Клуб шальных бабок

Ведь она буквально несколько минут назад видела точно такой же телефон в руках медсестры Наташи!

Может быть, партию таких телефонов купила для своих сотрудников клиника?

Надежда набрала единственный номер, хранившийся в памяти красного мобильника, поднесла его к уху…

В ту же секунду телефон взорвался взволнованным женским голосом:

– Алена, куда ты пропала? Тебя уже все обыскались! Охрана стоит на ушах! Ты понимаешь, что у меня будут неприятности! Тебя нет уже три дня! Алена?!

Надежда все еще молчала, и голос в трубке стал неуверенным:

– Алена, это ты?!

– Нет, это не Алена, – ответила наконец Надежда Николаевна. – А это, как я понимаю, Анна Миленко?

– Кто вы? – настороженно спросил голос.

– Нам нужно встретиться.

– Кто вы?! Откуда у вас этот телефон?

– Мое имя ничего вам не скажет, а вот я… Я могу кое-что вам рассказать. Я сейчас у вас в клинике. Давайте встретимся, скажем, через четверть часа в каком-нибудь укромном месте по вашему выбору. Вы явно знаете клинику лучше меня.

– Я не знаю вас, – опасливо проговорила собеседница.

– Я тоже знаю только ваше имя, – ответила Надежда, – так что мы почти в равном положении. Но если вы придете, я смогу вам сказать, где Алена. А вот если мы сейчас не встретимся, то мне придется вытаскивать всю эту историю на свет божий, ведь Варвара Сергеевна твердо собралась вызывать полицию. Шутка ли, пациент пропал, да еще из вашего спецкрыла… А уж с полицией, дорогая моя, у вас будет совершенно другой разговор.

– Ладно, – согласилась Анна, – сразу за малой гостиной есть кладовка. Дверь ее закрыта, но ключ лежит сверху на притолоке. Я приду туда через десять минут.

– Хорошо, я буду ждать вас там!

Надежда отключила и спрятала телефон, покинула свое убежище и вернулась к двери в малую гостиную.

Чуть дальше по коридору была невзрачная дверь. Как и сказала Аня Миленко, на притолоке Надежда нашла ключ. Оглядевшись по сторонам, она открыла этим ключом дверь и проскользнула в кладовку.

Внутри было темно, пахло пылью и какой-то бытовой химией.

Через пару минут глаза Надежды привыкли к темноте, и она разглядела полки, заставленные коробками и банками с какими-то моющими и чистящими средствами.

Мимо кладовой по коридору кто-то прошел. Шаги приблизились, возле двери ненадолго задержались и наконец удалились. Надежда облегченно вздохнула: она представила, что кто-нибудь из сотрудников клиники застанет ее здесь, в кладовой. Объяснить это будет довольно трудно.

Прошло еще несколько минут.

За дверью снова раздались осторожные шаги. Дверь с негромким скрипом открылась, пропустив женский силуэт, и снова захлопнулась.

– Вы здесь? – послышался приглушенный голос.

– Аня? – прошептала Надежда, пытаясь в темноте рассмотреть лицо вошедшей.

– Да, это я… – отозвалась та негромко. – Зачем вы пытались меня напугать? Зачем угрожали полицией?

– Я просто хотела показать вам всю серьезность положения.

– Что вы знаете об Алене? – Девушка придвинулась к ней вплотную, схватила за руку. – Куда она пропала? Где ее носит три дня? Она опять влипла в какие-то неприятности?

– Вы с Аленой были подругами? – спросила Надежда вполголоса.

– Были?! – вскрикнула Аня. – Значит… значит, она умерла? Я боялась, что этим все кончится!

– Вовсе не этого ты боялась. – Надежда решила, что с этой девицей надо быть построже. – Ты боялась, что Алена сойдет с катушек и сама кого-нибудь убьет, ведь так? Скажи, это ведь ты помогла ей выбраться из клиники?

