Наука выбирать и поступать. Книга вторая

Так что врач, к примеру, может рассуждать так: пусть мой ребенок поучится в Медицинской академии, получит диплом, а потом я уже научу его (ее) всему, что знаю и умею сам, в своей клинике. Или пристрою на работу к друзьям, с которыми мы когда-то вместе учились или трудились.

Кроме того, в доме уже есть немало книг по моей специальности. А состояние библиотек ныне – плачевное, книжные магазины забиты макулатурой типа «Твоя плоть сладка» или «Смертельное убийство». Хорошую специальную литературу ныне не издают, а если издают, то тиражи малы и книги стоят очень дорого.

Если у сына или дочери возникнут трудности с учебой, я смогу помочь. А что будет, если он (она) будет учиться совсем по другой специальности? К тому же в Медицинской Академии у меня остались знакомые, так что будет к кому обратиться, если сложится совсем уж кризисная ситуация.

Примерно так могут рассуждать некоторые родители-врачи. И, конечно, не только они, но и экономисты, педагоги, инженеры…

Пока, казалось бы, в выборе родительской профессии есть одни сплошные плюсы.

Но есть и минусы.

Если все в семье – медики или металлурги, горняки или учителя, то в период ухудшения дел в той отрасли, в которой занята вся семья, будет значительно труднее выживать. Куда легче зарабатывать на жизнь, если в семье есть представители самых разных профессий. Как выражаются в таких случаях американцы, не следует складывать все яица в одну корзину.

Второй минус состоит в том, что обширные профессиональные знакомства родителей могут сыграть не только положительную роль. Вы знаете многих своих коллег в городе. Но и они тоже знают друг друга. И если у кого-то из них сложилось негативное мнение о профессиональных способностях вашего ребенка, будьте уверены – об этом мнении быстро узнает вся профессиональная корпорация.

Третий минус заключается в том, что дети вовсе не всегда готовы конкурировать со своими родителями в профессии, особенно если родители – признанные мастера своего дела. Детям половину жизни придется доказывать, что они – самостоятельные специалисты, а вовсе не только дети своих известных родителей. Они могут решить, что им будет проще выбрать другую профессию.

1.  Зачастую выбор профессии для сына или дочери определяется давним соперничеством между его родителями – гласным или негласным. Если у папы и мамы – разные профессии, и оба делают успешную карьеру, выбор, сделанный их ребенком, становится дополнительным аргументом в давнем споре. Когда сын или дочь пойдет по стопам одного из родителей, он с гордостью может сказать: «Вот даже ребенок признает, что моя профессия более важна и интересна». Подталкивая ребенка к такому выбору, родители, по сути, задают ему запрещенный вопрос: «Кого ты больше любишь – папу или маму?»

...

История к теме

Мой отец был офицером ракетных войск, а мать– врачом. Некоторое время вопрос о том, чью профессию я унаследую, всерьез обсуждался в семье. Родители даже попытались достичь компромисса и отправить меня учиться в Военно-Медицинскую академию. Но затем проявили педагогическую мудрость, понаблюдали за мной – и решили, что мои интересы лежат в какой-то третьей области. Во всяком случае, никаких склонностей ни к армейской службе, ни к врачеванию я в школе не проявлял. И я до сих пор благодарен своим родителям, что они это заметили.

4. Если родители не особенно удовлетворены своей работой, они непременно хотят, чтобы их дети выбрали себе другую профессию.

Если мы оглянемся на историю, то легко заметим: в средние века, в феодальном обществе как-то само собой разумелось, что дети будут заниматься тем же делом, что их родители. Но затем в Европе постепенно стали распространяться две буржуазные идеи – идея прогресса и идея равенства возможностей. Родители из третьего сословия решили: раз уж существует прогресс, то дети непременно должны подняться на более высокую общественную ступень.

...

История к теме

Родители Мартина Лютера, одного из основателей протестантства, начинали простыми крестьянами. Потом им пришлось переселиться в город, где отец стал рудокопом. А матери пришлось по бедности самой таскать вязанки хвороста из лесу, чтобы топить печь. Постепенно отец Мартина Лютера выбился в люди – благодаря своим способностям он сделал блестящую карьеру: вначале стал одним из лучших литейщиков, затем – совладельцем нескольких плавилен и даже был избран в члены городского магистрата.

Но сына своего он отправил в 1501 году учиться на юриста. И дело было вовсе не только в том, что юристы много зарабатывали. Все студенты университетов в те времена начинали обучение на факультете искусств, где изучали древние языки, классическую литературу и философию. И только затем, усвоив основы гуманитарной культуры, продолжали обучение на одном из трех специализированных факультетов – теологическом, юридическом и медицинском.

Закончив первую стадию обучения и получив степень магистра искусств, Мартин Лютер получил право носить шпагу, которая символизировала принадлежность к благородному сословию.

Вот чего добивался честолюбивый его отец: сын должен был реализовать его собственную мечту…

Люди с тех давних пор изменились мало. Тот, кто своим трудом выбился «из самых низов», вовсе не хочет, чтобы его дети останавливались на достигнутом. Тот, кто мерз зимой на рынке, торгуя ширпотребом, тот, кто рисковал многим, выступая в роли «челнока», тот, кто нажил таким путем капитал для открытия собственного дела, вовсе не хочет, чтобы его дети унаследовали ту же профессию. Он верит, что все люди от рождения равны: каждый деловой и предприимчивый человек может достичь любых вершин в обществе. Пусть это уже не удастся ему, но его рывок к высотам должны продолжить дети…

Увы, это получается далеко не всегда. Что вполне объяснимо. Ведь решительные и предприимчивые родители командуют не только у себя на работе. Они просто привыкают принимать все решения сами – и продолжают делать это в семье. Так что люди внимательные могут подметить такую закономерность. У решительной бизнес-леди вырастает дочь, которая с детства привыкла подчиняться. Ее вполне устраивает, что решения за нее принимает кто-то другой. Эта дочь, повзрослев, не командует собственными детьми. И ее дочь – внучка бизнес-леди – с детства привыкает к самостоятельности. Так что очень часто внучка бывает гораздо больше похожей характером на бабушку, а не на маму. А внук – на деда.

Иногда на детях гениев природа действительно отдыхает. Зато она снова принимается активно трудиться, создавая внуков…

Впрочем, закономерность эта соблюдается далеко не всегда. Вернее, она пересекается с другими закономерностями – и результат бывает довольно неожиданным и непредсказуемым. Дети – вольно или невольно – подражают родителям. Иной раз нерешительный сын решительного отца-начальника перенимает у него манеру общаться с людьми, отдавать властные распоряжения. Если ограничиться внешним впечатлением, его вполне можно принять за способного руководителя… А сына актера, с детства усвоившего раскованность в общении – за подающее большие надежды актерское дарование.

5. Иногда родители выбирают для детей такую профессию, которая – как они полагают – обеспечит безбедное существование и детям, и им самим в старости.

В этом случае они рассуждают так. Моя профессия не принесла достатка семье. Рано или поздно я уже не смогу работать столько, сколько сейчас. Наступит старость с нищенской пенсией. Остается надеяться на помощь детей. Конечно, они не должны избрать другую профессию, которая, в отличие от моей, приносит хорошие деньги. Их попытки выбрать что-то заумное, но малооплачиваемое должны решительно пресекаться.

Каверза здесь заключается в том, что родительские сведения об этой другой, «денежной» профессии тоже черпаются из слухов. Только у детей – свои мифы о профессиях, а у родителей – свои, «взрослые». Но от этого слухи и мифы взрослых ничуть не становятся более правдивыми. О них мы еще скажем позже – более подробно.

6. Бывает, что выбор профессии (точнее, вуза и факультета) для детей диктуется заботой родителей о своем престиже

В этом случае выбор престижного и дорогого ВУЗа, в котором будет учиться сын или дочь, имеет такое же значение, как выбор марки автомашины, коттеджа, даже бутика, в полагается одеваться по статусу. Именно полагается , потому, что стандарты, определяющие внешние признаки успеха, достаточно строги. Даже директор небольшой фирмы не может приехать на встречу с деловым партнером на обычных «Жигулях», хотя он привык к этой машине, и она вполне устраивает его. В деловом мире не только «встречают по одежке». Эта «одежка» всегда должна соответствовать статусу. Едва взглянув на марку твоей машины, на качество твоего костюма, наведя справки о том, где ты живешь, в какие магазины ходишь, деловой партнер сразу представляет, на какую сумму оплаты по договору ты будешь притязать и можешь рассчитывать. За одну и ту же работу человек, приехавший на переговоры на «москвиче», наверняка получит меньше, чем человек, подкативший на «Тойоте», а тем более – на «Лексусе».

Подобным же образом на создание имиджа процветающего бизнесмена или «дорогого» специалиста «работают» сведения о том, где учатся его дети. Известие о том, что сын собирается стать ботаником, может серьезно подорвать бизнес отца.

Здесь есть и еще одно соображение. Бизнесмены заняты своими делами с утра до вечера. В глубине души они постоянно чувствуют вину перед своими детьми, с которыми не хватает времени пообщаться. И тогда они пытаются загладить вину перед ними, непременно отправляя их на самый дорогой и престижный факультет.

7. Иногда родители выбирают для своего ребенка такую профессию, которая позволит осуществить их собственную несбывшуюся мечту.

Мечта могла быть самой романтической. Например, о балетной сцене. Или о конструировании межпланетных космических аппаратов. Но она по каким-то причинам не сбылась. И вот теперь родители хотят хотя бы благодаря ребенку стать сопричастными миру своей мечты.

Но мечты не наследуются. Как бы ваш ребенок ни походил на вас внешне, он – совсем другой человек. И фантазии у него могут быть совсем другими.

8. Некоторые родители предлагают сыну или дочери выбрать любую профессию – но только при том условии, что их ребенок будет учиться в родном городе

Такая позиция может объясняться различными причинами. Иногда это – состояние здоровья родителей, а также надежды на то, что дети будут помогать им по хозяйству или в семейном бизнесе. Однако чаще всего родители считают, что большой город полон соблазнов, а их дети еще недостаточно взрослые, чтобы противостоять им.

И, наконец, последнее – по порядку, но не по значимости.

9. Часто бывает, что родители совершенно устраняются от участия в выборе профессии для своего ребенка – чтобы не испортить отношения с ним.

На самом деле, конечно, этот выбор далеко им не безразличен. Но их отношения с сыном или дочерью складывались в последние годы не самым лучшим образом. И родители полагают, что их попытки что-то предложить, а тем более – настаивать на этом могут привести к полному разрыву отношений. Если рассуждать логически, они поступают совершенно правильно. Но человеческие отношения логике не подвластны. Если вы будете навязывать свое мнение сыну или дочери, они непременно взбунтуются. Но если вы не будете выражать его вообще, они непременно расценят это как проявление безразличия и нелюбви к себе. Кстати: задумывались ли вы когда-нибудь над тем, что так называемая вредность и склонность к вызывающим поступкам может быть всего лишь отчаянной попыткой обратить на себя ваше внимание?

* * *

Подведем итог всему сказанному.

Вначале так же, как в конце предыдушей главы, поставим по пятибалльной системе оценки родителям, которые настаивают на выборе их ребенком той или иной профессии, потому что:

1.  считают эту профессию высокооплачиваемой (оценка)

2.  полагают, что дети должны унаследовать семейную профессию (оценка)

3 . хотят, чтобы дети воплотили в жизнь мечту их юности (оценка)

4.  желают, чтобы выбор сына или дочери доказал, что профессия одного родителя важнее, чем профессия другого (оценка)

5. заботятся о своем престиже, отправляя ребенка на учебу в дорогой и самый известный вуз в России или за рубежом (оценка)

6.  хотят, чтобы дети, освоив другую профессию, поднялись выше родителей по социальной лестнице (оценка)

7.  не хотят, чтобы дети унаследовали их профессию, потому что сами не удовлетворены ею (оценка)

8.  предполагают, что этой профессии можно учиться, не уезжая из родного города (оценка)

Оцените также поведение тех родителей, которые:

1.  совершенно устраняются от участия в выборе профессии их детьми, потому что не хотят портить с ними отношения (оценка)

2.  готовы оплатить учебу в любом вузе по выбору детей, поскольку надеются компенсировать таким образом недостаток общения с ними (оценка)

Вначале поставьте оценки сами, а затем, не сообщая их своему сыну или дочери, попросите выставить свои оценки. Затем сравните их – и обсудите причины неизбежного различия оценок.

Это позволит, во-первых, понять вам самим, какими соображениями вы руководствуетесь, советуя или не советуя вашему ребенку выбрать ту или иную профессию. Во-вторых, вы сможете получить представление о том, как ваш ребенок расценивает ваши собственные мотивы.

Так будет сделан шаг к взаимопониманию. Но это – всего лишь первый шаг.

