Помоги проекту - поделись книгой:
Я очнулся, поднял голову к окну. Часы на городской ратуше Александрийска сыграли свою колокольную мелодию и пошли густо и весомо отбивать единицы времени. Донн… донн… донн… донн…
Уже четыре часа пополудни, а мне следовало в пять быть на месте отправки транспорта! Замешкался что-то, совсем замечтался…
Я решительно встал, оглядел внимательно уютный номер, чтобы убедиться, что взял все необходимое. Свистнул Маню.
Зашевелился плед на кровати, из-под него показался черный усатый нос, блеснули сонные глазенки. Гивера лениво спрыгнула на пол, весь ее вид говорил: «Ну чего будишь: по делу или как?»
— Давай отправляться, Манька, — я потрепал куницеподобное создание по крепкой холке. — Дорога зовет!
Гивера ткнулась носом в мою руку — поприветствовала, — а затем с удовольствием зевнула, отчего ее довольно симпатичная мордочка словно раскололась до самой шеи, открывая несколько рядов голубоватых конических зубов и загнутый в зевке язык. Этакий пушистый акуленыш.
Вообще, в мирах Дороги гиверы считались очень опасными созданиями, их боялись, про них ходили легенды — мол, умеют самостоятельно переходить из мира в мир, похищают детей, способны становиться бесплотными и проникать в любое место, так что не скроешься, как ни старайся, от их голубых зубов, что прогрызают даже закаленную сталь…
На все эти байки я, как человек, с которым одна из гивер почему-то решила общаться и сопровождать в скитаниях по мирам, мог сказать так: гиверы довольно общительны, преданы тем, кого считают своей стаей, и очень любят покушать.
За последнее время Маня довольно-таки подросла и теперь по размерам приближалась к собаке средних размеров. Я даже беспокоиться начал, что она вымахает настолько, что станет невозможно с ней везде ходить, но кое-какая информация о гиверах, раскопанная мной у барона Хейфнера, успокоила меня.
Барон Хейфнер, граф Сивицкий, мой неожиданный друг среди знати Нового Света, живо интересовался моей особой и моими приключениями, улаживал вопросы по покупке имения для меня и, как оказалось, являлся членом элитного охотничьего клуба. Он-то и поведал мне, ссылаясь на «сведения из надежных источников», что Манька практически достигла своих взрослых размеров, и мне не угрожало превращение милой зверушки в целого «медведя». Все это было хорошо, но я почему-то не был склонен считать охотничьи байки «надежными источниками», так что некоторые опасения у меня все же остались.
Сладко потянувшись, гивера тут же сунулась к рюкзаку, пытаясь на нюх определить наличие притаившейся в нем еды, но я подхватил рюкзак и забросил его за плечи. Маня равнодушно и презрительно фыркнула, после чего направилась к дверям номера, покачивая пушистым хвостом. Гордости у нее было — хоть отбавляй.
Когда я спустился в холл гостиницы и подошел к стойке администратора, чтобы сдать ключ от номера, ко мне обратился молодой человек в бордовой гвардейской форме.
— Господин Мызин? — сказал он скорее утверждающе. — Капитан Чаушев просит вас нанести ему визит перед отъездом. Машина ждет у крыльца, пройдемте, пожалуйста.
Я отдал выпрямившемуся администратору ключ, пожал плечами и делано вздохнул. Администратор молча повесил ключ в резной шкафчик, всем своим видом показывая, что он — всего лишь бездушная приставка к стойке и абсолютно не интересуется жизнью постояльцев гостиницы. Правда, во взгляде у него мелькнул проблеск некоторого злорадства: мол, попался, голубчик, не все тебе в номерах, оплачиваемых за счет то государства, то контрабандистов, роскошествовать… но я предпочел считать, что ему в глаза просто-напросто попал свет от одного из светильников. Если подозревать плохое в каждом встречном человеке, то можно и до мании преследования докатиться.
Чаушев ожидал меня не в кабинете, как я предполагал: шофер, такой же неразговорчивый, как и сопровождающий меня гвардеец, провел изящный автомобиль в небольшие ворота, ведущие в парк позади княжеской летней резиденции, прокатил сотни полторы метров по симпатичной парковой дорожке и остановился у довольно большого пруда.
Гвардеец выскочил первым и распахнул дверцу с моей стороны:
— Пожалуйте в лодку, господин Мызин.
