– Нет проблем, сэр… и спасибо, сэр.

Женщины поднялись и отсалютовали, и только дождавшись ответного жеста повернулись к выходу.

– Только еще один вопрос… Супермалявка!

Миниатюрная женщина-легионер остановилась в дверях.

– Сэр?

– Ты обсудила это с Клыканини? Не хочу лезть не в свое дело, но он очень к тебе привязан.

При упоминании о напарнике обычно столь уверенная в себе Супер дрогнула.

– Я… я знаю, сэр… Нет, не обсудила. Хотела сперва узнать, считаете ли вы меня подходящей кандидатурой… Теперь пойду и поговорю с ним. Думаю, он поймет. Возможно, он ко мне и привязан, но вас он просто обожает. Ведь это вы созываете добровольцев, и я готова биться об заклад, что он бы сунул руку в огонь по локоть, если бы вы его попросили. Ему может не понравиться, что я иду в добровольцы, но в основном потому, что сам он не может им стать. Дайте ему немного времени, и он смирится… но если даже и не смирится, то не позволит чувствам помешать исправно выполнять свои обязанности.

Вместо облегчения, Шутт снова почувствовал неловкость при этих заверениях.

– Ладно, Супер. Полагаюсь на тебя. Просто дай мне знать, если…

– Послушайте, капитан… Извини, Супер.

Бренди просунула голову в дверь, прервав беседу.

– В чем дело, сержант?

– Я размышляла над тем, что вы говорили – насчет малочисленности командного состава для нормального несения службы. Мне пришло в голову, что можно было бы попробовать дать Усачу шанс побыть действующим сержантом.

– Усачу? – Командир нахмурился, пытаясь припомнить.

– Его перевели к нам прямо перед вашим приездом, – подсказала Бренди. – Не удивительно, что бы его не припоминаете. Он, по большей части, словно сливается с окружающей обстановкой. Только мне кажется, что раньше он служил в Регулярной Армии, и не простым солдатом.

– Я это запомню, Бренди. Спасибо!

– Хотите, я его к вам пришлю? Он тут, за дверью, ждет вместе с остальными добровольцами.

– Не надо. Поговорю с ним, когда подойдет его очередь.

– И я подумал, что вы захотите использовать меня в качестве уборщика в туалете, или швейцара, сэр. Возможно, я вызову немного меньше подозрений, чем большинство парней, – учитывая мой возраст и все остальное.

Шутт рассматривал стоящего перед ним легионера, больше отмечая про себя детали его внешности, чем прислушиваясь к его словам.

Этот человек был выше среднего роста, с выпуклой, словно бочонок, грудной клеткой, хотя стойка навытяжку, вероятно, преувеличивала и то, и другое. Голова лысая, как бильярдный шар, а самой заметной особенностью лица были ярко-рыжие усы, торчащие, словно руль велосипеда; они и послужили основанием для легионерской клички. Шутту пришло в голову, что это украшение на лице наверняка выкрашено, поскольку, судя по записи в личном деле о возрасте этого человека, они должны были быть седыми. А так единственным намеком на преклонный возраст Усача служила морщинистая кожа на шее… но даже это могло пройти незамеченным, если специально не присматриваться.

– Гмммм? – Командир мигнул, неожиданно осознав, что легионер уже закончил говорить и ждет ответа. – Прости, Усач. Я на секунду отвлекся. По правде говоря, я думал… ты уверен, что хочешь записаться в разведку? Ты… гм… кажешься гораздо более привычным к мундиру.

Это был неуклюжий гамбит, но Шутт уже начал уставать, и ему стоило большого труда найти тактичный способ обойти правило, запрещающие спрашивать о жизни легионеров до их вступления в Легион. К счастью, Усач облегчил ему задачу.

– Раскусили меня, да, сэр? – произнес он, внезапно расплывшись в улыбке. – Ну, думаю, это все равно выплыло бы наружу, рано или поздно. Секреты долго не держатся в такой тесной компании, как эта.

– Должно ли это означать, что у тебя имелся опыт военной службы до поступления в Космический Легион? – настаивал командир.

– Можно сказать и так, сэр. Почти сорок лет в Регулярной Армии, до того, как мне дали под зад коленкой – то есть, отправили в отставку.

Пораженный, Шутт снова заглянул в личное дело легионера. Судя по записи, Усач уже достиг довольно зрелого возраста, но если он прослужил в Регулярной Армии почти сорок лет, то ему должно быть по крайней мере…

– Прежде, чем вы продолжите, сэр, должен признаться, что скостил себе несколько лет, когда называл дату рождения при заполнении документов. Хотя известно, что в Легион берут всех добровольцев, но мне не хотелось рисковать.

– Ты действительно так сильно стремишься поступить в Легион?

