Китайская роза

– Эрик, ты мог бы мне рассказать, – произнес Вильям, словно пытался что-то вспомнить.

– Что именно? Я все расскажу.

– Что произошло тогда? С тех пор, как нас разлучила… Вильям запнулся, словно не мог вспомнить чего-то.

– Тебя, наверное, интересует, что происходило во время твоего отсутствия? – сказал Эрик.

– Да, именно. Ты понимаешь, с тех пор я словно находился в каком-то сне. Многие воспоминания прерывисты и не точны, – произнес Вильям.

Он слегка приподнял туловище, чтобы сесть. Эрик тут же заботливо помог ему.

– Хорошо, я все расскажу, – сказал Эрик. – Ты хочешь сидеть? Тебе так удобно будет?

– Да, да, спасибо, – Вильям набрал полную грудь чистого горного воздуха и выдохнул. – А воздух здесь действительно замечательный. Ну, дружище, рассказывай. Ты поможешь мне соединить части в целое, чтобы составить всю картину. Я смутно помню наше расставание у водопада. А после этого, словно какой-то сон…

– Ты, наверное, пережил самые тяжелые дни своей жизни. Ну, так слушай.

И Эрик начал свой длинный рассказ.

– В тот самый момент, как ты потерял равновесие на переправе и, ударившись головой о камни, улетел вниз, мы с Юнем видели лишь долгий полет твоего тела вниз в ущелье. Еще несколько раз твое тело промелькнуло вдали – внизу между бурлящими и пенистыми потоками реки. Тебя уносило все дальше и дальше от переправы и от нас. Мы некоторое время наблюдали, не задержится ли твое тело у какого-то камня или выбросит волной его на берег, но увы. Тебя уносило все дальше и дальше, пока ты не скрылся за скалами.

После этого мы, как можно быстрее спустились по отлогому склону к реке, и начали идти вдоль берега, осматривая прибрежные камни. На поиски ушел весь день. Но, увы, ничего мы не обнаружили. Ты словно растворился в воде. Юнь сказал, что такое большое тело обязательно должно было выбросить на береговые камни. Ты не мог потонуть, так как поток был достаточно сильный. Юнь очень переживал. Он ведь отвечал за каждого туриста. Этот случай у него был впервые. Мы искали тебя до самого захода солнца, пока мы могли что-либо разглядеть. Ночью мы разбили лагерь на берегу.

На следующее утро, как только взошла заря и показались первые солнечные лучи, мы с Юнем двинулись в путь, чтобы продолжить поиски. Через три часа пути вдоль прибрежных камней и кустарников, мы вышли на разделение реки на два рукава. Я предложил Юню, чтобы каждый из нас продолжил поиски вдоль одного рукава реки, но Юнь отказался, так как он боялся потерять и меня. К тому же, он был уверен, что ты, с большой вероятностью, проследовал по правому рукаву реки, так как поток там был большей скорости, поэтому мы проследовали по этому пути. Но, увы, и этот путь отказал нам в удаче. Второй, левый рукав реки вел, так же как и первый, к озеру. Осмотрев прибрежные районы озера, мы двинулись вдоль берега второго рукава, но уже в обратном направлении от озера к основанию развилки и соединения рукавов. Но и здесь мы ничего не обнаружили.

На следующий день наших безумных поисков Юнь предложил вернуться в Шиянь и нанять спасателей, а затем вместе с ними продолжить поиски. В Шияне мы наняли четырнадцать человек. Многие были местными безработными, они с удовольствием согласились за небольшую плату участвовать в поисках. Вернувшись к реке, мы продолжили поиски. Было решено, для лучшего и продуктивного поиска разбиться на небольшие группы по три человека и прочесать все камни и берега этой реки вплоть до озера.

Шло время, мы использовали различные способы, методы и средства. Для поиска Юнь подключил свою собаку. Она казалось, взяла след, но затем его вновь потеряла. Мы возвратились к месту первого появления запаха у собаки, но, увы, Чан отказывался брать след. Он лишь высунул язык и как-то тихо завизжал, наклонив свою голову.

Прошло несколько недель. Многие нанятые мной люди покидали поиски и уходили в город. Я попросил Юня нанять других людей. И он возвращался из города с новыми людьми.

Мы прочесывали не только берега реки и озера, но и прилегающие к ним территории. Я хотел позвонить твоему отцу в Лондон, но все еще надеялся на успех поиска. И вот, когда нанятые мной профессиональные спасатели решили прекратить поиски, тогда я решился позвонить твоему отцу. Он был в ярости, когда услышал, что произошло с тобой. Первым же самолетом он прилетел в Гонконг, а затем добрался в Шиянь. Вместе с ним была группа профессиональных спасателей из Гонконга. Когда я увидел его, на нем не было лица. Возможно, он переборол в себе весь тот ужас, что охватил его первоначально и, когда я увидел его в Шияне, то передо мной стоял человек энергичный, полный надежды отыскать своего сына. Он не кричал на меня, а лишь подзадоривал и говорил, что теперь мы обязательно отыщем тебя. Юнь оставался в горах на поисках, которые не прекращались. Удвоив число людей за счет новой поисковой команды, мы расширили поиски. Водолазы погружались даже на дно озера. Но и здесь мы ничего не обнаружили. Твой отец унывал с каждым днем. Он не находил себе места и постоянно бродил по берегу, пристально вглядываясь в гладь озера, заглядывая еще раз под остроконечные камни. Он не мог поверить, что даже твоего тела он не может обнаружить. Он жил, казалось, лишь заботой о поисках. Наконец, спасатели из Гонконга дали ему свой неутешительный отчет. Он прозвучал для твоего отца, словно приговор, который вынес судья его сыну. Он отказывался верить и читать этот документ. Наконец, он порвал бумагу и остался сидеть один на голом камне у озера. Многие спасатели приостановили безнадежные поиски и покинули нас. Тогда отец произнес речь для оставшихся спасателей с тем, чтобы они продолжали искать. Он обещал огромное вознаграждение тому, кто останется и найдет следы сына. Кто-то из спасателей посчитал, что тело давно съели звери, ни оставив ничего, и поэтому бесполезно было искать. Но я, Юнь, твой отец и еще несколько человек остались с той крошечной надеждой, которая все же теплилась в наших сердцах.

С каждым днем отец становился все печальнее и унылее. Наконец, он простудился, и мы были вынуждены отправить его обратно в Гонконг, чтобы он подлечил свой пошатнувшийся и изможденный организм. Он согласился на это условие лишь после того, как я пообещал ему, что не покину район поисков. Он дал мне денег и попросил меня продолжить поиски. Его последними словами были: «Если нельзя моего сына вернуть живым, хотя бы его тело верните». С большой тяжестью и камнем в сердце я простился с ним в Сянфане, я обещал ему, что обязательно отыщу его сына.

Я нанял еще нескольких профессиональных горных спасателей в Сянфане и вместе с ними вернулся на место поисков, где ждал меня Юнь и еще четверо спасателей. Двое из шестерых ушло в город, пока я был в Сянфане. Вдевятером мы решили проверить горные районы, там, в горах мы еще не искали. Поэтому мы сняли прибрежный лагерь и отправились в горы Уданьшан.

Прошло более сорока дней с того момента, как мы потеряли тебя. Все наши действия и мысли были направлены лишь на поиск. Мы начали ходить по сложным скалистым перевалам, поднимаясь незначительно в горы, и осматривать новые следы в окрестностях восхождения гор. И когда мы уже потеряли всякую надежду на удачу произошло чудо. На одной из гор, около которой мы проходили, произошел огромной силы снежный обвал. Большая лавина снега обрушилась с верхней горы вниз, унося с собой и ломая многие вековые деревья. Юнь первым обратил внимание, что его пес Чан, начал как-то странно вести себя. Пес бегал вокруг нас, жалобно скулил по-волчьи, а затем, когда мы заметили, что огромные глыбы снега обрушивались и катились, словно гигантские волны вниз, то поспешили отойти подальше от опасной угрозы. Юнь говорил, что эта лавина не докатится до нас, так как мы находились в низовье на большом расстоянии от нее и множество деревьев, стоящих на ее пути, остановит лавину снега.

Не успели мы отойти на небольшую равнину поблизости этой горы, с которой можно было наблюдать за красивым буйством природы, как Чан сначала прильнул к земле, а потом выпрямился и как-то странно уставился куда-то вдаль, глядя на вершину горы, на которой, замедлив свой порыв, остановилось падение снега. Лавина, замедлив свое падение, постепенно угасла. И, как только снежное облако, поднявшееся из-за лавины, опустилось и рассеялось, Чан начал вновь скулить. Иногда этот вой переходил в тихое, едва заметное рычание, которое могут издавать лишь волки. Не успел Юнь подойти к собаке, как тот пулей рванул вверх по отлогим склонам недавно гремящей горы. Мы двинулись вслед за встревоженной собакой. Юнь пытался окликнуть пса и остановить его, но собака, словно заметив кого-то, мчалась, перескакивая через многочисленные камни и сучья куда-то на верх горы.

Когда мы поднялись метров на триста, то обнаружили странное зрелище. Вдали, прямо на снегу, в метрах двухстах от нас, сидело абсолютно голое существо, похожее на человека. Поначалу, мы не поверили своим глазам, помню, даже кто-то из проводников сказал, что, возможно, это галлюцинации от яркого снега и нашей психологической усталости. Но Чан – его нельзя было обмануть игрой зрения и психологической усталостью. К тому же мы все видели это обнаженное существо. Мы ускорили шаг. Но, не успели мы подойти к тому месту, где сидело существо похожее на человека, как оно бросило свои попытки вырыть яму в снегу и быстро покинуло свое место, скрывшись где-то наверху горы, за огромными снежными камнями.

Мое внимание привлекло к тому месту, где сидело это удивительное существо. Я остался еще с двумя спасателями раскапывать снег. Остальные шестеро вместе с Юнем и собакой отправились по следу этого существа.

Раскопав снег еще на десять сантиметров, я углубился в яму и обнаружил тебя. Какое было облегчение и радость видеть тебя целым и невредимым. Но ты был без сознания. Я прислушался к твоему дыханию, оно было едва заметно, один из проводников проверил твой пульс, он был плох, затем он провел ряд восстанавливающих дыхание и сердцебиение приемов, которыми обычно владеют спасатели, и мы втроем, соорудив носилки и погрузив тебя на них, отнесли в город.

Остальных спасателей и Юня мы не видели и не ждали, так как речь шла о спасении твоей жизни. Их внимание привлекло то удивительное существо, которое пыталось вытащить тебя из-под толщи снега. Один из них вернулся, и мы ему передали, что наши поиски неожиданно увенчались успехом. Его мы отправили с радостной вестью к остальным, передав им через него, чтобы они возвращались в город, за вознаграждением. Мы же втроем без особых остановок проследовали в Шиянь, чтобы доставить тебя в больницу. И, к счастью, ты…

– Постой, постой… – прервал Вильям рассказ Эрика. – Я кажется вспоминаю… Да, я вспомнил ее.

– Кого ее? – поинтересовался Эрик, думая, что его рассказ утомил Вильяма. – Может, ты отдохнешь. Доктор сказал, что тебе не следует волноваться. Я и так увлекся и многое тебе поведал.

– Нет, нет. Все в порядке. – сказал Вильям. – Просто я вспомнил.

– Да, еще одно. Когда мы втроем несли тебя на носилках и уже опускались к подножию горы, мне показалось, что кто-то стрелял… Да, да, я помню два отдаленных хлопка, похожие на выстрелы.

– Как? Выстрелы? – тяжело дыша, и взволнованно произнес Вильям.

– Нет, нет, не волнуйся. Может это были и не выстрелы, я не уверен.

– Я знаю… она там, – произнес взволнованным голосом Вильям. – Она существует. Это не сон. Да, да, это не сон… – загадочным голосом проговорил он.

– Бог ты мой, вот видишь, до чего доводит мое неосторожное и необдуманное действие. Я так и думал, что не следует спешить мне рассказывать все.

– Нет, нет, мой друг, – спокойно ответил Вильям, – ты поступил правильно, лучше знать всю правду, какая бы она ни была тяжелая, чем легкая ложь.

– Ты знаешь, – смущенно, немного занервничав, произнес Эрик. – Скоро должен подойти Лей Юнь. Он точно знает все до конца. Он сможет поведать тебе о тех событиях, о которых я не знаю, так как поспешил спасти твою жизнь, оставив его и еще пятерых спасателей там, на этой злосчастной и удачной для наших поисков горе.

В коридоре послышались чьи-то порывистые шаги.

Четверо человек европейского вида шли коридорами больницы. Иногда им приходилось обходить какие-то вещи и сумки, лежащие посреди коридора. Впереди шествия шел солидный мужчина с бородкой, лет пятидесяти, рядом с ним шел молодой мужчина крепкого телосложения. Неожиданно к ним подбежала старая женщина китаянка и начала о чем-то лепетать. Молодой мужчина сразу же отстранил ее.

– Не нужно, – спокойно ответил солидный мужчина, обращаясь к своему телохранителю. К ним подскочил третий мужчина, идущий позади и, обращаясь к своему боссу, перевел слова женщины.

– Она хотела спросить о своем сыне, – сказал переводчик, переводя слова женщины.

– Сейчас некогда, – ответил молодой мужчина крепкого телосложения.

Китайцев в коридоре было много. Одни находились в переполненных палатах, другие лежали на койках прямо в коридоре. Посетители больных находились здесь же, создавая шум и гам, создавая атмосферу базара. То тут, то там сновали медсестры в белых халатах. Слева от коридора ударил резкий запах столовой. Вонь от сгнивших продуктов вперемешку с немытыми телами больных и посетителей заполнял эфир. Сквозь этот коктейль зловонного запаха, пробирались четверо европейцев, одетых в черные дорогие костюмы. Неожиданно им навстречу выбежал китаец пожилого возраста в сопровождении молодой медсестры.

Он остановил шествие и представился доктором. Разговор продолжался через европейского переводчика.

– Ваш сын уже пришел в себя, – произнес доктор, обращаясь к мужчине с бородкой. – Мы ждали вас.

– Хорошо. – сказал мужчина с бородкой. – Немедленно проведите меня к сыну. Я хочу его видеть. Все формальности потом.

Доктор кивнул в знак согласия и все последовали за ним, поднявшись на второй этаж, где в коридорах уже не было больных и не было разбросанных сумок по углам, атмосфера была более спокойной. По коридорам иногда проходили санитары. У окон располагались несколько цветов в вазонах.

– Вы не волнуйтесь, – сказал доктор, – ему уже намного лучше.

Неожиданно распахнулась одна из дверей и в коридоре появился Эрик. Выйдя из палаты, он заметил группу людей, сопровождающих доктора. Когда шествие подошло ближе, он сразу же узнал среди приближающейся группы отца Вильяма – Джеймса Брауна. Заметив Эрика, Браун, ускорив шаг, подошел к нему и дружески пожал ему руку.

– Спасибо, Эрик, за сына. – радостно произнес Джеймс.

Не дожидаясь пока доктор поможет ему, он сам дотронулся до ручки и приоткрыл дверь.

Вильям, приподнявшись, произнес:

– Отец!

– Вильям, мальчик мой! – преисполненный волнением и радостью, произнес Джеймс Браун.

Он подошел к кровати, присел на нее и горячо обнял сына. Его глаза немного увлажнились. Он держал своего сына в объятиях и не хотел отпускать, словно боялся, что вновь потеряет. Наконец, он выпрямился и протер морщинистые глаза. Кровать обступили и доктор что-то сказал переводчику.

– Ему необходим воздух, в палате слишком много людей. – сказал доктор.

Телохранитель и еще несколько человек покинули палату и ждали снаружи.

– Все необходимые процедуры мы ему сделали. – произнес доктор. – Сейчас он начал восстанавливаться. Ему нужен покой и чистый воздух.

Переводчик перевел эти слова для отца Вильяма.

– Я прошу оставить нас с сыном. – сказал неожиданно Джеймс Браун. – Я с вами еще поговорю в кабинете, – сказал он, обращаясь к доктору.

Доктор учтиво качнул головой и вместе с переводчиком вышел в коридор.

Отец смотрел на сына с неистовым желанием обнять его и расцеловать. Он взял Вильяма за плечи.

– Как же я рад, Вильям. У тебя хороший друг, – произнес отец.

– Я знаю, папа, – нежно мягким голосом сказал Вильям. – Как мама?

– Мама, узнав, что произошло с тобой, чуть не попала в больницу. Если бы не ее забота о твоем младшем брате – Оскаре… – он тяжело вздохнул. – Мама очень переживает и не находит себе места. Как только Эрик позвонил мне, что ты найден, я сразу же сообщил эту новость ей. А теперь, глядя на живого и невредимого старшего сына, я сообщу ей эту радостную весть и ее сердце вновь оживет и печаль отступит… – сказал отец, вытирая слезу, появившуюся у него от родительских чувств, – Врачи разрешают тебе ходить?

– Я сегодня ходил. – Вильям откинул плед и опустил ноги на пол.

Отец остановил его рукой, пересев на стул, находящийся рядом с койкой.

– Не нужно. Успеешь показать. Ты страшно похудел, мальчик мой. Тебе нужны силы. Я уже разговаривал с доктором в Гонконге. Он рекомендовал небольшой санаторий в Сянфане. Здесь в Шияне условий необходимых нет, – он предпоследнее слово произнес отчетливо с интонацией важности. – В этой клинике черт знает какие условия. Мой сын не может здесь оставаться.

– Но, отец… – сказал Вильям, вспомнив о Розе. О том, что он до сих пор ничего о ней не знает. Его тревожили слова Эрика об услышанных выстрелах в горах. Но этого он не мог пока рассказать отцу, так как боялся, что этот рассказ не произведет на отца никакого впечатления, тем более, что Вильям и сам точно не знал дальнейшую судьбу той прекрасной зеленоглазой и рыжеволосой девушки, которой он дал имя Роза, и благодаря которой он жив.

– Никаких возражений, Вильям, – произнес отец уверенным и командным голосом, привыкший отдавать распоряжения и подсчитывать сложные математические и статистические расчеты, – так вот, я уже навел кое-какие справки по дороге сюда в Шиянь. Ты пробудешь здесь несколько дней, пока не окрепнешь для переезда. Затем машиной тебя довезут до лечебницы, а точнее – санатория. Санаторий находится между гор в окрестностях Сянфана. Я слышал лестные отзывы о нем. Там ты пробудешь до полного выздоровления, а затем на самолет, и в Гонконг, а оттуда в Лондон, домой.

– Я бы хотел… – неуверенно, слабым голосом произнес Вильям.

– Что, сынок? Только не говори, что ты еще хочешь побродить по этим диким горам. Нет. Хватит. Я не хочу тебя потерять вновь. Ты представить себе не можешь, что я испытал, когда мне сообщили, что мой сын пропал. Я хотел поднять всю местную полицию…

– Нет, нет, папа, – произнес Вильям, тяжело вздохнув, и еще раз внимательно, оценивающим взглядом посмотрел на отца. – Понимаешь…

– Ну, говори. Не скрывай ничего.

– Да, я не скрываю. Ты понимаешь. Ну, в общем, я… Да, нет. Как бы тебе сказать, – он обдумывал каждое слово, которое хотел сказать отцу и никак не мог начать. Чувства переполняли его, а мысли путались, собираясь в сложный запутанный клубок.

– Ты кого-то встретил? – неожиданно спросил отец.

– Да, именно так. – с облегчением произнес Вильям, словно, кто-то невидимым действием разрезал клубок его мыслей.

– Это девушка. Я так и думал…

– Нет, нет. Дело не в этом. Понимаешь, своей жизнью я обязан одному человеку. А сейчас, моему спасителю, быть может… – он вновь засмущался. – Ну, в общем, мы расстались, и я не знаю, что с этим человеком произошло. Там, в горах был обвал… – произнес Вильям с легким волнением.

– Я знаю, мне Эрик рассказал. Ты не переживай и не бери близко к сердцу. Такое случается иногда, мы теряем своих друзей или близких нам людей, – он положил свою руку на колено сына. – Ты уже взрослый и должен понимать, что бы не произошло с твоим приятелем, даже если он спас тебе жизнь, а сейчас отдал свою, жизнь продолжается и тебе нужно жить дальше, и жить надо ради всех тех, кто еще жив и любит тебя, и верит тебе, в надежде, что ты будешь с ними. Если этот твой спаситель погиб там, в горах, отдав свою жизнь, то лишь для того, чтобы ты жил. Жизнь не заканчивается после смерти одного, она продолжается в памяти оставшихся, которые всегда будут помнить о нем.

– Я ничего о нем не знаю.

– Может быть, ты зря расстраиваешься и он жив.

– Да, да. Я надеюсь. – какая-то искра надежды появилась у Вильяма под воздействием уверенного голоса отца.

– Когда тебе станет легче, ты обязательно сам выяснишь судьбу этого человека. А если хочешь, то можешь Эрику поручить это дело. Он ведь твой друг.

– Да, пожалуй, я так и поступлю.

– Я думаю, что в Сянфане ты быстро встанешь на ноги и, пожалуйста, дай мне слово, что не будешь больше рисковать жизнью и не полезешь в эти опасные горы.

– Хорошо, отец.

– Неделю, максимум десять дней, и я жду тебя в Гонконге. Ты, ведь, помнишь, что у тебя есть семья. Кроме того, образование надо закончить в университете. Получить диплом магистра. У тебя есть хорошее будущее. Вы у меня двое: ты и твой младший двенадцатилетний брат Оскар. Вы должны мне помогать в банковском деле. Ведь, еще твой дед основал наш банк. Традиция была заложена нашими предками. Мы семья банкиров. Деньги – это власть и экономическая сила. Нам нельзя забывать о своей работе, сынок.

– Я знаю, папа. – Вильям покорно качнул головой.

– Ах, да, извини. Я забыл слова доктора: «покой и чистый воздух». Ну, что ж, отдыхай и выздоравливай. Я сейчас же отправлюсь в Сянфан и устрою твой переезд в санаторий. Здесь тебе не нужно больше находиться.

Джеймс Браун, владелец в четвертом поколении корпоративной сети банков: «Браун Интернэшнл Банк», горячо обнял своего сына Вильяма и вышел из палаты.

На следующий день доктор сообщил Вильяму, что его переведут в санаторий по просьбе директора лечебницы, что находилась в окрестностях Сянфана. Переезд должен состояться через два дня. Вильям уже свободно мог перемещаться по палате. Он мечтал выбраться из больницы и выяснить все о судьбе Розы. Он часто спрашивал о Лей Юне, не пришел ли тот. Эрик отправлялся по поручению Вильяма в контору туристического бюро, где Лей Юнь должен был оставить записку для Эрика. Но записки не было. Наконец, настал день переезда, и все было готово для транспортировки его на автомобиле, как вдруг появился Лей Юнь. Он вошел в палату, где уже одетый Вильям готов был к отъезду в Сянфан. Рядом с ним находился Эрик. Увидев Юня, Вильям привстал и, не сдерживая свои эмоции, произнес:

– Ну, слава богу! Где ты был все время? Мы тебя заждались.

Они посадили китайца на койку и начали расспрашивать.

– Я тоже рад видеть живой и невредимый Вильям, – произнес Юнь, как всегда с жутким акцентом.

– Где же тебя носило? – не выдержал Эрик. – Я оставлял сообщение для тебя в туристической конторе.

– Я ходить, много писать и опять ходить. Много человек. – Он взялся за голову. – У меня такая голова. Совсем замучить я.

– Юнь, – остановил Вильям Эрика, чтобы задать давно ожидаемый вопрос проводнику. – Со мной теперь все в порядке. Но, там в горах, наверху… Там был еще кто-то. Ведь, так? – он с большим вниманием заглянул Юню в глаза.

– Там быть чудо. – коротко ответил Юнь.

– Что за чудо? – удивился Эрик.

– Я это никогда не видеть. Это человек. Необычный.

И Юнь кратко рассказал свою историю, что с ним произошло в горах, когда он разделился с Эриком и вместе с другими членами поисковой экспедиции поднялся выше на гору, преследуя невиданное ранее существо.