Глобальная культура коммуникаций

Из этих постулатов, обнародованных в «Майн кампф», фюрер вывел принципы пропаганды:

...

1) Воспитание нации должно быть построено не на материализме, а на идеализме.

Всякая пропаганда обязательно должна ограничиваться лишь немногими идеями, но зато повторять их надо беспрестанно. Из всего многообразия идей, составляющих наше миросозерцание, нужно определить главные и придать им более или менее законченную форму догматов, вокруг которых только и можно объединять массы людей.

2) Подходить к массе следует с разных сторон, но при этом не менять содержание пропаганды, каждый раз подводя к одному и тому же выводу: лозунг должен повторяться в конце каждой речи, каждой статьи, каждой передачи.

3) Успех всякой рекламы – и коммерческой, и политической – заложен в настойчивом, равномерном и длительном ее применении. Постоянство и настойчивость – главные предпосылки успеха.

4) Задача пропаганды в том, чтобы доказать свою собственную исключительную правоту. Всякая пропаганда должна быть окрашена в «субъективные цвета», чтобы быть привлекательной, а не формализованной, серой и унылой.

5) Пресса – орудие воспитания масс. Государство должно особенно внимательно следить за газетами, ибо их влияние на людей самое сильное и глубокое, хотя бы потому, что они говорят с читателем изо дня в день. Именно на долю печати выпадает воспитание людей в зрелом возрасте. Тех, кто читает прессу, можно разделить на три группы: тех, кто верит всему, что читает; тех, кто ничему не верит; тех, которые умеют отнестись критически к прочитанному и сделать соответствующие выводы. Первая группа, самая большая, – это основная масса народа, на нее пропаганде и надо ориентироваться прежде всего. Вторая группа потеряна для всякой работы. Людей из третьей группы совсем мало, и это плохо в наше время, когда ум – ничто, а большинство – всё. В наш век, когда все решает избирательный бюллетень, наибольшее значение получает первая, самая многочисленная группа читателей газет. С ней и надо работать.

6) Способ выражения и тон пропаганды не может быть одинаков для разных социальных групп. Если пропаганда откажется от простоты и силы народного стиля, она не найдет дороги к массам. Дело не в том, что имеет в виду гениальный творец той или другой великой идеи, а дело в том, в какой форме и с каким успехом эту идею донесет до народа тот, кто играет роль посредника.

Книги определенного направления обыкновенно читаются только людьми, которые сами принадлежат к этому направлению. Только прокламация и плакат ввиду их краткости будут прочитаны и противниками, следовательно, окажут на них мимолетное влияние. Рисунок во всех его формах, как и фильм, имеет уже большие шансы. А рисунок, плакат, прокламация – язык рекламы.

7) Человек невольно поддается тому волшебному влиянию, которое вызывает массовое самовнушение. Воля, страсть, сила тысяч аккумулируются в каждом отдельном участнике митинга, демонстрации, собрания.

Эти принципы и облек в конкретный механизм Й. Геббельс. Когда Гитлер, рассматривая кандидатуры на должность министра пропаганды, остановил свой выбор на нем, то, наверное, вспомнил, как писал когда-то о том, что на пропаганду надо «поставить самых гениальных знатоков человеческой психологии».

ГЕББЕЛЬС И «ПАБЛИК РИЛЕЙШНЗ»

В 1923 г. братья Штрассеры создали Национал-социалистскую рабочую партию, и с этого момента весьма мощным противником ее на севере Германии стал Й. Геббельс. Он так искусно громил идеи нацистов, что на него не могли не обратить внимание. Один из братьев навел справки: Геббельс – человек из Немецкой народной партии (была такая), живет на подачки. Предложение последовало тут же: должность главного редактора нацистского бюллетеня, хорошая зарплата. Геббельс согласился, как согласился стать и личным секретарем Г. Штрассера. А в 1925 г. Геббельс предложил исключить из партии… Гитлера. Потом он всю жизнь не мог себе простить этого и служил фюреру преданно, даже фанатично.

В 1929 г. Гитлер назначил его гауляйтером Берлина, и Геббельс нес это бремя до последних часов существования Третьего рейха. Неизвестно, как бы повернулось дело после покушения на фюрера 20 июля 1944 г., если бы не решительные действия Геббельса в столице. В апрельские дни 1945 г. из всех соратников Гитлера только он и М. Борман были с фюрером до последней минуты. Именно его Гитлер, прежде чем свести счеты с жизнью, назвал своим преемником и рейхсканцлером Германии. Геббельс пережил Гитлера на 28 часов, после чего с чувством исполненного долга разделил его участь (а с ним и его жена Магда и шестеро детей).

Это его, Геббельса, слова: «Мое оружие называется Адольф Гитлер». Лишь к апрелю 1945 г. он перестал наконец бояться вождя. Когда фюрер сочинил восьмистраничное обращение к немецким солдатам, оборонявшим Берлин, Геббельс выбросил текст в корзину и сам написал листовку, ибо как «профессиональный политработник» знал, о чем следовало говорить в тот момент.

А в самом начале войны с СССР чутье истинного пропагандиста подсказало ему, как информировать народ, настроение которого после нападения на Советский Союз все еще было выжидательным. Он запретил публиковать карты боевых действий – огромные советские пространства подавляют настрой на скорую победу Всю первую неделю боев давалась скупая информация, и наконец 30 июня 1941 г. прозвучало множество чрезвычайных сообщений: взяты Минск, Вильнюс, Рига, Гродно, Брест-Литовск, Даугавпилс; окружены две советские армии, уничтожено 2233 танка и 4107 самолетов. Это был информационный удар. Немцы в шоке: восторг, иллюзия скорой победы. Они уже за войну!