– Откровенно говоря, сэр, это была моя последняя надежда. Видите ли, сэр, когда меня отправили в отставку из Регулярной Армии, я очень быстро обнаружил, что на гражданке мне делать нечего. Я уже слишком стар, чтобы пойти работать в полицию, а работа ночного сторожа всегда казалась мне соревнованием: кто скорее покроется пылью и паутиной – сторож или то, что он поставлен охранять.

– Полагаю, ты не рассматривал возможность просто махнуть рукой и получать удовольствие от жизни пенсионера?

– Чертовски мало вероятно, – фыркнул легионер. – Армия всегда находила мне дело – то есть до тех пор, пока их компьютеры не начали подсчитывать мои дни рождения. После того, как я много лет находил парням дело, пусть даже приходилось изобретать для них задания, идея просто ничего не делать вызывала неприятные мысли, будто ты уже умер. Я хочу сказать, сэр, бездействие есть бездействие, сидишь ли ты в кресле-качалке, или лежишь в земле.

– Похоже, до выхода в отставку ты имел какой-то офицерский чин, – осторожно заметил Шутт.

– Скажем просто, что я не был рядовым, и на этом закончим, сэр. Я старался не очень-то кичиться своим опытом. Повидал слишком много новичков, которые приходили в часть и воображали себя мессией, проповедовали язычникам, как им следует себя вести. Ваши сержанты хорошо справляются с делом, особенно с тех пор, как вы их направили по верному пути. По правде говоря, мне так приятно снова быть солдатом – предоставлять другим думать за меня и просто выполнять приказы.

– Понимаю, – сказал Шутт и потянулся за блокнотом. – Боюсь, Усач, твой отпуск на этом закончился. Я не беру тебя в добровольцы, а вместо этого возлагаю на тебя обязанности действующего сержанта на время этого задания. Потом посмотрим, станут ли они постоянными, когда все закончится.

– Есть, сэр. Отлично, сэр.

Легионер вытянулся в струнку, отдавая честь, как на параде, но Шутт не спешил с ответным салютом.

– Только еще одно, Усач. Прости, что спрашиваю, но что это у тебя за акцент?

– Из голофильмов, сэр, – ответил легионер, снова сверкнув улыбкой. – Мне никогда не удавалось овладеть южноамериканским тягучим акцентом, столь популярным среди сержантов, поэтому я остановился на чуть худшем варианте. Изучил все фильмы, какие только мог разыскать, где действует какой-нибудь типичный старший сержант британской армии. Возможно, мой акцент и искусственный, но за сорок лет он вошел у меня в привычку… сэр!

"Так это и продолжалось, час за часом, доброволец за добровольцем.

Как и предсказывал Бикер, даже при том, что Шутт изо всех сил старался говорить как можно короче, когда ушел последний из легионеров, было уже поздно даже по его понятиям. Оставшись, наконец, в одиночестве, он попытался просмотреть свои записи, но вынужден был со вздохом отложить блокнот, так как глаза отказывались ему служить.

В действительности Шутту не было необходимости читать свой список, чтобы получить подтверждение тому, что он и так уже знал. Хотя у него уже набралось достаточно добровольцев для выполнения задачи, но одного человека в этом списке не хватало, того самого, на которого он рассчитывал с момента получения нового задания.

Взглянув на часы, он быстро прикинул, не следует ли на сегодня закончить и заняться этой проблемой утром. В такой час тот легионер мог уже лечь спать и…

Сделав усилие, командир принял компромиссное решение. Он просто небрежно прогуляется мимо комнаты этого легионера, и если свет не горит, тоже пойдет спать."

– Входите, капитан. Я вас ждал.

Суси отложил книгу и жестом пригласил командира войти в комнату и присесть.

– Извини, что зашел так поздно, – с трудом выговорил Шутт, опускаясь на предложенный стул, – было так много добровольцев на новое задание – даже больше, чем я ожидал.

– Больше, чем вам нужно?

– Ну… и да, и нет, – уклончиво ответил командир, оглядывая комнату. – Где твой напарник?

– Рвач? Отправился в город на небольшую вечеринку. Уже так поздно, что думаю, он не вернется до утра.

– Хорошо, хорошо, – рассеянно произнес Шутт. После того, как он нашел Суси, он толком не знал, что ему сказать. – Я, гм… хотел поговорить с тобой.

– Позвольте мне облегчить вам дело, капитан, – сказал легионер, поднимая руку. – Вы хотите знать, почему я не вызвался добровольцем. Так?

– Ну… да. То есть, если ты не сочтешь этот вопрос нескромным. Мне казалось, что такое задание тебе бы подошло. Учитывая…

Он нарочно не стал продолжать, оставляя невысказанным то, о чем они оба знали.