Вместо ответа Анна вдруг бурно разрыдалась. Как ни прислушивалась, Надежда не смогла уловить в рыданиях фальши. Видно, за три дня безвестности Анна уже дошла до ручки. Надежда не мешала ей плакать, не пробовала успокоить: она решила, что девушка должна выплакаться, выплеснуть таким образом эмоции.

Только когда рыдания стихли и перешли в негромкое всхлипывание, Надежда повторила свой вопрос.

– Да… Я время от времени помогала ей выходить в город и даже давала Алене свой паспорт.

– Вот что, моя дорогая, – Надежда присела на большую хозяйственную коробку, судя по запаху, заполненную дешевым стиральным порошком, и потянула Аню за собой, – давай-ка по порядку. Ведь я знаю, что ты с Аленой после того случая отношений не поддерживала, или все матери врала?

– Раз все знаете, чего спрашиваете? – буркнула Аня раздраженно. – Ну ладно, слушайте…

Аня работала в больнице сменной медсестрой. Это мать уговорила ее пойти после школы в медицинское училище – дескать, профессия в руках – верный кусок хлеба.

– Кусок хлеба! – фыркнула Аня. – Сухая корочка! Работа тяжелая, зарплата маленькая, вечно не выспавшись, а что видишь? Уколы да капельницы! Еще и горшки за больными выносить заставляют!

– Ну, пошла бы потом в медицинский институт… – вставила Надежда, – стала бы доктором.

– Угу, а кто работать будет? Никто не поможет, да еще и мать на моей шее.

По первости Аня бралась за любую работу, бегала по уколам, нанималась в сиделки к тяжелым больным, но по прошествии некоторого времени поняла, что сил у нее больше нет, а денег в доме не прибавляется. И вот когда примерно год назад ей представился случай перейти в частную лечебницу, Аня согласилась, не раздумывая.

Зарплата там была в пять раз выше, больных под надзором меньше, везде чистота, порядок, кормят на работе отлично… А то, что пациенты опасные, так это еще сравнить, кто хуже: алкаш какой-нибудь замурзанный, который все мозги пропил и под себя ходит, или интеллигентный старичок Аристарх Андреевич, что находится у них в спецкрыле. Тихий такой, милый, лет пятнадцать назад отравил газом своих соседей: мать, сына и беременную невестку. Сейчас все больше книжки читает и музыку классическую слушает. А еще стихи учит, говорит, очень от склероза помогает.

Так что Аня решила рискнуть, только матери не сказала, что в частной психушке работает, чтобы та про ее большие заработки не пронюхала.

Вот тут-то она Алену и увидела. Оказывается, давно она здесь находится.

– Подробно расскажи про ту историю, что двенадцать лет назад случилась, – снова вклинилась Надежда.

Даже в полутемной кладовке стало видно, как Аня помрачнела.

– Это ужасно… – тихо сказала она, – про это лучше не вспоминать… Алена… Она вообще очень любила парней мучить. И не только парней, мы-то с ней с первого класса знакомы, так вот она всегда то подружится с кем-нибудь, то вдруг раз – как отрезало, и без всякой причины. Девчонка та вначале понять ничего не может: что случилось? В чем дело? А Алена мало того что сама с ней раздружится, так еще и всех против нее восстановит – насмехаться начнет, наговорит про нее такого, чего и не было никогда…

– И с тобой так было? – прямо спросила Надежда.

– Со мной, пожалуй, нет… – Аня опустила голову, – она, наверное, понимала, что если и меня оттолкнет, то с кем же она останется. Потому что к выпускному вечеру все уже в школе Алену хорошо узнали, девчонки ее просто стороной обегали. Ну, она не слишком расстраивалась, она их презирала.

Она всех презирала, парней тоже. Но если захочет, то любого в себя влюбит! Я поначалу думала, что хвастает, преувеличивает – она бахвалиться очень любила, а потом на спор мне доказала это, и не один раз. Познакомится с парнем на дискотеке или в баре – ну, то да се, смотрю – он уже за ней хвостом бегает, унижается, а потом она его начинает вообще по стенке размазывать.