3. Цена ошибки

Пока все, что предлагается здесь читателю, может показаться какой-то несерьезной игрой. Поставьте оценки…Обсудите их…

Зачем, спрашивается, все это нужно? Почему бы не выбрать профессию старым, дедовским методом? Ведь предки нынешних абитуриентов были ничуть не глупее их, выбрали себе занятие в жизни без всяких тестов и специальных книг, не мудрствуя лукаво – и ничего, прожили жизнь не хуже других.

Но в том-то все и дело, что ситуация сегодня в России совершенно иная, чем каких-нибудь пятнадцать лет назад. Так что опыт отцов и дедов сегодня сильно корректировать.

* * *

Для начала обратим внимание на такое обстоятельство.

В предыдущих двух главах мы рассмотрели целых двадцать семь причин, по которым выбирают профессию дети и их родители. И при этом ни разу речь не шла о содержании той деятельности, которую выбирает для себя человек! В расчет принимались только всякие привходящие обстоятельства, к самой профессии прямого отношения не имеющие. Учитывалось все, что угодно: каков будет заработок; как отнесутся к выбору друзья; где будет происходить учеба; престижная профессия или нет; совпадает она с родительской или не совпадает. И так далее, и тому подобное.

Не учитывалось только одно – чем реально будет заниматься человек, избравший для себя такую профессию.

Случайность ли, что современные абитуриенты и их родители, выбирая профессию, совершенно не думают при этом о самой профессии ?

Думается, что это – совсем не случайно.

И даже совсем не удивительно.

* * *

Семьдесят лет господства социалистической педагогики в стране совершенно отучили людей относиться к профессии как к делу, которым человек будет заниматься всю свою жизнь. И соответствующим образом подходить к ее выбору – как к главному делу жизни.

Классики марксизма-ленинизма не оставили после себя никакого педагогического учения. После 1917 года его пришлось срочно разрабатывать А.В.Луначарскому и Н.К.Крупской. Они, основываясь на основных тезисах марксизма, выделили три типа профессиональной ориентации – феодальный, капиталистический и социалистический .

При феодализме человек в подавляющем большинстве случаев занимался в жизни тем же, чем занимались его предки. Но это, как считали социалистические педагоги, приводило к полной несвободе человека. Родился ты, скажем, в крестьянской семье – будешь крестьянином всю жизнь. Если, конечно, не заберут в солдаты. Но – тоже на всю жизнь. Родился дворянином – тоже выбора нет. Будешь заниматься дворянскими делами – состоять на военной или гражданской службе. Один-единственный дворянин по имени Лев Толстой удивил всю Россию, занявшись крестьянским трудом. Да и то ненадолго.

Поэтому социалистические педагоги сделали такой вывод: ни в коем случае не следует ориентировать детей с самого раннего возраста на какую-то определенную профессию . Это будет самый настоящий феодализм. Человек, на всю жизнь связав себя с одним делом, не сможет проявить все многообразие своих способностей и дарований. Это будет чуть ли не крепостное право, при котором человек окажется навсегда закрепленным за одной профессией. Чем большим будет разнообразие занятий человека, тем больше он сможет проявить себя разносторонне развитой личностью. А чем более разносторонен человек, тем он прогрессивнее.

Исходя из этого убеждения, социалистические педагоги стали развивать свою теорию дальше. Наемный рабочий, который появляется при капитализме, оказывается гораздо более прогрессивным, чем крестьянин. Ведь он работает на заводе, где можно освоить несколько «смежных» профессий – и менять одну из них на другую. Это создает широту кругозора, делает рабочего разносторонне и развитым. К тому же рабочий – в отличие от крестьянина феодальных времен – отвоевывает себе все больше свободного времени, в которое он может развивать другие способности и задатки. Например, пришел он с завода, где работал кузнецом, – и сел читать научные книги, сменив физический труд на умственный. Но все-таки рабочий при капитализме, даже если он занимается умственным трудом в свободное время, полной свободы обрести не сможет. Ведь он никогда не сможет стать на своем заводе директором. Профессиональная управленческая деятельность для него так и останется недоступной.

И только при социализме , то есть на первой стадии коммунистической формации, трудящийся человек сможет обрести полную свободу. Это выразится в том, что он сможет менять профессию по своему усмотрению – как угодно и когда угодно.

Поэтому новая, советская школа и должна стать политехнической . Она должна готовить человека к быстрой и легкой смене профессий.

По замыслу А.В.Луначарского и Н.К.Крупской, это означало, что уже в школе юный человек должен познакомиться со всеми профессиями, какие только существуют. Мечтатель-утопист Луначарский даже хотел, чтобы каждый школьник повторил весь трудовой путь человечества. К примеру, начал с того, что копал бы пришкольный участок палкой-копалкой. Затем перешел к мотыжному земледелию. Затем – освоил трактор. Точно так же должны были строиться и уроки промышленного труда. Правда, А.В.Луначарский не требовал обязательного изготовления каменного топора. Но начинать каждый школьник должен был с тяжелого ручного труда – с обтачивания напильником заготовок для молотков. А затем – перейти к станку, чтобы не только в теории, но и на практике почувствовать, что такое технический прогресс. Планировались регулярные экскурсии школьников на самые различные заводы. И все – для того, чтобы восторжествовала высшая социальная справедливость: человек должен абсолютно свободно выбирать себе профессию по душе и менять ее без особых проблем.

Во времена Н.С.Хрущева, когда было торжественно провозглашено, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», советские обществоведы всерьез спорили о том, сохранятся ли профессии при коммунизме. Построение коммунизма планировалось к 1980 году. Коммунизм – это всестороннее развитие личности. А личность может развиться и проявить все свои способности только в труде. Означает ли это, что каждый человек будет владеть всеми профессиями сразу? Может быть, прав был В.В.Маяковский, который писал про коммунистических крестьян:

«Сидят папаши – каждый хитр:

Землю попашет – попишет стихи»?

Или все же при коммунизме сохранится какая-то минимальная специализация?

Другой утопист, единомышленник А.В.Луначарского А.А.Богданов в одном из своих фантастических романов описал такую картину. Рабочие утром подходят к проходной завода – и читают надписи на табло, извещающие, какие работники сегодня необходимы предприятию и в каких количествах. Они каждое утро свободно выбирают, кем именно будут работать сегодня – токарем, слесарем, электриком. А то, быть может, и директором? Ведь В.И.Ленин требовал от каждой кухарки, чтобы она училась управлять государством. Впрочем, насчет директорства у А.А.Богданова не написано ничего…

Но социалистическая идея была достаточно ясной. Человек не должен быть прикован к своей профессии на всю жизнь, словно каторжник – к пушечному ядру, которое он таскал за собой на цепи. Высшая социальная справедливость – обеспечить человеку разнообразие труда, раскрытие всех его способностей. Человек не должен мучиться от скуки и рутины на рабочем месте, занимаясь в жизни только одним делом.

Политехническое , то есть «многотехническое» образование предполагало не только то, что школьник или студент свободно выберет для себя профессию по вкусу. Оно предполагало также, что он сможет в любой момент сменить ее на другую. Австрийский единомышленник А.В.Луначарского, Отто Нейрат даже всерьез утверждал, что каждые семь лет человек должен менять не только профессию, но и род деятельности вообще – самым радикальным образом.

* * *

Сегодня, конечно, эти утопии кажутся наивными.

Кто же пойдет лечиться, например, к стоматологу, который проработал в больнице всего четыре года и уже всерьез подумывает о будущем: не переквалифицироваться ли ему в управдомы или архитекторы? Столь же недоверчивое отношение вызовет любой временщик на своем рабочем месте, будь он даже портной или пекарь, не говоря уже об операторах атомных станций.

Справедливости ради надо сказать, что идея «политехнической школы» сразу же подверглась критике со стороны руководителей производства. Они критиковали А.В. Луначарского за то, что его школа учит всему сразу и ничему конкретно, а уроки труда – вместо того, чтобы знакомить со всеми профессиями сразу – свелись всего лишь к «примитивным формам самообслуживания». (Говоря проще, на уроках труда школьники всего лишь изготавливали примитивную мебель для своих школ да выращивали продукты питания на пришкольном участке). Во многом из-за этой критики «производственников» А.В. Луначарский и лишился своего поста.

Утопизм А.В.Луначарского, призывавшего к свободной смене профессий, резко контрастировал с реальной практикой советской жизни. В трудармиях, в «шарашках», то есть научно-исследовательских институтах за колючей проволокой, в колхозах, работники которых были лишены паспортов и, следовательно, не могли свободно передвигаться по стране – словом, нигде идея «политехнического образования» с последующей вольной сменой профессий никакого распространения не получила. Вначале такое закрепление человека за профессией оправдывали необходимостью противостоять международной контрреволюции, трудностями индустриализации, а затем – военным временем.

Но даже и по окончании войны, во времена Н.С.Хрущева и Л.И.Брежнева, ни о какой свободной смене профессий речи тоже не шло. Наоборот, вовсю развернулась борьба с «текучестью кадров». Осуждались не только те люди, которые меняли профессию, но и те, которые продолжали заниматься тем же делом, но по своей воле переходили на другие предприятия. Против такой «текучести кадров» использовалась партийная и комсомольская дисциплина, а также общественное мнение, формировавшееся всесоюзным сатирическим журналом «Крокодил». В этом журнале тех, кто менял место работы, презрительно именовали «летунами».

Максимумом свободы остался «механизатор широкого профиля» на селе да рабочий, овладевший несколькими смежными профессиями. Но менять их по своей воле он, разумеется, не имел морального права. Просто иногда «производственная необходимость» могла заставить его поработать не токарем, а слесарем – в случае какого-нибудь аврала или прорыва.

Идея свободной смены профессий, таким образом, не прижилась в низовом, исполнительском звене. Зато она утвердилось в верхах. Считалось, что каждый «ответственный работник» может руководить любой отраслью народного хозяйства. К примеру, одно время министром культуры СССР был П.Н. Демичев, по образованию – химик. Весьма правдоподобна была байка об одном директоре театра, который ранее был начальником тюрьмы, а затем был «переброшен на культуру». Когда ему говорили, что в приемной посетители, он громко командовал «Введите!»

Здравый смысл народа всячески противился идее такого «универсального руководства». Он сатириков тоже доставалось таким «руководителям вообще», не имеющих за душой никакой конкретной профессии. Вначале их высмеивал И.Ильинский, создавая образы бюрократов Бывалова и Огурцова. Затем эту традицию продолжил А.Райкин, читавший монолог такого «руководителя широкого профиля», которого перебрасывали из одной отрасли в другую: возглавляя парфюмерную фабрику, этот деятель, в частности, создал одеколон «Вот солдаты идут».

Последние следы этой идеи универсального руководства всем, чем угодно сегодня остались, пожалуй, только в виде семинаров универсальных технологов, которые берутся учить медиков управлять медициной, металлургов – управлять металлургическими заводами, руководителей торговли – управлять магазинами. Нет ни одного человека, который был бы удовлетворен подобными семинарами. Хотя, возможно, кто-то и в самом деле почувствует себя после них истинным гигантом менеджмента, послушав дилетанскую болтовню организаторов таких семинаров.

Мудрый философ Гегель говорил, что любой метод всегда есть форма движения некоторого содержания. Иными словами, то, как следует руководить, всегда определяется тем, чем именно ты руководишь. Считать, что существуют универсальные технологии управления, также наивно, как полагать, что существуют универсальные технологии, пригодные для изготовления башмаков, компьютеров и мороженого «пломбир».

* * *

Родители нынешних абитуриентов могут вспомнить свою собственную жизнь, а также жизнь своих родителей. Многие ли знакомые им люди меняли профессию и род занятий? Если взять среднестатистического россиянина, то он оставался верен своей профессии всю жизнь. Именно благодаря таким опытным мастерам своего дела и удавалось залатывать те бреши, которые то и дело возникали в результате «универсального руководства».

Так почему же родители до сих пор верят в те лозунги, которые по сей день с упорством, достойным лучшего применения, повторяются в школе – со времен А.В.Луначарского?

Почему они не объясняют своим детям, что, выбирая профессию, они выбирают себе дело на всю жизнь?

Никто, конечно, не говорит о том, что надо ориентироваться на индийскую кастовую систему, при которой члены каждой касты от рождения предопределены иметь строго определенную профессию. Это действительно было бы настоящим средневековьем. Динамика развития демократической страны с рыночной экономикой такова, что в жизни каждого человека возможны самые неожиданные повороты.

И, тем не менее, настраивать себя надо именно так: выбранная профессия – это дело на всю жизнь. Настоящего мастерства в этом деле можно достигнуть, только занимаясь им на протяжении десятилетий. Сегодня, конечно, кого-то может сбить с толку вид преуспевающего молодого предпринимателя, успешно занимающегося тем делом, которому его никто не учил. Но это – явление временное. Просто в стране круто изменились все порядки, и наверху оказались люди, которые быстро уловили суть перемен. В такой период жизни страны излишний профессионализм поначалу даже мешает. Точнее, мешает не сам профессионализм, а привычка к рутинной организации дела, к неспешному темпу работы и принятию решений, стандартность мышления.