Шутт знал Суси – по крайней мере, был с ним мимолетно знаком, – еще до того, как каждый из них записался в Космический Легион. Они вращались в одних и тех же, или очень близких, кругах, оба происходили из исключительно богатых семейств. Шутт также знал то, что было известно еще нескольким легионерам в роте: Суси был растратчиком, и большинство украденных им денег пошли на удовлетворение его страсти к игре в казино.

– По-моему, ответ очевиден, – пожал плечами Суси. – Я – азартный игрок. Люблю рисковать и делать высокие ставки, как алкоголик бутылку. Это было плохо даже тогда, когда я рисковал потерять только собственные деньги и репутацию – или деньги и репутацию семейной компании, как и случилось, – но ставить в зависимость от моей выдержки репутацию нашей роты… – Он покачал головой. – Просто подумал, что будет безопаснее, если я останусь на обычной службе и вообще не буду подходить к столам. Единственный надежный способ прекратить играть, как я понял, это совсем не начинать.

Шутт откинулся на спинку стула и секунду рассматривал потолок, задумчиво нахмурив брови.

– Это действительно задание для добровольцев, – наконец произнес он, – и мне бы не хотелось силком тащить тебя, Суси, особенно если тебе придется пересматривать решение, принятое тобой ради собственного блага. Проблема в том… давай смотреть правде в глаза, ты, вероятно, единственный в роте, кто хорошо изучил казино глазами игрока. Я надеялся, ты возьмешь на себя роль одного из любителей рулетки – из тех, кто делает высокие ставки, и кого в казино принимают по высшему разряду. Ты мог бы открыто передвигаться по всему казино, с большей свободой, чем остальные члены команды, которых мы внедрим в обслугу, поскольку они будут, в основном, ограничены теми зонами, где работают, плюс к тому ты лучше знаешь обычную работу казино и почувствуешь, когда за столами начнет происходить нечто, требующее более пристального внимания.

– Похоже, вы отводили мне роль одного из главных наводчиков, – сказал Суси, слегка прикусив губу.

– Отводил, – признался Шутт. – Но все равно, понимаю твое нежелание. Мне просто придется придумать какой-нибудь другой способ…

– Не утруждайтесь, капитан, – перебил его Суси. – Я сделаю это с одним условием. Если я почувствую, что теряю самообладание, или если вы лично сочтете, что я нырнул слишком глубоко, вы меня оттуда вытащите, даже если для этого придется запереть меня в комнате и приставить охрану, чтобы не пускать к столам. Договорились?

– Договорились. – Шутт кивнул и улыбнулся. – Ладно. Ты очень облегчил мне задачу. Посмотрим… тебе понадобится банковский счет, чтобы расплачиваться… скажем, сто тысяч для начала?

– Простите, капитан, но если – подчеркиваю, если – я случайно выиграю, кому достанется прибыль?

– Ну… я об этом не думал, но полагаю, если ты играешь на средства роты, то весь выигрыш должен пойти в фонд роты.

– В таком случае, – сказал Суси, сверкнув мальчишеской улыбкой, – думаю, что использую собственный банковский счет, если не возражаете. Я все же припрятал на черный день несколько долларов перед вступлением в Легион, как раз на такой черный день, как этот.

Глава 4

"Не стану даже пытаться излагать бесконечные подробности сборов роты к новому месту назначения. Во-первых, они скучны и утомительны; во-вторых, они мало добавляют к рассказу об этом конкретном задании. Но, вероятно, важнее всего то, что сам я не присутствовал при этих сборах. Поэтому ограничусь следующим замечанием: зная привычку моего босса стремиться лично проследить за всем, а также склонность лейтенанта Армстронга действовать точно по уставу и дотошно выполнять все приказы, какими бы незначительными они ни были, я очень рад тому, что в то время находился в другом месте, по крайней мере, был рад, пока не увидел состояние гардероба босса, оставленного на попечение другого лица.

Конечно, я был занят в другом месте, а именно – на планете Драгоценность, помогая лейтенанту Рембрандт найти и нанять актеров, необходимых для замены тех легионеров, которые будут переодеты гражданскими лицами при выполнении этого задания.

Как это часто случается с большими начальниками, мой босс сильно недооценил, или просто предпочел проигнорировать трудности выполнения данного поручения, давая его своей подчиненной. Он просто свел всю свою помощь и поддержку к одному короткой фразе: "Просто возьмите и сделайте это. Ладно?" Возможно, это и хороший способ для вышеупомянутого руководителя свалить основную ответственность с собственных плеч, но исполнителя это просто повергает в состояние, когда, как говорят, "мозги набекрень", и кроме того, на него падает основная ответственность за методы выполнения и за исход порученного задания.

Тем не менее, с моей скромной помощью лейтенант Рембрандт выполнила поручение до прибытия роты на Драгоценность, или, скажем так, выполнила его большую часть."

Дневник, запись № 197

Шутт едва узнал старшего лейтенанта, когда сошел с челнока в космопорте Драгоценности. Он бы и вовсе не обратил на нее внимания, если бы она не стояла рядом с Бикером в зале для встречающих.

Обычно стянутые в лошадиный хвост темно-каштановые волосы Рембрандт теперь свободно падали почти до середины спины. Никаких следов привычной черной формы легионеров: одета они была нарочито просто в обычную белую блузку и темную юбку, а на плечи набросила свитер цвета верблюжьей шерсти, свободно завязав рукава вокруг шеи. Этот наряд в сочетании с грудой папок, которые лейтенант прижимала обеими руками к груди, и карандашом, засунутым за ухо, делали ее похожей на молодую ассистентку какого-нибудь деятеля из индустрии развлечений – чего она, разумеется, и добивалась.

– Здравствуйте, лейтенант… Привет, Бикер, – произнес Шутт, останавливаясь перед ними. – Это новый для вас облик, не так ли, Рембрандт?

Обычно бледное лицо Рембрандт внезапно залилось ярким румянцем.

– Простите, сэр. Бикер сказал… То есть, я думала… Ну, вы говорили, что я не должна позволить догадаться, что служу в Космическом Легионе, и я подумала…

– Ба! Прекратите эти песни! – воскликнул командир, предостерегающе поднимая руку. – Нет никакой нужды оправдываться. Я просто вас слегка поддразнил. У вас прекрасный вид… правда. Вам необыкновенно идет этот наряд. Вы должны почаще носить юбку.

Вместо того, чтобы испытать облегчение, Рембрандт стала почти такой же красной, как помидор на картинке в каталоге семян.

– Благодарю вас, сэр, – пробормотала она, отводя глаза. – Бикер помог мне выбрать его.

Явственно ощущая, что его попытки разрядить атмосферу только портят дело, Шутт с отчаянием оглянулся, ища предлог сменить тему.

– Итак… что там у вас для меня? – спросил он, упираясь взглядом в папки, которые прижимала к себе Рембрандт.

– Краткие сведения об актерах и мои заметки о них, просмотрите, сэр, – ответила лейтенант, с облегчением возвращаясь к более привычному военному стилю общения, и протянула всю охапку командиру.

– Отлично, – ответил Шутт, принимая пачку и небрежно раскрывая верхнюю папку, чтобы взглянуть на содержимое. При этом трехмерная голография, всегда находящаяся под внутренней обложкой досье любого актера, ожила, и на папке появилась проекция миниатюрной фигурки. Он не обратил на нее внимания, а стал просматривать страницы. – Полагаю, они готовы погрузиться на корабль сегодня вечером?

Рембрандт нервно облизнула губы.

– Я… это всего лишь мои последние рекомендации, сэр. Я отложила окончательное решение до получения вашего одобрения.

Командир резко поднял голову.

– Вы хотите сказать, что их не известили о необходимости быть готовыми к отлету?

– Ну, я велела им быть готовыми, но объяснила, что вы должны одобрить все кандидатуры, поэтому они…

Шутт захлопнул обложку верхней папки, придавив изображение актера, и отдал всю кипу обратно, прервав лейтенанта на середине фразы.

– Свяжитесь с ними и сообщите, что они приняты, – твердо приказал он.

– Но сэр! Разве вы не хотите…

– Лейтенант, – прервал ее командир, – я поручил вам это задание потому, что доверяю вашему выбору. Если вы говорите, что это – лучшие кандидатуры, то на них мы и остановимся.

– Но я не совсем уверена в некоторых их них, сэр. И надеялась, что вы…

– Быть уверенным – это роскошь, которая редко доступна офицеру, лейтенант. Вы исходите из самой лучшей догадки в отведенное вам время, а потом делаете так, чтобы выбор оказался правильным.

– Но…

– Наш главный критерий – чтобы они подошли к мундирам тех размеров, которые у нас имеются. Вне этого критерия – они всего лишь украшение витрины. Что касается личностей… ну… если помните, с нашей ротой нам сперва тоже пришлось положиться на удачу. Сомневаюсь, что среди них найдется кто-нибудь, кто создаст нам больше проблем, чем те легионеры, которые у нас уже есть. Согласны?

– Да… наверное, сэр.

– Чудесно. Как я уже говорил, Рембрандт, вам следует быть более решительной. У меня нет времени дублировать вашу работу – и у вас его тоже нет, если вы хотите дать новичкам время сложить вещи и подняться на корабль до старта. Пора вам приниматься за дело.

– Есть, сэр!