Капля королевской крови

— У тебя аэрофобия? — с интересом спросил Вольнов.

— Да как сказать? — Крячко вздохнул. — Если сам сидишь за рулем, то любой форс-мажор воспринимаешь спокойно. А вот когда рулит другой… Тут уже отчего-то начинаешь сомневаться — а тот ли это человек? Да ладно, ты не обращай внимания. Все! Раз летим — значит, летим!..

…Поздним вечером вместе с прочими пассажирами они вошли в авиалайнер и заняли свои места. При этом оказалось, что место, доставшееся Вольнову, находится в передней части салона эконом-класса, Гурову выпало сидеть в середине, а Станиславу — почти в самом конце. Впрочем, как компенсацию за недавние тревоги и переживания по поводу предстоящего полета судьба послала ему двух молодых, симпатичных соседок.

Сидя в окружении такого «цветника», Крячко моментально забыл о том, где именно он находится и что очень скоро крылатая машина вознесет его на высоту в несколько километров. Пустив в ход все свое обаяние, он с первых же минут сумел установить с попутчицами самые живые и непосредственные контакты и вскоре знал о них если и не все абсолютно, то очень многое.

Соседка справа — яркая блондинка лет двадцати восьми, назвавшаяся Ангелиной, по ее словам, коренная барнаульчанка, а в Москву прилетала на какой-то семинар по экономике. Лина окончила местный университет и уже несколько лет работала ведущим специалистом в крупной региональной компании. Соседка справа — изящная шатенка лет тридцати, которую звали Викой, работала учителем физики в одной из школ краевого центра. Как оказалось, ранее девушки уже летали одним рейсом в Москву и поэтому были знакомы.

Соседки охотно рассказывали улыбчивому попутчику о своем родном городе, о его достопримечательностях, о самом Алтае в целом. По ходу разговора отметив, что кое с кем из их земляков он по долгу своей службы уже «пересекался», Стас спросил Вику и Лину, не слышали ли они о заселении их родных краев иностранцами. Те, с недоумением переглянувшись, пожали плечами.

— Если честно, то об этом ничего не знаю… — безмятежно рассмеялась Лина. — Возможно, кто-то к нам и в самом деле переехал. Но я об этом не слышала ни разу. Про то, что наши, местные толстосумы скупают и землю, и недвижимость, читала и слышала уже не раз. А вот про иностранцев — что-то не припомню.

Того же мнения была и Вика, что Стасу позволило сделать вывод о глубокой законспирированности процесса скупки угодий. О городке Булей девушки слышали, но бывать им там не доводилось. Впрочем, название Лазурный Сад Вике было знакомо. Она как-то читала в одной из областных газет о странных происшествиях, связанных с этим поселком. Автор статьи ставил вопрос перед областным УВД о необходимости тщательнейшего расследования нескольких ЧП, случившихся в Лазурном Саду, в результате которых погибли люди. Причем все эти происшествия были признаны или несчастными случаями, или суицидом.

— Ну и что же ваше УВД? — полюбопытствовал Крячко.

— Точно не знаю, но недели две спустя в той же газете была другая статья, уже обвиняющая этого журналиста в том, что он из карьерных и иных побуждений не очень хорошего свойства подтасовывал и фальсифицировал факты. — Вика пожала плечами. — Кто-то говорил, что это был чей-то заказ. Вроде бы, какого-то туза…

— Занятная история… — отметил Станислав. — Викусь, а где он сейчас, этот журналист? Как его звали, ты не припомнишь?

— М-м-м… — Виктория растерянно улыбнулась. — Как-то даже и попыталась запомнить. Хотя фамилия у него такая… Северная, географическая.

— А-а, так это ты про Михаила Карского? — поняв, о ком идет речь, вспомнила Лина. — Да, журналист он был классный. И «съели» его за принципиальность и правдивость. Он сейчас, по-моему, или в Иркутске, или в Новосибирске — где-то там.

В этот момент Стас вдруг понял, что они вовсе не на земле.

— А мы что, уже летим? — он посмотрел в иллюминатор и увидел в ночной темени россыпи огоньков, уходящих вниз и вдаль.

— Ну да, — со смехом подтвердила Вика. — Мы на взлет пошли, когда Лина рассказывала вам про наш барнаульский музей автоугона имени Юрия Деточкина. Значит, было очень интересно!..

