Сокровища святых. Рассказы о святости

Наряду с обличением богатых Златоуст выражает и сочувствие к обездоленным. Константинопольское общество было менее благополучно, чем римское, и потому наряду с ужасающей роскошью в нем царила и самая последняя нищета. Златоуст обращается к бродягам и заключенным: увещевает не терять веры во Христа. Поразительно, как верно он изображает их переживания, будто и сам претерпел нечто подобное. А ведь его ожидали в недалеком будущем две тяжелейшие ссылки и невыносимый для обычного человека груз клеветы. Слово святого всегда содержит в себе пророчество.

В 397 году Иоанн, по совету министра Евтропия, указом императора Аркадия был переведен в Константинополь и назначен архиепископом. И мир тут же ополчился на святого. Златоуст вызывал и восхищение, и ненависть. Имя его не сходило с уст толпы. Его проповеди напоминали поэтические произведения. Слушатели запоминали их едва ли не наизусть. Повторяли своим близким и друзьям на рынках и в домах. Ленивый сытый покой столицы был нарушен. В Константинопольский собор ходили слушать Златоуста — тогда ему и дали это прозвище — как ходят на скачки. Собор был полон — лучшие места распределялись среди знати и заранее, за деньги. Даже враги Златоуста считали своим долгом приходить на его проповеди.

В то время к церковной проповеди действительно относились как к зрелищу. В этом заметен пережиток античной культуры. Возможно, что православный храм потомки древних греков воспринимали как театр времен Софокла и Эсхила, когда ради представления земледельцы оставляли свои труды и получали небольшую плату в возмещение убытка. Даже люди, не вполне разделявшие христианские убеждения, приходили в храм на проповедь и старались занять там лучшее место. Обычные горожане слушали стоя. Иногда в храмах было очень тесно. Ценилась острота выражения, интонация, красота голоса проповедника, — словом, все внешние проявления ораторского искусства. Угодить таким слушателям было почти невозможно; они очень живо и непосредственно выражали свои чувства.

Златоуст, восхищавший своим талантом оратора, вызывал ненависть содержанием проповедей. Он казался большинству жителей Константинополя неоправданно строгим и провинциальным. В беседах на Евангелие от Иоанна Златоуст неоднократно упоминает о необходимости материальной помощи бедным и заключенным, об отказе от роскоши. И, наконец, объявляет, что из тех, кто слушает его слова, спасутся лишь немногие. Все это воспринималось придворной знатью и придворным духовенством как оскорбление. Столица желала праздников и роскоши, а новый епископ убеждал отказаться от них. Новые веяния и нравы были свойственны обществу светскому, а Златоуст говорил о раздаче владений. То, что уместно было в Антиохии, в Константинополе было нелепо. Архиерей, с немногими помощниками да искренне любящим его простонародьем, остался один на один с огромной империей в лице коварной Евдоксии и слабовольного Аркадия.

Предшественник Златоуста, Нектарий, часто давал в архиерейском дворце роскошные приемы и обеды, на которые собиралось почти все константинопольское священство. Тем обиднее показалось, что Златоуст вовсе упразднил эти пиршества и ввел в церковный обиход довольно строгий, почти монашеский распорядок. У Златоуста была язва желудка, так что вкушать мог только легкую, жидкую и теплую пищу, которую готовил ему его келейник, и при еде ужасно страдал. То, что новый пастырь никого у себя не принимает, вызывало обвинения в замкнутости, дурном характере и скупости. Приняв Святые Тайны, он в алтаре съедал ячменную лепешку и запивал ее водою. Это послужило обвинением в невоздержанности и лицемерии. Златоуст изредка принимал у себя молодую вдову, диаконису Олимпиаду, для советов относительно духовной жизни и дел милосердия, а его обвиняли в самом черном разврате. Обвинения громоздились на обвинениях.

Ж.-П. Лоран. Иоанн Златоуст и императрица Евдоксия.1800-е годы

В то время силы Церкви были уже сильно подточены. Внешний, порой даже чрезмерный, блеск, скрывал адские глубины. Здравое учение едва-едва было восстановлено, но опоры у него не было, а партия ариан была невероятно сильной и влиятельной. Император и императрица официально считались православными, но поддерживали ариан.

Константинопольское общество было в основе своей еще языческим, и это подтверждает то, как охотно горожане праздновали День Кибелы, один из языческих праздников, посвященных «матери богов». На одном из таких празднеств установили статую императрицы Евдоксии в виде Кибелы. Златоуст выступил с блистательной и сокрушительной речью против того, чтобы христианская императрица праздновала языческий праздник, и сравнил Евдоксию с Иезавелью и Иродиадой. Златоуст был лишен архиерейского достоинства и сослан — сначала в Армению, в Кукуз, захудалый городок, который часто подвергался набегам варваров, а затем в глушь Иверии, в Команы.