– И все позволяли? – поинтересовалась Надежда.

– Не все, но пока там разберутся, что к чему, а влюбить в себя человека Алена умела. У кого любовь, у кого самолюбие – ходит парень, страдает, звонит ей, под окнами стоит, а она только смеется! Один чуть не повесился, но обошлось.

– Ты ближе к делу, – посоветовала Надежда Николаевна, – а то времени мало.

– Так что уж… – вздохнула Аня, – мы после школы реже видеться стали. Тут встретились как-то, она и говорит: парень, мол, у нее новый, интересный, зовут Никита. Сама довольная такая, видно и вправду он ей нравится. Отбила его у одной там… долго старалась… Я, как увидела его, сразу поняла, что парень этот совсем другого поля ягода. Этот собой играть не позволит, не тот характер. Да и внешне красивый, девицы за ним пачками небось бегали.

– На Брэда Питта похож? – спросила Надежда.

– Ну да, было такое дело, – удивленно ответила Аня. – А вы откуда знаете?

– Не отвлекайся, – посоветовала Надежда.

– Уж не знаю, что у них там вышло, – заговорила Аня, – только Алена, видно, за старое принялась. А Никита недолго терпел, бросил ее. Или пригрозил, что бросит. В общем, при последнем разговоре у нее дома поскандалили они, тогда она его и зарезала…

– Ножом в сердце? – уточнила Надежда, сама удивляясь тому, как спокойно это произнесла.

Прежде чем ответить, Аня молчала, видимо, собираясь с духом.

– Она ему двадцать две раны нанесла, искромсала всего. Мне следователь говорил, там одно кровавое месиво на полу осталось… Бывалых людей выворачивало…

– Господи помилуй! – тихо проговорила Надежда.

Они помолчали, потом Надежда спохватилась, что время уходит и как бы их не застукали тут, в кладовке. Ей не хотелось объясняться со строгой директрисой.

– Что дальше было? – спросила она.

– А что дальше? Следствие, конечно, было, потом суд. Но Алену сразу в психбольницу определили, потому что адвокат пригласил нескольких экспертов, опытных психиатров. Эти врачи в один голос заявили, что она ненормальная, как говорят, невменяемая. Не отдает отчета в своих поступках. Помню, один какой-то все меня расспрашивал, как она себя в школе вела. Я, конечно, все честно рассказала, чего скрывать-то теперь… Ну, по постановлению суда определили ее на лечение в специальную психбольницу. А уж потом сюда перевели, видно, родители кому надо заплатили, у нее родители состоятельные.

Как увидела я ее, диву далась. Выглядит прекрасно, ухожена, шмотки дорогие, как будто не в психушке лежит на принудительном лечении, а на дорогом курорте. Но, конечно, скучно ей было. Все меня зазывала, чай мы с ней пили, болтали как подруги… Такая милая, обрадовалась мне очень… А про тот случай, когда она парня зарезала, мы никогда не говорили. Она вроде бы и забыла. Я, конечно, врачам здешним не сказала, что мы с Аленой раньше знакомы были, зачем лишнее болтать?

– Еще бы, тогда бы тебя из спецотделения убрали, а может, и вообще уволили из клиники, – заметила Надежда Николаевна, – ну, рассказывай теперь, как ты додумалась до такого, чтобы опасную преступницу на волю выпускать.

– Алена в последнее время веселая стала, оживилась так, похорошела даже… – послушно заговорила Аня, – позвала меня как-то поздно вечером, посидели мы с ней, вина выпили. У нас, конечно, вино запрещено, но я ей доставала… Она и говорит, чтобы я выпустила ее ненадолго – очень нужно, мол, с одним человеком встретиться. Я испугалась так, даже слова пропали, руками только отмахиваюсь! Алена тогда обняла меня и говорит, что курс лечения прошла у очень хорошего доктора. Докторша та заверила Алену, что она полностью вылечилась, нормальным человеком стала, так что бояться рецидива не надо. Но властям-то, конечно, сразу ничего не докажешь, поэтому нужно потихоньку адаптироваться, выходить из клиники, привыкать к нормальной жизни.