Я выбрался из автомобиля, спустился вниз по некрутому берегу и покорно уселся на носу небольшого ялика, закачавшегося под моей тяжестью. Тут же в ялик запрыгнула Маня и принялась деловито обнюхивать доски бортов. Гвардеец ловко вскочил следом за нами, так что даже борта не наклонились, уселся на среднюю банку и принялся так усердно грести, словно поставил перед собой задачу выиграть соревнования по гребле.
Впрочем, пруд был очарователен: гладкий, как стекло, он подобно зеркалу отражал темную зелень высоких парковых деревьев, что росли в этих местах абсолютно свободно, безо всякой стрижки и прорежения. Даже не верилось, что буквально в полукилометре от пруда царила полная симметрия и маниакальный порядок: аллеи, ряды подстриженных под различные геометрические фигуры кустов. Комплексы фонтанов и искусственных водоемов. Террасы, клумбы, композиции из мраморных статуй и представителей растительного царства…
Здесь же полноправно царила гармония самой природы безо всякого видимого вмешательства человеческих рук. Ну разве что поверхность пруда была очищена от всякого растительного мусора.
Оглянувшись через плечо, я увидел, куда идет ялик: практически посреди пруда находился небольшой островок, вероятно, искусственного происхождения, вокруг островка плавала многочисленная пернатая мелочь, среди которой гордо изгибали белые шеи несколько пар лебедей. Возле острова стояла еще одна лодка, и сидящий в ней человек кидал кусочки хлеба всевозможным кряквам, чиркам, шилохвостам…
Это был князь Чаушев Евгений Викторович. Он же — глава Тайной военной канцелярии Нового Света (что-то вроде особого отдела военной полиции), он же — Икева Джангат, бывший капитан боевого судна «Ицуморо», входящего в состав морского флота единого государства планеты Шебек…
Куда ни ткни — везде он капитан, командир и начальник. Но, похоже, везде заслуженно. Насколько я знал, процветание и спокойная жизнь Нового Света были во многом заслугой этого неординарного человека.
Я уже имел случай поработать на него, и, нужно признать, этот союз оказался выгоден для обеих сторон. Последствием нашего контракта было то, что позиции начальника Тайной военной канцелярии упрочились, я стал известен высшему обществу Нового Света, а князь Чаушев, похоже, решил, что мне можно доверять.
— Алексей Павлович, — притронулся Чаушев к козырьку неформенной фуражки, — добрый день. Пожалуйте ко мне на борт, не побрезгуйте. Посудинка эта хоть и намного скромнее той, на которой я вас привечал ранее, но мое желание видеть вас своим гостем не менее горячо, чем в былые времена.
Я шагнул в лодку капитана и перетянул за ошейник Маню, которая живо заинтересовалась окружающим островок пернатым миром, так что не прочь была бы немного поохотиться. Чаушев жестом отпустил гвардейца, который снова схватился за весла и погнал свой ялик к берегу с неиссякающим усердием.
— Покормим водоплавающих, — Чаушев протянул мне краюху хлеба. — Птица не жнет, не сеет, а Бог ее кормит…
Я по его примеру стал отщипывать и бросать кусочки в мельтешащую птичью массу, не забывая, впрочем, придерживать гиверу, что то и дело порывалась хватануть зубами легкодоступную добычу.
— Как вы догадываетесь, я позвал вас не просто так, — на пределе слышимости проговорил Чаушев, почти не разжимая губ. — В этом месте нас тяжело прослушать, а вот насчет дворцовых кабинетов я как раз не уверен. Слишком уж много недоброжелателей появилось у главы тайной полиции, слишком уж многие желали бы, чтобы я ушел на заслуженный покой, — Чаушев помолчал немного и с нажимом завершил: — Или на вечный.
— Конкуренты?
Князь разговаривал со мной по-русски, так что и я, поднапрягшись, затолкал в глубину сознания межмировую речь.
Межмировая… Этот универсальный язык, легкий для произношения, непонятным образом прописывался в разуме каждого, кто хоть раз миновал Переход в другой мир. Такое чудесное свойство Дороги здорово облегчало общение для всех народностей, живущих в соединенных ею мирах, хотя и, одновременно, являлось угрозой для аутентичных наречий и их ценителей.
— Конкуренты? — Чаушев подумал и кивнул: — Да, что-то вроде того. Попросту моя деятельность многим поперек горла стоит. Не могу сказать, что я образец праведности и чистоты, но за молодую державу неизменно ратую, стараюсь, чтобы весь Новый Свет рос и процветал, а не только кучка избранных… верите?
