Наука выбирать и поступать. Книга вторая

Стало быть, цена ошибки при выборе профессии вполне может быть выражена количественно.

Она составляет не менее 200 тысяч рублей, не считая морального ущерба.

Это – если считать по минимуму. А по максимуму к этой цене ошибки следовало бы добавить сумму неполученной зарплаты за годы переучивания (на врача, например, к счастью для всех нас, заочно не учат…) Сюда же надо добавить «цену» развода, если окажется, что крутая смена профессии не будет одобрена «второй половиной»…

Так что есть о чем серьезно задуматься.

* * *

Здесь можно дать два совета – и абитуриентам, и их родителям.

Первый из них – таков. Постарайтесь сразу же развеять все миражи и иллюзии. Не верьте никому на слово. Посмотрите на избранное вами дело своими собственными глазами. В семьях медиков есть один хороший обычай. Они обязательно приглашают своих детей, которые хотят избрать родительскую профессию, в операционную или в травматологическое отделение. Тот, кто не выдерживает этого сурового испытания, навсегда выбрасывает из головы мысль о профессии врача.

Дело всей своей будущей жизни человек должен видеть таким, каково оно есть в действительности.

Второй совет: в решающие моменты своей жизни надо забыть о вежливости. Нужно научиться говорить «нет», проявляя чудовищное отсутствие деликатности. Если родители не умели делать этого сами, им не следует учить такой же бесхребетности своих детей. Наоборот, такие родители вправе гордиться тем, что в их семье появился, наконец, человек с твердой волей. Человек, который может собрать все свое мужество и решительно противостоять давлению самых любимых для него людей.

Возможно, ваш ребенок не смеет перечить родителям. Он утешает себя мыслью, что когда-нибудь все уладится само собой. Вначале он поступит на тот факультет, куда его заставляют поступать, а потом – переведется на тот, к которому лежит душа. Ведь в школе учили, что молодым везде у нас дорога, что им открыты все пути. И в любой момент, значит, можно будет повернуть туда, куда хочется.

Увы, «затягивает» не только взрослая жизнь, когда человек уже завел семью, стал отцом или матерью. «Затягивает» и учеба в вузе, который, казалось бы, выбран только на время…

...

История к теме

Виктор Я., который учился в параллельном классе, твердо решил, что он станет врачом, а учиться будет только в Москве. Вступительные экзамены там он сдал неважно, хотя учился в школе отлично, и временно – чтобы не терять год – поступил на биологический факультет Уральского государственного университета. Целых полгода часы у Виктора шли по московскому времени! Но потом как-то само собой получилось, что он перевел их на два часа вперед, да так и оставил…

Есть, правда, и противоположные примеры, но – гораздо более редкие. Один из моих учеников еще в десятом классе стал мечтать о философском факультете. Но родители заявили, что вовсе не для этого отдали его учиться в юридический колледж. Два года он прилежно ходил на занятия в Юридическую Академию, но уже в три часа чуть ли не ежедневно появлялся на философском факультете – словно на дежурство. Потом все-таки перевелся в университет – и в итоге стал кандидатом философских наук.

Если ваш сын или дочь сумеют доказать вам, что они уже твердо выбрали дело, которым готовы заниматься всю жизнь, найдите в себе мужество согласиться с ними. Не рассматривайте это как свое поражение, как утрату родительского авторитета. Подумайте о том, что всю вину за неудачный выбор профессии ваш ребенок будет взваливать именно на вас. И вам вместе с ним придется переживать кризис тридцатилетия – улаживать конфликты в его семье, выводить из тяжкой депрессии, может быть – бороться с пьянством. Или оплачивать вторую учебу.

Но прежде убедитесь, что ваш ребенок говорит именно о главном деле своей жизни, а не о каких-то предстоящих обстоятельствах – мнениях друзей, моде, престижности профессии или грядущих огромных доходах. Никакие деньги не восполнят человеку утраты себя.

* * *

Подведем итог.

Главный признак, отличающий нынешние времена от прежних, таков.

В условиях рыночной экономики надо не просто уметь что-то делать. Надо уметь делать это лучше других, иначе проиграешь в конкурентной борьбе.

Следовательно, требуются работники, владеющие своей профессией в совершенстве. А мастерство приходит только с годами, которые были посвящены упорному труду и развитию мастерства.

Стало быть, надо с самого начала расстаться с иллюзией, будто тебе «открыты все пути». Это был чисто пропагандистский лозунг, никогда действительности не соответствовавший.

На самом деле вовсе не все пути тебе открыты. И далеко не всеми профессиями ты сможешь успешно овладеть. Ты, например, никогда не станешь музыкантом, если у тебя нет музыкального слуха. Ты никогда не станешь хорошим офицером, если лишен храбости и хладнокровия. Ты никогда не станешь шофером, если у тебя нарушена координация движений или напрочь отсутствует способность быстро принимать решения. (Спросите любого преподавателя автошколы – и он скажет вам, что некоторых людей просто невозможно обучить управлению автомобилем, сколько ни трать на это времени.)

Но это вовсе не означает, что ты – неудачник, если не можешь освоить ту или иную профессию. И не стоит переживать по этому поводу. Ведь профессии бывают разные. То, что делает тебя непригодным для одно й, может дать тебе неоспоримые преимущества в другом деле. К примеру, ты склонен к педантизму. Вряд ли ты станешь великим художником. Но зато ты сможешь стать прекрасным аптекарем, которому творчество просто противопоказано. Ты от рождения чрезмерно осторожен? Оставь всякую мысль о военной карьере. Зато из тебя выйдет прекрасный дипломат. Ты нелюдим? Специалист по связям с общественностью из тебя не получится. Зато получится хороший лесник, которому ничуть не скучно общаться с природой. Или специалист по компьютерному программированию.

Значит, выбирая род занятий, во-первых, надо трезво оценить свои природные задатки.

Конечно, любые недостатки можно преодолеть. Демосфен, страдавший дефектами речи, стал великим оратором благодаря упорным тренировкам – он изо дня в день произносил речи с камешками во рту, да еще и у шумящего моря, чтобы привыкнуть говорить громко.

Но всегда ли стоит подражать Демосфену, ломая себя? Ведь природа никогда не наделяет человека одними недостатками или одними достоинствами. К тому же, как уже было сказано, то, что является недостатком с точки зрения пригодности к одной профессии, может оказаться достоинством для представителя другой.

Человек редко может оценить себя объективно. Однако существуют специальные тесты, разработанные психологами. Они помогут выявить предрасположенность будущего абитуриента к определенному ряду профессий.

Центр профориентации и регионального образования Уральского государственного университета предлагает абитуриентам пройти профориентационное тестирование. Его результаты вовсе не предопределяют его судьбу, но наверняка заставят задуматься. Можно, конечно, пойти по пути Демосфена и вопреки всему осваивать профессию своей мечты. Некоторые люди достигли на таком пути немалых успехов. Но, быть может, легче действовать не наперекор природе, а вместе с ней? Используя то, что она дала в избытке?

Все это родители непременно должны сказать своему сыну или дочери.

* * *

Во-вторых, родителям обязательно нужно научить своего ребенка такой формуле:

« Есть, конечно, много дел, за которые я мог бы взяться и добиться успеха. Но мне будет лучше с самого начала выбрать именно дело, к которому наиболее лежит душа. То дело, в котором со мной когда-нибудь не сравнится никто на свете».

Только такой настрой позволит вашему сыну или дочери с самого начала сделать оптимальный выбор, а потом корректировать его, постоянно совершенствуя мастерство в своем деле. Чем раньше будет сделан такой выбор, тем лучше. В нынешние времена выигрывают те, кто способен уже в молодом возрасте стать мастером экстра-класса. Ведь в объявлениях о приеме на работу все чаще стали указываться возрастные ограничения. Кто не успеет вовремя выбрать именно ту профессию, которая нужна именно ему – тот опоздает. Мечтатели-романтики, которые до старости занимаются «поиском себя», «поиском своего дела», сегодня не в чести. К тому же в условиях платного образования это становится весьма накладно.

* * *

Теперь, в конце главы, настал, как обычно, черед практических заданий.

Попытайтесь сыграть со своим сыном или дочерью в такую игру.

Предложите своему ребенку составить список профессий – такой, чтобы первыми в нем стояли наиболее интересные и желательные для него. Дальше пусть будут перечислены те, которыми он вполне мог бы заняться и достичь успеха, но не особенно хочет. После них – те, которыми он мог бы заняться, но не хочет совсем. Наконец – те, которыми он не желал бы заниматься ни в коем случае.

Кроме того, было бы очень хорошо, если бы ваш ребенок написал против каждой профессии в списке те свои качества, которые, на его взгляд, благоприятствуют или, наоборот, не благоприятствуют успеху в ней.

Такая игра поможет решить две вполне серьезные задачи. Во-первых, она даст возможность – хотя бы ненадолго! – освободиться от «зацикленности» только на одной профессии. Это особенно важно, если ваш сын или ваша дочь просто ничего не желает слышать ни о каких других. Пусть ваш ребенок хотя бы на минуту допустит, что – в принципе, конечно, только в принципе! – он мог бы заняться и каким-то другим делом в жизни. Так и он сам, и вы вместе с ним сможете проверить, насколько обоснован сделанный им жизненный выбор.

Во-вторых, игра заставит вашего сына или дочь лишний раз задуматься о себе. Вы скажете, что ваш ребенок только этим и занят все время? Это – ошибка. Он не задумывается о себе, потому что всякая мысль есть некоторое сомнение. А вашему ребенку давно все про себя ясно. Он уже все про себя решил – и теперь находится в состоянии постоянной боеготовности, чтобы отразить любое посягательство на свое Я. А вы и не собираетесь посягать! Пусть он сам или она сама посягнет на свои самоочевидности. Пусть впервые задумается над тем, что для него (для нее) само собой разумеется . Раз оно разумеется само собой , значит, об этом можно не думать вообще. А подумать было бы очень полезно!

Игру можно усложнить. Вы тоже составьте свой, родительский список профессий для своего сына или дочери, а затем обменяйтесь списками со своим ребенком. Прочтите их одновременно, чтобы никак не влиять на мнения друг друга. А потом – обсудите. Поспорьте. Пригласите в качестве экспертов других членов семьи.

Только, разумеется, спорить надо не о недостатках, а о достоинствах вашего ребенка. Он, к примеру, считает главным своим достоинством одно, а вы уверяете, что другое – еще больше. Словом, вы меня поняли…

И еще одно задание:

Прочтите и обсудите с вашим будущим абитуриентом отрывок из книги французского писателя и историка Ги Бретона, в котором рассказывается о том, как вопрос выборе профессии обсуждался в семье Оноре де Бальзака. Правда, это было не по окончании школы, за время учебы в которой будущий гениальный писатель успел прочитать шесть тысяч книг (к четырнадцати годам!), а уже после того, как он получил степень бакалавра права в университете. Однако дела это, в принципе, не меняет.

...

– Пойдем в мой кабинет, поговорим о твоем будущем.

В большом волнении Оноре следует за отцом. Он может, наконец, поверить ему свою мечту: он хочет стать писателем…

Войдя в кабинет, месье Бальзак, поглаживая бакенбарды, старается принять серьезный вид.

– Дитя мое, – говорит он, – я возлагаю на тебя большие надежды…

Оноре слегка краснеет. У него тоже есть честолюбивые планы. Неужели отец обо всем догадался? О его призвании, о его любви к литературе? Вне всякого сомнения… Это чудесно! Но почему отец ничего не говорил раньше? Действительно ли он догадался? Месье Бальзак так увлечен изучением Китая, что, похоже, не замечает, что делается вокруг…

Дорогой отец… Как же он мило выглядит в своей потертой жилетке и белом широком галстуке, который носили еще во времена Директории. И как прекрасен этот день!

– Я не хочу, чтобы ты стал служащим, как и я, или торговцем, – говорил отец.

– Разумеется, – бормочет Оноре.

– Я мечтаю, что ты станешь знаменитым и прославишь нашу фамилию.

Бакалавр вне себя от радости, на глазах его выступают слезы.

– Ты любишь писать… Значит ты станешь…

– Поэтом! – восклицает Оноре.

– Нотариусом! – говорит отец.

Оба восклицания прозвучали одновременно. Отец и сын смотрят друг на друга в удивлении.

– Кем? – спрашивает Оноре.

– Как ты сказал? – говорит отец.

Юноша поднимается, у него дрожит подбородок. Месье Бальзак тоже встает и устремляет взор поверх головы сына.

– Поэтом?.. А почему не собачьим парикмахером или канатоходцем? Это блажь!

При этих словах Оноре взрывается:

– Литература, по-твоему, блажь?

И взахлеб он начинает перечислять имена Рабле, Монтеня, Вольтера, Расина, Мольера, Руссо…

– Ну и что ты хочешь этим сказать? – гневно спрашивает месье Бальзак.

– А вот что! Назови-ка мне хоть одного знаменитого нотариуса. Не можешь?.. Да их просто не существует в природе. И никогда не будет! А я хочу быть знаменитым!..

Месье Бальзак выбегает из кабинета, хлопнув дверью.

– Оноре сошел с ума! – заявляет он жене и детям, собравшимся в гостиной. – Он хочет стать поэтом.

– Поэтом? – в ужасе спрашивает мадам Бальзак. – Боже мой!

И она без сил падает в кресло.

– Не сходите с ума, – вмешивается бабушка Оноре. – Это пройдет. Просто это каприз желторотого юнца. Дайте мне поговорить с ним.

Но в этот момент открывается дверь и на пороге появляется Оноре. Его черные глаза так блестят, что все невольно замолкают.

– Я никогда не буду нотариусом, – спокойно говорит он. – Никогда!

– Но уже решено, что ты будешь стажироваться у месье Пассе…

Решимость Оноре настолько крепка, что он даже начинает шутить:

– У месье Пассе? И вы хотите доверить мое будущее человеку с такой фамилией?

Мадам Бальзак приходит в себя.

– Оноре, ты забываешь, что через несколько месяцев твой отец выходит в отставку и тебе придется зарабатывать на жизнь самому… Кроме того, чтобы стать писателем, нужно иметь талант.

– У меня он есть!

– Но ты же ничего еще не писал!

Оноре замолкает. Сейчас неподходящий момент, чтобы демонстрировать свои литературные опыты…

– Я чувствую в себе силы писать больше, чем кто-либо.

– Бедное дитя! В литературе дело совсем не в «силе». Чтобы писать, нужно иметь свой стиль, вкус, мысли, которыми ты хочешь поделиться с людьми… У тебя действительно есть, что сказать людям?

– Да, я уверен в этом, – кричит Оноре с таким ожесточением, что мадам Бальзак вздрагивает.

Из угла гостиной Лора с восхищением смотрит на брата.

Как он прекрасен сейчас, когда решается его судьба.

Оноре постепенно отвоевывает позиции, приводя разумные доводы и аргументы. На мгновение ему удается обезоружить мадам Бальзак, но тут же она опять пускается в бой, и скандал вспыхивает с новой силой. Теперь Оноре должен противостоять трем разъяренным противникам.

– Боже, сделай так, чтобы он победил, – думает Лора.

Отец, мать и бабушка нападают на Оноре. Вопросы сыпятся со всех сторон:

– На что ты будешь жить?

– Откуда у тебя связи?

– На что ты будешь снимать квартиру?

– Где ты возьмешь деньги, чтобы прилично одеваться?

– Намерен ли ты жениться?

Оноре парирует удары, уворачивается, сам делает выпад.

Словесная перепалка напоминает дуэль на шпагах.

– В каком жанре ты собираешься писать?

– Кем ты собираешься быть: поэтом, драматургом, романистом?

Последний вопрос ставит его в тупик. Если бы в тот момент он догадался взглянуть на Лору. Он бы увидел, что он подает ему знак, который они изобрели еще в детстве. Но он, к сожалению, опустил голову… Внезапно их глаза встречаются. Она тут же наморщивает нос и подмигивает ему. Встретив поддержку, Оноре воспрянул духом и с новой силой бросается в бой. Одним махом он опрокидывает все возражения родных.

Лора уверена, что он станет знаменитостью. Он не говорил бы столь пламенно, если бы сомневался в своем предназначении. И потом, она знакома с первыми литературными опытами брата: сатирическими сказками, набросками романов, эссе о Расине, Париже, жителях Водуа…

После реплики, которую Лора не расслышала, все внезапно замолкают. Лора смотрит на брата. Он весь взмок, но, судя по его улыбке, он понимает, что он одержал победу. Однако семья не хочет сдаваться быстро.

– Утро вечера мудренее, – говорит сурово бабушка. – Пошли-ка спать.

Все желают друг другу спокойной ночи, и Лора незаметно сжимает руку своего брата.

Едва коснувшись подушки, Оноре засыпает.

На следующее утро, войдя в гостиную, он видит, что все уже в сборе, чтобы держать семейный совет.

– Садись, – говорит месье Бальзак. – Вот что мы решили. И Оноре узнает, что ему дают два года на то, чтобы доказать, что у него есть талант.

– Ты будешь получать от нас 1500 франков в год, – сообщает мать.

На эту сумму можно лишь едва свести концы с концами. В душе мадам Бальзак рассчитывает, что нищенское существование, которое можно влачить на эту сумму, образумит Оноре и он откажется от своих безумных идей.

Оноре с удивлением спрашивает:

– Разве я буду жить отдельно? – Да, мы уезжаем из Парижа. Когда отец уйдет в отставку, нам не будет хватать денег, чтобы жить здесь. Мы собираемся уехать в провинцию. Тебе придется снимать комнату… [2]

Оцените позиции и поведение сторон в споре .

Чем похожа и в чем отлична ситуация в вашей семье?

4. «Технарь» и «гуманитарий»: переоценка ценностей

Есть и еще один признак времени, который ничуть не менее важен для верного выбора профессии. Он, в принципе, тоже порождается тем же основным фактом – Россия стала страной с рыночной экономикой.

Те родители, которые регулярно читают журналы для экономистов и менеджеров, ничуть не удивятся такой цитате:

« Широко известно, что стоимость материальных активов западной компании за последние 50 лет снизилась с 80 до 20–30 % от общей ее стоимости. Остальное составляет наработанная репутация, раскрученные торговые марки и т. д. В России на сегодняшний день базу любого бизнеса составляют основные фонды, нет ни торговых марок, ни репутаций, которые были бы сравнимы по стоимости с западными» [3] .

Тем же, кто специальных журналов не читает, смысл сказанного можно объяснить на простом примере.

Предположим, что вы создали предприятие по производству одежды. Купили оборудование – точно такое же, как на ведущих западных фирмах, точно такую же ткань, нитки и фурнитуру. Наняли мастеров, которые шьют ничуть не хуже. Полностью скопировали фасон.

Спрашивается: будет ли ваша одежда стоить на рынке ровно столько же, сколько одежда известной западной фирмы?

Правильный ответ: нет, не будет. Не будет до тех пор, пока на ней нет престижного фирменного ярлыка.

За пришивание такого ярлыка – «лейбла» – полагается уголовное преследование. Закон трактует такое деяние как фальсификацию торговой марки. И тем не менее ярлыки копируют и пришивают, идя на риск.

Почему? Да потому, что, покупая одежду известной фирмы, человек покупает вовсе не только одежду. Он платит еще и за свой престиж, который надеется таким образом обеспечить.

Человеку, который родился и воспитывался в СССР, такое преклонение перед фирменной этикеткой кажется чем-то аморальным. Проявлением крайнего мещанства. Последствием тлетворного влияния Запада. Ведь ему десятилетиями говорили, что подлинный престиж с помощью фирменных этикеток не заработаешь. Этот престиж зарабатывается только честным трудом, опытом и накопленными знаниями. Не важно, во что ты одет. Ведь встречают по одежке, а провожают по уму.

Во времена, когда все были одеты в то, что удалось «достать» в условиях тотального дефицита, это, возможно, было верно. Во всяком случае, ваша одежка и обувка на вашу зарплату никак не влияла. Ведь вся экономика была государственной. Существовали твердые государственные ставки, в соответствии с которыми платилась зарплата. Так что было абсолютно безразлично, во что ты одет. Твоя зарплата от этого не зависела – равно как, впрочем, и от ума. Тарифная ставка определяла всё.

Так было в условиях плановой экономики.

Сегодня, когда экономика в России все более становится рыночной, положение меняется на глазах. Цены и зарплаты уже не определены Госпланом. Они сегодня устанавливаются в результате рыночного торга. И бизнесмен, который приехал предлагать свою продукцию на «Москвиче», никогда не получит за нее столько, сколько получит бизнесмен, приехавший торговаться на «Мерседесе». Работник, который пришел наниматься на фирму в китайских кедах и джинсах производства местной фабрики, никогда не сможет претендовать на такую зарплату, на какую может претендовать престижно и модно одетый его конкурент.

Встречают, действительно, по одежке. Но по одежке предлагают и работу. Если твоя одежка такова, что ты можешь претендовать только на место дворника, то и весь свой ум тебе придется проявлять именно на этом рабочем месте. Едва ли можно рассчитывать, что выдающиеся менеджерские способности дворника со временем заметит босс. Ведь босс с дворниками не общается. И дворнику останется только излагать свои идеи по преобразованию фирмы другим таким же дворникам и уборщицам. Так что для того, чтобы заметили твой ум, надо получить рабочее место посолиднее. А для этого надо иметь подобающую для претендента одежку.

Стало быть, престижный фирменный ярлык на пиджаке (на обуви, на портфеле или сумочке, на автомашине и т. п.) – это заявка работника на более высокую зарплату. Или претензия на более высокую цену в договоре на поставку продукции.

Так что покупка вещи, сделанной престижной фирмой – претензия человека на более высокий личный доход. Это – капиталовложение, которое может окупиться. Именно потому человек готов особо платить за престижный ярлык.

* * *

Руководители предприятий и фирм на Западе прекрасно понимают это. Поэтому они нанимают целый штат специалистов, которые могут доказать, что именно их продукция – престижна.

Художники и дизайнеры разрабатывают фирменный стиль. Специалисты по рекламе и по связям с общественностью убеждают потенциальных покупателей, что продукцию именно этой фирмы покупают только преуспевающие люди. Социологи и маркетологи внимательно отслеживают колебания спроса и оперативно выдают рекомендации по изменению цены.

И вот, как явствует из приведенной нами цитаты, стоимость «раскрученной», то есть хорошо разрекламированной торговой марки на Западе сегодня составляет 70–80 % от стоимости товара .

Но ведь это означает, что рабочие, инженеры и техники своим трудом обеспечивают в рыночном обществе только 20–30 % его стоимости !

А 70–80 % стоимости обеспечивают «гуманитарии»!

Современного российского «технаря» такой вывод просто шокирует. Он привык смотреть на «гуманитария» снизу вверх – как на болтуна, который не умеет производить никакой материальной продукции. И в самом деле – еще какие-то пятнадцать лет тому назад деятельность «гуманитария» на цену продукции никак не влияла. Специалисты по рекламе «товаров народного потребления» при социализме просто не требовались, потому что при тотальной нехватке таких товаров они расхватывались без всякой рекламы. Нужен ли был талантливый специалист, способный разработать дизайн упаковки, если масло, сыр, сахар и прочие продукты питания просто заворачивались продавцом в грубую оберточную бумагу? Их отлично разбирали и в такой упаковке, стоило им появиться на прилавке.

Но сегодня ситуация изменилась в корне.

Весь коллектив завода – и рабочие, и техники, и инженеры, и менеджеры – может создать продукцию, которая соответствует самым высоким мировым стандартам. Но если в конце этой цепочки не будут стоять профессионалы-«гуманитарии», великолепная продукция «технарей» может остаться непроданной. Или ее придется продавать по бросовой цене – в сравнении с той, которую люди платят за продукцию престижных фирм.

А все потому, что в этих фирмах работают «гуманитарии» – разнообразные специалисты по продвижению товара на рынок.

...

Сегодня, к примеру, психологи выясняют даже то, как на покупателя действует цвет упаковки. Оказывается, что белый цвет упаковки пищевого продукта создает у покупателя впечатление более низкой его калорийности. Красный цвет вызывает аппетит, поскольку ассоциируется с созревшим плодом. А черная с золотом упаковка создает уверенность в высоком качестве товара. Зеленый цвет упаковки ранее считался совершенно непригодным, но сегодня он вызывает впечатление особой экологической чистоты продукта.

Поверьте мне: абсолютное большинство читателей этой книги не подозревают и о сотой доле тех тонкостей и техник манипулирования покупателем, которые существуют сегодня. Но это – еще половина беды. Беда же состоит в том, что об этих тонкостях не подозревают и руководители предприятий и фирм из числа «технарей». Они уповают на то, что качество их продукции «говорит само за себя». Но, увы, продукция лишена дара речи. За нее говорит «гуманитарий» – плохой и хороший, дилетант или специалист.

В роли плохого «гуманитария» и пытается сегодня выступать сам «технарь», полагая, что он сам справится с продвижением товара на рынок «без всяких там болтунов».

Результаты бывают плачевными.

Он изъясняется в манере В.С.Черномырдина, используя невразумительные формулы речи – вроде незабвенного «Мы должны перевыполнить наши законы».

Он придумывает такое название своей продукции, которое звучит для иностранца столь же неблагозвучно, как для русского человека – название лапши « Досирак ».

Он вешает в своем офисе картины, купленные на блошином рынке у каких-то бродячих художников. Видя эти картины, его западный партнер думает втихомолку: «Если тебя так надули с картинами, всучив такую ерунду, то просто грех не надуть тебя на предстоящих переговорах».

Он и не подозревает, что на цене его продукции скажется его прическа, фасон костюма, дизайн кабинета и даже цвет галстука. Ведь западные партнеры твердо убеждены: только мафиози носят рубашки более темного цвета, чем галстук. Они начинают нервничать в ходе переговоров – и предпочитают другого партнера.

Однако подобные руководители российского бизнеса, главным и единственным консультантом которых по гуманитарным вопросам выступает жена, вымирают, как мамонты. Рынок разделывается с ними достаточно быстро. Тот, кто не успевает понять вовремя необходимость сотрудничества с профессионалами-«гуманитариями», разоряется и сходит с дистанции.

Поэтому через четыре-пять лет, когда ваш студент закончит учебу и пойдет работать, потребность в хороших специалистах-«гуманитариях» станет в России такой же высокой, какова она сегодня в западных странах. Это значит, что сложившееся отношение к гуманитарным профессиям пора менять. До сих пор в российских школах гуманитарные классы формировали так: «Не умеет считать, ни бельмеса не смыслит в физике и биологии – значит, гуманитарий». Подобным же образом рассуждают сегодня и высшие руководители системы высшего образования. Надо сэкономить деньги… На какие специальности в государственных вузах придется сократить набор? Разумеется, на гуманитарные…

Именно потому «в России на сегодняшний день базу любого бизнеса составляют основные фонды, нет ни торговых марок, ни репутаций, которые были бы сравнимы по стоимости с западными». А до тех пор, пока нет престижных российских торговых марок и нет репутаций, страна обречена оставаться сырьевым придатком. Нефть, газ, лес – все это в создании имиджа не нуждается. Какое уродилось от природы, такое и уродилось…

* * *

Мой совет родителям – такой.

Не препятствуйте своим детям, если они выбрали гуманитарную профессию и обнаруживают реальные способности к ней. Не опасайтесь, что они будут зарабатывать чересчур мало денег. Поверьте, что уже сегодня хорошие социолог, маркетолог, специалист по связям с общественностью, дизайнер, искусствовед, психолог зарабатывают ничуть не меньше, чем хороший инженер. И это – отнюдь не временное явление. Россия будет жить по законам рыночной экономики. У нее просто нет иного выхода.

Помните, что львиную долю стоимости фирмы при рыночной экономике создают именно «гуманитарии» – нравится это «технарям» или нет.

Задание в конце этой главы будет короткое.

Если вы «технарь» по образованию и роду занятий, попытайтесь поиграть в «гуманитария» – в социолога и психолога. Забудьте на время о том, что доныне было для вас ясно, как день – без всяких размышлений. Забудьте о выборе профессии для вашего ребенка, который вы сделали уже давным-давно и который «разумеется сам собой». Само собой ничего не разумеется. «Разуметь» – то есть думать, сопоставлять, сомневаться и находить единственно верное решение – должны вы сами .

Вспомните, чему учили вас ваши преподаватели: для того, чтобы принять верное решение, необходимо иметь достаточно информации.

Игра в «гуманитария» будет простая. Попробуйте, как в известной телеигре с М. Галкиным, использовать «помощь зала». Поищите в своем ближнем и дальнем окружении людей самых разных профессий. И устройте свой собственный социологический опрос – с вниканием в различные психологические тонкости. Узнайте, довольны ли они своим делом, каковы в нем главные плюсы и минусы. Мягко, без нажима, поинтересуйтесь зарплатой. Попросите их посоветовать – направить ли вам своего ребенка по их стопам.

Даже если эти советы вам и не понадобятся, вы наверняка обретете новых друзей и расширите круг общения. Люди очень любят, когда интересуются делом их жизни. Из одной только благодарности за ваш искренний интерес к ним они выложат вам все, как есть, вплоть до мелочей и нюансов.

Вы можете спросить: а как же их найти, людей других профессий? Ведь в России люди, в основном, общаются с товарищами по работе. Считается, что это спаивает коллектив .

Найти людей с другими профессиями вовсе не так трудно, как кажется.

✓ Поищите своих бывших одноклассников, с которыми вы давно не виделись. У многих из них профессии наверняка другие. Попросите консультацию, не стесняйтесь. Попросите порекомендовать кого-нибудь из их знакомых с интересной профессией.

✓ Спросите жену (мужа), нет ли у знакомых ее знакомых на примете кого-то, кто занимается интересным делом, совершенно вам не знакомым. Особенно – тем, которое выбрал для себя ваш ребенок. Попросите организовать вам встречу – где-нибудь на даче, за шашлычком.

✓ Сходите на родительское собрание в класс своего ребенка. Познакомьтесь с родителями его (ее) одноклассников. Если стесняетесь сами, узнайте у классного руководителя, кто из родителей кем работает, и попросите познакомить вас. Уж здесь-то вы наверняка легко заведете интересную для вас беседу – ведь у родителей одноклассников голова забита теми же проблемами, что и у вас.

✓ Расспросите коллег по работе – нет ли среди их знакомых или родственников людей той профессии, которая интересует вас.

✓ Поинтересуйтесь тем, чем занимаются в жизни ваши родственники и родственники вашей жены (мужа). Вы, разумеется, десятки раз встречались с ними за праздничным столом, но о работе там говорить не принято. А вы возьмите – и поговорите. Спросите, где работают их жены и мужья. Не знают ли они кого-нибудь, кто очень доволен своим делом?

Только не ограничивайтесь беседами всего с двумя-тремя людьми. Социологи называют беседы с такой узкой аудиторией нерепрезентативными. Говоря проще, вы можете наткнуться на двух неудачников подряд. Они не дадут вам объективной картины.

Расширяя таким образом круг своих знакомых, вы сможете составить собственное представление о том, что сегодня происходит в обществе. Поверьте мне – это представление будет сильно отличаться от первоначального.

Многие наши беды происходят именно от того, что мы ленивы и нелюбопытны. Так постарайтесь полюбопытствовать!

* * *

То же самое я посоветую сделать и «гуманитариям». Журналисту, специалисту по связям с общественностью, социологу провести такой опрос будет значительно легче: у них есть профессиональные навыки. Но, во-первых, используйте эти навыки в своих собственных интересах – узнайте, наконец, что-то для себя, а не для заказчика. Во-вторых, не ограничивайтесь при проведении такого опроса только кругом «гуманитариев». Побеседуйте по душам с «технарями». Возможно, вы тоже измените мнение о том, какую профессию надо избрать вашему ребенку.

За последние два года интерес к техническим и естественнонаучным специальностям в вузах существенно возрос: российская промышленность, наконец, приноровилась к жизни в условиях рынка.

* * *

А дальше все уже совсем просто. Попросите того человека, профессия которого вас особенно заинтересовала, побеседовать со своим ребенком. К его мнению – в отличие от вашего – ребенок наверняка прислушается, поскольку будет считать его незаинтересованным и объективным. И уж обязательно устройте ребенку встречу с представителем той профессии, которую ребенок для себя выбрал. Посводить вашего сына или дочь к себе на работу – а если удастся, то дать какое-нибудь практическое задание.

* * *

Вдумайтесь в смысл слова «предубеждение». Оно, конечно, обозначает нечто плохое. А ведь означает оно лишь то, что человек просите убежден в чем-то наперед , не имея достаточной информации и не желая прислушиваться ни к каким аргументам.