На секунду забыв о гражданской одежде, Рембрандт вытянулась по стойке смирно и отдала честь, а потом убежала.

– Ну, Бик, – сказал Шутт, наконец-то поворачиваясь к дворецкому, – как идут остальные дела?

– Гораздо лучше, по-видимому, чем у вас, сэр… – в голосе дворецкого не было ни капли теплоты.

– Что опять такое? – нахмурился Шутт. – Что-то не так, Бик?

– Вовсе нет, сэр. Всегда душа радуется, глядя на то, с каким тактом и пониманием вы обращаетесь со своими подчиненными. Конечно, я заметил, что уровень вашего мастерства прямо пропорционален количеству отведенных для сна часов… сэр.

Командир бросил взгляд в том направлении, куда исчезла Рембрандт.

– Вы пытаетесь сказать мне, в вашей традиционно тонкой манере, разумеется, что по вашему я только что немного сурово обошелся с Рембрандт. Правильно?

– Полагаю, что с вашей точки зрения, сэр, вы были вполне терпимы, – откровенно ответил дворецкий. – Я хочу сказать – вы ведь могли поставить ее к стенке и расстрелять.

– Принимаю этот ответ за утвердительный, – тяжело вздохнут Шутт. – Догадываюсь…

– С другой стороны, выволочка всегда эффективна, даже если несколько несвоевременна, – продолжал Бикер, будто не слыша хозяина.

– Ладно, ладно! Я понял! Наверное, в последнее время я немного нервничаю. Передислокация роты оказалась более склочным делом, чем я предполагал.

– Этого я не знаю, сэр, – ответил Бикер, слегка пожав плечами. – Но зато знаю, как усердно лейтенант Рембрандт работала над поручением, которое вы походя свалили на нее, и как она волновалась, одобрите ли вы хотя бы ее старания, если не результаты.

– И именно поэтому она хотела, чтобы я просмотрел отобранные кандидатуры перед окончательным решением, – произнес Шутт, заканчивая его мысль. – Конечно, то, как я на нее рявкнул, только ранило ее самолюбие, а не укрепило его, как я добивался.

– Трудно предположить, как при вашем теперешнем состоянии может получится какой-либо положительный результат… по моему скромному мнению, сэр, – безжалостно подтвердил дворецкий.

Шутт еще раз вздохнул, провел рукой по лицу, словно хотел стереть с него воду, и казалось, снова стал самим собой.

– Извините, Бик, – сказал он. – Кажется, в последние дни я начал уставать. Знаете, когда я проводил последней инструктаж с разведчиками, Армстронгу пришлось намекнуть мне, что я говорю лишнее, – что я три раза повторил инструкции по работе с их новыми коммуникаторами, хотя они не задавали никаких вопросов. Вы можете в это поверить? Армстронг! Не дал мне выглядеть идиотом перед моими солдатами!

– Лейтенант Армстронг сделал большие успехи, – заметил Бикер, – но я вас понимаю. Думаю, однако, что ваши солдаты, так же, как и я, будут скорее обеспокоены, чем критически настроены по поводу незначительных промахов в выполнении ваших обязанностей.

– Да-а. Ну, это не меняет того факта, что я работаю не вполне эффективно, особенно с точки зрения хороших манер. Что еще я могу сказать, кроме того, что мне очень жаль?

– Вы можете попытаться повторить то же самое – только лейтенанту Рембрандт, – ответил дворецкий. – В конце концов, это она, а не я является обиженной стороной в данной ситуации.

– Правильно, – кивнул Шутт, – снова бросая взгляд вдоль коридора, словно ожидая, что лейтенант появится при упоминании ее имени. – Может быть, я смогу найти ее до того, как…

– Что до меня, – продолжал Бикер, – то мне лично больше всего хотелось бы услышать, что вы собираетесь найти немного времени для сна, чтобы наверстать упущенное… сэр.

– Простите, что вы сказали, Бик? – спросил командир, снова возвращаясь к разговору.

– Вы задали риторический вопрос, сэр, – объяснил дворецкий. – Я просто воспользовался им, чтобы высказать свое мнение.

– Вот как!

– И по моему мнению, сэр, в данный момент более важно не извиняться за прошлые ошибки, а поспать немного, чтобы уменьшить вероятность осложнить положение новыми ошибками.

Шутт нахмурился.

– Вы считаете, что мне следует поспать? – наконец произнес он, сводя проблему к самому простому.

– По-видимому, это необходимо, сэр. По вашему собственному признанию, вы "начали уставать".

– Но я не могу – во всяком случае, сейчас, – возразил Шутт, тряся головой. – Мне надо сделать слишком много дел перед встречей с актерами сегодня вечером. Я не могу позволить себе тратить время на сон.

– Если мне позволено заметить, сэр, я считаю, что вы не можете позволить себе не поспать, особенно, если готовитесь к важному выступлению. Может быть, можно поручить кому-либо запланированные вами подготовительные действия?

Шутт на мгновение задумался, потом медленно кивнул.

– Думаю, вы правы, Бик. Плохо уже то, что я срываюсь на легионеров, которые меня знают, но если еще начну терять терпение с новичками… – Он снова покачал головой, еще более выразительно. – Ладно, попытаюсь немного поспать. Но только если вы обещаете разбудить меня за пару часов до встречи.

– Считайте, что уже пообещал.

– И еще Бикер. Хорошо, что вы снова со мной. Ваш сарказм, и все такое.

– И я рад, что снова с вами, сэр.

"Встреча с актерами прошла гладко… гораздо более гладко, чем я мог надеяться, учитывая все обстоятельства.

Из-за секретности предстоящей им работы, лейтенант Рембрандт не сообщила никаких подробностей о тех "ролях", на которые их пробовали, только сделала необходимое предупреждение о возможности столкнуться с некоторой опасностью и о том, что не будет никаких афиш и другой рекламы, связанной с их исполнительской деятельностью. Короче говоря, единственное вознаграждение, которое смогут получить актеры за сыгранные роли, будет денежным. Как и следовало ожидать после знакомства со стилем моего хозяина при решении проблем, какой бы таинственной и неполной ни была эта информация, но предложенная плата оказалась настолько щедрой, что в желающих пройти отбор не было недостатка.

И все же, по крайней мере некоторые из них испытали большое потрясение, узнав, что "труппа", в которую их наняли, является ничем иным, как Космическим Легионом, и что пройдя конкурс, они, в сущности, вступили в его ряды. Легкость, с которой они восприняли и переварили это известие, свидетельствует об их профессионализме… или о жадности."

– Это почти все основные сведения, которые я хотел вам сообщить на первом собрании, – произнес Шутт, в последний раз пробегая глазами свои записи. – Теперь, уверен, у всех имеются вопросы. Позвольте мне напомнить, однако, что у нас уйма времени до прибытия на Лорелею, и что конкретные сведения о порядке несения службы будут сообщены вам во время последующих инструктажей с участием всей роты. Кроме того, некоторые ваши вопросы лучше, вероятно, задать в частной беседе. Лейтенанты Рембрандт, с которой вы уже знакомы, и Армстронг на протяжении всего перелета будут готовы обсудить с вами личные проблемы, или, если вам это удобнее, можете обращаться к сержанту Усачу или ко мне.

Упомянутые командиры все это время стояли по обеим сторонам от него по стойке "вольно", и Шутт по очереди указал на каждого их них, чтобы напомнить имена, названные в начале собрания.

– А теперь, – продолжал он, – есть вопросы, которые вам хотелось бы обсудить всем вместе? Что-нибудь, касающееся всех временных легионеров?

Актеры, сидящие, словно зрители, в одном из углов танцевального зала транспортного корабля, несколько секунд молча переглядывались. С того момента, как в начале собрания ротное начальство неожиданно появилось перед ними в черных мундирах, в зале царило молчание, и даже сейчас никто, казалось, не хотел открыть рот.

– Мистер Шутт?

– "Капитан Шутник", или просто "капитан" для краткости. – Командир приветливо улыбнулся. – Да? У вас вопрос?

– Вы сказали, что мы можем отказаться, если хотим, теперь, когда узнали всю правду. Как это будет выглядеть на деле? Я хочу сказать, что сейчас, когда мы уже стартовали и находимся в пути, не трудновато ли нам будет попасть обратно на Драгоценность?

– Вам будет предоставлен обратный билет на Драгоценность – за наш счет, разумеется, – но после выполнения ними задания, – объяснил Шутт. – А во время его вы будете жить на Лорелее без связи с внешним миром. Поскольку вы наши гости, все расходы будут оплачены, а также выдана небольшая компенсация, но следует заметить, что полученная вами сумма будет значительно меньше, чем в случае соблюдения вами контракта и несения службы вместе с нами.

Про этих словах собравшиеся начали тихо переговариваться, но Шутт поднял руку, призывая к молчанию.

– Поверьте, я сожалею об этих вынужденных мерах, но мы не можем рисковать, позволив разгуливать по планете такому количеству людей, знающих о подмене. Наши разведчики, а также те из вас, кто все же останется нести с нами службу, оказались бы в опасности, если бы просочились сведения, что не все легионеры, охраняющие казино, прошли боевую подготовку. Я снова и снова подчеркиваю необходимость соблюдения тайны при выполнении этого задания. Ясно, лучше бы вы все согласились остаться с нами, но если вы решите передумать сейчас, то мы поймем. Могу только принести свои извинения, что ситуация вынудила так долго держать вас в неведении. Как следует и не торопясь обдумайте мое предложение, но хотелось бы, чтобы вы дали мне знать о своем решении, как только оно будет принято, чтобы мы могли организовать замену, если возникнет такая необходимость.

– А насколько опасно дежурить в охране, капитан?

– Риск минимальный, – твердо ответил командир. – Мы с вами прежде не работали, поэтому мой личный стиль вам неизвестен. Позвольте заверить вас, однако, что если бы я предполагал даже среднюю вероятность физической опасности, я бы вас не стал втягивать в это дело. Все, что у нас пока есть, – это непроверенные слухи о возможной попытке захвата казино организованной преступностью. Даже если это правда, то я ожидаю скорее финансовой атаки, чем каких-либо физических столкновений. Тем не менее, такой шанс имеется, поэтому с моей стороны было бы бесчестно скрыть это, пока вы еще не приняли решения. Должен признать, предложенная вам плата несколько завышена, чтобы привлечь вас к данной работе и компенсировать потенциальную опасность. Кроме того, можете быть уверены, что у нас имеются кое-какие планы на тот случай, если игра станет несколько жесткой. Я говорю несколько жесткой, так как по моим представлениям организованная преступность давно уже отказалась от вооруженных конфликтов и предпочитает не вступать в конфронтацию с законом и избегать ненужной огласки. Каждый из вас работает в паре с опытным легионером, и я предлагаю, чтобы в случае опасности вы держались в тени и предоставили им справиться самим, как их этому учили. Кроме того, если кто-то из вас все еще нервничает, во время перелета вам будет предоставлена возможность брать уроки рукопашного боя, и хотя вы не станете мастерами, но получите основные навыки, необходимые, чтобы выпутаться из любой неловкой ситуации, которая может возникнуть. Откровенно говоря, мы наняли вас в качестве декораций, а не бойцов. Если дело действительно примет опасный оборот, то я лично вам гарантирую: ваши контракты "потеряют силу ввиду чрезвычайных обстоятельств" по нашей инициативе, и вы сможете нас оставить.

Шутт обвел глазами аудиторию.

– Есть еще вопросы?

Актеры тоже оглянулись, но никто не заговорил.

– Очень хорошо, – кивнул Шутт. – Постараюсь каждому из вас уделить время в течение перелета, чтобы побеседовать приватно и неофициально и узнать вас получше. А пока, если вы последуете за сержантом Усачом, вам выдадут форму и познакомят с напарниками. Пожалуйста, переоденьтесь в новые мундиры и возвращайтесь сюда через час.

Он позволил себе мимолетную улыбку.

– Я устраиваю вечеринку с коктейлями, чтобы познакомить вас с остальными членами роты и отпраздновать ваше вступление в наши ряды. Так вам будет удобнее познакомиться друг с другом.

"Вопреки благим намерениям моего босса, его вечеринка с коктейлями не имела грандиозного успеха.

Хотя рядовые легионеры давно уже примирились с неизбежностью нового задания и даже приняли необходимость расстаться с привычными напарниками, но перспектива того, что "чужаки" будут нести службу наравне с ними, все еще не пользовалась популярностью. Несмотря на то, что они тщательно скрывали чувства от своего командира, внимательный наблюдатель легко мог заметить не слишком теплый прием, оказанный их новым "коллегам".

Это особенно ясно проявилось на упомянутой вечеринке… Для любителя наблюдать за людьми, коим я являюсь, интересно было следить за первыми ходами, которые делали сами актеры в борьбе за приоритет в собственной среде. Не занимаясь подслушиванием впрямую, трудно ручаться за точные подробности той или иной беседы, но часто можно определить общее содержание разговора просто наблюдая за жестами и выражением лиц собеседников…"

Тиффани не привыкла к отсутствию внимания к своей персоне. Не то, чтобы она обладала классической красотой – умение выжить требует от актрисы жесткой честности, не позволившей ей впасть в подобное заблуждение, – но грива рыжих волос, слегка раскосые глаза и пышные формы излучали грубоватую чувственность, которая, как правило, позволяла ей рассчитывать на участие в любой мужской беседе. И поэтому она испытывала растущее раздражение, ощущая себя почти невидимкой в комнате, заполненной преимущественно мужчинами.

Стараясь не хмуриться (от этого появляются морщинки, дорогая), она еще раз оглядела сборище. Стулья, на которых они сидели во время собрания, расставили вдоль стен, оставляя открытое пространство, заполненное группками легионеров – маленькими замкнутыми группками, которые, казалось, не замечали никого из присутствующих, кроме своих непосредственных собеседников.

После того, как она поочередно попыталась присоединиться то к одной, то к другой группе, Тиффани, в конце концов, вынуждена была отойти в сторону, так как никто не обращал на нее внимания, и теперь была готова попробовать применить новую тактику. Они рассчитала свой дрейф так, чтобы занять позицию у мини-бара, который был организован в конце комнаты… подобно любому истинному хищнику, поджидающему свою жертву у водопоя.

Как она и рассчитывала, долго ждать ей не пришлось. По крайней мере, в этом легионеры не отличались от актеров. Ни одна из групп, похоже, не собиралась упустить шанс на дармовую выпивку.

Один из легионеров отделился от группы и зашагал к бару.

– Скотч, двойной, со льдом, – произнес он универсальной скороговоркой завсегдатая, обращаясь к бармену.

Тиффани одним глотком прикончила остаток своей выпивки и встала в очередь за ним.

– Привет, – оживленно произнесла она, сверкнув лучшей из своих улыбок. – Меня зовут Тиффани.

Легионер взглянул на нее.

– Привет.

Поняв, что этот человек не собирается назвать своего имени, она быстро переключилась на другую модель разговора.

– Скажите… вы давно служите в Космическом Легионе?

– Да.

И снова краткость ответа лишила ее возможности продолжать.

– Ну…

– Ваш напиток, сэр, – прервал ее бармен и пустил стакан с заказанной выпивкой по стойке.

К удивлению Тиффани легионер сунул руку в карман.

– Вы собираетесь платить? – вырвалось у нее. – Я думала, это бесплатный бар.

Легионер бросил на нее пристальный бесстрастный взгляд.

– Бесплатный, – сказал он. – Но мы все равно даем бармену на чай. То, что капитан платит за выпивку, еще не причина сокращать их заработок. Как говорит капитан, "Живи, и дай жить другому".

С этими словами он бросил бармену банкноту, забрал свой стакан и отошел обратно к своей группе.

– Что-нибудь налить, мисс? – ядовито осведомился бармен.

– Цикуты, неразбавленной, – пробормотала та, глядя вслед ускользнувшей жертве.

– Простите?

– Ничего. Налейте рому с кока-колой. Побольше рому, и без лимона.

Было ясно, что "весело и по-дружески" и сработало. Возможно, следует переключить скорость и попробовать, не клюнут ли они на "непристойно-грубоватый" стиль.

– Прохладный сегодня вечер, ты не находишь?

Тиффани оглянулась.

– Лекс! Мне показалось на брифинге, что это ты. Позволь сообщить тебе, дорогой, как приятно видеть дружеское лицо. Мне уже начало казаться, что у меня выросла вторая голова – и к тому же очень уродливая.

– Дело не в тебе, – заверил ее спаситель. – Они неприветливы с любым из нас – даже со мной!

Эта ударная актерская реприза "даже со мной" была, конечно, типичной для Лекса. После того, как поработав мужской моделью он добился успеха на поприще актера, его и без того высокое самомнение выросло еще больше. Неоднократно отмечалось, что его "эго" по величине уступает, к сожалению, только его таланту. Когда он брался за дело по-настоящему, то умел так полно сконцентрировать внимание на собеседнике, что с кем бы он ни говорил в данный момент, этот человек начинал казаться себе самой значительной и интересной личностью во всей вселенной. Это впечатление возникало даже тогда, когда таким человеком оказывался оператор или "третья стенка" из статистов сцены, что давало Лексу возможность воздействовать на аудиторию лучше очень многих актеров. И только когда он расслаблялся, его истинное презрительное отношение к окружающим становилось очевидным, так что большинство людей предпочитало быть просто в числе его знакомых, а не друзей.

Тиффани была шапочно с ним знакома по одной из постановок, где они были заняты вместе, и при обычных обстоятельствах постаралась бы избежать его общества. Даже сейчас, отчаянно нуждаясь в собеседнике, она не могла удержаться от соблазна слегка его "освистать".

– Ну, некоторые из нас, кажется, преуспевают, – произнесла она, выпятив подбородок в сторону дальнего угла, где миниатюрная девушка увлеченно беседовала с высоким, как башня, легионером с громадной кабаньей головой.

Лекс проследил за ее взглядом.

– Кто? Она? – Он умудрился выразить в интонации одновременно отвращение и пренебрежение. – Она даже и не из наших. Сыграла всего несколько ролей, любительница. В сущности – это ее отчаянная попытка прорваться в профессиональные актеры.

Тиффани подняла бровь.

– Откуда ты все это знаешь?

– Беседовал с ней немного раньше, после собрания.

– И она на тебя не запала, а? – закончила за него Тиффани с ухмылкой.

– Не будь стервой, Тиффани, – невозмутимо сказал Лекс. – То что, что я не бросился сперва за тобой, еще не повод так язвить.

– Скажи… а что ты вообще тут делаешь? – спросила она, позволив себе слегка нахмуриться. – Мне казалось, они ищут относительно малоизвестных актеров. Я слышала, ты застолбил роль в мыльной опере на головидении?