Глобальная культура коммуникаций

В 20-е и 30-е годы двадцатого века в Германии велись интенсивные исследования в сфере пропаганды. В этот период заметны работы профессора Э. Дофифата, автора двухтомного труда «Газетная наука», профессора О. Грота, автора четырехтомника «Газета». Эти издания были подготовлены в Институте Дофифата при Берлинском университете.

В 1937–1941 годах под покровительством этого Института публиковались десятки трудов по теории пропаганды, журналистики, общественного мнения. Они отражали и нацистские взгляды и запросы. Один из учеников Э. Дофифата тогда вывел основные законы публицистики: закон умственного упрощения, закон ограничения материала, закон вдалбливающего повторения, закон субъективности, закон эмоционального нагнетания. Эти законы неплохо соотносились с пропагандистскими постулатами, изложенными Гитлером в «Майн кампф».

В те же годы взошла звезда Элизабет Ноэль (после замужества Ноэль-Нойман), талантливого социолога, к тому времени прошедшей курс в Геттингенском, Кенигсбергском и Берлинском университетах. Ее общественная активность, а она была членом национал-социалистического профсоюза студенток, позволила ей получить стипендию Германской службы академических обменов. Как стипендиатка этой службы, в 1937 году она уехала в США изучать новые методы исследования общественного мнения. Там она знакомится с Уолтером Липпманом и Паулем Лазарсфельдом, лидерами американской социологии того времени, впитывает их идеи и суждения, касающиеся общественного мнения и влияния его. Результатом американской командировки стала ее диссертация «Изучение общественного мнения и массовые опросы в США», которую она с блеском защитила в июне 1940 года в Берлине. Некоторые методы, разработанные ею, она пробует в «Еженедельной газете Германии» («Wochenzeitung Das Reich») издаваемой Геббельсом, и во «Франкфуртской газете», где она позже работала.

В своей диссертации, что было замечено научным миром, а потом и Геббельсом, она доказывала, основываясь на американских исследованиях, что «без участия и поддержки общественности правительство не имеет права на существование». И поэтому общественное мнение необходимо изучать в целях более эффективного воздействия на него через прессу. Она доказывает, ссылаясь на Ф. Тенниса [209] , что общественное мнение – это морально окрашенное мнение и способ поведения, которые следует демонстрировать прилюдно, если не хочешь оказаться в изоляции. Поэтому здесь интересны взаимоотношения одной части общества, агрессивно уверенной в своей правоте, и другой части, боящейся оказаться в изоляции.

Потом уже, спустя годы она оформит эти подходы в стройную концепцию, ставшую основой ее монографии 1989 года «Общественное мнение. Открытие спирали молчания». В этой работе она подчеркивает, что как показывают современные эмпирические средства измерения общественного мнения, давление исходит не столько от чисто арифметического большинства, сколько от агрессивной уверенности одной стороны (вот она, практика третьего рейха – Авт.) и страха перед изоляцией в сочетании с боязливым наблюдением за окружением другой стороны [210] . Судя по этой концепции, индивид выстраивает свое поведение под влиянием двух источников: 1) окружающей среды и ее сигналами об одобрении и неодобрении этого поведения, 2) средств массовой информации, в которых проявляются взаимно подтверждающиеся сигналы [211] . Но окружающая среда воздействует на индивида своим общественным мнением, которое в свою очередь в значительной мере формируется средствами массовой информации.

Для практика вывод становится очевиден, – желательно, чтобы средства массовой информации находились в организующем поле системы управления ими, то есть были бы монополизированы. В той своей диссертации 1940 года она весьма парадоксально доказывает этот тезис – объясняет причины отрицательного имиджа Германии за рубежом, прежде всего, из-за искаженного отображения внутригерманских реалий в средствах массовой информации США. А происходит это вот почему: «С 1933 г. евреи, которые монополизировали большую часть интеллектуальной жизни Америки, концентрируют свои демагогические способности на травле немцев». Геббельс оценил это объяснение.

Тогда в 1940 году главный вывод Э. Ноэль, звучал свежо: общественное мнение необходимо постоянно изучать в целях эффективного формирования его посредством воздействия на него через прессу и радио.

Вот прежде всего за что ухватился Геббельс, прочитав работу Э. Ноэль. Пропаганда дурна, а то и бесполезна, если она действует вслепую, без изучения реакции на пропагандистские усилия, без выяснения общественного мнения, без представления о настроениях людей. Да и не просто людей, а целых социальных групп и слоев. Он говорил: «Я должен точно знать, насколько хуже, или лучше, был принят фильм, который мы оценили как хороший. Все случившееся в обществе, среди людей, все политические, экономические, культурные события должны регистрироваться и изучаться с точки зрения психологии для ведения пропаганды». Поэтому нужна разведка политических мнений, неотрывное слежение за настроениями.

И кто же эту разведку должен вести? «Ну, конечно, политическая полиция», – к такому выводу приходит Геббельс. Здесь он вспомнил свою встречу в начале 1933 года с Вальтером Николаи, шефом германской разведки в первую мировую войну, и его совет: создать разведывательную службу по линии пропаганды [212] . Хотя тогда речь шла о пропаганде на зарубежные страны, но почему бы эту идею не распространить на внутреннюю пропаганду? Политическая полиция должна обеспечивать процесс пропагандистского влияния на человека, – размышлял Геббельс, – и обеспечивать не только разведкой настроений и мнений, но и подавлением оппозиции, альтернативных точек зрения и выступлений, в том числе и иностранного радио. Единство пропаганды и политической полиции увеличивает на порядок мощь воздействия на человека – вот к такому открытию пришел однажды доктор Геббельс.

И он нашел хорошего единомышленника в понимании этого. Им оказался некто Рейнхард Гейдрих, создатель известной службы СД – политической разведки нацистской партии. Он тоже интуитивно чувствовал необходимость спецслужбы для пропаганды. Наступил момент, когда открытие Геббельса и интуиция Гейдриха сомкнулись. И аппарат внутренней политической разведки (СД) и аппарат подавления (гестапо) всей своей мощью включились в обеспечение пропаганды.

Чтобы влиять, нужно знать и настроения, и реакцию людей, а узнать это можно усилиями политической полиции – вот такой артефакт родился от сотрудничества науки, пропаганды и спецслужб в тогдашней Германии.

А что же Э. Ноэль? Геббельс, после знакомства с её публикациями и исследованиями приглашал её на работу в аппарат своего ведомства, потом звал в качестве своего помощника. Последнее предложение было в 1942 году. Но не сложилось. Не рискнула она променять кафедру и редакцию газеты на аппарат министерства пропаганды.

СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ ДЛЯ ПРОПАГАНДЫ

К началу Второй мировой войны Рейнхард Тристан Ойген Гейдрих занимал пост начальника Главного управления имперской безопасности (Reichsicherheitshauptamt; РСХА) и заместителя рейхсфюрера СС – Г. Гиммлера. Пост весомый, если иметь в виду, что в это управление входили и внутренняя политическая разведка (СД), и внешняя разведка, и гестапо, и криминальная полиция, и полиция общего порядка.

Гейдрих пришел в гитлеровское движение в 1931 г., двадцати семи лет от роду, после того как был изгнан из флота. А изгнали лейтенанта решением суда офицерской чести. Гейдрих был помолвлен с дочерью директора военной судостроительной верфи, заставил ее стать своей любовницей, а потом бросил. В результате с его военной карьерой было покончено. Зато в гитлеровской Германии открылся путь к новой. Потому что, кроме морали, все остальное для карьеры у него было: семья, в которой царил культ классической культуры, и достойное образование. Его отец – оперный певец, композитор, поклонник Вагнера и мать – прекрасная пианистка преподавали в консерватории в городе Галле. Юный Гейдрих также учился музыке. В восемнадцать лет это был юноша утонченный, пылкий, пытливый, который великолепно играл на скрипке. Но Гейдрих делает шаг не в мир искусства, а в имперский военный флот: поступает в военно-морское училище в Киле. В 1926 г. он становится морским офицером.

Однако не морские походы, артиллерийские стрельбы и торпедные атаки прельщали Гейдриха. Он жаждал работать в разведслужбе флота. И не просто в разведслужбе, а в ее политическом секторе, потому что в его душе морская романтика соперничала с романтикой германского патриотизма, который для него начинался с музыки Бетховена и Вагнера. Еще в гимназические годы он попробовал себя в патриотических делах: организовал молодежный боевой отряд и предложил себя в качестве связного в дислоцировавшейся в Галле дивизии «Люциус», что была ядром добровольческих формирований, громивших социалистов и коммунистов. Офицеры из «Люциуса», экстремисты и патриоты, стали его первыми политическими учителями.

В политической разведке флота Гейдрих начал с постижения азов политического сыска. Однако карьера длилась недолго. Когда после скандала с помолвкой офицерское сообщество изгнало Гейдриха из своих рядов, бывший офицер довольно быстро прибился к кильскому отделению нацистской партии, а затем перешел в местное отделение СС – охранных отрядов партии. И здесь он нашел себя.

Не прошло и двух месяцев, как он возглавил кильскую группу СС и был замечен Гиммлером – тогдашним вождем всех эсэсовских отрядов. На Гейдриха, человека с образованием, специальной подготовкой, неистовой энергией и изобретательным умом, Гиммлер и взвалил всю работу по реорганизации СС, поставив его во главе главного штаба СС в Мюнхене. Шел уже 1932 г., и прежняя организация не отвечала задачам национал-социалистского движения. Гейдрих к тому времени изучил и «Майн кампф» Гитлера, и заметки аса разведки полковника Николаи. И у него уже было свое ви́дение политической безопасности для нацистской партии и СС.

Гиммлер согласился с его идеей создать внутри СС самостоятельную службу безопасности – СД, которая обеспечивала бы охрану вождей и безопасность самих охранных отрядов. Гейдриху и поручили ее возглавить. Теперь проверка настроений эсэсовцев, их политического и морального уровня отдавалась ему на откуп. Здесь начал впервые формироваться его организаторско-полицейский стиль – системный подход. Один из людей, близких к нацистской верхушке, сказал о Гейдрихе: «Это живая картотека, ум, держащий все нити и сплетающий их вместе». Он действительно составил разведывательную картотеку Такой первый шаг мог сделать только профессионал.

А потом наступил январь 1933 г., когда Германия стала гитлеровской. Спустя год, после его многочисленных докладных записок Гиммлеру, а потом и Гитлеру, канцлер Германии подписал указ о новых функциях СД: эта структура становилась разведывательной службой нацистской партии. И тут же она прошла проверку на действенность. События 30 июня 1934 г., когда были уничтожены приверженцы социалистического крыла в партии и вожди штурмовиков, могли состояться только при поддержке СД. Эта операция получила название «Ночь длинных ножей». Несомненно, служба «внутренней безопасности» обеспечила разгром оппозиции внутри нацистского движения, за что ее начальник получил чин группенфюрера СС.

Когда нацисты стали властвовать безраздельно, Гейдрих начал повышать эффективность СД. Он исходил из простого тезиса: партия – единственная в Германии, многочисленная, ее влияние везде столь велико, что служба безопасности партии, по сути, становится службой политической безопасности всей Германии и ее власти. И он разрабатывает основные принципы и технологии СД – «концепцию службы», как он выразился.

1)  Цели и задачи. СД должна быть той службой, которая следит за политической ситуацией в стране, состоянием экономики, настроением граждан рейха, общественным мнением. Она же осуществляет оперативное отслеживание (мониторинг) реакции населения на пропагандистские акции и выступления. Здесь необходимы тесное сотрудничество с ведомством Геббельса, координация пропагандистских и политико-разведывательных планов. По сути, СД выступает средством обратной связи между пропагандистскими центрами и жителями страны. Под контролем СД находятся все оппозиционные группы, прежде всего коммунисты и социал-демократы.

2)  Сотрудники. Цели СД (в отличие от целей других служб безопасности) предполагают деятельность интеллектуалов, а не полицейских. Поэтому в СД прежде всего работают люди с ученой степенью в области экономики, юстиции, промышленных технологий. (Спустя годы эксперты установят, что перед войной штат СД составлял 3000 сотрудников.)

3)  Агенты. Это должны быть «добровольные члены», «доверенные лица». Большая часть из них помогает СД по идейным соображениям; иногда за обеспечение успешных операций им выплачивают премии. В конце 30-х годов Гейдрих констатировал, что с СД сотрудничали 100 000 осведомителей. Но были еще 30 000 «почетных агентов» – в большинстве своем это были женщины.

4)  Сфера деятельности агентов. Агент должен «сидеть на нерве», утверждал Гейдрих, т. е. быть там, где ярче всего проявляется общественное мнение. Поэтому агенты действуют во всех социальных слоях и группах общества, во всех государственных учреждениях, фирмах и компаниях, но прежде всего – среди активных, влиятельных лиц – «лидеров мнения». Здесь Гейдрих выделял учителей, преподавателей, студентов, журналистов, писателей, актеров – они активные, разговорчивые, «независимые». Его «студенческие» агенты записывали лекции своих преподавателей и передавали их в СД, а там исходя из этих конспектов определяли политическую позицию профессоров. Среди ученых, рабочих, сельских хозяев и домохозяек тоже искали самых «активных» и наблюдали за ними глазами агентов.

5)  Изучение социальных слоев и групп общества «для определения базы политического воспитания». Гейдрих и Геббельс делили всех немцев на тех, кого можно обратить в нацистскую веру, и на приверженцев «веймарской» и иной идеологии. В 1935 г. Гейдрих так представлял ситуацию в обществе: хотя враждебные организации сокрушены, угроза того, о чем они говорят, остается. Враг просто стал еще более опасным. Зловещие силы – всемирное еврейство, глобальное масонство, клир, которые планируют увеличить свое политическое влияние, – скоординировали массированное наступление на Германию, Гитлера. А в 1937 г. в служебной записке Гейдрих указывает категории врагов:

...

♦ коммунизм,

♦ марксизм,

♦ еврейство,

♦ политически активные Церкви,

♦ масонство,

♦ политические ворчуны,

♦ националистическая оппозиция,

♦ реакционеры,

♦ экономические саботажники,

♦ рецидивисты,

♦ гомосексуалисты (с точки зрения демографической политики они наносят ущерб силе народа и обороне; при их наличии реальна опасность шпионажа) и производящие аборты акушеры – все они предатели родины и государства.

♦ Сотрудники СД должны заниматься выявлением настроений бывших марксистов, социал-демократов, либералов, верующих, франкмасонов, людей свободных профессий – всех тех, кто мог быть потенциальным оппозиционером режиму. Исследования эти велись социологическими, статистическими и агентурными методами. Эти идеологические разработки породили огромные архивы, помогавшие оперативно «вычислять» потенциальных и действующих оппозиционеров, против которых принимались превентивные меры (арест, высылка, заключение в концлагерь).

6)  Служба безопасности (СД) как единственный орган, ведущий политическую разведку в обществе. А вот наносить удары по оппозиции, арестовывать, допрашивать, проводить обыски, превентивно интернировать, заключать в концлагерь может только гестапо – тайная полиция. Действия гестапо основываются на разведывательной политической информации СД, но в ряде оперативных случаев гестапо может вести свою политическую разведку.

После прочтения этого меморандума Гейдриха Гиммлер обратился к полковнику Николаи, признанному мировому авторитету в делах спецслужб, и попросил его высказать свое мнение об организации политической полиции. Вот что вспомнил об этом Николаи на допросах в советской контрразведке в 1946 г. [213] :

...

«Прежде всего он [Гиммлер] ознакомил меня с составленной им схемой построения политической полиции. Согласно этой схеме, предполагалось создание большого разветвленного аппарата с таким расчетом, чтобы обеспечить насаждение агентуры политической полиции во всех государственных учреждениях. Создание такого аппарата вызывало ряд трудностей, в частности невозможность обеспечить его достаточным количеством опытных кадров. В связи с этим я задал Гиммлеру вопрос, имеются ли у него людские резервы для обеспечения успешной работы политической полиции по разработанной им схеме».

Все советы и пожелания Николаи были признаны не соответствующими размаху и масштабам проекта политического сыска в новой Германии и отвергнуты.

В своем меморандуме Гейдрих определил принципы системы политической безопасности в лице СД и гестапо, но нужно было найти исполнителей «проекта». И Гейдрих нашел тех творческих организаторов, кто сделал службу безопасности всеохватывающей, владеющей обширной информацией, безжалостной, преступной организацией. Среди этих людей были В. Бест, О. Олендорф, Г. Мюллер и X. Мельхорн – все в генеральских званиях фюреров СС.

Доктор Бест, бывший судья, вполне профессионально разбирался в сыскной деятельности. Он добился статуса официального юридического консультанта нацистской партии и написал книгу «Deutsche Polizei» [ «Немецкая полиция»], в которой обобщил опыт организации спецслужб в Германии. И он же придумал «формулу» для спецслужб: полиция вправе обходить закон, пока правила определены руководством. А доктор Мельхорн, бывший адвокат, слыл не только знатоком юридической практики, но и дельным организатором. Вместе с Бестом они сделали из СД самую совершенную по тем временам спецслужбу.

Картотека СД не имела аналогов. Она была структурирована по разделам и содержала более полумиллиона карточек на всех интересных для политической полиции политиков, бизнесменов, лиц свободных профессий и т. д. Например, все карточки из раздела «А» классифицировались «по врагам» (темно-красная полоса – коммунисты, светло-красная – марксисты, коричневая – убийцы, фиолетовая – недовольные) и по предлагаемым превентивным мерам (красная полоса – арест в преддверии войны, синяя – немедленный арест с началом боевых действий, зеленая – только наблюдение). Огромный электромеханический барабан «выплевывал» нужную карточку через 20 секунд после нажатия кнопки.

Гейдрих тоже организовал свою картотеку – личную. В его сейфе хранились досье на видных функционеров партии, гауляйтеров, министров, банкиров и промышленников, на лиц из окружения фюрера. Папки ждали своего часа. И когда он наступал, Гейдрих с помощью компрометирующих материалов выстраивал систему политического давления.

В организации работы с агентурой Бест и Мельхорн тоже сказали свое слово. Они разработали систему «почетных агентов». Таковых отбирали среди «массовых добровольных членов» по признакам опытности и компетентности и направляли на самые сложные участки политического сыска. По их данным составлялась точная картина настроений в обществе. «Почетные агенты» работали исключительно на центральный аппарат СД, и поставляемая ими информация позволяла контролировать выводы местных отделений службы безопасности. Только «почетные члены» привлекались для проведения спецопераций. Их работу курировал сам глава СД – Олендорф. Гейдрих считал его дельным организатором, способным работать с интеллектуалами: он имел знания в объеме экономического факультета университета и опыт управления отделом в Министерстве экономики. (На Нюрнбергском процессе Олендорф проходил как преступник: спецгруппа под его командованием уничтожила на Украине около 100 000 человек.)

Каким был «механизм» сбора информации, можно понять из докладной записки одного из руководителей службы безопасности в Пруссии, составленной для Главного управления имперской безопасности в июне 1937 г. [214] :

...

«1.  Обычные агенты. На каждом предприятии, где постоянно занято более 30–50 рабочих и служащих… следует иметь по крайней мере одного агента. На крупных предприятиях – одного агента по возможности в каждом цехе (отделе) и каждой мастерской.

Эти агенты должны наблюдать за настроением работающих, выявлять недовольство и причины его. Кроме того, их задачей является вести особо тщательное наблюдение за лицами, которые были в прошлом марксистами. Полезно, чтобы к этой работе были привлечены лица, которые не особо известны как национал-социалисты, так как иначе не будет оказано нужное доверие.

Кроме того, необходимо иметь одного агента в бюро трудоустройства для изучения настроений безработных. Поскольку едва ли можно подобрать подходящую кандидатуру среди имеющихся безработных, рекомендуется привлекать к этой работе надежных служащих этих бюро.

2)  Специальные агенты (наблюдатели). …Эти наблюдатели обязаны постоянно внимательно наблюдать за проживающими в районе… Число этих специальных наблюдателей зависит от численности филиала отдела и политического настроения большинства проживающих в районе жителей. Кроме того, необходимо внедрять специальных наблюдателей в бывшие марксистские союзы или же зараженные марксизмом объединения. Речь идет в первую очередь о всевозможных спортивных союзах, хоровых союзах, обществах друзей кремации, а также о созданных Немецким трудовым фронтом группах („Сила через радость“ и „Бюро вечернего отдыха“)».

А вот ориентировка Главного управления имперской безопасности для подразделений СД по работе с агентами, нацеленными на получение информации об организациях марксистского толка и общественных настроениях в тех сферах общества, что были предметом интереса для так называемых левых [215] :

...

«2 июля 1937 г.

I. Общая характеристика задач

121-й реферат II отдела имеет задачу по наиболее полному освещению положения в „левом“ движении. Этот реферат использует общую сеть наблюдения службы безопасности, которая слагается из филиалов отдела и агентов во всех областях жизни страны.

121-й реферат II отдела должен обеспечивать общую сеть наблюдения, чтобы она охватила все места возможного появления марксистского противника. К таким местам относятся, с одной стороны, сфера бывшего широкого легального распространения этого противника, с другой же стороны – все места, где он предположительно может сегодня найти новые варианты для своей деятельности. К ним относятся: крупные промышленные предприятия, торговое морское и речное судоходство, места строительства имперского автобана (автострады) и т. д., сборища безработных перед

бюро по трудоустройству, единые имперские объединения, спортивные и общественные союзы, страховые и потребительские общества, пограничные районы…

В качестве агентов-наблюдателей наиболее подходят функционеры НСДАП, контролеры по расходу газа и электричества и подобные им лица, которые часто посещают квартиры. Используемые на этих должностях агенты должны изучать общее настроение и докладывать о нем, если есть подозрение в проведении какой-либо нелегальной деятельности. Из этой общей сети агентов следует четко отличать тех, кто должен внедриться в установленные или предполагаемые нелегальные организации.

II. Приобретение подходящей агентуры

Приобретение такой агентуры следует рассматривать как важнейшую, но в то же время и наиболее тяжелую задачу, стоящую перед референтами 121-го реферата II отдела.

1) Лучшими агентами считаются те, которые работают по личному убеждению. Например, бывшие коммунисты, которые сегодня честно признают национал-социализм и намерены подкрепить свои убеждения тем, что они вместе с нами работают в целях уничтожения нелегального коммунизма. Менее надежны агенты, работающие под каким-либо давлением.

2) Легче всего приобретается агентура во время участия сотрудников службы безопасности в акциях, проводимых государственной полицией, при допросах и т. д.

3) Другой путь, который ведет к приобретению агентуры, это беседы с освобожденными из заключения лицами. Целесообразно получить из тюрем или концентрационных лагерей списки освобожденных лиц и после ознакомления с материалами на них посетить этих бывших заключенных вскоре после их освобождения. В разговоре следует затронуть обстоятельства личной жизни бывшего заключенного, обещать помощь со стороны отдела национал-социалистской народной благотворительности или получение работы.

4) Если этот открытый подход невозможен или не приводит к успеху, то рекомендуется посетить кандидата на вербовку, выдавая себя за одного из руководителей подпольного движения…

III. Взаимоотношения с агентами

Взаимоотношения с агентурой требуют большой осторожности, умения и многих усилий. Необходимо в первую очередь соблюдать следующие правила:

1. Тот, кто руководит работой агента, должен сам хорошо знать объект разработки. <…>

4. Работа агента должна постоянно проверяться, лучше всего через одного или нескольких агентов, которых ни в коем случае нельзя знакомить друг с другом.

5. Агент не должен знать, для какой службы он работает. Встречи с ним следует проводить в кафе, пивных или на оживленных улицах, но не в служебных помещениях или квартирах.

6. Агенты должны нас информировать, но ничего не узнавать от нас. При возможности агента не следует прерывать в тот момент, когда он отчитывается о выполнении задания. Надо дать ему выговориться. Нельзя выражать ему недоверие, прежде чем не доказана ложность его сообщения.

7. Необходимо проявлять сдержанность в вопросах денежного вознаграждения агентуры. Действительные расходы должны быть, естественно, возмещены. Целесообразно также иногда угостить агента кружкой пива и т. п. Что же касается оплаты информации, то это, как правило, исключено. Если агент является одним из руководителей подпольного движения, то следует обращать внимание на то, чтобы его разъезды оплачивались противником, если он действительно пользуется доверием. Чаще всего агент вызывает подозрение противника, если он не нуждается в деньгах. Кроме того, возникает опасность получения агентом денег как от нас, так и от противника.

8. Как правило, следует обращать внимание на то, чтобы агент, демонстрируя нам свое проникновение в руководство нелегальным движением, на деле не развивал бы или не активизировал бы его (агент-провокатор) <…>

IV. Опыт, накопленный в ходе работы

1. На предприятиях. Устройство на работу (в наших целях) агентов, которые являлись в прошлом политическими преступниками, может быть осуществлено лишь в контакте с государственной полицией, так как без ее помощи руководители предприятий и бюро по трудоустройству такую категорию лиц на работу не принимают. Может, целесообразно установить для этого доверительные отношения с доверенным лицом Немецкого трудового фронта на предприятии. В качестве агентов на предприятиях наиболее подходят люди, много передвигающиеся по заводу или фабрике и имеющие вследствие этого возможность устанавливать контакты со многими лицами (лифтеры, портье, мойщики окон, рабочие по двору и т. д.). <…>

Оберштурмфюрер СС Вольф»

С 1938 г. деятельность СД законом распространялась на весь рейх. Основным «продуктом» СД были аналитические доклады, записки и справки. Они основывались на ежедневно получаемых материалах из территориальных органов политической разведки и на информации из служб безопасности ведущих концернов Германии («ИГ Фарбен», «Даймлер-Бенц», концернов Тиссена, Круппа, Флика и др.), которые стали филиалами ведомств Гейдриха и главы военной разведки Канариса. В центральном аппарате СД всю первичную информацию обрабатывали, анализировали и на ее основе готовили соответствующие резюме, доклады и записки. Дважды в неделю их получали руководители партии и государства.

Вся информация в докладах СД делилась на шесть категорий:

...

♦ общее настроение и ситуация,

♦ враги,

♦ сфера культуры,

♦ работа судов и административных учреждений,

♦ экономика,

♦ здравоохранение [216] .

♦ Данные о настроениях населения Германии отличались максимальной объективностью и поэтому «очень благоприятно» влияли на эффективность пропаганды. Как утверждает немецкий историк Р. Герцштейн, информация политической разведки о настроениях народа имела строго секретный характер и предназначалась для определенного круга государственных служащих и партийных функционеров, которым запрещалось делиться ею даже с коллегами по работе. Эта информация выходила из отделов СД под названием «Доклады о внутренней политической ситуации» и отражала стремление руководителей СД превратить внутреннюю политическую разведку в орган, который привлекал бы внимание вождей рейха к заботам и чаяниям народа.

Например, зимой 1942 г. руководство СД интересовало, что люди думают о войне вообще, верят ли они в победу, как относятся к тому, что война затянулась гораздо дольше обещанного, насколько распространены миролюбивые настроения. От агентов требовали, чтобы они информировали, не ослабло ли у немцев чувство единения с нацией, насколько немцы вежливы и учтивы по отношению друг к другу в повседневной жизни, как сказываются на настроении граждан перебои в снабжении продовольствием. Агенты должны были выявить мнение граждан о работе полевой почты вермахта, о том, как на деле заботилось государство о семьях павших солдат и офицеров, как складывается единство фронта и тыла. Подобная информация содержалась во всех «докладах» для высших руководителей рейха.

Служба безопасности занималась и выявлением тех, кто голосовал «против» на плебисцитах, проводимых Гитлером. На Нюрнбергском процессе обвинители предъявили документ – секретный доклад отделения СД из города Кохема, информирующий о проведении плебисцита 10 апреля 1938 г. Там был и такой текст: «При сем прилагается список лиц, проголосовавших „против“, и тех, чьи бюллетени были признаны недействительными. Контроль был осуществлен следующим образом: члены избирательной комиссии проставили номера на всех бюллетенях. В ходе голосования был составлен список избирателей. Бюллетени раздавались в порядке очередности номеров, поэтому впоследствии оказалось возможным… выявить лиц, которые проголосовали „против“, лиц, чьи бюллетени оказались недействительными. Номер проставлялся на обратной стороне бюллетеня симпатическими чернилами. При сем прилагается также бюллетень протестантского священника Альфреда Вольтерса» [217] .

Но самую важную работу СД выполняла для ведомства Геббельса. Подразделения политической разведки ставили агентам задачу сообщать о реакции людей на правительственную пропаганду: верят ли массы в объективность информации, поступавшей к ним по официальным каналам, каким предстает враг в воображении немцев, какова эффективность своей пропаганды в сравнении с вражеской, многие ли граждане слушают иностранное радио и обмениваются полученной информацией, много ли граждан верят больше вражеской пропаганде, нежели своей. Периодически появлялись вот такие отчеты [218] :

...

«…с июня 1941 г. наблюдается постоянный рост числа радиопреступников [слушателей зарубежных радиопередач. – Авт.]. Если весной 1941 г. нам приходилось сажать ежемесячно по 200 человек… за запрещенное слушание иностранных станций, то в июле 1941 г. это число дошло до 330, в августе, сентябре превысило 400. В конце 1941 г. оно возросло еще на 10 процентов».

Пожалуй, эта справка больше говорит об успехах в формировании мировоззрения немцев, нежели об их неприятии режима: 400 выявленных слушателей зарубежного радио на всю 70-миллионную Германию – неплохой показатель эффективности нацистской пропаганды и тотального полицейского контроля. Тот, кто пытался мыслить иначе, сразу же испытывал состояние страха, подавлявшего и мысль, и волю. Этот страх «очищал» сознание и душу, готовил человека к получению очередной порции идеологической информации. Но многим он и не требовался, предыдущими пропагандистскими акциями сознание и чувства уже были настроены на «нацистскую волну». И опять обратимся к свидетельству У Ширера, находившегося в те годы в Германии: «Мне на собственном опыте довелось убедиться, насколько легко овладевают умами лживая пресса и радио в тоталитарном государстве… Удивляло, а подчас ужасало, что, несмотря на возможность получать информацию о происходящих событиях из иностранных источников… постоянное в течение ряда лет навязывание фальсификаций и искажений все же оказывало на меня определенное воздействие и нередко вводило в заблуждение». Общение с немцами, с теми, кто принадлежал к интеллигенции, позволяло сделать вывод, что они «повторяют разные нелепости, услышанные по радио или вычитанные из газет» [219] .

Как правило, СД и Министерство народного просвещения и пропаганды работали в режиме обратной связи: СД докладывала о реакции населения на каждое политико-пропагандистское выступление, на каждый вышедший на экраны фильм, на каждый выпуск еженедельной кинохроники – и сразу же следовали корректирующие действия мастеров пропаганды, в том числе деятелей массовой культуры.

Зимой 1942/43 г. СД информировала, что передачи германского радио стали непопулярны. Немцы жаждали услышать известия о боях в Сталинграде и Северной Африке, а им рассказывали о «марионетке евреев» Ф. Рузвельте и о большевистских комиссарах в Кремле. Тогда в пропаганде стали использовать новый принцип подачи информации, основанный на взвешенной откровенности. А участливый, доверительный голос политического комментатора Г. Фриче, преклонявшегося перед мужеством немецких солдат, оказавшихся в сталинградском «котле», оказывал нужное воздействие на слушателей.

Когда радио и пресса недоговаривали или врали, множились слухи. Служба безопасности регулярно информировала пропагандистов об их источниках, содержании и формах распространения. Источниками чаще всего были вражеские листовки, разбрасываемые с самолетов над территорией Германии, и зарубежное радио. Но политическая разведка и сама выступала организатором пропагандистских акций. Усилилось преследование граждан, слушающих передачи иностранных радиостанций. Начал выходить секретный бюллетень «Зеркало слухов», в котором приводились циркулировавшие в обществе слухи с указанием их источника и те суждения, которые они вызывали, а также давалась информация, нейтрализующая их. Наиболее эффективным средством борьбы со слухами было признано распространение контрслухов с помощью агентов СД. Общаясь с товарищем в людном месте, агент «вбрасывал» в толпу информацию, «организованную» в СД или Министерстве народного просвещения и пропаганды, и контрслух начинал жить собственной жизнью. Взяв за основу этот опыт, Геббельс создал агентство, специализирующееся на создании контрслухов.

И Гейдрих и Геббельс прекрасно понимали, что самым сильным оружием пропаганды в Германии стало кино. Поэтому СД пристально отслеживала реакцию населения на демонстрируемые фильмы. Весной 1940 г. политическая разведка первой заметила, что выпуски немецкой кинохроники перестали производить впечатление на зрителей. Оказывается, к тому моменту, когда выпуски «Дойче вохеншау» выходили на экраны, они устаревали (от съемки до демонстрации проходил месяц). Тогда Геббельс перестроил всю технологию производства кинохроники, и она стала появляться в кинотеатрах Германии уже через неделю после фронтовых съемок. И сразу популярность «Дойче вохеншау» повысилась.

В 1943 г., в период Сталинградской битвы, СД обратила внимание Министерства народного просвещения и пропаганды на опасность показа некоторых сюжетов кинохроники. Было отмечено, что впечатление, получаемое зрителем от кадров хроники, противоречит утверждениям газет и радио о том, что войска фюрера одерживают победы на всех фронтах. Геббельс тогда напомнил сотрудникам аппарата своего министерства, что противоречия между различными средствами массовой информации недопустимы и что их материалы должны дополнять друг друга.

В своих докладах СД весьма аргументированно отвечала на вопрос, какие художественные фильмы имели успех у немецкого зрителя и почему Когда в 1941 г. на экраны вышел фильм «Папаша Крюгер», эксперты СД отмечали, что эта кинолента производила на зрителей настолько глубокое впечатление, что они, покидая кинотеатр, даже не обсуждали только что виденный выпуск хроники [220] . В другом докладе говорилось [221] :

...

«Сообщения из различных районов рейха в целом подтверждают, что положительная реакция на этот фильм со стороны всех слоев населения далеко превзошла все самые высокие ожидания, какие только могла возбудить рекламная кампания в прессе. По отзывам многих кинокритиков и зрителей, этот фильм можно считать выдающимся достижением текущего года в области кинематографии; особое внимание уделяется тому факту, что его создатели добились превосходного сочетания политической идейности, первоклассной постановки и безупречной игры актеров».

Реакция публики на развлекательные фильмы также отслеживалась политической разведкой, ибо там считали, что идеологию нацизма могли внедрять и фильмы такого рода. Одним из самых популярных был фильм «Концерт по заявкам». В отношении его СД сделала в свое время следующее заключение: «Согласно сообщениям, полученным к этому времени из различных частей рейха, фильм „Концерт по заявкам“ нашел у публики исключительно положительный отклик, и повсеместно его показ проходил при переполненных залах… Сцены в церкви и органная музыка производят очень глубокое впечатление именно на те слои населения, которые до сих пор находятся под сильным влиянием религии» [222] . Сбывались слова Гейдриха, сказанные им в 1931 г. о политической полиции: СС и полиция будут определять не только экономику и политику, но и пропаганду, и дипломатию, и культуру. Так он представлял себе тотальный контроль над обществом.

Спустя годы историки рисовали отвратительный и зловещий образ Гейдриха: лошадинное лицо с маленькими глазками, белесые прилизанные волосы, длинная шея, длинное туловище, облаченное в зловещий черный мундир [223] . Но фотографии и кинохроника 30-х годов создают иное впечатление: тонкие черты лица, высокий лоб, прямой нос и пронзительные глаза, серо-стальной или черный мундир подчеркивает гибкую фигуру. После В. Шелленберга, начальника внешней разведки, он был, пожалуй, наиболее привлекательным мужчиной из гитлеровских вождей.

Эта интеллигентная натура, тонко чувствующая музыку, создала продуманную до последнего гвоздя систему государственного истребления людей, в которую входили и тюрьмы, и концлагеря с их газовыми камерами и печами для уничтожения трупов. Это он, Гейдрих, технократ и гуманитарий одновременно, формулировал задачи по созданию специального газа для умерщвления людей, думал о вентиляторах, устраняющих его после «акции», о музыке, которая должна предшествовать смерти: громкоговорители разносили по лагерю мелодии его любимых скрипичных концертов, а также песен, среди которых была и самая популярная – «Лили Марлен». Именно Гейдрих настоял на проведении под его председательством известной конференции в Ванзее, где было принято решение о ликвидации всех евреев на оккупированных территориях. Ему это было интересно технологически.

На фоне меланхоличного, осторожного Гиммлера Гейдрих блистал изощренным умом, решительностью, мощной безжалостной энергией, чем весьма дискредитировал своего шефа. Гейдрих добился-таки права напрямую выходить на Гитлера. Не найди он свою смерть в Праге, быть бы ему рейхсфюрером СС и имперским министром внутренних дел. Но даже и в роли начальника Главного управления имперской безопасности, обладая тайной информацией о всех деятелях рейха, страстью к интригам, он оставался теневым центром аппарата власти. Его подчиненный Шелленберг, интриган по призванию, недалек от истины, когда утверждает в своих воспоминаниях [224] :

...

«Гейдрих был „скрытой осью, вокруг которой вращался нацистский режим… Он намного превосходил своих коллег по партии и контролировал их так же, как обширную разведывательную машину СД… Гейдрих невероятно остро ощущал моральные, человеческие, профессиональные и политические слабости других… Его необычайно высокий интеллект дополнялся недремлющими инстинктами хищного животного… Он действовал по принципу „разделяй и властвуй“, используя его даже в отношениях с Гитлером и Гиммлером. Главным для него всегда было знать больше других… и пользоваться этими знаниями, чтобы делать окружающих – от самых высокопоставленных до самых незначительных – полностью зависимыми от него… Фактически Гейдрих был кукловодом Третьего рейха“».

27 мая 1942 г. Гейдрих, тогда еще и гауляйтер Богемии и Моравии, был смертельно ранен чехословацкими рейнджерами, действовавшими по приказу чешского правительства в Лондоне. Спустя неделю он скончался, и торжественная церемония прощания с шефом СД состоялась в Имперской канцелярии в Берлине. Сам Гитлер сказал прощальную речь, в которой назвал усопшего величайшим защитником нашего великого немецкого идеала, человеком с железным сердцем. Гейдриха похоронили, но его система сыска, контроля и уничтожения действовала до последних дней Третьего рейха.

Заместителем Гейдриха в Главном управлении имперской безопасности и начальником гестапо был Генрих Мюллер. В основном его стараниями гестапо превратилось в самую зловещую службу гитлеровской империи. Гейдрих удивительно точно подбирал людей для определенной работы. В отношении Мюллера выбор его был безупречен. Гейдриха совершенно не волновали прежняя деятельность Мюллера в баварской полиции, где он охотился за членами радикальных групп, в том числе за нацистами и коммунистами, его безразличие к партийной фразеологии. Мюллер не был убежденным нацистом. Это был робот, безотказный, работающий в любое время суток. Даже в праздники, даже после вечерних застолий этот человек-машина возвращался в свой кабинет работать. Лучше всего он чувствовал себя за черным столом с телефонами. С 1933 по 1941 г. Мюллер сделал головокружительную карьеру: от секретаря в полиции до генерал-лейтенанта полиции, группенфюрера СС. Для него не играли роли ни идеология, ни политический строй. Он работал на государство, и его безопасность для Мюллера была свята. Он преданно служил как веймарскому режиму, так и потом нацистскому. Государство – Бог, а полицейское тщеславие – идеология.

Он приговорил себя быть ответственным за государство, и поэтому поиск, преследование и убийство врагов государства были для него делом творческим и богоугодным. Главное – эффективность процесса в целом. Мюллер редко покидал свой кабинет, но конвейер смерти в концлагерях он обеспечивал человеческим материалом бесперебойно. Отчеты, таблицы и графики работы лагерей смерти он изучал, как коммерсант изучает графики поставки товара. Его лицо почти никогда не освещала улыбка. Бессменный секретарь Мюллера Анна Ш. (она же постоянная любовница) припомнила после войны, что в любви он был таким же бесчувственным, как в работе. Он ни в чем никогда не сомневался. За это и ценил его Гейдрих. А еще за то, что именно его сотрудники придерживались принципа: «когда у человека есть информация, которая нам нужна, а он отказывается ее сообщить, все средства хороши для того, чтобы заставить его заговорить. Высокий уровень террора отвечает интересам нации» [225] .

Гейдрих не ошибся в преемнике: гестапо работало у него как безотказный механизм. Мюллер исходил из того, что гестаповский аппарат должен быть натаскан не столько на борьбу с разведкой противника, сколько на борьбу с враждебной идеологией и населением. Из двенадцати отделов гестапо лишь три занимались контрразведкой, остальные были идеологическими: коммунизм и марксизм (1-й отдел), Церковь, секты, эмигранты, масоны, евреи (2-й отдел), реакционеры, оппозиционеры (3-й отдел), концлагеря (4-й отдел), аграрные и социально-политические проблемы (5-й отдел), НСДАП и примыкающие к ней массовые организации (7-й отдел)… сбор и обработка информации и сводок (9-й отдел), печать (10-й отдел), гомосексуалисты (11-й отдел) [226] .

Структуры гестапо и нацистской партии соответствовали друг другу. Эти идеологические ведомства охватывали весь германский рейх. Самый «нижний» партийный руководитель – блокляйтер (под его опекой было несколько десятков хозяйств) имел еще и должность в гестапо – «тайного информатора». Заставить работать гестаповский аппарат денно и нощно, без срывов смог Мюллер – чиновник, педант, для которого приказ и циркуляр были всем. Единственное его изобретение – система агентов, суть которой была в том, что каждый немец перепроверялся другим. Поэтому в гестапо неплохо знали настроения тех немцев, которые относились или тяготели к оппозиционным группам.

Сопротивление в Германии не имело успеха потому, что сверхэффективной была система наблюдения и контроля, потому, что слишком жестоким был террор. Еще одна причина неуспеха оппозиции в том, что нелегальные партии и организации рабочего движения так и не смогли объединиться и действовали сами по себе. А гестапо и СД сделали все, чтобы их объединение и не могло произойти.

Однако был один провал в работе ведомства Мюллера, который он не мог простить себе, вероятно, до последних минут жизни. Это покушение на Гитлера 20 июля 1944 г., ставшее, по мнению историков, самой крупной операцией немецкого Сопротивления. К этому времени почти все генералы и высшие офицеры вермахта уже понимали неизбежность поражения Германии в войне. Летом 1944 г. наиболее решительные из них посчитали, что надо действовать. По плану заговорщиков после уничтожения Гитлера подчиненные им войска должны были занять Берлин, арестовать нацистское правительство и провозгласить новую власть. Среди участников заговора были известные военачальники: Бек, Ольбрихт, фон Витцлебен, фон Клюге, Фромм, фон Штюльпнагель. Но самым решительным, энергичным из них был полковник К. фон Штауфенберг, герой боевых операций в Северной Африке. Он взял на себя миссию уничтожения Гитлера. И все бы свершилось, да по случайности взрыв бомбы пришелся на дубовую крышку стола, что и спасло фюреру жизнь. Узнав, что Гитлер остался жив, заговорщики не рискнули захватить правительственные здания. А генерал Фромм приказал немедленно расстрелять Штауфенберга [227] .

Гестапо действовало стремительно: была создана особая комиссия из 400 следователей. В те дни по всей Германии арестовали около 7000 офицеров и генералов вермахта, представителей аристократии и деловых людей. Впоследствии 5000 из них казнили.

Но почему же вездесущие агенты СД и гестапо ничего не знали о заговоре генералов, о планах Штауфенберга? Ведь уже в начале 1944 г. в поле зрения полиции попал «чайный салон фрау Зольф». У этой вдовы дипломата собиралась почтенная аристократическая публика и вела горячие дискуссии о ситуации в Германии. Салон превратился в политический клуб. И однажды в нем появился некто Рекцее, тоже из дипломатов, но и гестаповский агент. Он исправно информировал своих полицейских начальников о том, что замышляют люди из окружения фрау Зольф. Гестапо усердно отрабатывало их связи и контакты, и уже в январе начались аресты. Но до Штауфенберга и его соратников не добрались. Полковника ни в чем не подозревали, тем более в том, что этот закаленный в боях офицер может пронести бомбу в ставку Гитлера. Но почему только после неудачного покушения на фюрера гестапо открылась вся картина заговора?

Причину назвал М. Борман, глава партийной канцелярии, второй человек в нацистской партии, соперник Гиммлера. Гестапо не могло разрушить корпоративную солидарность и товарищество офицеров вермахта. Жесткий бюрократ Мюллер оказался не готов к таким ситуациям. Он чувствовал всю опасность для режима настроений обиженных и разочаровавшихся генералов. Но его ведомству не удалось сломить армейско-аристократическую солидарность. В июле 1944 г. лишь нерешительность выступивших продлила жизнь гитлеровскому режиму.

Силу корпоративной солидарности Мюллер осознал только после случившегося и выместил гнев за свой провал на жертвах массовых репрессий, организованных с одобрения высшей власти рейха. Апогеем жестокости стала казнь главы военной разведки и контрразведки адмирала Ф. Канариса, проведенная по средневековым канонам.

КАК УДАЛОСЬ СДЕЛАТЬ НЕМЦА ПРИВЕРЖЕНЦЕМ НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМА

И все же, где разгадка того «нового человека», которого породила Германия в 30-е годы XX в.? Да, исторические отголоски мировой войны, окончившейся позорным для немцев Версальским договором. Да, социально-экономическая и политическая ситуация 1929–1933 гг. Да, искусная система пропаганды и воспитания, в которой принципам внушения, убеждения следовали далеко не формально, а с учетом законов массовой психологии, допускающей огромный уровень конформизма людей, подчинения их воле и мнению активной, политизированной части населения. Да, выверенная система изучения настроений и реакции на пропагандистские акции, система подавления идейных оппозиционеров, несогласных и недовольных. Но неужели только в этом разгадка?

Опубликованные в 60-е годы XX в. секретные доклады о состоянии общественного мнения в Германии во время войны (период 1938–1944 гг.), подготовленные службой безопасности, демонстрируют, во-первых, что население было очень хорошо информировано о массовых убийствах евреев в Польше, подготовке нападения на Россию; во-вторых, ту степень свободы, при которой подвергаемые пропагандистской обработке сохраняли способность к формированию независимых суждений. Все это не ослабляло общей поддержки гитлеровского режима [228] . Но если согласиться с такой точкой зрения, то массовая поддержка тоталитаризма не проистекает из невежества или из процесса промывания мозгов, а формируется путем натравливания массы населения на массу врагов (отсюда массовость репрессий и страх), а также путем организации «массового энтузиазма», что является делом партийной бюрократии. Все это так. Но чем обеспечивается воспитание массового гнева против врагов и массового энтузиазма в труде и в бою? Опять-таки силой пропаганды, силой партийно-государственной организации и партийного фанатизма, силой политического сыска. Подтверждается вывод Э. Ноэль-Нойман, публикации которой в свое время читал Геббельс, что агрессивное общественное мнение, сформированное пропагандой, способно подчинить себе молчаливое большинство.

А основа? Вероятно, ее надо искать в характере народа. Ведь именно он определяет мысли, чувства и действия индивида. Почему натиск нацизма не встретил сопротивления его политических противников? А потому, утверждает философ и социолог Э. Фромм, что большинство из них не было готово бороться за свои идеи, т. е. идеи социалистов и коммунистов. «Детальный анализ структуры личности немецких рабочих обнаруживает одну из причин – хотя, конечно, не единственную причину – этого явления: очень многие из них обладали рядом особенностей того типа личности, который мы назвали авторитарным. В них глубоко укоренились почтение к установившейся власти и тоска по ней. Многие из этих рабочих вследствие такой структуры личности в действительности вовсе не хотели того, к чему их призывал социализм… Иными словами, идея может стать могущественной силой, но лишь тогда, когда она отвечает специфическим потребностям людей данного социального характера» [229] .

К этому-то характеру и сумел подстроиться Гитлер. Интуитивно он вышел на архетип нации. Это его слова: «…правильно понять чувственный мир широкой массы. Только это дает возможность в психологически понятной форме сделать доступной народу ту или иную идею».

Швейцарский психолог К. Юнг пришел к пониманию того, что инстинктивная психика, которую 3. Фрейд назвал «Оно», покоится на глубоком врожденном «слое». Он определил его как коллективное бессознательное, присущее всей нации, составляющее основание душевной жизни каждого. А содержание коллективного бессознательного – это, по Юнгу, так называемый архетип. Он олицетворяет существующие испокон веков всеобщие образы, в которых заключены традиции, символы, поведение, судьбы многих поколений. Другое выражение архетипа – мифы и сказки, которые отражают характер народа.

Гениальный певец немецкой мифологии – композитор Р. Вагнер (тот, кто хочет понять национал-социалистскую Германию, должен знать Вагнера, говорил Гитлер). Неизвестно, читал ли Гитлер работы Фрейда и Юнга (скорее, нет), но как злой гений он интуитивно чувствовал характер нации. И здесь ему помог Вагнер. Ведь его оперы – переложение немецких мифов, а мифы отражают архетип нации. Его цикл опер «Кольцо Нибелунга» являет мир жестокости, насилия, героизма и крови, на вершине которого – гибель богов. В музыкальной интерпретации Вагнера герои древнего эпоса обнажили глубинные основы национального характера, лучшие и худшие черты германцев – грубость, резкость, фанатизм, нетерпимость, жажду насилия и вместе с тем честность, простоту, сдержанность… стремление к праведности [230] .

В архетипе любой нации есть светлые и темные стороны. В трудные, неустойчивые времена со дна поднимается темное и заволакивает сознание (по Фрейду – «сверх-Я»). Гениальность политика – чувствовать особенности архетипа нации. Злодейство политика – использовать темные стороны архетипа. В этом суть пропагандистского искусства, которым Гитлер, Геббельс и Гейдрих владели интуитивно, на чувственном уровне.

А на рациональном уровне (хотя и понаслышке) духовными учителями фюрера и других немецких вождей были И. Фихте с его «Речами к немецкой нации», Г. Гегель с его идеей, что государство – это все, а великая личность – исполнитель воли мирового духа, Г. Трейчке с его восславлением войны и, конечно, Ф. Ницше с его культом власти и силы, концепцией высшей расы и сверхчеловека. Эти идеи, питавшие идеологию национал-социализма, соединившись с далеко не лучшими пластами коллективного бессознательного, предопределили трагедию немцев. Главная вина Гитлера и порожденной им системы, пожалуй, в том, что они воспитали значительную часть народа преступниками.

Когда известный немецкий философ К. Ясперс указывает на коренное различие между преступлениями против человечности и преступлениями против человечества (уничтожение определенных народов), он ведь, по сути, подводит к мысли о том, что нельзя совершить преступление против человечества, не растлив нацию, не мобилизовав ее на злодеяния. Преступное государство делает своих подданных преступниками. И становятся понятными слова американского обвинителя на Нюрнбергском процессе Р. Джексона [231] :

...

«Эти преступления… являются беспрецедентными из-за потрясающего количества их жертв. Они не менее потрясающи и беспрецедентны из-за большого количества людей, которые объединились для того, чтобы совершить их. Совесть и чувства большей части германского народа были привлечены к поддержке этих организаций, приверженцы их не чувствовали личной вины, когда названные организации переходили от одной крайней меры к другой, соревнуясь в жестокости и соперничая в преступлениях… Этот судебный процесс не должен служить и тому, чтобы оправдывать весь германский народ, за исключением этих 22 человек, сидящих на скамье подсудимых… Успешное осуществление их планов было возможно только потому, что большое количество немцев было объединено в преступные организации».

Преступными организациями были НСДАП, СС, гестапо и служба безопасности – СД. По сути, преступной организацией было и Министерство народного просвещения и пропаганды. И все они, каждая своими методами, действительно объединяли миллионы немцев вокруг преступной идеи. Гейдрих и Геббельс делали одно дело, хорошо дополняя друг друга. Единство пропаганды, массовой культуры, партийной организации и политического сыска создали в Германии «нового человека» за очень короткий по историческим меркам срок – всего-то лет за десять.

Глава 7 ТЕХНОЛОГИИ ИНИЦИИРОВАНИЯ СОЦИАЛЬНЫХ ПЕРЕВОРОТОВ

ПРОЕКТ «РАСЩЕПЛЯЮЩИЙ ФАКТОР»

Черчилль страшился присутствия русских в Европе

Через четыре дня после капитуляции фашистской Германии, 12 мая 1945 г., премьер-министр Великобритании сэр У. Черчилль пишет письмо Президенту США Г. Трумэну, в котором называет освобождение Красной армией европейских стран от гитлеровского нашествия продвижением московитов в центр Европы. Дословно это выглядит так: «Генералу Эйзенхауэру придется принять все возможные меры для того, чтобы предотвратить новое бегство огромных масс германского населения на Запад при этом гигантском продвижении московитов…» [232] .

...

Для справки: Московиты – жители государства, которое называлось в иностранных источниках XVI–XVII вв. Московией. Запад страшило государство Ивана Грозного, расширявшее свои владения покорением Казанского, Астраханского и Сибирского ханств. Уже в XVI в. в Европе появляется трактат, в котором ставится вопрос, не являются ли московиты варварами, забывшими о христианстве. О московитах в Европе говорят, что это племя хитрое, что нет другого народа, более послушного своему государю, готового умереть за него. В дальнейшем в глазах западного либерала имидж московитов все более обрастает представлениями, что это племя «степное», агрессивное, отставшее в культуре, а потому опасное.

В последний год войны геббельсовская пропаганда представляла наступление Красной армии, освобождение ею стран Европы от гитлеровского фашизма как нашествие степных племен, племен варваров, крушащих западную цивилизацию.

Образ для солдат Красной армии, освободивших европейские страны от нашествия Гитлера, Черчилль выбрал запоминающийся. Скорее всего, именно в последние месяцы войны у британского премьера родилась идея, которую он скоро предъявит миру в своей Фултонской речи. К этой идее его подтолкнул страх, порожденный наступлением Красной армии, «нашествием московитов», ведомых диктатором Сталиным, диких степных орд, мародерствующих, все сжигающих и всех насилующих на своем пути по Европе – колыбели мировой цивилизации [233] .