Постепенно разговоры пошли на убыль, усталость стала брать свое, и вскоре большинство пассажиров погрузилось в беспокойный дорожный сон. Под монотонный шум турбин незаметно для себя уснул и Крячко. Что ему снилось, он толком не запомнил, но когда открыл глаза, то увидел в окне красный шар светила, встающий из-за горизонта, и в его памяти тут же промелькнула смутная картинка — он едет по пустыне на верблюде, а над ним нестерпимо ярко сияет тропическое солнце.

…Прямо из аэропорта, находящегося почти в двух десятках километров от города, взяв такси, опера и Вольнов поехали в одну из местных гостиниц. Александр, бывавший здесь уже не раз, предложил ехать в «Тобол» — отель среднего класса, очень уютный и с хорошим обслуживанием.

Таксист, бритоголовый крепыш с рыжеватыми усами, флегматично руля по трассе, вдоль которой тянулись торговые и сервисные объекты, с кем-то без конца общался по телефону, монотонно роняя односложные «д-да» и «н-нет», лишь изредка вставляя «угу» и «понял». Даже когда его «Дэу» покатила по улицам Барнаула, он продолжал общаться со своим собеседником. При этом он ухитрялся удачно вписываться в дорожную суету и избегать соприкосновения с бегущими рядом машинами.

Вояжеры с интересом рассматривали местную архитектуру, где века прошедшие удачно сочетались с современным градостроительством, и достопримечательности. Гостиница «Тобол» располагалась в старой части города, в окружении старинных купеческих особняков, построенных добротно, на века. Несмотря на ранний утренний час, у отеля, воздвигнутого в стиле классицизма, было оживленно.

Обосновавшись в оказавшихся свободными одноместном номере и двухместном, который заняли Лев и Стас, все трое отправились в гостиничный буфет. После завтрака они вышли в расположенный рядом с гостиницей скверик, где, сидя на лавочке, вне стен и возможной прослушки, обсудили планы на будущее и текущие дела.

Первым заговорил Крячко, которому не терпелось рассказать об услышанном от своих попутчиц (прощаясь с девушками на стоянке такси, верный своей привычке, он вручил им свои визитки и забил в телефон номера их мобильников). Информация о Михаиле Карском его собеседников очень заинтересовала. Особенно Вольнова. Он немедленно набрал номер дежурного своей конторы и попросил срочно установить место нахождения этого журналиста и поручить местным сотрудникам ФСБ негласно встретиться с ним, чтобы узнать максимум информации о загадочном поселке Лазурный Сад.

— Думаю, через пару часов нам уже станет кое-что известно… — отключая связь, отметил он. — Кстати, у меня тоже оказались разговорчивые собеседники. По их словам, начальник одного из областных райотделов полиции не так давно оказался в центре скандала.

Как далее поведал Александр, земельщики этого райцентра с согласия администрации, допустив ряд нарушений земельного и гражданского законодательства, продали какой-то мутной фирме обширный массив — пашню, луга и даже водоем. Но тут вдруг оказалось, что этот кусок земли гектаров с полста уже продан. И довольно давно. И тоже фирме, и тоже мутной, в связи с чем между, так сказать, хозяйствующими субъектами разгорелась нешуточная тяжба. Причем внесудебная — оба участника спора заведомо знали о том, что приобрести данный участок не имели никакого права — он относился к особой категории земель. И поэтому в суд обращаться бессмысленно.

Дошло до прямых стычек их корпоративных охранных подразделений. И вот в этот, по сути, криминальный конфликт ввязался местный райотдел, приняв сторону новых приобретателей. Прежние обладатели массива попытались найти защиту у областного чиновничества, щедро «подмазав» свою жалобу долларами. Информация о происходящем просочилась в одну из независимых газет, и эта подковерная возня была предана огласке. Состоялся суд, который признал обе сделки незаконными.

Обеим фирмам пришлось расстаться с землей. По служебной проверке в земельном комитете были наказаны несколько мелких сошек, которым объявили выговоры. Главный полицейский района и вовсе вышел сухим из воды — он сумел доказать, что его ввели в заблуждение коварные фирмачи. Задержав силами своего райотдела прибывшую на «стрелку» хорошо вооруженную команду охранников прежнего землевладельца и даже не обратив внимания на точно такую же кодлу его оппонента, он искренне полагал, что предотвращает опасную вооруженную стычку.

— …О каком районе шла речь, мои рассказчики не помнили, но я почему-то думаю, что речь идет именно о Булейском, — завершил свое повествование Вольнов.

— Та-а-к… — окинув взглядом Александра и Стаса, многозначительно протянул Гуров. — Следуя логике разговора, теперь и я должен внести что-то значимое в общую копилку нашего расследования. Хорошо! Мои соседи — муж и жена, пенсионеры, всю жизнь проработавшие в областных управленческих структурах, тоже кое-что мне рассказывали. По их словам, последние годы на Алтайщине серьезно обострились взаимоотношения между финансово-промышленными группировками, так или иначе связанными с Западной Европой и США, и теми, что тянутся сюда из Китая. И те и другие в той или иной мере связаны с организованным криминалом. С запада сюда рвется Коза Ностра, с востока — триады. Мои соседи дали мне телефон своего знакомого, бывшего сотрудника ОБХСС, который этим вопросом владеет очень даже неплохо.

Хлопнув себя ладонями по коленкам, Вольнов рассмеялся.

— Вот что значит профессионалы! Кстати, без ложной скромности, к оным отношу и себя, грешного, — добавил он, понизив голос. — Нет, в самом деле! Таким и в дороге покоя нет. Вон, даже своих соседей раскрутили на предметный разговор. И, кстати, не напрасно — информация, мужики, получена ценнейшая… Ну так что, скоординируем наши действия на сегодня? Предполагаю поработать под прикрытием. Возьму пару своих ребят из местного управления и с ними разыграем, скажем, каких-нибудь сантехников, электриков, чтобы как следует изучить обстановку в Лазурном Саде. У вас какие соображения?

— Наверное, будем работать на контрасте! — Испытующе взглянув на Александра, Лев продолжил: — Ты с ребятами — негласно. А вот мы со Стасом — наоборот, с шумом и треском. Для чего это нужно? Во-первых, на вас — уже точно! — никто не обратит внимания, поскольку оно будет целиком и полностью приковано к нам. Во-вторых, это спровоцирует активную слежку со стороны тех, кто нас интересует. И если мы их возьмем — а на этот счет опыт у нас со Стасом богатый, — то хотя бы будет рабочий «материал» для, так сказать, следственных мероприятий.

— Идея классная! — одобрил Станислав. — Сейчас поедем в областное управление и устроим там хороший тарарам. Гарантия, что все гадюки подколодные тут же отреагируют.

Вольнов пожал плечами.

— Ну, вам виднее… — произнес он, о чем-то напряженно думая. — Но, надеюсь, шум будет поднят не по поводу Хантли?

— Саша, ты за кого нас принимаешь? — Гуров укоризненно покачал головой. — Разумеется, дежурный повод будет никак с этим не связан. Скажем, мы прилетели проверить информацию по публикациям Карского. В его бывшую газету тоже обязательно заглянем, о дележке земель шум поднимем… Вроде того, что это вы, братцы, мышей ловить перестали? Но идиоту же понятно, что у наших «клиентов» в УВД есть свои информаторы. И будем исходить из того, что «клиенты» — вовсе не дураки. Они начнут подозревать, что цели и задачи нашего визита не совсем те, какие мы огласили. Но и уверенности в обратном у них не будет. А вот этой-то неопределенностью мы и воспользуемся. Шпионить они за нами будут — и к гадалке не ходи. Кстати, это очень удачно, что мы живем в разных номерах. Думаю, и такие вот летучки теперь нам проводить придется как-то по-другому, уже не столь открыто. Переходим на нелегальное положение.

— Да, лишний раз убеждаюсь в том, почему ваш рейтинг в главке самый высокий… — сказал Александр. — Добро, работаем!

…Менее чем через час в областное управление внутренних дел вошли двое сурового вида мужчин в штатской одежде, оба весьма нехилых габаритов, с хорошей выправкой. Но их появление сюрпризом для здешних управленцев не стало. Незадолго до этого в УВД позвонили из столичного главного управления угрозыска. Его начальник генерал-лейтенант Орлов уведомил, что по ряду фактов, связанных с деятельностью регионального управления полиции, у главка возникло к этому ведомству немало серьезных вопросов. В связи с этим для разбора ситуации на месте в Барнаул были направлены два ответственных сотрудника. Впрочем, Гуров и Крячко про этот звонок знали отлично, более того они сами предварительно созвонились с Петром и попросили его подготовить почву соответствующим образом.

Пройдя к одному из замов начальника УВД (сам начальник, будучи в отпуске, в это время где-то отдыхал), тучному полковнику лет пятидесяти, гости из столицы попросили его в общих чертах изложить им текущую оперативную обстановку и рассказать о конкретных обстоятельствах проблемных случаев, связанных с Булейским районом. Лев сразу же заметил, что при одном лишь упоминании о Булее хозяин кабинета поморщился, как от зубной боли. Судя по всему, у областных контор мороки с этой территторией было предостаточно.

— …Ну, что вам сказать об оперативной ситуации в целом? — сокрушаясь, замначальника развел руками. — Она — как и везде, скажем так, стабильно непростая. За минувший год по тяжким нам удалось добиться заметного снижения. А вот по кражам и мошенничеству произошел определенный рост… Что касается публикаций журналиста Карского в «Народном слове», то его же коллеги уже опровергли многое из им написанного. Парень гонялся за дешевой популярностью, вот и сочинял статейки на основе фактов, взятых с потолка.

— То есть, надо понимать, в окрестностях Лазурного Сада ничего такого, о чем он писал, не происходило? — недоуменно спросил, Крячко.

— Ну-у… Как не происходило? Без этого не бывает. Где-то что-то обязательно случается. Но вопрос-то в том, как все это преподнести, как интерпретировать. В коттеджном массиве Лазурный Сад, как и везде, как и в любом населенном пункте, люди рождаются и умирают. Да, там было три или четыре случая смерти людей, которые, в общем-то, никак не подпадали под признаки того, что происшедшее — следствие чьего-то злого умысла. В общем, случилось так, что в самом коттеджном массиве и соседней с ним деревне всего за неделю произошло сразу два суицида и два несчастных случая — ДТП и один утонувший.

— А более конкретно можно — как именно и при каких обстоятельствах это произошло? Что это были за люди, чем занимались, где проживали? — внимательно глядя на своего собеседника, невозмутимым тоном поинтересовался Гуров.

— Знаете, это вам надо к майору Томиляну. Он владеет подобной информацией. Его кабинет — по этому же коридору, номер восемь.

— Зайдем… — Лев в знак согласия кивнул. — Еще вопрос. Что там за земельные споры в Булейском районе? Почему ваш подчиненный оказался замешан в этом жульническом конфликте?

Похоже, этот вопрос для хозяина кабинета оказался самым сложным. Он тягостно вздохнул и в общих чертах повторил все то, что операм уже и так было хорошо известно (хитрые и коварные фирмачи подставили наивного и кристально честного человека).

— Ну а хотя бы что это за фирмы — как называются, где зарегистрированы, — вам известно? — уточнил Станислав.

— Это тоже у майора Томиляна… — ответил полковник. — Простите, а я мог бы спросить, откуда в главк поступила информация о… Ну, о тех или иных происшествиях в нашем регионе?

— Ответить можем в пределах возможного, — Гуров сдержанно улыбнулся. — По электронной почте нам пришло письмо от конкретного лица с изложением ряда фактов, требующих проверки. В интересах следствия автора письма назвать пока не имеем возможности. Кстати, нам необходим транспорт для поездок по городу и району.

— Поможем! Обязательно выделим! — энергично закивал полковник.

Завершив разговор и определившись относительно обещанного им автомобиля, опера отправились в восьмой кабинет. Его хозяин — рослый, смуглый майор лет сорока — был подвижен и радушен. Блистая оптимистичной улыбкой, он достал из ящика стола несколько папок с бумагами и охотно рассказал обо всех четырех случаях смерти людей, заинтересовавших гостей из столицы.