Выпускник Гейдельбергского университета, доктор философии, автор очень посредственного романа «Михаэль», Геббельс довольно неожиданно «нашел себя» в пропаганде. Когда в январе 1933 г. были назначены новые выборы в рейхстаг, он стал руководителем предвыборного штаба нацистской партии и автором плана предвыборной пропаганды. Как влиять на сознание и чувства немцев? Нужны короткие, яркие воззвания и лозунги – они есть. Нужны красочные плакаты с призывами – они расклеены на щитах и фасадах домов. Нужно максимальное участие Гитлера в кампании – и он выступает на митингах, собраниях, участвует в шествиях, которые проводятся по всей стране.

А то, что нужно использовать на полную мощь радио (тогда уже оно было во многих квартирах), – это Геббельс понял раньше своих противников, ибо тот, кто контролирует радио и прессу, «контролирует мозги» населения. Он интуитивно почувствовал то, что сегодня социологи обозначили одной фразой: средство определяет содержание. В данном случае это – радио. Для слушателя важно не то, что он конкретно слушает, а то, что он вообще слушает радио. Он одинаково воспринимает чтение романа или репортаж с митинга. Срабатывает определенный коммуникационный код, и сознание ему подчиняется. Согласно пропагандистскому плану, все выступления Гитлера транслировались передвижными радиостанциями. Интуиция Геббельса подсказывает ему верный ход: «Мы будем осуществлять трансляцию непосредственно из толщи народа, давая слушателю яркую картину происходящего на наших собраниях. Я сам буду предварять каждую речь фюрера вступлением, в котором постараюсь донести до слушателя магию и атмосферу наших массовых митингов» [187] .

Когда сознание напугано, оно еще и податливо. Страх облегчает внушение и убеждение. Чаще всего обывателя пугали угрозой коммунистического переворота: «Это была старая гитлеровская идеальная революционная схема расстановки сил: его [Гитлера] призывают на помощь как последнюю кандидатуру спасителя, к которой люди отчаянно рвутся всей душой в кульминационный момент попытки коммунистического переворота, чтобы в драматической схватке уничтожить мощного врага, покончить с хаосом и обрести легитимность и уважение среди масс в качестве вызывающей ликование силы порядка» [188] .

Но Гитлер и Геббельс тогда просчитались. Германские коммунисты оказались неспособны противостоять нацистам. Вялость и депрессия рабочих, которые были опорой коммунистов, мешали активной борьбе. Да и ошибки самой партии, видевшей в социал-демократии врага, не придавали силы коммунистическому движению. Невероятно, но факт: коммунисты и их сторонники морально сломались и отступили почти без боя. Это был удар по планам нацистов, да еще накануне выборов. Они ждали большевистскую революцию, пугали ею обывателя, а красный террор не состоялся.

Но политик Гитлер и пропагандист Геббельс нашли выход. Если нет коммунистической революции, надо ее создать, попросту спровоцировать. И в ночь на 28 февраля 1933 г., за пять дней до выборов, загорелся Рейхстаг. Что это было делом рук нацистов, сегодня вряд ли кто сомневается. Гитлер, примчавшийся к горящему зданию, весь багрово-красный от возбуждения и жара пожарища, орал: «Теперь не будет никакой пощады! Раздавим всякого, кто встанет у нас на пути! Немецкий народ не поймет мягкотелости. Каждого коммунистического функционера расстреливать на месте. Депутатов-коммунистов повесить этой же ночью».

На другой день Гитлер кладет на стол президенту П. Гинденбургу проект декрета «Об охране народа и государства». В преамбуле декрета говорилось, что он является защитной мерой против насильственных действии коммунистов, представляющих угрозу для государства. Декретом приостанавливалось действие целого ряда статей Конституции: ограничивались права граждан, свободы мнений, печати, собраний и союзов, переписки, телеграфной и телефонной связи, разрешались обыски и конфискация имущества. Декрет был подписан незамедлительно. 3 марта лидер коммунистов Э. Тельман был схвачен нацистами и заключен в тюрьму. 5 марта состоялись выборы. За нацистов проголосовало более 17 миллионов немцев (на 5,5 миллиона человек больше, чем на предыдущих выборах).

Когда нацисты пришли к власти, именно Геббельс разработал и создал всеобъемлющую идеологическую машину. Гитлер считал, что достаточно иметь Министерство прессы. Но Геббельс смог его убедить, что нужно Министерство народного просвещения и пропаганды, охватывающее все духовное пространство рейха. И он возглавил это министерство, продолжая руководить пропагандистским отделом НСДАП. Министерские чиновники разрабатывали содержание пропагандистских акций (на основе идей шефа), а партийные чиновники обеспечивали массовое участие в них населения. Попробуй не приди! У гауляйтеров, крейсляйтеров, блокляйтеров на счету были каждый дом и каждая квартира.

Как-то на совещании у Гитлера главный теоретик национал-социализма А. Розенберг заметил, что не имеет смысла отмечать коммунистический праздник Первое мая, а надо 20 апреля хорошо отпраздновать день рождения фюрера. Геббельс возразил: «Зачем отнимать у трудящихся их праздник? Надо хорошо отметить и день рождения вождя, и Первое мая, но под нашими, национал-социалистскими лозунгами» И вскоре Геббельс утвердил эскиз первомайского плаката. На нем рабочий и крестьянин сомкнули руки, а над ними – милый сердцу немецкого интеллигента портрет И. Гёте. И венчает союз трудящихся и интеллигенции, союз старой и новой Германии надпись: «Слава людям труда». Геббельс знал, на каких струнах играть.

Кровь и почва! Родина-мать! Германия – народ – традиции! Один народ – одна нация – одна Германия – один фюрер! На этих понятиях строились самые ударные акции пропаганды. Все должно работать: и слово, и вещи – немецкая техника, немецкая мануфактура, немецкая кухня. Вещи – это реклама, реклама – это образ жизни. Гениальная находка людей Геббельса: реклама официально утвержденного рецепта айнтопфа – традиционного немецкого супа (густой гороховый суп с мясом – в одном горшке и первое и второе). Айнтопф – образ жизни. Сколько ассоциаций: одно «блюдо» для всех, народная общность в самом повседневном и необходимом, просто и вкусно и для богатого и для бедного – «народный суп»!

«Айнтопф – все мы едим только то, что скромно сварено в одном горшке, все мы едим из одного и того же горшка…» [189] .

Геббельс был мастером постановок. Особо тщательно готовились акции с участием Гитлера. Сценарий расписывался до минуты. Фанфары, вынос знамен, речи, марши, торжественное шествие, рев толпы – зрелище должно впечатлять и убеждать: «Одна империя – один народ – один фюрер». Многие сердца тогда в Германии бились в унисон с ритмом таких празднеств.

Сам превосходный оратор, Геббельс больше всего любил устные выступления. Это он придумал систему «звезд». Как правило, ими были ораторы имперского уровня. За ними шли универсальные ораторы гауляйтерств, участники мобильных ораторских бригад, действовавших в агитационных кампаниях национального масштаба. А были еще и лекторы по «узким» вопросам. И все ориентировались на Геббельса. А он ориентировался на слово.

Пропаганда – это прежде всего слово. Слово, образ, речь как драма – вот что захватывает слушателя. Посредством слова Гитлер и Геббельс создали для немца новый мир, мир мифологической реальности и мечты. Особо преуспел Геббельс – мастер построения речей, как никто чувствовавший слово и фразу. Профессор-филолог В. Клемперер, в 1935 г. изгнанный борцами за чистоту расы из Мюнхенского университета и выживший в гитлеровской Германии, раскрыл тайну технологии Геббельса в создании словесного мира [190] :

...

«Нет, подлинное достижение (и в этом Геббельс непревзойденный мастер) состоит в беззастенчивом смешении разнородных стилевых элементов – впрочем, слово „смешение“ не вполне подходит, – в самых резких антитетических скачках от ученого к пролетарскому, от трезвого к проповедническому, от холодной рациональности к трогательности скупых мужских слез, от простоты Фонтане, от берлинского нахальства к пафосу богоборца и пророка. Это действует физически так же эффективно, как на кожу контрастный душ; слушатель с его чувствами (а публика у Геббельса – это всегда слушатели, даже если она читает газетные статьи „доктора“), слушатель не может прийти в равновесие, он постоянно то притягивается, то отталкивается, притягивается и отталкивается, и у критического рассудка не остается времени, чтобы сказать свое слово».

Геббельса-мастера слова дополнял Геббельс-актер. Драматический актер, игравший на пределе возможностей. Он сочинял вдохновенно, сочинял так, что сам искренне себе верил. Порой в моменты экстаза в его черных глазах появлялся ужас. Это было состояние фанатичной растворенности в идее, состояние отрешенности, идеологического шаманства на грани иррационального.

Но в организационных делах Геббельс был прагматичен, указания давал конкретные и жесткие. Вот установки своим «кадрам» после катастрофы вермахта под Сталинградом: «Ораторы, разъезжающие по стране, должны выступать чаще, должны говорить резче, должны обещать больше, должны изображать окончательную победу делом ближайшего будущего» [191] .

Пожалуй, он первым понял силу слова, звучащего по радио, и добился, чтобы почти в каждой семье появился «народный» радиоприемник марки «Das Deutsche kleine». С начала войны немцы с интересом слушали радиопередачи. Потом, когда военная кампания приняла затяжной характер, а пропагандисты Геббельса начали больше уповать на комментарии, чем на информацию, слушатели научились «ловить» передачи зарубежных радиостанций. Дальновидный Гитлер предвидел такую ситуацию еще до войны и советовал Геббельсу добиться выпуска радиоприемников с фиксированной настройкой, которая не позволит немцам слушать «иностранные голоса».

Однако Геббельс то ли не сумел организовать такое производство, то ли не придал значения словам фюрера, но эфир остался открытым для жителей рейха. Гитлер сильно обиделся на своего соратника. Это действительно был промах, так несвойственный Геббельсу. И министр решил исправить дело принятием указа, которым запрещалось слушать иностранное радио, а виновных ждало наказание (желающих дать показания на соседей не убывало).

Геббельс понимал, что запретами от радиоприемника немцев не отлучишь. Надо менять содержание своих передач, чтобы противостоять английскому радио. Это, конечно, нелегко, когда германская армия на Востоке терпит поражение. Но его люди нашли верный тон – тон сопричастности тяжелой доле сражающихся солдат. И немцы снова поверили своему радио. По предложению Геббельса по всей стране возникли клубы радиослушателей, которые формировали интерес к радиопрограммам, рекламировали готовящиеся передачи, организовывали их обсуждение.

В 30-х годах XX в. в Германии появилось телевидение. Геббельс сориентировал его программы на групповой просмотр.

Радио, пресса и документальное кино, по замыслу Геббельса, стали «ударной силой» пропаганды. В 1940 г. в Германии выходило примерно 2300 газет и 18 000 журналов [192] . Руководство ими было жестким. Дважды в день в министерстве проводились инструктажи для представителей всех берлинских и крупнейших провинциальных газет. В редакциях постоянно получали циркуляры. Управление прессой было отлажено так, что отпала необходимость в цензуре. Но эта подконтрольная пресса обеспечивала все разнообразие вкусов обывателей. Геббельс считал, что каждый должен найти себе издание по интересам и пристрастиям: образованная публика имела издания типа еженедельника «Das Reich», приверженцы культуры и искусства – газету «Frankfurter Zeitung», оголтелые антисемиты – журнал «Der Stürmer», даже любители эротики имели свои журналы.

Когда Геббельс читал сводки службы безопасности о слухах, распространяемых в Берлине и германских землях, он удовлетворенно отмечал: «Работает контора Шварц Ван Берка». Ван Берка, известного нацистского публициста, сделали руководителем агентства по распространению слухов. «Пропаганда шепотом» – еще одна геббельсовская затея в тотальной пропагандистской системе рейха.

В пропагандистских «объятиях» был и вермахт. В составе армий действовали так называемые роты пропаганды. Они не только вели агитацию среди своих солдат, но и занимались психологической обработкой войск и мирного населения противника. В 1943 г. на основе этих подразделений были созданы войска пропаганды (около 15 000 человек). Именно они обеспечили успех выпускам немецкой еженедельной кинохроники «Дойче вохеншау». Даже в марте 1945 г. кинооператоры из рот пропаганды присылали в Берлин отснятые материалы [193] .

Геббельс требовал от кинохроники достоверности, только реальных сюжетов. Постановочные сюжеты снимались в редких случаях. И это позволяло нацистам говорить, что немецкие фильмы – документы исторической правды. Поэтому считалось, что кинооператоры – это те же солдаты, выполняющие свой долг. Считая, что пропагандистские фильмы должны увидеть все, Геббельс централизовал кинопоказ. Фронтовую кинохронику (как правило, она шла не менее сорока минут) демонстрировали повсюду: в кинотеатрах, на предприятиях, по сельским дорогам колесили кинопередвижки. Так, во время победоносного шествия вермахта по польской земле миллионы немцев выстраивались в длинные очереди перед кинотеатрами, желая посмотреть не художественный фильм, а хронику.

Но, конечно, высшее достижение пропагандистского искусства рейха – полнометражные документальные фильмы. Германию покорили «Крещение огнем» X. Бертрама (о бомбардировке Варшавы), «Победа на Западе» С. Нольдана (о завоевании Франции) и, конечно, «Триумф воли» (о партийном съезде в Нюрнберге) и «Олимпия» (об XI Олимпийских играх в Берлине) Л. Рифеншталь. Эти ленты делали лучшие режиссеры документального кино, мастерски овладевшие техникой монтажа, искусством комментария и музыкальной драматургией. Геббельс ставил на «звезд» – и выигрывал очередную кампанию в борьбе за поддержку немцев. Может, он и себя причислял к «звездам пропаганды»?

Композитор Н. Шульце, написавший музыку для фильма «Крещение огнем», под которую «юнкерсы» бомбили Варшаву, вспоминал [194] :

...

«Когда началась война с Советским Союзом, меня неожиданно вызвали на радио. Поручили написать музыку для песни, предваряющей информационные сообщения с фронта. Такое же задание получил еще один музыкант. Посадили в отдельные комнаты и дали два часа. Работали как черти. Потом поехали в резиденцию к Геббельсу. Нас встретила фрау Геббельс, предложила кофе – сам он работал в кабинете, писал срочную статью для „Фелькишер беобахтер“.

Наконец, приглашает. Играю ему мелодию и узнаю, что песня на его стихи. Когда я сыграл припев, он меня остановил, сам сел за рояль. Слова там были такие: „Фюрер, приказывай нам – мы пойдем за тобой“. Он предложил упростить ритм и наиграл свой вариант. В целом остался доволен, но попросил вставить в конце русские фанфары из прелюдии Листа. И песня пошла, изо дня в день, перед каждой сводкой».

Хотя непосредственно немецким кинематографом руководила Имперская палата кино, «за кулисами» стоял доктор Геббельс. Кино оставалось его особым пристрастием. Он давал установки, «благословлял» ведущих актеров и режиссеров. Под руководством министра пропаганды создавалось не художественное, а именно игровое пропагандистское кино. Но при этом откровенно политических фильмов снималось ничтожно мало. Геббельс требовал, чтобы идея преподносилась не «в лоб», а разыгрывалась через людей, семью, любовь. И можно сказать, что звезды кино славно поработали на эту концепцию.

Было ли профессиональное кредо у Геббельса-пропагандиста? Судя по его указаниям и установкам, было. Он всегда ориентировался на точную информацию о настроениях разных социальных слоев и групп населения, но при этом настаивал на том, что нужно не выяснять общественное мнение, а создавать его. Мастер пропаганды обязан пользоваться доверием публики, для этого его информация должна превосходить информированность людей, к которым он обращается. Геббельс исходил из того, что человека не следует оставлять наедине со своими мыслями; правильно, когда мысли, чувства рождаются под чьим-то влиянием.

По Геббельсу, пропаганда – это концентрация информации и одновременно широта ее распространения. Достигается это выбором лозунга дня и обнародованием соответствующих ему сообщений, мощным «информационным валом», накрывающим все население, мобилизацией прессы, радио и кино. А сам лозунг должен быть предельно прост, даже примитивен. Только не используя сложных аргументов, можно достучаться до массового сознания. Но при этом Геббельс не уставал повторять: пропаганда любит простые лозунги, но не любит прямолинейных ходов. Когда в Германии уменьшилась норма выдачи по карточкам мяса и чуть увеличилась норма выдачи хлеба, Геббельс сказал на совещании руководителей своего министерства: «Самая большая глупость – публиковать материалы под заголовком „Хлеба стало больше“. Люди сразу поймут, что их дурачат, и притом топорно. Публику нужно взять откровенностью: „Да, сокращение норм – тяжелая мера. Да, она скажется на каждой семье. Но без этой меры не обойтись, потому что мы сейчас сражающаяся страна, потому что ситуация…“. И дальше нужно на фактах и цифрах, объяснение, после которого наш соотечественник подумает: „Так надо, иначе нельзя“» [195] .

А еще министр внушал своим подчиненным, что сила пропаганды прирастает, если она идет в одном ряду с развлекательной информацией, которая настраивает человека на восприятие пропагандистских идей. Что такое пропаганда? Это не набор бездушных, логически выверенных и подкрепленных фактами тезисов. Впереди пропаганды должны идти развлекательные программы радио, веселые кинофильмы, театральные спектакли и разные представления.

Геббельс смотрел на пропаганду как на художественное творчество: «Яркое пламя энтузиазма не может погаснуть. Лишь оно одно дает художественному творчеству современной политической пропаганды свет и жар. Имеющее корни в глубине национальной души, это искусство должно снова и снова припадать к ним и черпать там все новые силы. Власть, опирающаяся на пушки, это, быть может, и хорошо, но все же лучше и приятнее, если удается покорить и удержать сердце народа» [196] .

Гитлер и Геббельс, зная душу немцев, сумели растлить народ идеей национал-социализма. В роли исполнителей-растлителей выступила творческая интеллигенция, с энтузиазмом соединявшая нацистскую идею и немецкую душу.

ГЕРМАНИЗАЦИЯ СССР И ТЕХНОЛОГИЯ ОБЪЯСНЕНИЙ

Какие цели ставил Гитлер, как глава германского государства, в отношении Советского Союза? Это захват территории, овладение богатствами недр и земли, превращение народов, населяющих страну, в рабочую силу при господствующих немцах. Причем силу числом и качеством регулируемую. Кому и сколько лет жить, каким женщинам рожать и от кого, до какого уровня учиться молодым людям, где, как и в качестве кого работать людям, населяющим территории, завоеванные немецким солдатом – все должно было определяться уполномоченными Гитлера.

Уже через месяц после прихода к власти в феврале 1933 года Гитлер, выступая перед офицерами рейхсвера, вдохновил их заявлением, что немецкая внешняя политика должна способствовать «завоеванию нового жизненного пространства на Востоке и безоговорчной и безусловной его германизации» [197] .

Но еще раньше он об этом сказал в своей книге «Моя борьба»: «жизненное пространство» для германского народа может быть получено только в России. Во всех этих заявлениях он руководствовался помимо экономической целесообразности и своей идеологической доктриной, согласно которой прогресс человечества обеспечивает высшая германская раса, которая выступает носителем культуры, приобщая к этой культуре другие страны и народы до того уровня, чтобы они, «недоразвитые», могли работать на немцев: «Человечество можно разделить на три категории: основатели культуры, носители культуры и разрушители культуры, представителями первой категории может быть только ариец. От него начинаются фундаменты и стены человеческих творений, и лишь внешние формы и краски обусловлены теми или иными характерными чертами отдельных народов. Он поставляет огромные строительные камни и планы всему прогрессу человечества, и лишь исполнение соответствует особенности той или другой расы» [198] .

Как только Гитлер начал войну на восточном направлении, некий профессор Конрад Майер приступил к разработке плана под названием «Ост. Правовые, экономические и территориальные основы развития Востока». Поручил ему это дело рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, ведь профессор был при том еще и оберфюрером СС. Поэтому, хотя в плане и была профессорская ссылка на некие правовые основы применительно к колонизации Востока, но право здесь рассматривалось с позиции СС, с позиции выдуманной Гитлером высшей германской расы как «носителя культуры».

Гиммлер четко ставил задачу Майеру: разработать план колонизации земель, которые должны быть захвачены согласно другого плана, оперативного, под названием «Барбаросса» – плана нападения на СССР. Этот оперативный план предполагал разгром Советского Союза в ходе кратковременной военной кампании, конечной целью которой было «создание заградительного барьера против Азиатской России по общей линии Волга – Астрахань». Все-таки прежде всего Украину и европейскую часть России Гитлер примерял к Германии. Судьба «азиатской» России в гитлеровском сознании тогда еще не определилась – пугала зловещая Сибирь.

За «Барбароссой» следовал «Ост», согласно которому и должна была обустраиваться захваченная территория. Вот строки из него в переводе Льва Безыменского [199] :

...

«Задача насыщения огромных пространств Востока немецким порядком и укладом ставит рейх перед настоятельной необходимостью найти новые формы колонизации, которые приведут в соответствие размеры территорий и необходимое для них количество немцев».

Далее шли расчеты.

«Для германизации территорий, захваченных до 1941 года, нужны – 1,5 млн. человек.

Для колонизации захваченных после 1941 года земель и создания опорных пунктов и марок (средневековый термин, означающий пограничные укрепленные районы – авт.) – 3,3 млн. чел.

Предполагается навербовать немецких поселенцев из всех стран Европы и из-за океана – 4,9 млн. чел.

Предполагается германизировать на захваченных территориях – 0,7 млн. чел.

Стоимость колонизации – 45 млрд. марок».

Генеральный план «Ост» предусматривал физическое уничтожение десятков миллионов человек на территории Польши и Советского Союза и заселения этих территорий 8–9 миллионами немцев.

Сама колонизация по этому плану сводилась к освоению сырьевых богатств, созданию добывающих предприятий, что требовало автомобильных и железнодорожных магистралей, перевалочных станций, городов близ добывающих предприятий. В районах селькохозяйственного производства и близ добывающих городов должны были вырасти крепостные деревни.

Ознакомившись с этим планом, Гитлер дополнил его идеологически. Ибо дело не только в добыче сырья и производства продуктов питания для Германии, айв том, что это завоеванная славянская земля должна была стать немецкой. Дух немецкий должен был поселиться на ней. Как же это видел Гитлер?

Обратимся к «тюремным» воспоминаниям его соратника, главного архитектора Германии, министра вооружений Альберта Шпеера [200] :

Наряду с новыми городами планировалось построить гигантские кладбища, похожие на курганы античного мира, но высотой сто метров или больше. Вильгельм Крейз, которому также поручили построить усыпальницу для героев на моем большом бульваре в Берлине, уже разработал несколько вариантов этих так называемых «цитаделей мертвых», и Гитлер их одобрил. В дополнение к крепостным деревням Гиммлера, в окрестностях русских городов должны были вырасти новые. В качестве примера Гитлер приводил Регенсбург, Аугсбург, Веймар или Гейдельберг. Города должны отличаться друг от друга. Ничего страшного, если мы скопируем знакомые здания – тогда даже в России мы сохраним любовь к родине. В античные времена, говорил Гитлер, никто не придумывал новые формы храмов для, скажем, колониальных городов на Сицилии. Еще он хотел использовать много красок. Он вспоминал, что «желтый цвет Марии Терезии» встречается на любой территории, находившейся под влиянием Габсбургской монархии, даже в такой глуши, как Монтенегро. Любой должен видеть, что наши здания от Украины и Белоруссии до самого Урала – продукты немецкой культуры.

Однажды около четырех часов утра, когда все были измучены и почти ничего не слышали, Гитлер выдвинул неожиданную идею – эти города нужно построить по образцу средневековых немецких городов. Было бы нелепо строить скученные Ротенбурги или Динкельсбюли на широких равнинах России. Но Гитлер умел убеждать. На эти города наверняка будут нападать бандиты. Чем меньше периметр городских стен, тем проще защищаться жителям. Плотность средневековых городов – прямой результат уязвимости и междуусобиц того времени, утверждал он, а не культурной отсталости.

В непосредственной близости от этих городов в немецком стиле Гитлер хотел разместить производственные предприятия. Все, что вам нужно, сырье и уголь, будет в изобилии, отметил он. Следует также поставить там военный завод, чтобы наши войска, охраняющие границы Азии, не испытывали проблем с вооружением.

Таковы были цели, разработки, планы освоения захватываемых территорий Советского Союза.

Но что же Гитлер и его министр пропаганды говорили немецкому народу и немецким солдатам, начиная войну с СССР? А что они говорили гражданам СССР, когда немецкие солдаты занимали советские земли? Как они объясняли нападение Германии на СССР?

Объяснение для немцев: почему нужно было напасть на СССР и уничтожить его?

...

Из обращения Гитлера к немецкому народу и воинам германского рейха 22 июня 1941 года (зачитано по германскому радио 22.06.1941, опубликовано в газетах Германии; в частности в Völkischer Beobachter, 23.06.1941, № 174).

«Уже более двух десятилетий еврейско-большевистские власти из Москвы предпринимают попытки поджечь не только Германию, но и всю Европу.

…Не Германия пыталась насаждать национал-социалистическое мировоззрение в России, а еврейско-большевистские власти в Москве неуклонно навязывали свое господство нам, причем не только идеологически, но, и прежде всего, военным насилием… Я же, напротив, пытался достичь нового социалистического порядка в Германии, который бы не только ликвидировал безработицу, но и приносил трудящимся больше прибыли от их труда, планомерного устранения сословных и классовых различий и создания действительно народного государства, не имеющего подобного нигде в мире.

…Являясь ответственным фюрером германского рейха, а также представителем европейской культуры и цивилизации, я занял, глубоко сознавая свою ответственность,

единственно правильную позицию – выступить против заговора еврейских и англосаксонских подстрекателей войны и еврейских правителей большевистского центра в Москве.

…Только национал-социалистическая Германия может разбить оковы, наложенные врагом всего человеческого рода – жидовским интернациональным капиталом и советским большевизмом, и дать право немецкому народу на достойную жизнь…

Я принял сегодня решение передать судьбу и будущее Германской империи и немецкого народа в руки наших солдат…В настоящий момент на Востоке идет массовое наступление, являющееся по своему размаху самым величайшим из тех, что видел мир. Формирования Восточного фронта Германии простираются от Восточной Пруссии до Карпат…

Наши задачи – разгромить большевистские вооруженные силы, а само государство уничтожить!.. Это единственный путь, он верен морально в силу необходимости для построения и утверждения нашего нового порядка во все мире.

______________________

Правдой или неправдой, но мы должны победить!

А когда мы победим, кто спросит нас о методах?

Для немецкого солдата нет ничего невозможного!»

А вот слова из приказа командующего танковой группой в группе армий «Юг», генерал-полковника фон Клейста 22 июня 1941 года: «Фюрер решил разбить большевистского советского врага, пока он не ударил нам в спину».

Объяснение для советских граждан: почему Германия напала на Советский Союз?

...

Из листовки германского министерства народного образования и пропаганды для ведения пропагандистской работы на территории Советского Союза немецкими армиями Восточного фронта:

«…Национал-социалистическое государство Адольфа Гитлера обеспечило трудящимся постоянную работу и высокий заработок. Оно создало для трудящихся такие условия жизни, при которых у них есть свой дом, они и их семьи всегда хорошо и достаточно питаются, они могут часто покупать себе новую одежду, у многих из них имеются велосипеды, мотоциклы и даже автомобили. Германская рабочая организация „Сила через радость“ дает возможность трудящимся культурно провести свой отпуск. Она устраивает для них экскурсии не только по Германии, но и за границу. Все это для германского рабочего не является роскошью, принадлежит его повседневной жизни.

Его заработка на все это совершенно хватает.

Адольф Гитлер дал германским трудящимся все жизненные блага, которыми в других странах пользуются только капиталисты.

Сталинская пропаганда врала обманутому народу, что социализм существует только в Советском Союзе.

На самом же деле Сталин со своей жидовской сворой создал продуманную систему эксплуатации трудящихся.

В Англии и Америке трудящихся эксплуатируют жиды-банкиры и фабриканты.

В Советском Союзе таким эксплуататором является жидовский государственный капитализм.

Гигантское эксплуататорское предприятие – Советское правительство – является, таким образом, врагом трудящихся.

Сталинская пропаганда врала советскому народу, что в Советском Союзе осуществлено бесклассовое общество. На самом же деле ни в одном государстве нет такого резкого деления на классы, как в Советском Союзе. Там существует тонкий слой бандитов – главным образом жидов, пользующихся всеми благами, и огромная масса остального населения – в первую очередь рабочих, которые не имеют никаких прав и должны выбиваться из сил, работая на этих паразитов.

Нигде нет такого низкого уровня жизни, как в Советском Союзе. Германские рабочие не могут себе даже представить, в каких ужасных условиях живет советский рабочий. Завистливо и недоброжелательно смотрели вожди капиталистических государств на национал-социалистическую Германию Адольфа Гитлера. Так же, как и они, Сталин тоже боялся, что порабощенные народы прозреют и потребуют завести у себя такую же социальную справедливость и такое же государственное устройство, какое существует в Германии.

Жиды-капиталисты Запада начали эту войну. Они отлично знали, что в нужный момент они смогут положиться на своих жидовских товарищей в Москве. Маска была сброшена в тот момент, когда Сталин и капиталисты открыто объединились для уничтожения истинного социализма в Германии.

Адольф Гитлер предвидел это общее нападение. Он создал социалистическую армию германских рабочих и крестьян, которая в борьбе с мировым капитализмом разбила всех своих противников.

Оковы сталинского рабства будут сорваны.

Адольф Гитлер уничтожит рабство трудящихся Советского Союза.

Адольф Гитлер принесет всем порабощенным народам Советского Союза социальную правду, порядок, хлеб, справедливость и настоящий социализм.

Вот что несет вам Адольф Гитлер»!

Составители этой установочной листовки из пропагандистского ведомства Геббельса исходили из того, что социализм есть немецкий и советско-сталинский, никчемный, угнетающий человека, не дающий ему жить зажиточно, свободно, справедливо. Поэтому германские войска освободят народы СССР от такого социализма, и германские гауляйтеры организуют для народов Советского Союза «истинный» социализм – немецкий, тот, что устроил Гитлер для немцев.

В этой листовке акцент только на жизненных благах: вы «русские-советские» будете жить как немцы, лишь бы вы не сопротивлялись. Текст должен был нейтрализовать у «русско-советских» сопротивленческие настроения, размывая их обещаниями сытой жизни. Такой «социализм» от Гитлера предлагался гражданам СССР в обмен на отказ защищать Отечество. Пропагандистские умы определили ключевые слова для советских людей, которые могли задевать их сознание и настроение – хлеб, дом, питание, одежда, мотоцикл, автомобиль, жизненные блага, порядок, справедливость. Словами о сытой и в будущем, якобы, справедливой жизни мастера по управлению сознанием пытались купить лояльность русских к германскому порядку, тому порядку, который специалисты по германизации готовились реализовать на оккупированной территории по плану «Ост».

Прозрение для этих специалистов наступило уже осенью 1941 года, когда ударная группа армий «Центр» увязла в сражениях на московском направлении.

А что же профессор Конрад Майер? После войны его судил американский военный трибунал и приговорил к 25 годам тюрьмы. Но уже в 50-е годы американцы его освободили. Работу он искал недолго, ему предложили место профессора в Академии планирования в Ганновере, что на юге-западе Германии. Там он обрел известность как крупный специалист по вопросам переселения населения. Умер в 1973 году. Такая вот судьба немецкого профессора.

ЗВЕЗДЫ ИСКУССТВА – ЗВЕЗДЫ ПРОПАГАНДЫ

Вся Германия смотрела фильмы режиссера Лени Рифеншталь «Победа веры» и «Триумф воли», «Олимпия» и «Наш вермахт», которые воспевали германский дух и гитлеровское движение. Одна американская журналистка назвала эту жгучую брюнетку с живыми глазами, с отличной фигурой «жрицей фашистского искусства». Триумфальный успех, которым пользовались ее фильмы, был предопределен как искусной рекламой геббельсовских пропагандистов, которую Рифеншталь называла «конгениальной», так, конечно, и талантливостью самих фильмов. Некоторые из этих лент неоднократно получали международные премии, в том числе на Всемирной выставке в Париже (1937), а фильм «Олимпия» завоевал международный приз уже после окончания войны, в 1948 г. в Лозанне. А началось все в 1932 г., когда на одном из митингов Рифеншталь впервые услышала Гитлера. Она была потрясена «магическим, всепокоряющим воздействием» фюрера. Эта магия моментально нашла отзвук в ее страстной, романтической натуре. Ее душа уже принадлежала этому человеку. Всеми путями она искала личной встречи. «Уважаемый господин Гитлер, недавно я впервые в своей жизни посетила политическое собрание… Я должна признаться, что меня поразили Вы и энтузиазм слушателей. Я хотела бы познакомиться с Вами» [201] . Когда наконец они увиделись, фюрер понял, что эта женщина своим талантом должна служить его делу. А Геббельс тогда же записал в дневнике: «Она единственная из всех звезд, которая нас понимает».

К этому времени Лени, начинавшая как танцовщица, уже познала успех: сыграла в шести фильмах и сняла свою первую картину «Голубой свет» (1929). Эта романтическая лента о судьбе молодой итальянки, вышедшая на экраны в период Великой депрессии, стала популярной в Европе и была даже названа «великим фильмом».

Гитлер тоже был покорен «Голубым светом». И он сказал Лени еще во время первой встречи: «Если мы однажды придем к власти, вы будете делать мои фильмы». Спустя два года он решил: Рифеншталь должна снять картину о партийном съезде в Нюрнберге. Она сопротивлялась: «Я сказала Гитлеру, что ничего не знаю ни о партии, ни о движении…». Гитлер возразил: «Это хорошо. Если за фильм возьмется партия, он будет действительно скучным. Сделайте его как художник».

И она сделала. Фильм скучным не был. Первые кадры: облака, летящий самолет, и Гитлер, как ангел, спускается на землю. На этом фоне звучат слова: «5 сентября 1934 года, 20 лет спустя после начала мировой войны, 16 лет спустя после начала страданий немцев, 19 месяцев спустя после начала немецкого возрождения, прилетел Адольф Гитлер…». Рифеншталь потом рассказала, как шел поиск художественного решения фильма [202] :

...