– И ты поверила? – с негодованием спросила Надежда. – Ведь полное же вранье!

– Нет, конечно. Так прямо и сказала, чтобы Алена меня за дуру не держала, а говорила правду. Ну, она и раскололась. Якобы докторша эта наняла ее для того, чтобы она с одним мужиком познакомилась, закрутила с ним любовь по-быстрому, а потом выкрала у него какую-то вещь. За это Алена получит много денег. Очень много. Дело-то простое, а уж влюбить в себя человека Алена всегда умела…

Аня замолчала, опустила голову и добавила:

– Сказала, что и со мной поделится. Ну, я и согласилась. В свое дежурство ее выпущу, охранника отвлеку, ключ от двери запасной утащила…

– Ну и порядочки у вас! – поежилась Надежда. – Этак все психи разбегутся…

– Да нет, сами они не смогут, без посторонней помощи. Здесь охрана хорошая…

– Вот именно – без посторонней помощи! – Надежда поерзала на неудобной коробке. – Скажи, как ты решилась? Ведь это же не просто должностное преступление, за это ведь срок можно схлопотать! На зону загреметь! Ведь ты закон нарушила! А если бы Алена на свободе еще кого-нибудь зарезала?

– Ну и наплевать! – закричала было Аня, но тут же закрыла себе рот рукой. – Закон? А есть такой закон, что ей, убийце, все самое лучшее. Все с ней носятся, бегут по первому требованию. Шмотки у нее дорогущие, даже бриллианты, а я никого не убила, не ограбила, так с восемнадцати лет вкалываю как проклятая, и никакого просвета! Зачем я это сделала? Да за деньги! Чтобы с матерью расселиться, из квартиры этой убогой выехать наконец и зажить по-человечески! Вы говорите – на зону! Да у меня жизнь, может, хуже, чем на зоне! Ведь с ней, с матерью моей, жить невозможно, я удавлюсь когда-нибудь на люстре! Ведь она всюду лезет, во все вмешивается, всюду нос свой сует, везде ей надо главной быть! Я насчет своей внешности не обманываюсь, мужики ко мне в очередь не стоят. Нашелся один, Генка, конечно, не сахар, недостатков у него куча, а у кого их нет? Какой ни есть, а все-таки муж… Так она наизнанку вывернулась, только чтобы нас развести! Сама его спровоцирует, а потом такие скандалы закатывает!

– Так она вроде больная, – неуверенно сказала Надежда.

– Больная? – зло засмеялась Анна. – Да придурь это все! На улице у нее сердцебиение! Ну, так дома работай! На телефоне сиди диспетчером, или шей, или еще что-нибудь найди! Люди вообще без ног – и то работу находят, чтобы обузой не быть, а тут просто лень ее одолела! Я же все-таки медсестра, в болезнях немного разбираюсь!

В глубине души Надежда Николаевна не могла не согласиться с такой постановкой вопроса, однако все же выпускать из-под стражи убийцу – это чересчур!

– Что теперь со мной будет? – пробормотала Аня.

– Уж не знаю, – сухо ответила Надежда, – главврач полицию вызовет, сама с ними разбирайся. Сумеешь вывернуться – твое счастье, я тебя топить не стану. И то потому только, что Алена никому не навредила и навредить уже не сможет. Убили ее, да и закопали в овраге, не скоро найдут. Последний вопрос: доктор эта, которая Алене поручение дала, – это Синицкая Нелли Дмитриевна?

– Она, – подтвердила Аня, опустив голову, – а зачем это ей надо было, меня не спрашивайте, ничего не знаю.

«Сама выясню», – подумала Надежда.

До города ее подвез аккуратный пикапчик, в кузове перекатывались пустые бидоны. Водитель всю дорогу молчал, Надежда тоже. Она посматривала на часы и все больше мрачнела. Время неумолимо бежало к семи часам, когда муж обычно приходит с работы, а дома, как говорила Надеждина бабушка, склонная к ярким, образным выражениям, «конь не валялся». Квартира не убрана, в холодильнике одни замороженные продукты. Как назло, вся еда закончилась, в магазин Надежда успела заскочить вчера, а вот приготовить…

Так что в метро Надежда Николаевна выбросила из головы все посторонние мысли и сосредоточилась на хозяйстве. Лучше продумать заранее, что можно изобразить из имеющихся в наличии продуктов, чем метаться по кухне, распахивая дверцы шкафов и холодильника и восклицать в ужасе: «Что же теперь делать?»

Купив по дороге в молочном ларьке творога и сметаны, Надежда устремилась домой.

Кот спокойно спал на диване, как видно, трудные обстоятельства заставили его взять себя в руки и самостоятельно спрыгнуть со шкафа. На часах было четверть седьмого, Надежда глубоко вздохнула и устремилась на кухню. Но ее отвлек телефонный звонок.

– Алло! – не слишком любезно заорала она в трубку. – Говорите быстрее, я очень занята!

– Надя… – раздался тихий утомленный голос, – это Таня Кнопкина. Надя, у нас ЧП…

Мгновенно в голове у Надежды возникли ужасные видения. Вот ее муж Сан Саныч, проводя важное совещание, вдруг замолкает на полуслове, хватается за сердце и падает на пол. Или автомобиль мужа, как всегда, аккуратно выруливает со стоянки на проспект, и тут в него со всего маху врезается грузовик с пьяным водителем.

– Что, что случилось? – закричала она. – Говори быстрее!

– У нас, понимаешь, Ольгу Ястребову убили…

– Какую Ольгу? – не поняла Надежда, она-то ожидала самого худшего. – Кто такая Ольга?

Пока Татьяна обстоятельно объясняла, кто такая Ольга Ястребова, и живописала подробности убийства, Надежда сидела на стуле совершенно без сил, чувствуя, как в душе распускается тугой узел – это был только что пережитый страх за мужа. Поэтому слушала она не слишком внимательно и даже не задала Татьяне ни одного дополнительного вопроса. Единственно, какой вывод сделала Надежда Николаевна из рассказа подруги, что сегодня муж придет домой поздно. В офисе полно полиции, и, хоть Ольгу уже увезли, допросы идут полным ходом. Ее, Татьяну, допросили первой, поскольку именно она нашла убитую, а остальных сотрудников еще долго продержат.

От пережитого стресса разболелась голова. Надежда посидела немного, потирая виски, потом с удивлением ощутила, что на коленях умостилось что-то большое, пушистое и теплое. Оказывается, кот, видя хозяйку в таком состоянии, решил позабыть о мелких обидах и поддержать Надежду морально. Надежда зарылась носом в рыжую шерсть и затихла. Через некоторое время голова не то чтобы прошла, но боль ушла внутрь, и Надежда вспомнила про обед, который сегодня, судя по всему, превратится в поздний ужин.

То ли голова начала работать в нужном режиме, то ли кот намурлыкал нужный рецепт, но Надежда действовала быстро и умело.

Она поставила вариться картошку, потом нашинковала две крупные луковицы и бросила их томиться на сковородку под крышкой, после чего промыла некоторое количество соленых грибов и тоже нарезала их мелко-мелко. Картошка сварилась, Надежда растолкла ее деревянной толкушкой и выставила кастрюлю на балкон, чтобы быстрее остыла.

За это время Надежда успела разморозить тесто и приготовить творог для ватрушки – добавила сахару, взглянула злобно на кота, вспомнив, как он рассыпал ванилин, и положила в творог тертую цедру апельсина для аромата.

Сан Саныч пришел поздно, и его ожидали горячие картофельные пирожки с грибами, а на столе под полотенцем дремала круглая аппетитная ватрушка.