Я грустно вздохнул.
— Понимаю, — Чаушев не менее грустно улыбнулся: — И хочется верить, да «верилка» завяла. Вот и мне грустно, Алексей. Потому и кручусь как белка в колесе, потому и перешел дорогу многим… впрочем, что это я все о себе, старике? Давайте поговорим о вас, о молодых!
Я взглянул на часы: у меня было еще полчаса до отхода транспорта, на котором я должен отправиться в путь.
— Вы все успеете, Алексей, — Чаушев подтянулся, лицо стало серьезным, жестким. — Вы просили у господина Зоровица гарантии вашей безопасности и подельных выплат — я вам их даю. Но сверх того я хочу поручить вам кое-что еще.
— Это стоит понимать как вербовку меня, болезного, в вашу славную контору?
Чаушев уксусно поморщился:
— Алексей, не нужно путать Тайную военную полицию Нового Света с земным КГБ… по крайней мере пока я являюсь главой означенной полиции. Никто вас не вербует и не заставляет принести присягу перед флагом и гербом. Мне гораздо выгоднее, по некоторым причинам, чтобы вы оставались вольной птицей, Проходимцем, берущим контракты. Вот и сейчас я предлагаю вам всего лишь взять очередной контракт и побыть моим курьером, раз уж вы направляетесь в Сьельвиван.
— Это каким-то боком касается контрабандистов?
— В том-то и дело, что нет, — Чаушев бросил остатки хлеба в воду и отряхнул ладони от крошек. — Ангела Зоровица я давно знаю, даже провернул пару дел с его помощью — да-да, не удивляйтесь… Ангел нормальный мужик, мы даже похожи с ним чем-то: оба печемся о своих империях по мере скромных сил и возможностей. Пусть барон Братства везет свои дизельные стартеры, помогая экономике и Сьельвивана, где они нужны, и Нового Света, где они изготовлены… и, конечно же, своему кошельку. А я хочу воспользоваться этой оказией и попросить вас передать небольшую посылку по определенному адресу на Сьельвиване, и желательно — из рук в руки. Человек, которому вы доставите посылку, может попросить вас также оказать ему некоторую услугу…
— Как я понимаю, — проговорил я, стараясь, чтобы не допустить в голосе рвущийся из меня скепсис, — отказаться будет очень неразумно?
— Алексей, — Чаушев снова поморщился, — вы никому ничего не обязаны. Я предлагаю вам попутное задание, если откажетесь… что ж, буду пробовать другие пути. Просто после дела с фрагментами Дороги не только я вам доверяю, но и у некоторых господ министров, тех, что поддерживают мою политику в отношении развития страны, появилось к вам некоторое расположение. Эта же посылка весьма важна для взаимоотношений наших миров и для упрочения статуса самого Нового Света. Я же могу сказать, что даже Великая княгиня весьма заинтересована результатами этого дела.
Капитан помолчал немного, искоса поглядывая на меня. Откашлялся, словно пытаясь скрыть неловкость. Спектакль устраивает, хитрый черт с монголоидной складкой век! Впрочем, я действительно симпатизировал этому прожженному и тертому в различных тайных делах дядьке.
— Здесь есть некоторая щекотливая сторона, Алексей. Дело в том, что кому попало это дело поручить я не могу, тем более что не всякий Проходимец может разбудить «уснувший» Переход. Недавно адресат посылки — его, кстати, зовут Ленуар Жимон — дал мне знать, что ему срочно нужна помощь. Я как раз узнал, что Зоровиц ищет человека для проникновения на Сьельвиван, и решил напомнить ему о вашей кандидатуре. Очень удачно, что Переход должен вывести вас возле города, где живет Ленуар, так что вам даже ехать по Сьельвивану далеко не нужно будет.
— Я могу узнать, что содержит посылка?
Чаушев пожал плечами:
— Лекарства. Несколько ампул редкого и дорогого лекарства.
Я ждал продолжения.
— Дело в том, что мой друг очень в них нуждается. Это вопрос… ммм… — Капитан замялся, подыскивая слово: — Жизни и смерти, как бы затасканно это ни звучало. Конечно же, работа будет оплачена. Мой друг пообещал хорошую награду присланному мной курьеру…
— Капитан, — перебил я его, — я постараюсь это сделать. Вот только не из патриотических чувств или наживы, а из уважения к вам. Где нужно будет забрать посылку?
— Она уже в ваших вещах, там же и адрес. Сам контейнер посылки хорошо защищен от повреждений и ударов, так что не бойтесь хранить его при себе, желательно на теле — размером он невелик. Открыть его сможет только Ленуар — он знает код замка, — быстро сказал Чаушев и пожал мне руку: — Спасибо, Алексей. Насколько я знаю, вы не потратили зря время, вняв моим советам, и неплохо подковались у наших специалистов и по боевой части, и по психологии решения трудных ситуаций, и по маскировке — события с придорожниками это показали. Ну вернетесь — отправлю вас учиться дальше, всегда пригодится. А сейчас… думаю, кое-какая добавочная информация вам будет полезна для успеха предприятия… ну и для сохранности организма. Давайте пообщаемся еще минут пять-десять? Транспорт вас подождет, уж вы не сомневайтесь.
Я кивнул, поднял брови: мол, конечно, а что мне еще остается?
— В экипаже транспорта, кроме водителя, охранника и сопровождающего груз, которые являются людьми Зоровица, будут два моих человека, — продолжил Чаушев, делая вид, что не заметил сарказма. — Один из них — человек надежный. Хороший специалист в своем деле. Второй… — капитан усмехнулся, — я думаю, вы его сами узнаете. Пусть это будет для вас сюрпризом. Эти два человека присоединятся к вам по дороге — они уже выехали, чтобы разведать путь в джунглях Тераи. Кстати, возьмите-ка это, — Чаушев достал из нагрудного кармана простой металлический крест на цепочке. У креста не было нижнего края — перекладина была словно оторвана наполовину, и линия отрыва отличалась сложным рельефом.
Я принял крест и тут же надел цепочку на шею, спрятав крест под рубашку рядом с кулоном.
— Как легко понять, у моего человека будет недостающая деталь, — уточнил Чаушев. — Но не спешите махать крестом направо и налево: пусть мой засланец работает активнее, считая, что одинок в команде. Это и вас подстегнет внимательнее присматриваться к попутчикам. И постарайтесь, чтобы никто, даже мой человек, не узнал о том, что вы работаете не только на Ангела, но и на меня. Так что открывайтесь только в совсем крайнем случае. — Князь прищурился на солнечные блики, играющие в водной ряби, — подул легкий ветерок. — Дело в том, что есть подозрение о серьезном противодействии вашей миссии со стороны неких, гм… так скажем, недоброжелателей. Уверен, Зоровиц обещал вам легкую поездку… Хорошо, если так и будет. Просто будьте бдительнее, Алексей.
Я кивнул. Капитан внимательно посмотрел мне в глаза:
— Подозрения могут оказаться пустышкой, так что оглашать их вам я не буду. Все шпионские игры оставьте моему человеку. Вас попрошу только быть внимательным и осторожным. А Ангел Зоровиц… ну он пусть остается в неведении и дальше. Кстати, не забудьте сделать полагающиеся прививки: на Тераи заразы хватает, да и Сьельвиван не исключение.
Я пожал плечами:
— Да у меня времени нет по врачам бегать.
— Я отдал распоряжение, и врач будет ждать вас на станции. Ну, с Богом!
От острова к берегу мы гребли вдвоем: благо лодка капитана была четырехвесельной, и все весла оказались в наличии. Все тот же гвардеец распахнул передо мной дверцу машины. Правда, первой в салон заскочила Маня, всем своим видом показывая, что все заднее сиденье — ее собственность. Пришлось спихнуть несносное создание к противоположной дверце, чтобы иметь возможность сесть.
— Я желаю вам удачи, Проходимец, — сказал Чаушев и церемонно поклонился. — Желаю быстро вернуться, выполнив контракт.
Гвардеец уж было захлопнул дверь, когда я вспомнил о том, что хотел попросить у капитана:
— Евгений Викторович, присмотрите за моей сестрой: она бойкая девушка, но…
— Не беспокойтесь, Алексей, — Чаушев понимающе наклонил голову, — с ней все будет в порядке.
Хлопнула дверца, автомобиль тронулся, и я задумчиво посмотрел в окно на уменьшавшуюся фигуру Чаушева.
«Хорошо, что не сказал: „Мы о ней позаботимся“, — это бы прозвучало совсем по-кагэбэшному», — угрюмо подумал я, заглядывая в свой рюкзак и обнаруживая там (наверняка — ординарец подложил) пузатый серебряный «портсигар» величиной с ладонь — ту самую посылку, что я должен был доставить в Сьельвиван. Лекарство для дорогого друга, блин.