Поведение святого часто противоречит общественному мнению. Толпа — всегда много, а святой — один. И в этом есть Божественная соль: один только святой, нечто вроде безумца с точки зрения общества, стоит всей толпы и гораздо больше. Как некогда Спаситель молился за тех, кто Его распинал, святой предстоит за всех, кого знал в этой жизни. Святой — это как бы некое Божественное око, направленное в нашу жизнь. Его молитвы натянуты как нервы, и по ним всегда бегут токи: от Бога к человеку и от человека к Богу.

Златоуст хвалил добродетели и обличал пороки. Сложно сказать, что больше воспламеняло его. Вот пример обличения. В то время клирик в Константинополе часто содержал при себе девицу — якобы для хозяйственных нужд. Эти девицы составляли сестричество Агапит. Целью сестричества было поддерживать священника материально и избавлять его от житейских хлопот. Часто случалось так, что священник жил в доме сестры Агапиты. Возникали довольно близкие, совсем не христианские отношения. Готовилось, но, по счастью, не было принято, церковное установление, согласно которому такое сожительство принимало статус законного. Многие святые боролись с этим злом, но поделать ничего не могли. Блаженный Иероним был изгнан из Рима именно за то, что выступал против сестричества Агапит.

Златоуст сталкивался с этим явлением еще в Антиохии, но в Константинополе оно приобрело поистине ужасающие формы. Богатые сестры Агапиты вмешивались в церковные дела, и часто заставляли священника исполнять их волю. Златоуст в одной из самых замечательных своих речей живо и ярко рисует сожительство священника с такой сестрой, срывает всякие занавеси, сплетенные изо лжи, он «даже вводит повивальную бабку в дом священника». Двусмысленность, проступающая в отношениях священника и сестры Агапиты, характерна и для нашего времени, и не только для священника.

Златоуст обличает и другой порок константинопольского клира: чревоугодие. Иерархи Церкви, по слову Златоуста, рассуждают о вкусе сои. Или считают достоинством отличать вкус рыбы, выловленной у берегов Британии, от вкуса средиземноморской. Сосуды с разнообразными винами, изящная дорогая посуда и ткани, — словом, все наследие утомленной прихоти позднего Рима проявилось в те времена в константинопольском быту, в среде церковных иерархов и священников, считавших себя христианами и наследниками апостолов. То, о чем говорит Златоуст, свойственно и современности.

Кончина Иоанна Златоуста наступила в дороге. Святой в окружении двух стражников, которые время от времени сменялись, пожилой человек с невозвратно подточенным здоровьем, переносил нечеловеческие нагрузки, преодолевая и холод ночи, и палящий дневной зной. Не дойдя до места ссылки, на ночлеге святой скончался.

Ночлег был выбран возле базилики святого мученика Василиска. Ночью погребенный в базилике мученик Василиск явился ссыльному архипастырю Иоанну и сообщил ему о скорой кончине. Таково замечательное общение святых, не ограниченное ни телесными покровами, ни временем, ни пространством. Ссыльный странник не тосковал, не жаловался. Он попросил ввести его в алтарь. Там он совершил последнюю в своей земной жизни Божественную литургию. И умер, не покинув алтаря.

Златоуст скончался в Команах от жестокой простуды и болей, а через несколько лет его останки император Феодосий Младший накрыл своей мантией и положил на архиерейский престол Константинополя.

10. «Письма к Олимпиаде»

Самым заметным документом христианской жизни того времени в изложении Златоуста являются его знаменитые «Письма к Олимпиаде», написанные по дороге в ссылку. Если же представить, в каких условиях писались эти письма, и какие физические и нравственные страдания за ними стоят, мы просто услышим голос святого, читая их. В «Письмах» Златоуст говорит о христианской радости, происходящей от Самого Бога, о временности скорбей, а также рисует идеальный образ женщины-христианки.

Уныние Златоуст называет опухолью, язвой на теле души и предлагает для излечения его самые разнообразные средства. Он живописно изображает радость святых, соединившихся с Господом, но просит покориться лечению, поверить его словам о будущем воздаянии, а не отвергать их, так как тогда сердце может оказаться закрытым для помощи Божией. Златоуст убеждает унывающую Олимпиаду быть рассудительной и мирной. Он отметает возражения, что Олимпиада не может преодолеть своего уныния и в то же время уверяет ее в том, что у нее достаточно сил и благородства для того, чтобы среди скорбей сохранять радостное и искреннее расположение духа.

Как и апостол Павел, Златоуст называет девой не просто девственницу, незамужнюю женщину, а ту, которая посвятила жизнь Богу. Олимпиада была одной из немногих, поддерживавших Златоуста во время травли и гонений. Она была молодой вдовой знатного рода. Считалась духовной дочерью Златоуста и тщательно следовала всем его советам. Олимпиада входила в сообщество диаконис, то есть помогала при совершении таинств и отчасти ведала церковными делами. В то время как Златоуста лишили престола, вследствие чего в Константинополе победили ариане, Олимпиада вынуждена была предстать перед судом как сообщница Златоуста.

В «Письмах» Златоуст напоминает Олимпиаде о мудрой деве из Христовой притчи и почти сравнивает Олимпиаду с нею. Златоуст рисует добродетели и подвиги Олимпиады как контрасты к ее молодости и нежности. Он, как любящий отец, напоминает ей обо всех пережитых ею страданиях, начиная с отроческого возраста. Особенно отмечает то, что Святое Крещение приняла она добровольно и отказалась от свойственного ее возрасту и существу образа жизни. Родственники препятствовали ей, возможно, уговаривали второй раз выйти замуж, но Олимпиада проявила несвойственную молодой женщине твердость.

Храм Святого Иоанна Златоуста. Ярославль. Фото Воронина

Олимпиада очень мало спала, и это тоже идет вразрез с требованиями природы. Златоуст говорит, что для нее так же естественно бодрствовать, как для других спать. Как и ее духовный отец, Олимпиада ела очень мало, и, по выражению Златоуста, «мучила себя». В то время в Константинополе женщины любили разные приспособления из золоченой кожи, порой заменявшие даже белье. Поверх них набрасывались просторные накидки из дорогой ткани. Златоуст сравнивает Олимпиаду с тогдашними красавицами и находит ее еще более прекрасной: ее простая одежда излучает свет благодати, хотя Олимпиада, по-видимому, не особенно заботится о ней. Златоусту вторит и биограф Олимпиады. Она отказывалась от помощи служанок при мытье. Ванну принимала редко, только в критические дни, и никому не позволяла смотреть на свою наготу. Златоуст преподает своей духовной дочери и еще один из уроков: страдания христианина не бывают бессмысленными! Святой приводит множество примеров, раскрывая эту мысль. Вот пример из жизни диаконисы Олимпиады.

После ссылки Златоуста Олимпиаде пришлось претерпеть немало тяжелейших дней. Насколько утешали и поддерживали ее друзья, настолько ополчались на нее враги. Один из противников Златоуста, епископ Феофил, после ссылки Златоуста опубликовал пасквиль на Олимпиаду, в котором была одна лишь позорная клевета. Общество было настроено против Златоуста, и потому положение Олимпиады стало почти невыносимым. Однако друзья ее разгласили случай, который вряд ли мог быть упомянут в пасквиле Феофила. Дело в том, что некогда епископ действительно просил у Олимпиады значительную сумму денег ради помощи бедствующим в Египте. Богатство Феофила было известно всему константинопольскому обществу. Олимпиада поначалу отказала. И тогда епископ явился к ней лично и встал на колени, умоляя о помощи. Олимпиада, увидев епископа у своих ног, остолбенела. Она сама упала на колени и воскликнула: «Встань, отец мой! Я не встану, пока епископ будет у ног моих!» Смущенный Феофил вынужден был подняться. И тогда Олимпиада вручила ему небольшое приношение, приличное для помощи бедным.

С кончиной Олимпиады связано прекрасное сказание, рисующее, как в жизни земной проступает жизнь небесная. При смерти диаконисы присутствовал епископ Никомидийский. Олимпиада умоляла его не заботиться о ее погребении, потому что ей было уже открыто, что станется

с ее телом. Она завещала положить тело в гроб и бросить его в море. И заверила, что Бог позаботится о том, чтобы ее тело не осталось без погребения. Воля святой была исполнена, и гроб с останками спущен, подобно драгоценному кораблю, на воду. Случилось чудо: гроб не потонул, а как настоящий корабль, тихо покачиваясь на волнах, дошел до самого Босфора. В Босфоре течение отнесло гроб прочь от Константинополя, будто отвращение, владевшее диаконисой в течение жизни, пережило ее и теперь направляет путь того, что осталось от тела, прочь от ненавистного города, изгнавшего своего отца. В прилив гроб оказался у берега Брохти — это мыс на малоазийском берегу Босфора, довольно близко от Константинополя, но все же на другой стороне. Некоторые жители Брохти сподобились во сне сообщения, что к ним пришла по морю драгоценная ноша — мощи святой. Торжественное шествие вышло на берег. Жители бережно подняли обретенный гроб и положили его возле алтаря церкви Святого Фомы. Святая находилась там много лет, и сохранились сведения о чудесах и исцелениях, совершаемых ею. В 618 году патриарх Константинопольский Сергий велел перенести гроб в монастырь, основанный более двухсот лет назад самой Олимпиадой. Перенесение пришлось на Великую субботу. К тому времени память Златоуста была восстановлена. Олимпиада могла покоиться мирно.

11. Сокровища Златоуста

Любое страдание, причиненное за имя Христово, оборачивается обвинением обидчику и славой обидимому. Златоуст говорил это, основываясь на собственном опыте. После его удаления в ссылку Константинополь настиг пожар; императорский дворец сгорел.

Златоуст различает виды страданий: одни посылаются как искупление совершенных прежде злодеяний и неправд, другие — как преддверие славы небесной, но и они не должны сильно волновать христианина. И те, и другие страдания суть только средства, вехи на пути в Царство Небесное, к будущей радости во Христе. Из этого урока, урока небесполезноести и ненапрасности страданий, вытекают и два другие: урок христианской надежды и христианского мужества.

Златоуст уверяет, что жалеть следует не о том, кого обидели, а о том, кто обидел, именно о них надо плакать. Клевещущий, ворующий оговаривают сами себя и воруют именно у себя, а не у кого-либо другого. Надо осознать это и не мстить за обиду. Вот урок, совершенно непонятный нашим современникам. Ведь и кинематограф, и современная литература подают образ мстителя как образ благородного героя. Поблагодарив, хотя бы молча, обидчика за его дела, христианин обретает вознаграждение от Христа, потому что и Христос не мстил обидчикам. Порой это нечаянное воздаяние бывает еще здесь, в настоящей жизни. Обидчик же готовит себе казнь; как в вечной жизни, так и в настоящей. Златоуст раскрывает смысл добродетели смирения: это почти совершенное подобие Богу.

Очень много в различных творениях Златоуста говорится о милостыне и о том, какой она бывает. Смысл древнего слова милостыня отчасти похож на смысл нашего слова благотворительность, или милосердие. Милосердие — способность прощать слабым и несчастным, а порой и изгнанным обществом людям их беспомощность. И даже более того: помогать им, не ожидая возмещения убытков. Милосердие — жертвенное действие; оно совершается не ради какой-либо выгоды действующего, а только рады выгоды того, на кого оно обращено. Так что помощь, совершенную для того, чтобы скрыть доходы от спекуляции, помощью считать нельзя. Златоуст называет такую помощь жестокостью и бесчеловечием. «Даже если бы мы отдали все, что похитили у других, для нас не будет никакой пользы». Такое милосердие может только прогневать Бога. Способность помогать другому человеку, внимание к нему в Евангелии называется милостью и является одним из блаженств. «Блаженны милостивые, они будут помилованы». Златоуст очень высоко ценит благотворение и считает его наравне с Таинствами. В благотворении, как и в смирении, проявляется богоподобие человека. Евангельские страницы голосом Иисуса Христа говорят: «Будьте милосердны так же, как милосерден отец ваш небесный», добавляя: «потому что тот добр и к беспомощным, и к озлобленным». Милосердием считается даже утешительное слово или молитва о том, кто отчаялся, находясь в бедственном положении. Порой это духовное милосердие ценится выше материального у святых.

Церковь Иоанна Златоуста Богородице-Рождественского монастыря. Москва

Одним их самых ценных проявлений милосердия Златоуст считает раздачу еды и одежды в память об усопших. В глазах святого гробы, сделанные из особо ценных не подверженных гниению пород дерева, — не значат ничего. Во времена Златоуста останки бальзамировали, а стоило это очень дорого. Существовал и особенный промысел: похищение погребальных тканей. И потому многие родственники выбирали для бальзамирования особенный состав, который содержал сильный клей, чтобы пелены нельзя было снять. Но похитителей и это не останавливало: они отрезали вместе с тканью и части тела. Обычай нанимать плакальщиц или чрезмерно выражать свою скорбь также не находил одобрения у Златоуста; он видел в нем лицемерие. И потому истинно христианским обычаем поминовения усопших считал раздачу одежды и милостыни, соединенную с церковной и домашней молитвой. Так святой преподает и урок внимания к умершим.

Иоанн Златоуст огромное значение придает роли женщины в жизни христианского общества. На страницах своих проповедей он раскрывает отличительные черты женщины: чуткость, способность к состраданию, отзывчивость, даже особенную мудрость, как в случае с самарянкой. Супружеская жизнь видится Златоусту как некое подобие церковного служения. В супружестве коренятся и разные беды общества; в том числе многообразные хищения и спекуляции. Женщина обладает очень сильным влиянием; это влияние подобно оружию. Оно может быть как добрым, так и злым. Если жена постоянно хмурится и сетует, а радуется только тогда, когда получает новые вещи в подарок, вряд ли супруг ее будет доволен жизнью, как бы красива жена ни была. Ради того, чтобы удержать союз, муж идет и на хищение, и на обман. Порой он стыдится людей только из-за того, что его оскорбила жена, ведь рассказать он об этом никому не может. А если у жены мирное и веселое настроение, если она с охотой занимается домом и детьми и не просит новых дорогих нарядов и украшений, если утешает супруга и поддерживает его в трудное время, то муж благодушествует, он всеми уважаем и полон достоинства. Златоуст умоляет супругов-христиан всегда сохранять в семье доверительное и искреннее отношение, а в этом ведущая роль принадлежит женщине.

И жизнь, и произведения святителя Иоанна Златоуста сливаются в одно целое. Вся жизнь его была единым произведением во славу Христа, и все, им написанное, вытекало из того, что ему самому пришлось увидеть и пережить. Святой Иоанн Златоуст, подобно апостолам, был странником — он скончался в дороге, не дойдя до места ссылки. Однако кончина его совершилась в алтаре: при входе в Царствие Небесное. На долю его выпали тяжелейшие испытания. В нем, как в капле воды, отразилась жизнь, внешняя и внутренняя, всей христианской церкви.

12. Диаконисы

И святитель Иоанн Златоуст, и Григорий Богослов, и Амвросий Медиоланский с любовью говорят о женщине-христианке. Ее значение в жизни Церкви очень высоко. Апостол Павел так описывает служение совершенной женщины (он называет такую честной вдовицей): если хорошо управляет домом, если воспитала детей в христианском духе, если омыла ноги святых, то есть оказала им помощь. Служение женщины в христианской церкви — деятельное служение любви. В Евангелии даны образы жен-мироносиц, Марфы и Марии, и оба эти служения: милосердия и молитвы, — можно назвать деятельными. Проповедь апостолами считалась делом священников. В первые века христианства, однако, возникла острая необходимость в ежедневной церковной помощи: разъяснении значения обрядов, обучения поведению в храме, подготовке к принятию Крещения, наблюдению за сиротами и во многом другом. Для того чтобы преподать основы христианской жизни женщинам, и был создан институт диаконис, просуществовавший несколько столетий.

Диаконису назначал местный епископ. Диакониса, если она была знатной и состоятельной вдовой, ведала материальными делами вверенной ей общины. Диаконисой могла стать любая женщина, но предпочтение отдавалось благочестивым вдовам, опытным в делах милосердия. Диаконисой могла быть и девушка, не вышедшая замуж, а посвятившая свою жизнь служению Христову. По преданию, святая мученица Татиана была диаконисой. Ее изображают с кадилом в руке, ведь диаконисам позволено было помогать при богослужении. Чин диаконисы значительно отличается от чина монахини, хотя в образе жизни обеих есть значительное сходство. Воля диаконисы, как и воля монахини, ради сохранения церковного мира, по желанию, связана обещанием — советоваться со священником и не предпринимать действий без его совета. Так институт диаконис был связан с институтом священства. В этом сходство с монашеством. Однако диакониса могла быть и просто замужней женщиной, в отличие от монахини. Институт диаконис — явление чисто городское. В наше время едва есть приходские общины, напоминающие «монастырь в миру». Но диакониса не получала платы ни за уборку в храме, ни за помощь в катехизации.

Как и церковница, диакониса была первым человеком, которого впервые пришедшая видит в храме. Диакониса как бы встречала неофитку на пороге храма. Кто встречает, сразу же можно было узнать по одежде. В ней не было ни роскоши, ни прихотливости. Новенькая сразу же ощущала, что в этом доме — совсем другие обычаи. Думается, строгой формы не существовало, но некий определенный образ одежды все-таки был.

Жены-мироносицы, Мария Магдалина и Мария, мать Иакова, получают от ангела весть о Воскрешении Иисуса Христа

Жизнь диаконисы заметно отличалась от той, которую вела обычная светская, пусть даже благочестивая женщина. Во-первых, диакониса не принадлежала себе. Она служила церкви, и весь ее день был подчинен жизни церкви. Она вставала рано, совершала положенные молитвы, затем шла в храм, где молилась на литургии, в особо отведенном для диаконис месте. Затем, после литургии, шла к тем, кто готовится к крещению, для подготовительной беседы. Или оставалась для уборки храма, которая занимала довольно много времени. Или посещала сирот. Или занималась хозяйственными вопросами, скажем, готовила братскую трапезу. Чин диаконисы был окружен почитанием со стороны светского общества, но считалось, что молодой женщине диаконисой быть неприлично. Однако вопреки общественному мнению, среди диаконис было много молодых и красивых. Олимпиаде, духовной дочери Иоанна Златоуста, не было и тридцати лет. А диаконисой она стала сразу же после смерти мужа, года в двадцать два. Молодая и знатная вдова, желающая стать диаконисой, сталкивалась с огромным противодействием общества. Правитель мог даже наложить секвестр, или запрет, на ее имущество. Помощь диаконисы в храме была совершенно необходима: и при крещении женщины, и при крещении ребенка, и при принятии Святых Тайн Христовых тяжело болящим человеком. В буквальном смысле диакониса носила тяготы другого, а иногда и его источенное болезнью тело. Для сирот она была и матерью, и сестрой. Считалось, что женщина, выбравшая служение диаконисы, не выйдет замуж, если она на момент вступления замужем не была.

13. Книга для мудрых женщин

Служение милосердия в первые века среди женщин настолько было популярным, что святитель Амвросий Медиоланский написал целую книгу, озаглавленную «О девстве и браке». Адресатами ее стали христианки, решившие свою жизнь посвятить служению Христову. Их можно назвать даже монахинями. Но, в отличие от монахинь, выбиравших для поселения пустынные места и составлявших общину со строгим уставом, диаконисы жили в городе и жизнь их, по-видимому, была по распорядку ближе к городской.

В книге раскрываются преимущества деятельного служения Богу и целомудрия, показывается различие христианского и языческого взгляда на девство. И в язычестве был институт девственниц, живущих при храме. Но они соблюдали девство вынужденно и только до определенного возраста. После него начиналась своеобразная торговля девственницей. Она должна была предпринимать все, чтобы как можно скорее выйти замуж. Но, например, иудейский мир не особенно благоволил к девам, некогда посвященным Богу, хотя пребывание в храмовой общине считалось даже честью для девушки. Христианка, становясь диаконисой, не считается с общественным мнением и не думает покидать общину. Наоборот, все отклонения и колебания она воспринимает как искушения, как испытание своей верности Христу. Она вступает добровольно и не старается получить какую-либо выгоду из того, что становится диаконисой. И потому внутренне она гораздо более свободна, чем весталка. Душа ее не стеснена страхом будущего. Наоборот, она считает себя обрученной Христу и не опасается неудачного замужества или позора, который может настигнуть язычницу.

Святитель Амвросий сравнивает положение замужней женщины и девы, посвятившей себя Богу. Если замужество для человека является нормой, то девство превосходит человеческие понятия, и потому оно лучше. Для укрепления духа тех, кто выбрал одинокий путь служения Христу, для душ самых нежных и не чуждых колебаний, святитель Амвросий приводит все хлопоты супружества, раскрывает как его достоинства, так и недостатки. И в заключение показывает, что обрученная Христу дева не может считать свою личную жизнь неудавшейся: она избранница и невеста Церковного Жениха.

Святая Мария Магдалина. Фото Б. Василеску

К девственницам святитель Амвросий причисляет и овдовевших женщин, выбравших служение милосердия и отказавшихся от второго замужества. Показывает, что брак, который в мире языческом считался делом необходимым — для христиан не обладает таким значением; им известен совершенно новый образ жизни. То, что раньше свойственно было только некоторым мужчинам и женщинам, и считалось для всех людей неприемлемым: одинокая жизнь, — в христианстве становится достоянием многих, украшением человеческих обычаев.

Заканчивается книга увещеванием, обращенным к потерпевшей насилие девственнице. Святитель Амвросий довольно сурово указывает на легкомыслие и невнимательность девушки, послужившие причиной искушения, объясняет и самые глубокие причины. В падшей сестре было еще очень сильное влияние языческого представления о жизни. Словоохотливость, пустые разговоры, желание нравиться мужчинам, двоедушие, надежда на свои силы — все вместе послужило причиной несчастья. В святой жизни такие приобретения уже не нужны. Но, сурово обличая, святитель и утешает несчастную. Вначале он дает несколько практических советов и указывает на то, что после случившегося надо было сразу же объявить властям о насилии, как бы ни было стыдно, тогда виновник был бы пойман и наказан. Потерпевшая насилие скрывается и унывает; святитель Амвросий подбадривает ее. Он уверяет, что нет ни одного греха, которого не простил бы Христос, если увидит раскаяние, исходящее из глубины сердца. Напоминает и о блуднице, которая омыла ноги Христа своими слезами на пиру у фарисея Симона, приводит на память и ветхозаветные образы. Святитель принимает

сторону несчастной, укоряет совершившего насилие человека и уверяет падшую в милосердии Божием. И вновь напоминает, что девой святые считают не ту, которая не знала мужчин, а ту, которая от всего сердца служит Христу и обручила ему свое сердце.

Так подходим к еще одному уроку святости — уроку целомудрия. Ведь целомудрие — это не простое неведение, неопытность. Это, наоборот, мудрость, объемлющая все, но выбирающая лучшее и с точки зрения Бога.

14. О святителе и двух девах

Целомудрие — одна из самых любимых добродетелей святых. Оно обнимает все стороны духовной и материальной жизни, это глобус, на котором видны все страны и рельеф. В целомудрие входит и самое разнообразное воздержание: в пище, в питье, в одежде, в сне, в общении и в поведении, в речи и даже в мыслях. Входит в него и соблюдение телесной чистоты. Увенчивают его рассудительность и любовь. Если бы возможно было провести параллель с нашем временем, то это диковинное старинное слово — целомудрие — отражало бы то, что теперь называется здравым смыслом. Но различие все равно существует, и здравый смысл целомудрия не совсем то, что считается житейской мудростью. Однако святые выбирали именно целомудренную жизнь, несмотря на то что целомудрие кажется невыгодным с житейской точки зрения. В «Таинственных песнопениях» святителя Григория Богослова есть два песнопения, довольно больших, посвященных именно целомудрию, одним из лучших выражений которого является девство. Отдавая предпочтение девству, святитель Григорий раскрывает перед читателем и значение истинного христианского супружества.

Святой рисует и достоинства супружеской жизни, и ее необходимость. Он напоминает читателю, что даже великой пророк, провозвестник Христа, Иоанн Предтеча, был рожден женщиной. И что именно как милость Божия, как некое исцеление трагической человеческой слабости, Богом преподано супружество. Это удивительный дар. Святой поэтично сравнивает радости супружеской жизни с резвящимся жеребенком. Детей, родившихся от честного супружества, Святитель называет увеселением и утешением в невзгодах, которые неизменно присущи любому браку, даже самому счастливому. Но образец девства видит, прежде всего, в Самой Пресвятой Троице и Небесных Силах. Одиночество ради Бога, согласно восхитительным песнопениям святого Григория — состояние избранных, Божиих людей, ангелоподобное состояние. Супружество святитель Григорий Богослов называет украшением земли, а девство — достоянием неба. Девство, неуместное с точки зрения земного мира, есть отражение мира небесного, оно вечно и славно в мире святых.

Другое песнопение — воспоминание о Божественном видении, предшествовавшем выбору: стать священником. Святому явились две прекраснейшие юные девушки, каких он никогда не видел. Они радостно его приветствовали и принялись утешать и ласкать. Расставаясь с ним, девы назвали свои имена. Одну из них звали Девством, а другую Целомудрием.

В письмах к друзьям, в частности к Василию Великому, святитель изображает другую сторону добродетели целомудрия — любовь к ближнему. Святой Григорий вспоминает о днях, которые друзья провели вместе, о трудах и разговорах. Порой эти труды были и тяжелыми, и низкими. В одном из писем святой Григорий напоминает, как возили повозку с отхожими сосудами, и как надо было это быстро и аккуратно сделать. То, что смогли они сделать вдвоем, один святой Григорий не смог бы. В письмах слышатся искренность и простодушное доверие. Кажется, что все уголки сердца великого Богослова, как лепестки цветка, раскрыты и трепещут от радости о письменной встрече с другом. Это поистине письма святого к святому, письма от сердца к сердцу. В них дышат мудрость и радость, преодолевающая земные расстояния и тяготы.

Судьба святителя Григория Богослова не так трагична, но не менее поучительна, чем судьба святителя Иоанна Златоуста. Родом святитель Григорий (Назианзин) происходил из семьи каппадокийского священника — его отец был епископом. Каппадокия находится на северо-западе Турции. Известна она своими горными кряжами, которые выбелило немигающее солнце, и храмами, вырубленными прямо в известковых скалах. В то время церковная структура была такой, что епископу позволялось жениться. Семья, в которой воспитывался будущий святитель, была очагом любви Христовой.

Можно было ожидать, что Григорий будет крещен во младенчестве, но так не случилось. Епископ-отец сознательно не совершил над сыном Таинства Крещения в детском возрасте. Желание принять Святое Крещение должно было еще вырасти, а затем укрепиться — сообразно телу. Григорий усваивал все христианские уроки из недр семьи. Он благоговейно почитал своих родственников — ведь это были первые святые-христиане в его жизни. Память о матери, отце и брате согревала его сердце среди многочисленных трудностей. Во время трагических событий своей жизни святитель напишет плач, элегию памяти своего родного брата Кесария. В этой элегии святитель обращается к почившему брату как к возлюбленному, как к ангелу. Это удивительно! Как может мужчина обращаться к мужчине с такой нежностью, не вызывая подозрений? Или такая горячность — лишь признак византийского стиля? Нет, это всего лишь свидетельство Божественной любви, живущей в святом. Но ведь то, чему изумляются люди, для святых как бы само собой разумеется.

Андрей Рублев. Святитель Григорий Богослов. 1408 г. Иконостас Успенского собора во Владимире

Образование святитель Григорий получил в афинской школе, основанной известным богословом Оригеном. Это было лучшее по тем временам образование. Один из историков того времени даже сравнивает элегии Горация и песни Гомера с песнопениями, написанными святителем Григорием, и находит последние гораздо более сильными. По возвращении из Афин будущий святой принимает Святое Крещение. Тогда же сделан и выбор его жизни. Святой Григорий решил посвятить свою жизнь служению Богу.

Святитель Григорий Богослов сочетал в себе и творческое, и поэтическое начало. Дух Святой наполнял его стихи, а стихи были внушены Духом Святым. Он как никто чувствовал борьбу падшего человеческого естества с Богом. Он чувствовал, насколько сильна эта борьба — порой до полного физического изнеможения. Вся его жизнь происходила как бы по вдохновению, но окружающим часто казалось, что действует он под влиянием минутного каприза. По окончании учения, в 361 году, отец призвал святого Григория занять его место — назианзинского епископа, но будущий святитель ответил довольно резким отказом. Затем поддался на уговоры и согласился. Однако через некоторое время после рукоположения святой Григорий сбежал в горы, чтобы там проводить одинокую подвижническую жизнь. Есть нечто сходное в принятии епископства будущим Богословом и Амвросием Медиоланским, несколько раз «убегавшим из-под венца».

В 370 году епископом Кесарийским сделался святитель Василий Великий, который боролся с арианами и даже потерпел в этой борьбе серьезные потери. Префект Кесарии Модест сочувствовал арианам. Каппадокия считалась арианской областью, и потому Модест вывел ее из юрисдикции православного епископа кесарийского. Но Василий добился того, что епископами в двух городах этой области были назначены его братья, а на другие должности стал приглашать единомышленников.

Святого Григория знали как блестящего проповедника и человека безукоризненной жизни, а Василий Великий был его другом. Григорий был вынужден согласиться. Вскоре он был рукоположен во епископа города Сасимы. Уже в самом начале служения святой оказался самым настоящим послом Церкви: окружение вокруг было неоднородным и скорее враждебным. Сасимы были маленьким убогим селением, расположенным возле большой дороги, население которого составляли приезжие и бродяги. Местность была каменистая и почти лишенная растительности, так что голод с жаждой были там частыми гостями. Образ города Сасимы сливается в одном из самых известных стихотворений святителя Григория с образом человеческой жизни: зной, дорога, чужеземцы. Святой Григорий в полной мере почувствовал себя чужим.

Церковь Святого Григория Богослова в Ростовском Кремле, Ярославская область. Фото Г. Михалишиной

В Сасимах святой Григорий прожил недолго. Он уехал к отцу, который уже нуждался в помощи для управления епархией. Через год, желая найти уединенное место для подвигов, странник перебирается в Армению, в Селевкию Исаврийскую. Там святой Григорий прожил сравнительно долго. В 378 году друзья, в числе которых был и святой Василий Великий, призывают его в Константинополь.

Столица империи тогда была занята арианами, но в ней сохранилось и несколько православных храмов. Одним из них был храм во имя Воскресения Христова, или Анастасия, как ее любовно называет в своих песнопениях святой Григорий. Именно в этом храме написаны и прочитаны святителем пять «Слов о богословии», излагающих православное учение о Святой Троице. В 379 году святитель Василий Великий умер, и святой Григорий лишился лучшего своего старшего друга. Святитель Григорий немало вынес от ариан, чувствовавших за собою поддержку властей.

В 381 году на императорский престол вступил Феодосий Великий, обладавший одновременно характером вождя и солдата. Православие было восстановлено, а вскоре объявлено о созыве Второго Вселенского собора. Святитель Григорий был назначен архиепископом Константинопольским. На это время приходятся основные его труды, в которых раскрывается глубина богопознания, разъясняются разнообразные ошибки еретичествующих богословов. Однако, несмотря на общую победу над арианством, в православии возник раскол, готовившийся уже давно. Во время Собора председатель, Мелетий Антиохийский, внезапно скончался. Преемником его назначили святителя Григория, но вопрос о том, кто же после Мелетия будет епископом в Антиохии, так и не был решен.

Раздосадованный смутой, возникшей на Соборе, а также враждой разнообразных партий, святитель Григорий покинул Константинополь и вернулся в Кесарию Каппадокийскую на покой, где и умер в 390 году.

15. Святые книгочеи