Клуб шальных бабок

– Вы к кому?

– Я хочу поговорить с кем-нибудь из руководства.

– По какому вопросу?

– Вы понимаете, моя свекровь…

Больше вопросов не последовало. Щелкнул замок, и Надежда вошла во двор клиники.

Этот двор был аккуратно прибран, дорожки расчищены от снега, и кое-где виднелись прогуливающиеся по одному и по двое пациенты. Сама клиника представляла собой двухэтажное кирпичное здание с низеньким флигелем. Чуть в стороне имелось еще одно строение, судя по поднимающемуся над трубой дыму – котельная.

От крыльца навстречу Надежде спешила молодая женщина в легкой шубке, накинутой поверх белого халата.

– Сюда, пожалуйста! – Она улыбнулась и повела Надежду к боковому крыльцу. – Варвара Сергеевна примет вас.

Надежду провели в большой кабинет, чем-то напомнивший ей кабинет доктора Синицкой. Только абстрактных картин не было на стенах, да метронома на столе.

Навстречу Надежде приподнялась из-за стола плотная черноволосая женщина средних лет.

– Значит, вы хотели поместить к нам свою свекровь? – проговорила она после короткого приветствия. – А что с ней?

Надежда Николаевна глубоко вдохнула и подумала, что муж, к счастью, не видит ее сейчас и не слышит ее слов.

Со своей свекровью, матерью Сан Саныча, она не встретилась: та умерла за несколько лет до их женитьбы. Во всяком случае, Надежда не могла сказать ничего плохого про эту женщину, более того, она была ей глубоко благодарна за своего мужа. Но положение обязывало, и для того, чтобы получить в клинике нужную информацию, ей пришлось взять грех на душу и выдумать на ходу жуткую историю.

– Вы понимаете, – начала Надежда, – ей, конечно, уже очень много лет, мы с вами до такого возраста просто не доживем.

– Сколько? – лаконично осведомилась собеседница.

– Восемьдесят… шесть, – проговорила Надежда Николаевна после секундного раздумья.

– И что же?

– Понимаете, у нее и раньше характер был не сахар, а теперь это просто что-то ужасное! Она ежедневно устраивает истерики, то кричит, что мы с мужем ее хотим отравить, то – что морим ее голодом. При этом она ест по десять раз в день… Если к нам приходят посторонние люди, заявляет, что я ее обкрадываю, что я украла у нее все фамильные драгоценности… Как будто они у нее когда-то были!

– Очень типичный случай старческого маразма, – проговорила Варвара Сергеевна.

– Может быть, он и типичный, но мне от этого не легче! А особенно мне жаль своего мужа. Он так тяжело это переживает, просто тает на глазах! Я боюсь, что долго он не выдержит! А свекровь… она удивительно здоровая женщина!

– Чего же вы хотите?

– Мне говорили, что у вас в клинике очень хорошие условия. Мы с мужем готовы платить большие деньги, в пределах разумного, конечно же… только бы… ну, вы понимаете!

– Понимаю, – Варвара Сергеевна побарабанила пальцами по столу. – А ваш муж, он тоже согласен? Вы с ним все обсудили? Он знает, что вы поехали к нам?

– Конечно! – вдохновенно врала Надежда Николаевна. – Неужели вы думаете, что я решилась бы… не поговорив с ним?

– Всякое бывает!..

– Другое дело, что сам он не решился приехать сюда, а мне пришлось сделать это самой. Ну, вы же женщина, вы знаете, что на нас перекладывают все самое неприятное…

– Да-да, вы правы. – Варвара Сергеевна согласилась, но Надежда видела, что она думает о чем-то своем. – Хорошо, значит, вы хотите поместить вашу свекровь в клинику. Я попрошу нашего юриста подготовить типовой договор. А теперь, если вы не возражаете…

Она явно хотела на этой деловой ноте завершить разговор. Однако Надежда, изобразив на своем лице озабоченность, проговорила:

– Да, но только сначала я хотела бы лично ознакомиться с вашими условиями. Хотела бы взглянуть, как живут ваши пациенты, насколько они окружены уходом, насколько удобны их комнаты. Понимаете, муж станет меня расспрашивать…

– Разумеется, это ваше право. – Варвара Сергеевна кивнула и сняла трубку телефона. – Я попрошу, чтобы вас провели по клинике, устроили, так сказать, небольшую ознакомительную экскурсию.

Она поднесла трубку к уху и проговорила:

– Наташа, зайдите ко мне, пожалуйста.

Меньше чем через минуту в кабинет вошла пухленькая девушка в белоснежном халате и крахмальной косынке.

– Вызывали, Варвара Сергеевна?

– Да, Наташа. Вот эта дама… – Она сделала паузу, и Надежда назвала свое имя и отчество. – Надежда Николаевна хочет поместить к нам свою свекровь. Пожилая женщина с обычными возрастными проблемами. Покажите ей, пожалуйста, как живут наши пациенты.

Девушка приветливо улыбнулась Надежде, при этом глаза у нее засияли:

– Пойдемте, я вам все покажу!

Они вышли из кабинета.

На пороге Надежда на мгновение задержалась и увидела, что Варвара Сергеевна куда-то звонит по телефону. При этом выражение лица у нее было чрезвычайно озабоченное.

– Пациенты у нас самые разные, – щебетала Наташа, ведя Надежду по ярко освещенному коридору. – Поскольку профиль нашей клиники – разного рода психические отклонения, к нам иногда помещают и серьезных больных, представляющих опасность для общества.

– Что вы говорите?! – Надежда испуганно огляделась, как будто ожидала, что из-за поворота коридора появится сумасшедший с бритвой в руке или доктор Ганнибал Лектор собственной персоной.

– Не беспокойтесь! – Девушка улыбнулась ей покровительственной улыбкой. – Все сколько-нибудь опасные больные помещены в отдельном крыле, и за ними ведется тщательное наблюдение. А здесь у нас размещены совершенно безобидные пациенты. Люди, страдающие депрессией, некоторыми формами шизофрении, старческим слабоумием… Мы стараемся все делать для того, чтобы они чувствовали себя комфортно. Сейчас мы заглянем к одной из наших пациенток.

Наташа деликатно постучала в дверь, около которой они стояли, и, не дождавшись ответа, толкнула ее.

Они оказались в небольшой уютной комнате, все стены которой были увешаны гравюрами и репродукциями в аккуратных рамках. Возле стены стояло пианино, рядом с ним – глубокое кресло с резными подлокотниками. В этом кресле восседала величественная старуха в бархатном платье, с аккуратно уложенными седыми волосами.

– Извините за беспокойство, ваше величество! – проговорила Наташа. – Я привела к вам одну знакомую даму. Она очень хотела с вами познакомиться…

– Очень мило. – Старуха благосклонно кивнула Надежде. – Я не разобрала, дорогая: вы княгиня или графиня? Ваше лицо кажется мне знакомым. Не встречались ли мы на балу у князя Потемкина?

– Она считает себя Екатериной Великой, – вполголоса сообщила Наташа. – Мы стараемся ей подыгрывать, насколько это удается.

– Дорогая, – старуха повернулась к Наташе, – отчего сегодня запаздывают министры с докладами? Я очень недовольна! Дело близится к обеду, а еще не подписан ни один указ!

– Не извольте беспокоиться, ваше величество! – отозвалась Наташа самым серьезным тоном. – В столице беспорядки, и министры задерживаются, но они будут с минуты на минуту.

– Хорошо, дорогая, я тобой довольна! – Старуха милостиво кивнула. – Напомни мне завтра утром, во время аудиенции, я награжу тебя алмазным шифром на платье!

– Премного благодарна, ваше величество! – Наташа довольно грациозно присела в поклоне и вместе с Надеждой Николаевной вышла из комнаты.

– Она совершенно безобидна, – проговорила медсестра, закрыв за собой дверь. – Мы стараемся ни в чем ей не противоречить, разрешили ей взять из дома какие-то памятные вещи и безделушки, даже пианино, как вы видели. Она иногда музицирует.

– Это не раздражает соседей? – поинтересовалась Надежда.

– Нисколько! У нас прекрасная звукоизоляция!

– А если она выйдет из комнаты и куда-нибудь забредет?

– Исключено. Двери всех комнат открываются только снаружи. Пациенты могут выходить только в сопровождении персонала.

– Но тогда… это что-то вроде тюрьмы!

– Не забывайте, что наши пациенты – люди с психическими расстройствами, и они должны находиться под постоянным контролем. Кроме того, их время от времени выводят на прогулку, а также в большую гостиную, где они могут общаться. Там же мы устраиваем для них разные праздники. Вот недавно они замечательно отпраздновали Новый год. Мы вместе с ними украсили елку, наш завхоз нарядился Дедом Морозом, а одна из сестер, Аня Миленко, – Снегурочкой… Ведь наши пациенты совершенно как дети! Можете себе представить, многие из них все еще верят в Деда Мороза!

Услышав знакомую фамилию, Надежда Николаевна насторожилась.

– Вы назвали Аню Миленко, – прервала она Наташу. – Кажется, я уже слышала это имя. По-моему, Аня Миленко ухаживала за пожилой родственницей одних моих знакомых!..

– Ну, не знаю… – Наташа замялась, – может быть, это было раньше. У нас в клинике вообще-то не поощряют работу на стороне, особенно в этом случае.

– Жаль… – протянула Надежда Николаевна, – а я было подумала: может, просто нанять эту девушку в частном порядке… Да, – спохватилась она, – а почему вы говорите – особенно в этом случае? Чем этот случай такой особенный?

– Да нет, не случай особенный, а просто Аня Миленко… Она ведь работает в том самом спецкрыле, про которое я вам говорила. Ну, в том, где находятся опасные для общества пациенты.

– Вот как… – проговорила Надежда. – Ну, значит, ничего не получится.

– Пойдемте, я вам сейчас покажу наш спортивный зал! – оживилась Наташа.

– Спортивный зал?! – искренне удивилась Надежда Николаевна. – Я не думала, что ваши пациенты…

– Ну, во-первых, далеко не все пациенты такие пожилые, как наша «императрица». Во-вторых, есть комплексы физических упражнений и для пожилых людей, а поддержание хорошего физического состояния больных – это один из наших принципов. Вы ведь знаете: в здоровом теле – здоровый дух…

Вдруг из кармашка Наташиного халата раздался тревожный звонок. Она вытащила оттуда маленький мобильный красный телефон, поднесла его к уху, послушала, и на ее милом лице появилось тревожное выражение.

– Извините, Надежда Николаевна, я должна вас ненадолго покинуть! – проговорила она, убирая телефон. – Один наш пациент, страдающий депрессией, совершил попытку самоубийства. Меня срочно зовут, поскольку я за ним присматриваю. Посидите пока в малой гостиной! Я скоро вернусь. – И она бросилась вперед по коридору, показав Надежде на полуоткрытую дверь.

Проводив Наташу взглядом, Надежда Николаевна заглянула в гостиную. Это была довольно просторная комната, в которой имелось пианино, несколько диванов, DVD-проигрыватель и телевизор.

Перед телевизором сидели две старушки, они внимательно смотрели передачу из жизни кольчатых червей. Чуть в стороне от них молодой человек с неестественно бледным лицом и горящими глазами строил на столе необыкновенно сложный карточный домик. За соседним столом сосредоточенная женщина средних лет рисовала на листе бумаги, что-то негромко бормоча.

Надежда огляделась и хотела устроиться в свободном кресле, чтобы понаблюдать за пациентами клиники, как вдруг дверь гостиной приоткрылась и донесся знакомый голос:

– Думаю, что в этом случае еще рано говорить о полном выздоровлении, но определенный прогресс налицо…

Надежда узнала голос психотерапевта Нелли Дмитриевны Синицкой и очень удивилась. Всюду эта Синицкая, не много ли ее будет? Надежда Николаевна не слишком верила в простые совпадения.

Однако ей совсем не улыбалось, чтобы Синицкая увидела ее в клинике. Надо думать, Нелли Дмитриевне тоже могут не понравиться такие совпадения. Надежда бросилась к другой двери, и, прежде чем Нелли Дмитриевна вошла в гостиную, она выскочила в коридор и оказалась в том самом месте, откуда началась ее экскурсия по клинике – перед кабинетом директрисы Варвары Сергеевны.

Дверь кабинета была приоткрыта, и оттуда доносились голоса двух людей, разговаривающих на повышенных тонах.

Один голос Надежда узнала: это был голос самой Варвары, второй был голос молодого мужчины.

– Вы ее так и не нашли? – раздраженно говорила директриса. – Вы понимаете всю серьезность положения?

– Что я могу сделать? – оправдывался молодой человек. – Она как сквозь землю провалилась! Наверняка ей помог уйти кто-то из персонала клиники!

– Ее нет уже три дня! – горячилась Варвара Сергеевна. – Я не могу дольше скрывать это ЧП! Мне придется обратиться в полицию и сообщить об исчезновении пациентки!

– Но Варвара Сергеевна! Вы же сами говорили, что не нужно выносить сор из избы!

– Одно дело – сор из избы и совсем другое – исчезновение человека! К тому же если этот человек – пациент особого отделения! Человек, потенциально опасный для общества! Даю вам еще три часа, а потом звоню в полицию!

Из кабинета донеслись приближающиеся шаги. Надежда едва успела отскочить от двери и спрятаться в соседнюю дверную нишу, чтобы не столкнуться с вышедшим в коридор высоким молодым мужчиной. Как и все сотрудники клиники, он был в белом халате, но халат не скрывал его атлетическое сложение и почти военную выправку.

«Наверное, начальник охраны или что-то в этом роде!» – подумала Надежда, провожая его взглядом.

Она задумалась, пытаясь разобраться во всем, что узнала за последние полчаса.

Во-первых, она столкнулась с Нелли Синицкой. Судя по всему, та работает в клинике приглашенным консультантом. Клиника психиатрическая, так что Синицкая тут как раз на месте.

Во-вторых, она выяснила, что Аня Миленко тоже здесь работает, причем в крыле для опасных больных.

В-третьих, она только что узнала: именно из этого крыла три дня назад пропала пациентка, причем начальник охраны считает, что в этом замешан кто-то из сотрудников клиники.

Три дня назад… Как раз три дня назад на злополучной корпоративной вечеринке убили таинственную блондинку, которая записалась в отеле под именем Анны Миленко, хотя на самом деле ее зовут Алена.

Не пора ли побеседовать с настоящей Анной Миленко и узнать, что она сама думает об этой таинственной истории? Ведь слишком много следов ведет сюда, в клинику, и к самой Анне!

Однако при всей склонности к авантюрам Надежда понимала, что крыло для опасных больных должно хорошо охраняться и ей туда без посторонней помощи не проникнуть.

На чью помощь она может рассчитывать?

Единственный, кто пришел ей в голову, был Виктор Петрович Гвоздь. Серьезный, решительный мужчина с большими возможностями. Он по неясной ей причине проникся к Надежде Николаевне глубоким уважением, даже хотел взять ее к себе на работу и дал номер своего мобильного телефона.

Надежда вытащила из сумочки мобильник и задумалась.

Звонить или не звонить? Все-таки Гвоздь – уголовный авторитет, а к таким людям лучше не обращаться или обращаться только в совершенно безвыходной ситуации.

Она уже хотела убрать мобильник, как вдруг с удивлением заметила, что это вовсе не ее телефон.

Ее собственный телефон был побольше, помассивнее. Кроме того, он был благородного лилового цвета. Надежда очень долго подбирала в магазине оттенок.

А у нее в руке сейчас был маленький ярко-красный телефончик.

Она несколько секунд удивленно смотрела на него, пока сообразила, что это телефон таинственной блондинки, убитой в ресторане «Галеон». Этот телефон отдала Надежде злополучная наркодилерша Люся, которую Гвоздь поймал при помощи Надежды…

Тут ее осенило.