Господи! И зачем я во все это ввязался?
Транспорт оказался обыкновенным рейсовым автопоездом, что курсировал через Переходы по принципу «туда-обратно». Обычный тягач, без признаков комфорта, но, по-видимому, с весьма мощным двигателем. Здоровенный двойной прицеп, задний вагон которого занят только грузом, а передний разделен на две части: грузовую и пассажирскую, причем погрузочные ворота и пассажирские двери расположены сбоку. Штатный водитель, штатный Проходимец — вот и весь экипаж. Да большего и не нужно: ведь дальше станции возле Перехода автопоезд не шел. Груз выгружался на станции, где его перегружали на местный транспорт, пассажиры сходили, чтобы разъехаться каждый в свою сторону. Автопоезд разворачивался, его загружали новым грузом, почтой, пассажирский отсек заполнялся желающими попасть в Александрийск, Проходимца заменял его отдохнувший сменщик…
Вот такой вот круговорот отработанной системы перевозки, что на дорожном жаргоне называлась «каруселью». А Проходимцы, работающие только на одном Переходе, именовались «привратниками».
Для нормального функционирования «карусели» должны были наличествовать несколько факторов: стабильный, безопасный, нетяжелый для Проходимца Переход, большой поток грузов и пассажиров, несколько Проходимцев и… желание самих Проходимцев остаться в этой «карусели».
Я, например, вряд ли бы согласился бежать по кругу в таком выматывающее скучном цикле. Белкой в колесе я уже побыл, когда корячился в офисе перед дешевым монитором. Сейчас «то время» вспоминалось с трудом, словно было закрыто пеленой непроглядного тумана: жалкая оплата, сверхурочные часы работы, офисные пересуды под чашку теплого кофе…
Теперь я, стоя рядом с дверцей пассажирского отсека автопоезда, с сочувствием, чуть ли не с жалостью, рассматривал старика-Проходимца, что тяжело влезал в высокую кабину тягача. Вертеться в «карусели» так, как он? Меня перспектива такой старости совсем не прельщала. Лучше уж скопить деньжат, завести хозяйство, как Данилыч, растить внуков, рассказывая им истории про дедовы похождения…
И выбираться иногда на Дорогу. Просто так, чтобы ощутить, что жив еще Проходимец, что в состоянии еще провести транспорт через Переход… и — да, чего кривить душой! — чтобы вдохнуть еще разок воздух иного мира.
Пробегающий мимо смотритель замахал мне руками: мол, залезай, сейчас отправляемся. Конечно, он спешил: транспорт и так задержался чуть ли не на полчаса, и причиной задержки, можно не сомневаться, был один знакомый мне человек…
Неудобно даже как-то, честное слово.
Я вздохнул и по двум ступенькам поднялся в нутро пассажирского отсека. Здесь было сумрачно (две тусклые лампочки давали мало света) и душно. Компания-перевозчик не стала тратиться на окна и кондиционирование, просто отгородив примерно треть прицепа и поделив его вдобавок еще и на два этажа, подобно лондонскому автобусу. Хотя, в отличие от автобуса, удобством здесь и не пахло. Мое место было на нижнем этаже, что-то вроде первого класса, а вот пассажирам верхнего этажа я не завидовал: духота там была совсем невыносимая, да еще и кресел натыкали не в пример больше — опять экономия. Высота прицепов где-то на метр-полтора превышала привычные мне земные стандарты (видимо, чтобы вместить как можно больше груза и оба «пассажирских» этажа), и у меня возникало стойкое опасение, что при движении эти неустойчивые с виду коробки запросто могут опрокинуться. Хотя, учитывая прямую, «бесповоротную» траекторию движения, а также небольшую скорость этого специфического транспорта, такое вряд ли могло произойти.
Я уселся в жесткое узкое кресло, строение которого заставляло думать, что изготовлено оно было, скорее, под каких-то горбатых пигмеев, и сразу вспомнил маршрутные такси у себя на родине. Там подержанные грузо-пассажирские «мерседесы-спринтеры» наспех оборудовали креслами китайского производства, замуровывали боковую сдвижную дверь, чтобы поставить еще кресел, и в таком вот виде выпускали на маршрут. Самое любопытное, что эти потасканные модернизированные гибриды пользовались большим уважением, чем продукция отечественного или российского автопрома, и часто на остановке можно было услышать: «На „Богдане“ не хочу ехать, подожду „мерс“, поеду с комфортом…»
В салон заглянул все тот же смотритель, пробежался вверх-вниз по лестничке на второй этаж, прошелся отточенным взглядом по лицам пассажиров и исчез за бортом, захлопнув металлическую дверь. Сразу стало темнее. Лязгнул наружный засов: компания беспокоилась о том, чтобы никто из пассажиров не запаниковал и не покинул транспорт прямо на ходу. Особенно — при Переходе. Один Бог знает, что тогда может произойти с человеком!
