– В вашу комнату? – удивилась Люсиль.

– Потом объясню, – сказал граф. – Но сделайте, как я прошу.

Тут их уединение было нарушено одним из гостей, который подошел проститься, и больше граф ничего не прибавил.

Когда Люсиль в прозрачном пеньюаре, окутанная соблазнительным ароматом французских духов, пришла к нему в спальню, он с удовлетворением подумал, что, по крайней мере, Шенда не увидит следов этого преступления.

Много позже, когда они лежали рядом и он знал, что на какое-то время она удовлетворена, она вдруг томным голосом спросила:

– Милый, удивительный Дарвин, вы, наверно, скучаете без моря?

– Да, конечно, – ответил граф. – В моем преклонном возрасте трудно начинать совершенно новую жизнь.

Люсиль рассмеялась.

– Я не знаю юноши, более пылкого и неотразимого чем вы, – сказала она. – Но даже находясь в ваших объятиях, я подозреваю, что вы наверно предпочли бы сейчас рассекать волны, отправляясь в тайную экспедицию.

Последовало молчание. Затем граф, зевнув, проговорил:

– Ваша любовь отняла у меня последние силы, и я сейчас могу только радоваться, что мне не понадобится вставать на вахту завтра на рассвете.

Люсиль молчала, но он понимал, что она ищет новые подходы к интересующей ее теме.

– Расскажите мне, какого вы мнения об адмирале Нельсоне? Он, что, вправду такой привлекательный мужчина, как о нем говорят? – произнесла она.

Она уже решила, что дальше надо будет как бы между прочим спросить, где сейчас адмирал Нельсон, не у леди ли Гамильтон? Но не дождавшись ответа на первый вопрос, повернула голову и увидела, что граф спит.

Прислуживать леди Граттон оказалось вовсе не так трудно, как опасалась Шенда. Когда она принялась помогать ее милости переодеваться к обеду, та поинтересовалась:

– А где же девушка, которая прислуживала мне раньше? Помнится, ее звали Рози.

– Ваша правда, миледи, но она нынче приболела, и домоправительница прислала меня на замену.

Шенда была в чепце, какие носили в замке все служанки. Она натянула его на самый лоб, так что оборка почти завешивала глаза, но леди Граттон даже не взглянула на нее, а только сказала:

– Ну, что ж. Надеюсь, ты знаешь, что надо делать? Потому что у меня нет желания дважды объяснять одно и то же.

– Да, конечно, миледи. И я состою швеей в замке, так что если вашей милости надо что-нибудь подправить в туалете, я могу это сделать.

Леди Граттон тут же оживилась.

– Я собиралась подколоть булавками чехол под сегодняшним платьем, он немного широковат. Но лучше возьми иголку с ниткой и ушей его на мне. Только не забудь, что должна будешь его потом распороть, когда я приду ложиться спать.

– Хорошо, миледи, непременно. А завтра я переставлю пуговицы, чтобы сидел плотно по фигуре.

– Прекрасно. И у меня есть еще одно платье, в котором тоже нужно кое-что переделать.

Уходя, леди Граттон выложила несколько платьев, и Шенда унесла их к себе в мастерскую. Так как ей предстояло ждать, пока леди Граттон придет ложиться спать, чтобы помочь ей раздеться, Шенда раскрыла книгу, позаимствованную из библиотеки, и так зачиталась, что очень удивилась, когда леди Граттон ее позвала и оказалось, что уже второй час ночи.

Ее милость явно спешила, и, облачившись в немыслимо прозрачную ночную сорочку, тут же распорядилась:

– Все, можешь идти. Подыми меня завтра утром в десять и ни минутой раньше!

– Хорошо, миледи, – пробормотала в ответ Шенда.

– И не забудь про платье, которые ты должна поправить, – добавила леди Граттон.

– Конечно, миледи.

Когда Шенда шла по коридору и потом вверх по лестнице в свою комнату, у нее промелькнула мысль, что леди Граттон в кровать почему-то не легла. Очевидно, у нее была на то причина.

Но Шенда страшно устала и, раздевшись и едва коснувшись щекой подушки, заснула крепким сном.

Утром Шенда помогла леди Граттон одеться и так красиво причесала ей волосы, что та пришла в восторг. Да еще успела удачно переделать два платья. Поэтому вечером, переодеваясь к обеду, леди Граттон сказала ей:

– Завтра я возвращаюсь в Лондон, и я намерена попросить его сиятельство, чтобы он отпустил тебя со мной на то время, что болеет моя горничная. У меня дома лежат платья, которые я хочу чтобы ты подправила и обновила.

У Шенды перехватило дыхание. Она открыла было рот, чтобы ответить, что это совершенно невозможно, но вовремя опомнилась, понимая, что не может отказаться без позволения графа. И только неуверенно пробормотала:

– Если… мне будет позволено с вами поехать… миледи… боюсь, что я должна буду… взять с собой моего песика… он очень умненький… и мы всегда вместе… Разлука со мной… разобьет его сердечко…

– Песика? Пса? – удивленно переспросила леди Граттон, словно речь шла Бог весть о каком диве. – Впрочем, если ты ручаешься, что он не причинит беспокойства и не появится на хозяйской половине, я, так и быть, согласна.

– Благодарю вас… ваша милость. Едва только леди Граттон удалилась в столовую, Шенда написала записку графу, всего одну строчку: «Я должна поговорить с вашим сиятельством. Шенда».

Она спустилась по задней лестнице в буфетную и передала эту записку Бейтсу, понимая, что ей тоже не следует лишний раз показываться «на хозяйской половине». Она была не настолько глупа, чтобы не отдавать себе отчета в том, что в рабочем платье из клетчатого полотна, которое выдала ей миссис Дэйвисон, она выглядит иначе, чем простые служанки. И белый чепец, как ни натягивай его на лоб, только подчеркивает изящную форму ее подбородка, и большие глаза, и классически правильный прямой носик.

А Бейтс, как ни удивлен он будет ее поручением, вопросов задавать не станет, это Шенда знала наверняка.

– Я передам это его сиятельству, когда рядом никого не будет, мисс Шенда, – только и сказал честный дворецкий.

Шенда улыбнулась ему и убежала наверх, спеша укрыться в своей комнате. У нее было такое ощущение, будто она идет по натянутому канату и вот-вот сорвется и упадет в ужасную черную яму, откуда нет спасения.

То что граф ответит на ее записку каким-нибудь необычным образом, – это можно было бы предвидеть, подумала Шенда, когда спустя некоторое время Бейтс пришел к ней и принес книгу, посвященную истории замка Эрроу.

– Его сиятельство просил передать вам, мисс, что в этой книге вы сможете найти ответы на интересующие вас вопросы и упоминание о деревне, которое вы разыскиваете.

– Благодарю, – сказала Шенда. – Его сиятельство так добр, что дает мне почитать такую интересную книгу.

Бейтс удалился, а она принялась перелистывать страницы, пока не нашла, как и ожидала, крохотную записку всего из четырех слов:

«Греческий храм – шесть часов».

Шенда прикинула, что только-только успеет переговорить с графом и должна будет сразу же бежать обратно, чтобы приготовить леди Граттон ванну и помочь ей одеться к ужину.

Без четверти шесть Шенда вышла из замка через садовую дверь и сопровождаемая Руфусом пошла, прячась за кустами, в обход поляны, где устраивались игры в шары.

В парке, позади водопада, стоял греческий храм, привезенный в Англию восьмым графом Эрроу еще в начале прошлого столетия.

Это было изящное сооружение с ионическими колоннами по фасаду. Внутри стояла статуя Афродиты с двумя горлицами, одна на плече, другая на ладони.

Граф уже ждал ее.

Она приближалась к нему, выходя из тени рододендронов, а он стоял и думал, что это сама Афродита, снова восставшая из пены морской на радость человеческому роду.

По настоянию миссис Дэйвисон Шенда в нерабочие часы снимала клетчатое одеяние служанки и сейчас была одета в платье из муслина с вышивкой, который ей подарила добрая домоправительница. Шенда сшила его себе сама и по той же самой моде, как и туалеты дам, гостивших в замке: с высокой талией и с лентами крест-накрест на груди, спускающимися с плеч на спине.

Заходящее солнце вызолотило ее волосы, и графу казалось, будто она шествует к нему в сиянии. А Шенде он, стоящий у белой колонны, представился таким красивым и элегантным, что она забылась и даже не присела в реверансе, и они несколько мгновений молча стояли, глядя друг на друга.

Потом граф с усилием очнулся и проговорил:

– Вы хотели меня видеть?

– Я должна… спросить у вашего сиятельства, как… мне поступить, – ответила Шенда. – Ее милость зовет меня… с собой в Лондон… чтобы я прислуживала ей, пока… не поправится ее горничная.

Граф нахмурился.

– Мне она ничего такого не говорила.

– Я полагаю, что… она заговорит с вами об этом сегодня… вечером.

Граф отвел взгляд и посмотрел на стены замка. Ему мучительно не хотелось подвергать это юное и чистое существо губительной близости к такой женщине, как Люсиль. Но, с другой стороны, иного выхода не было.

– Вы ничего больше не обнаружили? – спросил он Шенду после недолгого молчания.

– Ничего, милорд. Граф вздохнул.

– В таком случае я вынужден снова просить вас о помощи, Шенда.

– Вы… хотите, чтобы я… поехала в Лондон?

– Я этого совсем не хочу, – хмуро ответил он. – Но боюсь, это для нас единственный шанс выяснить, кто стоит за подлым и преступным поведением так называемой благородной дамы, да еще англичанки по рождению.

– Вы полагаете, что этот человек… кто бы он ни был… будет настолько неосторожен, чтобы появиться у ее милости в доме?

– Не знаю, – ответил граф. – Мы с вами, Шенда, можем только молить Бога, чтобы вам предоставился счастливый случай нащупать нить, которая приведет нас к человеку, шпионящему в пользу Наполеона и притом, безусловно, по наущению Фуше, самого опасного хитреца во всей Франции.

Произнеся это, он вопросительно взглянул на Шенду, предполагая, что она не понимает, о ком он говорит. Но она кивнула:

– Вы, я думаю, имеете в виду их министра полиции.

– Но откуда вы знаете? – удивился граф.

– Мне рассказывал о нем отец, – ответила Шенда. – И я знаю, как он заставляет многих эмигрантов шпионить для него, грозя в противном случае убить оставшихся во Франции их родственников.

Граф был поражен. У него мелькнуло страшное подозрение: а вдруг это прелестное существо, стоящее сейчас перед ним, связано с человеком, который в дни революции появлялся у подножья гильотины в шляпе, украшенной парой срезанных человеческих ушей?

Но он одернул себя. К чему эти фантазии? И потом, ведь между Шендой и самым жестоким и беспринципным прислужником Наполеона лежит море.

– Я прошу вас сделать следующее, – сказал он. – Поезжайте с леди Граттон в Лондон, но как можно скорее возвращайтесь обратно. Если она будет вас задерживать, когда вы захотите уехать, сошлитесь на то, что вас ждут в замке, откуда вы были отпущены лишь на короткий срок.

– Понимаю, – ответила Шенда слабым голосом.

– Если же дела примут иной оборот и вы увидите, что вам грозит опасность, – торопливо продолжал граф, – если вы почувствуете, что вас подозревают, или если положение окажется невыносимым, имейте в виду, что мой дом на Беркли-сквер расположен совсем неподалеку от дома леди Граттон.

Он прочел облегчение в выразительном взоре Шенды и настойчиво повторил:

– Да, да, сразу же отправляйтесь туда; и если меня не окажется дома, скажите моему секретарю мистеру Мастерсу, чтобы он меня разыскал. Я всегда буду уведомлять его о своем местонахождении, так что задержка будет недолгой.

– Я понимаю, – отозвалась Шенда. – Но все это звучит устрашающе.

– Вы действительно думаете, что дело, за которое вы беретесь, по силам вам? Потому что, если нет, если вам слишком страшно, уверяю вас, я все пойму и не буду настаивать на вашем отъезде.

Она подняла на него глаза, и ему понравилось, как она гордо вздернула подбородок.

– Если я смогу спасти жизнь хоть одного моряка, – ответила Шенда, – то пусть мне будет страшно, пусть трудно, я все равно должна это выполнить.

– Благодарю вас, – просто проговорил граф.

Он смотрел на нее, задерживаясь взглядом на ее губах. Шенда почувствовала, что у нее запылали щеки.

– Я должна… идти, – пролепетала она. – Ее милость распорядилась, чтобы я разбудила ее в половине седьмого.

И, не дожидаясь, что скажет граф, Шенда повернулась и убежала, словно на ногах у нее выросли крылышки.

Граф смотрел ей вслед, с усилием подавляя в себе желание догнать и заключить ее в свои объятия. Нет, она слишком хороша, чтобы подвергаться опасности и оскверняющему соприкосновению с грязным миром вражеской агентуры. Тем более – с женщинами, которые используют свою красоту, красоту своего тела для получения сведений, интересующих Бонапарта.

Но потом граф взял себя в руки – какую бы цену не пришлось заплатить, но Англия важнее всего, и уж кто-кто, а он понимает, что Тайная экспедиция должна во что бы то ни стало благополучно прибыть в пункт назначения.

Если бы Шенда вовремя не предостерегла его, он вполне мог, нечаянно обмолвившись, выдать эту тайну.

Но все-таки трудно поверить, что в глухой английской деревушке живут два человека, которым известно не только то, что Тайная экспедиция уже отплыла от берегов Англии, но и то, куда Нельсон держит курс.

Граф сознавал, что его первая обязанность по прибытии в столицу – уведомить обо всем, что ему стало известно, старого лорда Барэма.

Ровно в половине седьмого Шенда, переодевшись в полотняное платьице и чепец, пришла будить леди Граттон. Та спала, когда Шенда появилась у нее в комнате, но сразу же очнулась и проговорила сонным голосом;

– О Господи! Уже пора подниматься? Мне такой сон приснился!

– Что снилось вашей милости? – спросила Шенда.

– Будто у меня есть деньги на покупку изумительного мехового палантина, который я видела на той неделе на Бонд-стрит.

– Он, что же, так необыкновенно хорош?

– О да, горностаевый, и подбит шелком в тон моим глазам!