Но можно быть уверенным – люди, которые сегодня оказались у руля, раз в семь лет свой род занятий менять уже не станут. Никто из нынешних бизнесменов не подастся в поэты. Они, возможно, будут расширять свой бизнес, создавать всевозможные холдинги, забирая под свою власть предприятия смежных отраслей. Но это станет всего лишь продолжением дела их жизни. Новая система рыночных отношений устоится – и вновь потребуются специалисты, досконально знающие свое дело.

* * *

А если так, то при выборе профессии ваш будущий абитуриент должен задать себе самый главный вопрос: готов ли он заниматься избираемым делом на протяжении нескольких десятилетий?

Готов ли ваш сын или дочь посвятить этому делу треть своей жизни ? Ведь человек проводит на работе 8 часов в сутки! Да, собственно, не треть, а половину – ведь еще одна треть человеческой жизни уходит на сон, так что ее можно и не считать!

И даже больше, чем половину , поскольку сегодня люди все чаще берутся за сверхурочные работы!

Отбросьте в сторону – хотя бы на время! – все размышления о высоких доходах, о престиже, о прочих привходящих обстоятельствах. Подумайте вместе со своим ребенком только об одном: готов ли он посвятить именно этому, а не другому делу большую часть своей жизни ?

* * *

Тот, кто не задал себе вовремя такого вопроса, особенно тяжело переживает кризис тридцатилетнего возраста. Существование этого кризиса зафиксировано бесстрастной статистикой. Перешагнув тридцатилетний рубеж, очень многие люди совершают поступки, неожиданные и непонятные для окружающих. Вполне преуспевающие работники, делающие дело ничуть не хуже других, вдруг бросают его – порой без всяких видимых причин, несмотря на высокую зарплату и престиж.

Казалось бы, что у них в жизни все в полном порядке – «все, как у людей». Но именно такая жизнь – как у всех людей- и вызывает у тридцатилетнего человека тяжелый психологический кризис. Он не хочет, чтобы в его жизни было все, как у других. Он хочет, чтобы его ни с кем не путали. Он хочет добиться совершенно уникальных достижений – таких, которых, кроме него, не сможет добиться никто на всем свете.

Тридцатилетний человек думает приблизительно так:

...

И хорошая у меня профессия, и престижная, и высокооплачиваемая. Но где-то есть такое дело, в котором бы я мог показать себя не просто хорошим, а совершенно неповторимым мастером! Я, собственно, уже начинал заниматься этим делом еще в юности, но, к сожалению, пришлось оставить его. Меня сбили с верного, предназначенного только мне пути уговоры родителей, мода на профессии, мнения одноклассников. Я дал себя убедить, что мое призвание – в другом.

Но теперь пришла пора стать самим собой.

* * *

Дальше возможны два варианта развития событий.

Первый из них – достаточно невеселый. Человек оказывается достаточно слабым, чтобы вырваться из наезженной колеи. Он сознает, что время уже безвозвратно упущено. Менять профессию поздно. Да и с нынешней профессией уже связано слишком многое. Она доставляет средства к существованию. Если бросить ее, не прокормишь семью. Поняв, что начать жизнь с чистого листа уже невозможно, человек с отвращением продолжает ходить на нелюбимую работу – и отравляет жизнь всем, с кем ему приходится сталкиваться на рабочем месте.

У него ни к кому нет жалости. Почему, собственно, им должно быть хорошо, если мне самому плохо? Горькое чувство, что жизнь потрачена не на то, на что бы хотелось, человек пытается заглушить выпивкой в компании таких же неудовлетворенных людей. В этой компании его прекрасно понимают.

Второй вариант – более оптимистичный. Человек все же находит в себе силы, чтобы порвать с навязанным ему чужим делом. Он все же решается начать жизнь заново. Но столь крутой поворот редко ограничивается только сменой работы. Человек далеко не всегда находит понимание в семье, ему приходится расставаться со многими прежними друзьями.

Немаловажна и финансовая сторона дела. Ведь, в соответствии с российским законодательством, бесплатно можно получить высшее образование только один раз. А плата за обучение в вузе сегодня достаточно высока – не говоря о том, что оно требует времени, которое всегда в дефиците. На большинстве факультетов Екатеринбурга стоимость дневного обучения составляет около 40 тысяч в год. В Москве же она в полтора– два раза выше.