Легкий рывок — вагон качнулся и тронулся с места. Я оглянулся на утопающие в полумраке серые, напряженные лица пассажиров и заметил, что практически все они закрыли глаза, видимо стараясь таким образом смягчить неприятные чувства от Перехода. Что ж, сделаем и мы так. Тем более что меня немного лихорадило после скоростного сеанса прививок, что мне устроил медик Чаушева. Молчаливый хмурый дядька, очевидно, задался целью сделать из моего тела настоящий шейкер для медицинского коктейля: минут за пять он вкатил мне столько разнообразной дряни и в плечи, и в ягодицы — просто пулемет какой-то! — и в шею, что в голове моей зашумело, и я только кряхтел при каждом следующем уколе.
Вставив в уши затычки наушников цифрового плеера, я включил столь любимых мною «Hammock'ов»[3] и поерзал в кресле, тщетно пытаясь устроить исколотую задницу так, чтобы она меньше ныла. Поехали. Прощай, Александрийск, южная столица Нового Света, Проходимец отправился в новый путь…
Глава 4
Кассандра, проверься у психиатра!
Проснулся я от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. В ушах переливался мелодичный фон эмбиент-пост-рока, и я не сразу сообразил, что на какое-то время бесстыдно отключился, уснул.
Я вытащил из ушей вакуумные затычки и только после этого открыл глаза. Автопоезд не двигался, очевидно прибыв на станцию назначения. В салоне царил все тот же полумрак. Серое, тусклое свечение, льющееся из распахнутой двери вместе с очень даже прохладным воздухом, ничуть его не разгоняло.
— Слава Богу, вы живы! — раздался над моей головой взволнованный голос, который, если смотреть на тембровую окраску, мог принадлежать и мужчине, и женщине: что-то такое сипло-невнятное, однако довольно высокое по тону.
Я сонным взглядом нащупал носителя столь странного голоса: ага, да это же мой сосед по креслам, этакий пухленький тип с довольно большими залысинами над низким лбом. Водянистые глаза — не разглядеть какого цвета, освещение отвратительное, — действительно были наполнены тревогой за мою столь драгоценную для человечества жизнь.
— Уснуть во время Перехода! — укоризненно покачал головой толстячок. — Или нервы железные, или… алкоголь? Хотя нет: вас бы не пустили в транспорт. Тогда…
— «Хаммок», — «пояснил» я с абсолютно невинным видом (не разъяснять же мне про лекарственный коктейль в крови). — А что, случается, что люди умирают во время Перехода?
Толстячок замялся, и даже при тусклом свете видно было, что его лысина побагровела.
— Как вам сказать? Это, конечно, великая редкость, но бывает. Нервное напряжение… другие необъяснимые причины… Кстати, а что такое «Хаммок»?
— К сожалению, долго объяснять, — я встал и набросил на плечи лямки рюкзака. — И спасибо, что разбудили.
Толстячок только развел руками и отодвинулся в сторону, пропуская меня к дверям. Грубый я какой-то сегодня, невежливый. Из-за Чаушева, что ли?
Вдохнув полные легкие промозглой сырости, я спрыгнул в чавкнувшую под кроссовками снежную массу. Огляделся вокруг, пытаясь охватить окружающее взглядом и вычленить нужные мне компоненты. Мокрый подтаявший снег, слабое — скорее всего, утреннее — освещение, туман, мутные огни в тумане, несколько движущихся темных силуэтов, что удалялись в сторону огней, расплывчатые формы транспортов, стоявших то тут, то там…
Я поежился, расстегнул рюкзак и вытащил оттуда куртку из шкуры плазмозавра: следовало одеться, если я не хотел продрогнуть. Прививки прививками, а перепад температур и климата был довольно серьезным, так что, попав из разгара лета в климатические условия начала весны, можно было запросто подхватить простуду, а такой вариант меня совсем не устраивал. Проходимец с соплями и головной болью — куда это годится?
Поделиться книгой: