в путь, принцессу Грёзу сопровождали двадцать воинов (по десять от Бергара и Лималота), несколько слуг и служанок, компаньонка Лиза, Шут, Ихмар и Лорм. Обозы с нарядами, драгоценностями, запасами воды и пищи, королевскими почтовыми голубями, оружием и кучей всяких разных вещей, столь необходимых в королевском путешествии, создавали длиннейшую процессию, к которой постоянно из любопытства прибивались странствующие рыцари в поисках славы и почёта, едущие по своим нехитрым нуждам крестьяне, а также доморощенные прорицатели и шарлатаны. На расстоянии многих миль было слышно, как ползёт, скачет, скрипит, переваливаясь, эта процессия.
Время от времени на отстающих совершали нападения разбойники, которым удалось даже в один из первых дней украсть последний обоз. Слава Богу, что в нём были всего лишь пожитки слуг и ничего ценного, так что отбивать его обратно, теряя время, не стали. Потом исчезли два рыцаря, один из свиты Бергара, другой — Лималота — перед тем как процессия остановилась на ночлег на постоялом дворе одного небольшого городишки Тюмелье. Вечером пропала одна из служанок — в комнате её не оказалось, и никто не видел, что она куда-то выходила. Рыцари обыскали весь город, но им не удалось обнаружить ни следа.
На следующее утро оказалось, что всех почтовых голубей кто-то выпустил — остались только пустые открытые клетки. Слуги постоялого двора испуганно клялись, что всю ночь не смыкали глаз и ни одна живая душа к обозу не подходила. Хозяин заведения бил себя кулаком в грудь и кричал, что это позор на его седую голову, но за свой люд он отвечает — воров среди них нет. Он валялся в ногах принцессы и молил либо простить его, либо казнить. Принцесса брезгливо махнула рукой — свободен. Этот обоз тоже пришлось бросить, а к королю Лималоту отправили гонца с донесением: всё нормально, просто произошло досадное недоразумение. Ихмар и Лорм обеспокоенно переглядывались, чуя здесь чей-то злой умысел, но сколько они ни искали след враждебного колдовства, найти его так и не смогли. Все последующие ночи в целях безопасности они также ночевали на постоялых дворах — в лесу было неспокойно.
На четвёртый день пути на королевский кортеж напала целая орда разбойников, поджидавшая в засаде. Рыцарям удалось отбиться, но пятеро из них были убиты, а ещё семеро — ранены, и их пришлось оставить в ближайшей деревне. В кортеже оставалось ещё шесть рыцарей и несколько слуг, но с каждым днём становилось понятнее, что путь их будет не таким лёгким и приятным, как мечталось вначале. Повернуть обратно принцесса отказалась наотрез. Всем пришлось подчиниться её воле.
Маргисса, разумеется, время от времени посматривала на то, как продвигается кортеж. Это она давала наводки разбойникам и заставила сонного слугу, одурманенного ею, выпустить голубей на волю. Это она, околдовав, похитила девушку-служанку и двух рыцарей, а потом принесла их в жертву Моране. Люди, не имеющие никаких магических способностей, шли за ней под гипнозом на заклание, как ягнята, и всё прошло без проволочек. Конечно, принцесса должна была доехать к Бергару целой и невредимой, но почему бы слегка не развлечься? Иначе так скучно жить на свете! Но потом колдунье это надоело, и она занялась другими делами, требующими её внимания. Надо было найти новую жертву — ведь Морана снова требовала крови, теперь ей хотелось всё больше и больше подношений, и ждать она не собиралась.
Леди-Воин
Седьмой день пути выдался пасмурным и мрачным. С утра небо хмурилось, и в воздухе висела влажная и душная морось. Настроение у всех было подавленное. Принцесса сидела в карете и, зарывшись в подушки, молча смотрела на портрет Бергара. Лиза устроилась напротив и тоже молчала, сплетая и расплетая пальцы и страшно скучая, заняться ей было совершенно нечем. Вдруг раздался какой-то лихой посвист, и на кортеж наскочила очередная орава разбойников, глумливо ухмыляясь в предвкушении богатой поживы. Слуги разбежались, а рыцари сражались каждый за двоих и даже троих, отражая натиск превосходившего их численностью противника. На одного рыцаря наскочили сразу три разбойника, и тому пришлось отбиваться одновременно ото всех. Хорошо ещё, что в руках у него были два меча, которые мелькали перед разбойничьими физиономиями сплошным стальным веером, не давая приблизиться и прорвать защиту. Удар, ещё удар, один из разбойников отскочил, уронив меч. Рука его была практически отрублена ловким и сильным ударом и держалась лишь на лохмотьях окровавленной кожи. Взвыв, бережно придерживая руку и чертыхаясь, тот побежал к лесу. Зато другому удалось слегка ранить отважного рыцаря, лоб которого теперь пересекала кровавая полоса, заливая глаза тонкой струйкой алой крови. Разбойники потихоньку теснили рыцарей и уже радовались предстоящей победе, которая казалась такой очевидной и простой. Защитники принцессы долго бы не продержались — враг был слишком хитёр и хорошо натренирован, пребывая в постоянных разбоях, к тому же их количество было таким, что отвага рыцарей могла только отсрочить неизбежное.
Но тут какой-то рыжий тайфун разметал всех разбойников, расшвыривая их, как котят, в разные стороны и рубя тяжелейшим мечом тела направо и налево. Вот двое из них покатились по земле, разрубленные почти пополам одним взмахом меча, а подкравшийся сзади ловкач так и не успел понять, что с ним случилось, — не поворачиваясь, просунув меч под мышку, кольнула его рыжая смерть, и, удивлённый, он упал, корчась, ей под ноги, чтобы никогда больше не подняться. Уцелевшие разбойники удирали сломя голову.
Когда поле боя опустело, принцесса с удивлением увидела, что рыжий тайфун — девица, причём весьма мощного телосложения, с огромной гривой оранжево-красных волос, всклокоченных от сумасшедшей схватки. На ней был дорожный костюм мужского покроя из плотной тёмно-зелёной ткани и чёрные высокие сапоги для верховой езды. Берет во время схватки слетел с головы, и теперь, пыльный и вдавленный копытами в землю, сиротливо валялся поодаль. Огромный, совершенно не дамский меч был уже упрятан в ножны. На другом боку красовался не менее массивный и грозный кинжал. Конь был под стать седоку — такой же рыжей масти, с хитринкой в глазах.
От удивления принцесса вылезла из кареты и подошла к девушке:
— Кто вы? — спросила она. — Мы очень признательны за своевременную помощь. Как мы можем вас отблагодарить?
— Всегда рада помочь, — отвечала девица. — Меня зовут Пипин, и я ни в чём не нуждаюсь. А вы меня уже отблагодарили — словами.
В это время Шут дёрнул Ихмара за рукав и неслышно прошептал:
— Вот она, Леди-Воин, предсказанная вами! Это она?
— Судя по всему, да, — невозмутимо отвечал Ихмар.
— Тогда нам надо уговорить её идти с нами!
— Уговорите, — отвечал Ихмар. — Думаю, у вас получится.
— Ладно, — почесал в затылке Шут, — попробую.
Он подошёл к девице и представился:
— Я — Шут Его Величества короля Лималота XIII и его прекрасной дочери принцессы Грёзы. А вы леди Пипин?
— Просто Пипин, — ответила та, — без леди.
— Почему? — спросил Шут.
— А вы когда-нибудь видели таких леди? — резонно вопросила Пипин.
— Нет, — признался Шут.
— Ну вот, именно поэтому.
— И всё же позвольте мне называть вас леди Пипин, — сказал Шут.
— Да хоть горшком назови, — пробурчала та, — только в печь не ставь.
— Могу я полюбопытствовать, куда вы держите путь? — поинтересовался Шут, игнорируя грубый тон Пипин, что, в общем, было ему несвойственно.
— Поинтересоваться-то ты можешь, но вот отвечу ли я тебе, это ещё не факт. Понял, малыш? А тебе, собственно, зачем?
Поделиться книгой: