Капля королевской крови

— Одну минуточку можно? — просительно произнес главный газетчик и, обернувшись к стоявшему поодаль мужчине, сердито прикрикнул: — Самсонов, забери свою сочиняйку и полностью ее переделай. Мне нужен материал, а не набор каких-то слов. Быстро давай!

Мужчина с унылым видом потащился к кабинету с табличной «Корреспонденты».

— Прошу! — отступив назад, главный редактор изобразил приглашающий жест.

Они сидели за столом в его кабинете и, отпивая чай, оперативно приготовленный секретаршей, обсуждали события двухлетней давности. По словам хозяина кабинета, назвавшегося Григорием Анатольевичем, Михаила Карского он всегда ценил и поддерживал, несмотря на его «фрондерские закидоны». На вопрос Льва, что именно он имеет в виду, его собеседник глубоко вздохнул и развел руками.

— …Видите ли, мы живем в реальном, материальном мире, и это все определяет, — заговорил он тоном философа, глядя куда-то в окно. — Да, если исходить из высоких нравственных принципов, мы обязаны давать информацию, так сказать, невзирая на обстоятельства и лица. Но жизнь есть жизнь, и она вносит свои коррективы. Скажем, тот же Миша Карский… Кстати, это его творческий псевдоним. Настоящая фамилия — Курохватов. Он ее всегда немного стеснялся и поэтому сменил на более благозвучную. Так вот, он был ярым принципиалистом и писал открытым текстом такое, что нас то и дело вызывали в суд.

— Что, были проигранные дела? — поинтересовался Гуров.

Его собеседник в ответ отрицательно качнул головой. Но, по словам Григория Анатольевича, были не только иски. Непримиримость Карского очень сильно раздражала немалую часть региональной власти. А это было куда серьезнее частного иска какого-нибудь строительного магната, в деятельности которого принципиальный журналист выявил элементы мошенничества при строительстве жилья.

— …Вот и с этим Лазурным Садом он создал газете немало проблем, — главный редактор говорил с горечью и досадой. — Я не знаю, кого именно он там задел, но наезд на нас был мощнейший. Представляете, целая сеть городских киосков вдруг расторгла с нами договоры и отказалась реализовывать нашу газету. Стали уходить самые крупные рекламодатели… А еще областной бюджет вдруг прекратил наше финансирование, и мы не получили давно обещанную нам машину. А те, что у нас есть, не выходят из ремонта. По сути, нам полностью перекрыли кислород.

— И тогда вам посоветовали расстаться с Карским и написать опровержение… — Лев понимающе кивнул. — А можно узнать, кто именно это подсказал? Хотя, думаю, сказать не можете. Хорошо. Тогда попытаюсь догадаться сам. Кто-то из министерства печати и информации?

Грустно усмехнувшись, его собеседник чуть заметно кивнул в знак согласия, хотя вслух сказал нечто иное:

— По этому поводу абсолютно ничего сказать вам не могу. Кстати, содержание нашего разговора мне следует сохранить в секрете?

— Ни в коем случае! — Гуров рассмеялся и изобразил широкий жест. — Я буду вам очень признателен, если о моем визите к вам узнает максимальное число людей. Можете даже опубликовать критический материал о грубости столичного опера, рассказать, будто я вам угрожал, требуя восстановить на работе Карского, что обещал весь регион поставить на уши, что грозился найти тех, кто, по моему мнению, действует в ущерб интересам России и «порвать их как тузик грелку»… Вот примерно так!

Ошарашенно похлопав глазами, главный редактор тоже рассмеялся. Покрутив головой, он негромко сказал:

— Вас понял! Завтра же в газете такая информация будет. Сделаем все как надо!.. А Карского, кстати, я не увольнял. Когда начались все эти подлые подковерные штучки-дрючки, он сам подал на расчет. Так что, если надумает вернуться — примем без вопросов.

Выйдя из редакции, Лев услышал звонок своего сотового телефона. Стас сообщил, что за ним заезжать не стоит — он уже в гостинице, доехал туда на такси. Сев в машину, Гуров первым делом глянул в зеркало заднего вида и тут же заметил не так давно мелькнувшую позади «четырнадцатой» синюю «Шкоду». «Чешка» была припаркована метрах в полусотне от их авто и поставлена с таким расчетом, чтобы можно было без помех стартовать и немедленно отправиться в погоню.

Достав телефон, он связался с Вольновым и вкратце сообщил ему о машине предполагаемых соглядатаев. Тот пообещал немедленно связаться со своими местными коллегами и поручить им проверку этой машины по части ее персональной принадлежности.

— …Брать их не думаешь? — поинтересовался Александр.

— Нет, пусть пока за мной помотаются, пусть думают, что я их не замечаю, — с оттенком иронии в голосе пояснил Гуров. — Сейчас, скорее всего, за мной таскается мелкая шушера. А вот завтра, мне так кажется, может подгрести рыбешка и покрупнее. Так что спешка тут ни к чему.

Когда «четырнадцатая» остановилась у «Тобола», он отпустил шофера на время обеда, распорядившись подъехать не позже тринадцати часов. Поднявшись на просторное крыльцо, Лев вгляделся в зеркальное стекло гостиничного вестибюля. Синей «Шкоды» ни вблизи, ни в отдалении заметно не было. Зато появилась белая «Ауди». Гуров и сам не понимал, почему именно эта машина бросилась ему в глаза, хотя в той стороне было достаточно и других авто. Но чувствовал: это шпики.

Они со Стасом подкрепились в гостиничном кафе и отправились в тот же скверик, где были ранним утром. Сидя на скамейке в тени большой белоствольной березы, опера обсудили итоги своих встреч.

Выслушав Льва, Крячко рассказал о своей встрече с Михаилом Карским. Когда он поднялся на четвертый этаж и позвонил в одиннадцатую квартиру, Михаил оказался дома, хотя уже собирался куда-то ехать. Появление крепкого, плечистого незнакомца в потертой кожаной ветровке он вначале воспринял настороженно, но затем, убедившись, что это и в самом деле опер, прибывший из Москвы, кому-то позвонил по телефону и перенес намечавшуюся встречу. Пригласив гостя пройти в залу, он объявил, что согласен ответить на все его вопросы.

Как рассказал Михаил, он и в самом деле добровольно ушел из газеты, чтобы от редакции отстала «стая подковерных злыдней». Уехать из города ему пришлось по той простой причине, что после тогдашнего скандала ни в одно издание города и области его брать уже не решались — его таинственный гонитель оказался вездесущ, как Фантомас, и всемогущ, как бюро бывшего обкома партии. Какое-то время поработав в Омске (а вовсе не в Иркутске или Новосибирске, как сказала Лина), этим летом Михаил решил вернуться назад. С одной стороны, соскучился по родному Барнаулу, а с другой…

Как оказалось, в ту пору у него здесь была невеста, с которой они собирались пожениться, с которой строились какие-то планы. Но еще до его ухода из газеты все его планы рухнули по причине пустячной ссоры. В Омск Михаил уехал, даже не простившись. Однако полгода назад, случайно встретившись с Катей в поезде, он понял: себя не обманешь. Да и она за это время многое переосмыслила. Поэтому они решили быть вместе и уже никогда больше не разлучаться.

На вопрос Станислава об источниках информации о происшествиях в округе Лазурного Сада Карский ответил откровенно: он пообещал людям полную конфиденциальность и слова нарушить никак не может. Однако пояснил, что этот коттеджный поселок и в самом деле в последние годы стал каким-то осиным гнездом, где постоянно происходят какие-то не очень хорошие, а то и вовсе скверные истории. Было несколько случаев бесследного исчезновения людей, случались пожары. В том числе и с человеческими жертвами.

— …Ну и что ж там за упырь такой мог завестись? — спросил Крячко, внимательно слушавший Михаила. — Неужели нет хоть каких-то предположений?

— Предположения есть, но… Предполагать-то можно все что угодно! — Михаил, раздувая щеки, напряженно выдохнул и провел по лицу ладонями. — У меня самого версия такая. Я считаю, что в Лазурном Саду завелась секта сатанистов, которые маскируют свои жертвоприношения под несчастные случаи, суицид и безвестное исчезновение людей по неустановленным причинам. Другое на ум почему-то не приходит…

— А это не может быть связано с тем, что этот поселок… вернее, его население — всего лишь условные статисты, которые там не живут, а только лишь «греют» обжитые места для настоящих хозяев? — Крячко с любопытством взглянул на Карского. — А гибель и исчезновения людей — всего лишь устранение по тем или иным причинам неугодных главарю всей этой коттеджной шарашки?

Насколько можно было судить по лицу Михаила, этот пассаж его здорово озадачил.

— Такое имя — барон Дэвидштейн — слышать не доводилось? — продолжал Стас безмятежным тоном.

— Да, как-то раз слышал… — почти шепотом признался Карский. — Но человек, который мне его назвал, предупредил, чтобы я от всякого, кто его произносит, держался подальше, а сам не произносил даже наедине с самим собой. По его словам, этот барон — сущий дьявол. У него везде свои глаза и уши, он даже знает, кто и о чем думает.

— Миша, и ты в это веришь?! — Крячко выжидающе прищурился.

— Я и сам не знаю, верить в это или нет, но всего через неделю тот человек бесследно исчез. Пошел в магазин за сигаретами и — как в воздухе растворился. А через месяц в озере утонула продавщица, Софья Ненилова.

— Миша, я не настаиваю, но мне хотелось бы знать, как звали того человека и что именно он тебе говорил, — Стас выглядел предельно серьезным, его голос звучал уверенно и деловито.

Карский задумался, как видно, испытывая внутреннюю борьбу между боязнью стать жертвой таинственных отморозков и желанием помочь расследованию.

— Станислав Васильевич, за себя я не боюсь, и это в доказательствах не нуждается. Если бы я был трусом, согласитесь, то не стал бы писать то, что всегда писал. Я боюсь подставить Катю… — наконец, проронил он, понурив голову. — Если с ней не дай бог что-то случится, этого я не переживу.

Крячко, поднявшись с кресла, прошелся по комнате взад-вперед.

— Говоришь, он слышит на любом расстоянии и словно читает чужие мысли?.. — пробормотал он, глядя по сторонам.

Оглянувшись, Стас подошел к окну и посмотрел вниз. Ему в глаза сразу же бросилась белая легковушка, чем-то напоминающая «Хонду», которая стояла через дорогу от дома. Стас сразу же понял, чем она привлекла его внимание: там, где она находилась, он никогда бы не остановился. Место было — ни туда, ни сюда по части удобства даже для временной парковки. А эта «Хонда», скорее всего, стояла там не так уж и мало времени. И чего бы ради ей там торчать? Возможно, из-за того, что оттуда весь семьдесят седьмой дом как на ладони? И тут Станиславу в голову пришла одна хитрая мысль.

— Гляди-ка, машина какая-то подозрительная стоит на дороге! — громко сказал он, как бы для Михаила. — А пойду-ка, проверю, что это за там за шараш-монтаж торчит…

Это было невероятно, но даже с расстояния не менее чем полторы сотни метров он смог различить, как какая-то серая (скорее всего, пластмассовая) труба, выглядывавшая из приоткрытого заднего окна «Хонды», немедленно убралась внутрь, густо тонированное стекло резво поднялось вверх, а сама машина лихо рванула вперед.

— Есть контакт! — хлопнув ладонью по подоконнику, Крячко торжествующе рассмеялся. — Миша, хочешь, расскажу, как этот «дьявол во плоти» якобы читает чужие мысли?

Торопливо почти подбежавший к нему Карский тоже поспешно выглянул в окно.

— Нас подслушивали? — спросил он с горечью в голосе.

— И это очень хорошо, что подслушивали! — в глазах Стаса забегали хитрые искорки, как у прожженного картежника, которому долго не везло, но вдруг пришли хорошие козыри. — Ситуация такова. Есть специальный лазерный локатор, на большом расстоянии улавливающий колебания оконного стекла, и мощный компьютерный комплекс, который выделяет из множества шумов именно тот разговор, который интересует соглядатаев. Вот и вся дьявольщина, подпитанная техническими новшествами. Скорее всего, тот твой знакомый, будучи в магазине, в разговоре с Софьей проболтался о бароне, а их с улицы подслушали. Поэтому он и сам сгинул, и женщину погубил своим болтливым языком.

— Так, так, та-а-ак!.. — словно избавляясь от мистического ужаса, Михаил просветлел лицом и снова выглянул в окно. — Я понял! Вы специально сказали о подозрительной машине, чтобы проверить, есть ли прослушка. Верно?

— Молодец! — Крячко одобрительно рассмеялся. — Соображалка работает! Ну, рассказывай про этого барона — что там тебе тот бедолага успел наговорить? Не бойся! Я знаю хороший способ, как вас с Катей увести из-под удара и «сделать» их самих.

Теперь уже без тени боязни Карский рассказал, что о бароне ему поведал бывший житель Лазурного Сада, его звали Степан Степанович Зулькин. Тот одно время работал поселковым сантехником и, общаясь с людьми, слышал от них много чего занимательного. Вот ему как-то раз один житель поселка за бутылочкой «беленькой» кое-что и рассказал про Барона.

— Догадываюсь, кто бы это мог быть — скорее всего, военный пенсионер Леонид Синица? — Стас с понимающим видом покачал головой.

— Да, Синица… Зулькин мне фамилию не называл, а только намекнул, что ему насчет барона одна птаха нащебетала.

Крячко коротко рассмеялся.

— Конспиратор хренов! — сказал он с сарказмом — Тоже мне, зашифровал фамилию. Да тут любой бы дурак догадался, о ком именно идет речь! И что же он слышал от Синицы?

— Что этот барон — реальный хозяин всего поселка. Тамошний староста — это просто статист, пустое место. А вот по-настоящему командует только барон. Но командует не сам, а через своих прислужников. А те тоже не светятся. Они передают его распоряжения через местных алкашей, с которых какой может быть спрос? Попробуй, узнай, кто отдал команду — черта с два скажут! Он как паук — постоянно в тени, только за нужные ниточки дергает. Живет он вроде бы на улице Малиновой — там все улицы носят фруктовые или овощные названия. А вот какой дом — не знаю. Станислав Васильевич, ну а нам с Катей как теперь быть? Что посоветуете?

— Есть тут у меня задумка одна … — подмигнув, Крячко воздел указательный палец.

…Слушая Стаса, Лев время от времени кивал, как бы подтверждая правильность его действий.

— Ну и что там у тебя за задумка? — спросил он, внимательно оглядев прилегающую территорию.

— Этот фокус мы однажды уже использовали — ловля на живца. Думаю провернуть его еще раз.

— Ну, а почему бы нет? — Гуров пожал плечами. — Давай рискнем!

…Часа два спустя на улице Кедровой у дома семьдесят семь остановилась «четырнадцатая» «Лада» с госномерами, из которой вышел все тот же крепыш в потертой кожаной ветровке. Он прошел в первый подъезд, а всего через четверть часа к тому же подъезду подлетела машина «Скорой», и двое дюжих санитаров, докторша и две медсестры торопливо скрылись за металлической дверью. Еще через пару минут санитары вынесли носилки, накрытые простыней, под которой различался силуэт человека, с кровавым пятном в том месте, где была его голова.

Носилки вынесли головой вперед. Это означало, что человек жив, но находится в очень тяжелом состоянии. Об этом же говорила и безвольно свисшая с носилок рука с краем рукава кожаной ветровки. Случайные прохожие удивленно оглядывались. Кое-кто даже подходил и спрашивал, из какой квартиры пострадавший и что вообще произошло.

Одна из медсестер, оглянувшись, скороговоркой пояснила любопытствующим, что это — опер из Москвы, полковник полиции, который шел в одиннадцатую квартиру по служебным делам, но оступился и, упав вниз головой, получил серьезную ЗЧМТ (закрытую черепно-мозговую травму). Один из зевак тут же, отойдя в сторону, достал сотовый и кому-то что-то сообщил.

Когда машина «Скорой» отбыла восвояси, из первого подъезда вышла молодая женщина, которая, оглядевшись по сторонам, направилась к остановке автобуса.

Гуров в это время подъезжал к старинному трехэтажному дому на улице Прибрежной. Он созвонился с бывшим работником ОБХСС, и тот предложил приехать к нему домой, чтобы там, за чаем, обсудить все интересующие Льва вопросы. Николай Прокопьевич, отставной майор милиции, еще крепкий и статный, радушно встретив коллегу, за чаем рассказал о немалом числе афер, в том числе и с землей, раскрытых им за годы службы.

— …Да, с некоторых пор в наши края как мухи на мед начали слетаться всякие аферисты и авантюристы, — задумчиво рассказывал Николай Прокопьевич. — И все при куче денег, и все при покровителях… В основном международная оргпреступность. С запада рвется американская Коза Ностра, с востока — триады. Не исключаю завуалированного присутствия и якудзы.

— Они меж собой сотрудничают или конкурируют? — слушая его, поинтересовался Гуров.

— Скажем так — «дружат» против нас. Я раскрыл тринадцать случаев незаконной продажи земли иностранцам через подставные фирмы. И больше всего таких афер приходилось на Булейский район. Возьмем коттеджный поселок Лазурный Сад. Там где ни копни — сплошные нарушения. Но это только «хвост дракона» земельной коррупции. Одна из его голов, причем не самая крупная — в самом Булее. Это частный банк «Бийский капитал». Прочие — в Москве и даже за границей. Подозреваю, что именно через «Бийский капитал» прокачивались все «грязные» деньги, связанные с земельными махинациями. Я, было дело, уже начал к нему подбираться, но меня неожиданно отправили на пенсию. А на мое место пришел один из молодых да ранних. Расследование в отношении банка при нем сразу же прекратилось, якобы по причине отсутствия состава преступления… То, что это решение было оплачено — яснее ясного. Скажем, я всю жизнь проездил на «двойке». Этот за год купил себе «Форд Фокус».

Просидев в гостях около часа и узнав много интересного, Гуров вернулся в гостиницу. В вестибюле он почти носом к носу столкнулся с Вольновым. Соблюдая конспирацию, они сделали вид, что меж собой незнакомы. Вертлявый молодой портье, увидев Льва, шутливо поинтересовался:

— Где ж своего соседа потеряли?

— Он в реанимации… — грустно сообщил Гуров. — Тяжелая черепно-мозговая травма.

— Какая жалость! — как-то не очень искренне воскликнул тот (во всяком случае, Льву так показалось), несколько театрально всплеснув руками. — Вы сейчас к себе? — для чего-то спросил портье.

— М-м-м… Нет, пока схожу в буфет, а потом поеду проведать коллегу… — свернув в сторону буфета, с ленцой в голосе уведомил Лев.

Краем глаза он заметил, как портье, глядя ему вслед, достал из кармана мобильный телефон. Стало яснее ясного, что именно сейчас в их со Стасом номере происходит обыск.

Едва свернув за угол, Гуров тут же поспешил к лестнице, ведущей на верхние этажи. Подойдя к своему номеру, он достал из кармана памятный английский набор воровских отмычек, раздобытый им у лондонской карманницы. Лев подобрал нужную замысловатой формы отмычку из никелированной стали и без единого щелчка отомкнул замок.

Приоткрыв дверь, заглянул в номер. У стола, стоящего перед окном, он увидел их горничную, которая, что-то искала в его папке. Достав из кармана телефон и настроив его камеру на видеосъемку, Гуров бесшумно шагнул в комнату и, поставив телефон на придверную тумбочку, негромко спросил:

— Вам помочь?

Ойкнув, горничная резко обернулась в его сторону, как видно, не зная, что сказать. Но, скорее всего, сообразив, что этого гражданина «на сопли и мякину» не разведешь, словно камикадзе, идущий на смертельный таран, она решительно сбросила с плеч свой рабочий халат фирменных расцветок, вслед за которым на пол полетели блузка, бюстгальтер… Нахально нацелив в сторону постояльца грудь, горничная шагнула к нему, медленно спуская с бедер юбку и трусики.

Однако, к ее досаде, на этот спонтанный экспромт-стриптиз тот никак не отреагировал. Поморщившись, Лев отрицательно качнул головой и насмешливо посоветовал:

— Срам свой прикрой! Чего разнагишалась? Я — не Доминик Стросс-Кан, а ты не негритянка Диалло… Закругляйся с этим представлением!

На мгновение растерянно остановившись, горничная неожиданно завопила, царапая себя ногтями:

— Помогите! Насилуют!! А-а-а!!!

Не ожидавший такого демарша Лев громко рассмеялся, качая головой из стороны в сторону — настолько глупо и нелепо выглядела эта странная девица. Осекшись на полуслове, та вопросительно воззрилась на Гурова.

— Чего орешь, дуреха? — укоризненно спросил Лев и, взяв с тумбочки телефон, показал его горничной. — Все снято на видео. Показать? Теперь не ты, а я имею право подать на тебя в суд за такую провокационную выходку. А учитывая, что ты пыталась подкупить собой офицера полиции, находящегося при исполнении, отмотают тебе срок — мама не горюй!

Деморализованная происходящим, горничная некоторое время стояла столбом, растерянно хлопая глазами. Затем она дрогнула и, прикрываясь руками, торопливо заговорила уже совсем другим, умоляющим тоном:

— Господи! Вот так влипла… Слушай, а давай разрулим это без скандала? Нет, если и вправду хочешь — возьми меня, и проблему на этом закроем. А? Ну, чего ты? Неужели я такая страшная? Очень прошу — не надо в суд! Я не хочу в тюрьму! — на ее ресницах блеснули слезы.

— Прекрати! — строгим тоном остановил девушку Гуров. — Сначала оденься, а потом поговорим.

Когда горничная привела себя в порядок и, повинуясь жесту Льва, села на стул, он, тоже опустившись на свободный стул у стола, спросил:

— Кто и для чего поручил тебе рыться в моих бумагах? Врать не советую — «липу» почувствую в момент. Ответишь честно — снятое камерой тут же сотру. Слушаю!

Закивав в ответ, «стриптизерша» сообщила, что поручение ей дал портье Никита, который пригрозил, что невыполнение чревато немедленным увольнением. Он же проинструктировал и как себя вести, если ее вдруг застигнут врасплох. В бумагах постояльцев этого номера ей нужно было найти текущие планы работы и иные документы, которые бы прояснили цель прибытия московских сыщиков. Насте — так звали горничную — портье приказал сфотографировать найденное цифровой мини-камерой.

— Теперь меня отсюда гарантированно выгонят… — шмыгая носом, пожалобилась горничная.

— А кто хозяин вашей гостиницы? — о чем-то смутно начиная догадываться, поинтересовался Гуров.

— Так его тут вообще никто не знает, но я слышала, что его зовут Валентином Семеновичем. Живет он вроде бы в Булейском районе, забыла, в каком именно месте…

— Случайно, не в Лазурном Саду? — Лев пристально посмотрел на свою собеседницу.

— Да, да, именно там! — обрадовалась Настя.

— Смотри! — Гуров показал ей свой телефон. — Нажимаю на кнопку — все, файл стерт. Теперь вот что… О нашем разговоре Никите — ни слова. Это и в твоих же интересах. Значит, тебе нужны снимки бумаг… Хорошо! На, вот это, это и это — снимай своей камерой. Для отмазки сгодится, — он подал ей несколько мало что значащих справок.

Покидая номер, Настя оглянулась. Уже вполне пришедшая в себя и даже повеселевшая, она окинула Льва любопытным, оценивающим взглядом.

— А вот, если честно, то все-таки почему ты меня не захотел? — тряхнув волосами, неожиданно спросила она.

— Ну, женщины! — Гуров усмехнулся. — Тебя это очень волнует? Хорошо… У меня есть жена, к которой я до сих пор неравнодушен. Такой ответ устраивает?

— Мне бы такого… — горничная тягостно вздохнула. — Только похожего, скорее всего, найти уже нереально.

…Пройдя в холл гостиницы со стороны буфета, Гуров краем глаза заметил удрученно-досадливое лицо портье. Судя по всему, тот остался крайне недоволен тем, как горничная выполнила его задание. Лев вышел из гостиницы и направился к скверу. Отойдя за стену разросшегося бордюрного кустарника, созвонился с Вольновым.

— Саша, как-нибудь незаметно пройди в сквер к старому дубу. Есть интересная информация, — сообщил он, услышав отклик Александра.

Тот появился менее чем через пять минут. Лев вкратце рассказал ему об итогах своих встреч, а также об операции, которую самолично решил провести Станислав. Сообщил и о только что происшедшем в их номере.