— Житель деревни Матвеевка Андрей Горлачев, — деловито читал Томилян, листая бумаги. — Фермер, сорок лет, покончил с собой, повесившись. У него семья — жена и трое детей школьного возраста. Причина суицида, по мнению семьи и соседей, проблемы в личной жизни, проблемы с хозяйством… Был найден в гараже, где хранил свою сельскохозяйственную технику. Первичный осмотр места происшествия проводил участковый Синяков. Далее…

Следующим из суицидчиков был назван пенсионер Федор Аристов, тоже житель Матвеевки, отравившийся сильнодействующими таблетками. Предположительная причина такого поступка — онкологическое заболевание, причинявшее сильные боли. Обнаружен был соседями, которые, заметив, что утром старик не выгнал свою скотину на пастбище, зашли его проведать.

Из погибших в результате несчастного случая первым был назван военный пенсионер Леонид Синица, проживавший в «Лазурном Саду». Он был сбит насмерть неустановленным легковым автомобилем, когда переходил дорогу в неположенном месте невдалеке от коттеджного поселка.

— А там что у них, скоростная трасса? — Гуров внимательно посмотрел на майора. — И вы сказали — «в неположенном месте». Там есть дорожная разметка, и он проигнорировал «зебру»?

Майор в ответ лишь беспомощно развел руками и указал на папку с бумагами.

— Здесь так написано… Можете лично убедиться. Вот, смотрите!

— Да верю я, верю… — Гуров отмахнулся. — Автомобиль, ставший причиной смерти Синицы, найти так и не удалось?

— Нет, товарищ полковник, не удалось… — огорченно подтвердил майор.

Как явствовало из материалов, подшитых в четвертой папке, в озере Булей во время одиночного купания утонула тридцатипятилетняя жительница Матвеевки София Ненилова. Женщина работала продавцом в деревенском продуктовом киоске, принадлежащем жителю Лазурного Сада Джафару Мамедову. Погибла она при невыясненных обстоятельствах, факт ее смерти был установлен случайно — дети, ходившие на рыбалку, нашли на берегу ее одежду. Признаков, которые бы говорили о примененном к ней насилия, не установлено.

— У нее семья, или она была одиночкой? — поинтересовался Крячко.

— А-а-а… Да! Была в разводе, одна воспитывала дочь двенадцати лет, — поспешно пояснил майор. — Да вы сами можете ознакомиться с этими материалами.

Устроившись за столом у окна, опера пролистали папки с актами экспертиз, протоколами, справками, свидетельскими показаниями, фотографиями с места происшествия. В этот момент запиликал телефон Гурова. Звонил Вольнов.

— Лева, разыскали наши ребята Михаила Карского. Оказывается, он пару месяцев назад вернулся в Барнаул. Сейчас он прописан по адресу: улица Кедровая, семьдесят семь, квартира одиннадцать. Как у вас со Стасом?

— Изучаем дела… — односложно ответил Гуров.

— Лишние уши рядом? — догадался Александр. — А мы сейчас на выезд. Ну, ты понял, куда именно. Удачи!

— Что, нашелся Карский? — шепотом спросил Станислав. — О-о-о! Это очень даже здорово!

Проработав бумаги, опера вернули их майору, который к этому моменту разыскал материалы по земельному спору между двумя фирмами. Открыв папку, забитую бумагами, Лев и Стас приступили к изучению материалов. Согласно документам, первым приобретателем спорной территории была некая торгово-посредническая фирма «Прометей-Базис», которая завладела этим участком еще около десяти лет назад. Основанием для сделки стало решение районной администрации, вынесенное в две тысячи четвертом году. К нему прилагалась справка — скорее всего, «липовая», свидетельствующая о том, что данные земли утратили статус заповедных и теперь могут использоваться как для сельскохозяйственного производства, так и для жилищного строительства.

Лишь основательно порывшись в подшитых бумагах, опера смогли-таки разыскать адрес, где находится головной офис «Прометея-Базиса». Как оказалось, в Москве! Сама же фирма была зарегистрирована на Кипре, а ее бенефициаром являлась другая фирма, зарегистрированная на Мальдивских островах.

— Интересно ветер дунул, интересно дым пошел! — рассмеялся Стас, покачав головой. — По сути, иностранная шарашка купила кусище земли. К тому же в природоохранной зоне. Это вот до какой степени надо потерять совесть, чтобы внаглую распродавать Россию по кускам кому ни попадя?! Я не сталинист, но кое в чем Коба был прав — таких только к стенке! А кто же конкурент этого «Прометея»?

Усмехнувшись, Гуров указал пальцем на еще одну справку, где в графе «Информация об ответчике» было сказано: «Фирма «Галактика-Прим» — консалтинговая и патентная деятельность, головной офис — Санкт-Петребург, место юридической регистрации — Либерия. Бенефициар — банк «Джимми Крик», Лондон, улица принца Вильяма».

— Тоже, как говорится, хрен редьки не слаще… — Крячко подпер голову кулаком. — Вся мировая уголовная шантрапа понабежала. Ну, что тут думать? Похоже, крупных акул тут нам никак не выудить — все главные фигуранты за «бугром». В нашем распоряжении только щучки местного разлива. А из них хорошей ухи не сваришь… Куда думаешь сейчас?

Потерев глаза, Лев задумчиво предложил:

— Давай каждый возьмем по направлению. Скажем, я могу съездить в редакцию «Народного слова», а ты — к Карскому.

— Да, в принципе, я не против… — охотно согласился Стас. — А в редакцию-то теперь зачем, если есть сам Карский?

Гуров негромко рассмеялся и, оглянувшись в сторону майора, объявил:

— Спасибо за помощь. Нам пора, до свидания.

Когда они вышли на улицу, он добавил:

— Мы создаем информационный фон, как и определились заранее. Нам нужно создать вокруг себя как можно больше шума и ажиотажа. Кстати, начинай отслеживать шпиков и постарайся не нарваться на их козни. Я так понял, эта публика на многое горазда!

Увидев невдалеке от входа в управление «четырнадцатую» со служебными номерами, Лев подошел к машине и, уточнив у шофера, не он ли за ними закреплен, махнул Станиславу рукой:

— Поехали!

Лихо стартовав с некоторой даже пробуксовкой, авто ринулось в бегущий по улице нескончаемый поток машин. На первом же перекрестке, свернув влево, «четырнадцатая» покатила в сторону улицы Кедровой.

Глава 9

…Армия, полиция, разведка и контрразведка любой страны — это аналог защитных сил живого организма, обеспечивающих его жизнестойкость путем блокирования и даже физического уничтожения любого агента, несущего в себе угрозу. Ослабление этих структур влечет немедленный рост самых разных рисков внешнего и внутреннего характера, способных радикальным образом повлиять на будущее такой страны. В частности, вынудить ее руководство так или иначе менять политический курс и даже признать свою зависимость от других государств.

Высокое Собрание Магистров и Рыцарей уже констатировало факт существенного снижения боеспособности российской армии, которая численно уступает былым вооруженным силам СССР, имеет более слабую идеологическую составляющую и несравненно более низкий моральный дух. Тем не менее обладание Россией атомным и термоядерным оружием, как и раньше, вынуждает СЦМ считаться с ее мнением и настроениями. Поэтому вырвать «ядерные клыки» у русской армии — наша задача номер один.

Неоднократные попытки радикально сократить российскую ядерную военную мощь, к сожалению, желаемого результата пока не достигли. Блестящие результаты западной дипломатии, сумевшей в середине 90-х заставить русских уничтожить МБР «Сатана» и военные поезда с мобильными пусковыми установками баллистических ракет, на сегодня уже во многом сошли на нет. Русские в кратчайшие по историческим и технологическим меркам сроки сумели не только восстановить общий потенциал боеголовок, не только восстановить военные поезда с МБР, но и создать новый класс контейнерных ракетных комплексов, способных стать для СЦМ фактором сильнейшей военной угрозы.

Подводя итог вышесказанному, считаем необходимым, не прекращая поиска дипломатических вариантов решения проблемы российских стратегических наступательных вооружений (СНВ), основной центр приложения своих сил перенести на человеческий фактор. Ядерное оружие приводится в действие людьми. И эти люди должны иметь мировоззрение, внедренное в их умы нами и только нами. То есть мы вновь возвращаемся к необходимости активнейшей работы с российской школой, с российской молодежью в целом.

Постоянное, настойчивое промывание мозгов прозападной, антиславянской идеологией, внедрение эгоцентричных жизненных ориентиров, нравственное разложение легкодоступными наркотиками и порнографией — это тот базис, который поможет нам перепрограммировать целое поколение русских, которое само, своими руками пустит на слом авиацию и флот, танки и ракеты. Недавний успех 90-х позволяет надеяться на то, что на этот раз мы сумеем сделать Россию по-настоящему безоружной и беззащитной. Во всяком случае, удачное продвижение нашими агентами влияния на пост главы российского оборонного ведомства человека, который всего за несколько лет не менее чем на десятилетие отбросил назад российскую оборонную мощь, полностью подтверждает данные прогнозы.

Одновременно с крушением Советского Союза нам удалось уничтожить и одну из главных его силовых опор — Комитет государственной безопасности (КГБ). Следует признать, что при всей своей антизападной сущности данное формирование было наименее коррумпированным и аккумулировало в нравственном плане самые лучшие кадры. Его сегодняшний аналог во многом копирует общероссийские нравы и настроения нынешней поры, уступая КГБ и по моральной, и по правовой составляющей.

В те же 90-е нам удалось ослабить двух других советских монстров спецслужб, занимающихся внешней разведкой политического, экономического и военного характера. Тогда же нам удалось внедрить в эти структуры немалое число хорошо законспирированных «кротов». Эту деятельность нужно и сегодня всячески углублять и активизировать. Российская разведка должна служить средством дезинформации высшего руководства страны. Россия должна быть подобна слепому, которого подводят к краю пропасти, о чем он даже не подозревает.

В сфере внутригосударственного устройства России нам удалось добиться намного большего. В частности, коррумпирование органов внутренних дел, независимо от недавно проведенной русскими чисто косметической реформы МВД, остается весьма высоким. Большинством населения России полицейские формирования сегодня воспринимаются как государственная корпорация, замкнутая на собственных интересах и в первую очередь призванная обслуживать интересы правящего режима. Примерно такое же отношение у русских и к суду, и к прокуратуре.

Это — весьма отрадное явление, и его необходимо всячески усугублять. В частности, продолжить элитаризацию, корпоризацию и коммерциализацию юридического образования, дальнейшее превращение полиции, суда и прокуратуры в некие замкнутые, кастово обособленные секты, где все построено на корпоративной солидарности, круговой поруке и даче взяток. Для этого, используя свои финансовые и любые иные возможности, на ключевые посты, ведающие в данных ведомствах работой с кадрами, следует чрезвычайно активно продвигать наших агентов, которые бы вытесняли и изгоняли из силовых и правовых сфер самых честных и достойных, заменяя их на продажных и беспринципных.

В работе с крупными чиновниками упомянутых структур следует активнейшим образом вести подкуп как их самих, так и членов их семей, не жалея на это никаких денег. При этом все процедуры передачи денег должны фиксироваться видеосъемкой, чтобы мы имели возможность держать на крючке любое должностное лицо. Не менее эффективным средством контроля крупного чиновничества является широкое использование так называемых медовых ловушек. Корпоративные и персональные секс-оргии с участием элитных проституток обоего пола, тайно фиксируемые нашими агентами на видео, — чрезвычайно эффективное средство расшатывания внутриполитической ситуации в России и ухудшения ее имиджа на международной арене.

Россию должны ежедневно сотрясать коррупционные и секс-скандалы, которые, подобно землетрясению, разрушающему самые прочные крепостные стены, быстро разрушат российскую государственность. И мы к этому приложим максимальные усилия.

(Из меморандума совещания Рыцарей-Властителей высшего круга посвящения тайного ордена «Пламя Истины»)

* * *

Войдя в офисное здание времен семидесятых, Гуров быстро разыскал на третьем этаже несколько кабинетов, в которых располагалась редакция газеты «Народное слово». Он неспешно шагал по людному коридору, где одни куда-то бежали, другие стояли в коротенькой очереди к двери с табличкой «Отдел рекламы и объявлений». В конце коридора он подошел к двери с табличкой «Приемная» и едва не столкнулся лоб в лоб с чем-то раздраженным высоким гражданином в очках с мощной оправой. Интуитивно поняв, кто перед ним, Лев поздоровался и спросил:

— Вы — главный редактор? Тогда я к вам.

Он достал из кармана удостоверение и, развернув его, поднес к самому носу мужчины.

— Здравствуйте… — несколько растерянно ответил тот, окидывая нежданного гостя недоуменным взглядом. — А… Вы… По какому вопросу?

— Меня интересует случай с вашим бывшим журналистом Карским — Гуров доброжелательно улыбнулся, однако редактор ответил на это чрезвычайно кислой миной.