«Внутренняя готовность к этому заданию преодолевает все сомнения, все раздумья, все препятствия. Замысел требует найти собственный путь, инстинктивно движимый событиями в Нюрнберге. Только так можно создать фильм, который захватит и поведет за собой зрителей от действия к действию, от образа к образу. Я ищу внутреннюю драматургию такого воспроизведения. Она существует. Она воплотится в народе, едва материал начнут формировать события в Нюрнберге. Речи и выступления, массовые сцены и отдельные люди, марши и музыкальные произведения, картины ночного и утреннего города разрастаются так симфонически, что начинают соответствовать Нюрнбергу – городу, где происходят события. Фюрер сам определил название – „Триумф воли“. Тем самым он указал смысл, который раскрывает картина. Героический фильм, состоящий из фактов: в воле фюрера воплощен его народ».

Это был фильм, в котором первый и единственный раз снялся фюрер. И вплоть до 1945 г. лента не сходила с экрана. Во многом тот имидж, который имел Гитлер в глазах немцев, был создан режиссером Рифеншталь. Здесь был не только талант, здесь были обожание и любовь. С какой же силой влиял на нее нацистский вождь, если она потеряла сознание, когда он вручал ей букет сирени после премьеры «Олимпии»!

В фильме об XI Олимпиаде в Берлине (1936) Рифеншталь верна себе. Первые кадры «Олимпии»: статуи античных героев оживают и передают свои факелы немецким атлетам. Картина снята так, что победа немецкой сборной выглядит как победа немецкого народа и национал-социализма. Фильм смотрела вся Германия, партийные организации устраивали коллективные просмотры, после которых немцы чувствовали себя единой, мощной, сплоченной нацией.

Фильмы Рифеншталь формировали людей с солдатским характером. И понятен ее восторг по поводу побед немецкого оружия. В мае 1940 г. Лени отправляет Гитлеру телеграмму [203] :

...

«С неописуемой радостью, преисполненные горячей благодарности, переживаем мы вместе с Вами, мой фюрер, величайшую победу – вступление немецких войск в Париж. Никакая человеческая фантазия не способна представить себе ничего подобного тому, что мы сегодня связываем с Вами. Выразить искреннее поздравление – слишком мало для того, чтобы передать Вам те чувства, которые сегодня движут мною.

Ваша Лени Рифеншталь»

После окончания войны против Рифеншталь было возбуждено пятьдесят судебных дел по причинам ее нацистского прошлого, и все они были Лени выиграны. Судьи так и не дали ответа, в чем была ее вина как талантливого кинорежиссера.

Чтобы кино стало инструментом пропаганды, оно должно управляться государством, считал Геббельс. Как-то в начале войны он признался, что уже к 1938 г., благодаря тайной скупке акций, основная часть немецкой кинопромышленности оказалась национализированной. Это была хорошо подготовленная операция. Ведущая киностудия Германии «UFA» («Universum Film AG»; «УФА») стала государственным предприятием, для которого помощники Геббельса нашли соответствующую форму – киногород, немецкий Голливуд. За двенадцать лет существования Третьего рейха было создано или запущено в производство более 1300 кинофильмов [204] . Современные эксперты подсчитали, что только 15 процентов из них могут быть отнесены к примитивным пропагандистским поделкам. Однако даже самые «аполитичные» ленты служили целям режима, иначе в то время они просто не пришли бы к зрителю. Развлекательные фильмы позволяли людям снять напряжение от тягот повседневной жизни. Но эти же фильмы способствовали укреплению идеологии режима, потому что славили общечеловеческие ценности в нацистской упаковке.

Геббельс был убежден, что «кино представляет собой самое современное и научно обоснованное средство воздействия на массы. Следовательно, правительство не должно им пренебрегать» [205] .

Немецкое кино тогда «заводило» не только массы, но и вождей, стимулировало их агрессию. Гитлеровский министр вооружений А. Шпеер рассказывал о том, какое впечатление произвел на Гитлера фильм X. Бертрама «Крещение огнем» [206] :

...

«Гитлер, не задумываясь, отдал бы приказ сбросить атомную бомбу на Англию. Подтверждение тому – его реакция на заключительные кадры документального фильма о бомбардировке Варшавы. Он пригласил Геббельса и меня на просмотр в свои жилые апартаменты в Рейхсканцелярии – на экране горели дома, пикирующие бомбардировщики заходили на цели, можно было проследить всю траекторию полета бомбы и увидеть, как самолеты взмывают вверх, а внизу к ним тянутся огромные, снятые крупным планом языки пламени. Гитлер как завороженный смотрел на экран. В конце фильма на белом полотне неожиданно появились контуры Британских островов. Самолет с германскими опознавательными знаками спикировал на них; взрыв – и острова буквально разлетаются на куски. „Именно такая участь ожидает их! – с восторгом воскликнул Гитлер. – Именно так мы их уничтожим!“».

В кинематографе немецкие режиссеры достигли максимального соединения социальной иллюзии с социальной фантастикой и особенностями национальной души, что в конечном счете породило привлекательный для немцев социальный миф, позволявший управлять ими в Третьем рейхе.

Как и Геббельс, немецкие мастера кино считали, что выдающийся фильм должен быть и «идейным», и развлекательным. Это единение в максимальной степени было достигнуто в фильме режиссера Э. фон Борсади «Концерт по заявкам» (1940). В нем рассказывается история любви немецкого офицера и немецкой девушки. Случайная встреча, любовь, расставание, когда офицер, выполняя свой долг, уезжает на фронт. Ситуация складывается так, что влюбленные теряют друг друга, но благодаря радиоконцерту по заявкам находят. «Обычный немец», посмотревший этот фильм один, два или даже три раза, не обращал внимания на ходульный сюжет и наслаждался любовной историей, хорошей игрой актеров и миром грез, искусно созданным режиссером… Самыми разными способами представлен в «Концерте по заявкам» нацистский вариант героического самопожертвования. Герой фильма и его подчиненные «готовы на любые лишения для того, чтобы сражаться за рейх, а это, в свою очередь, означает борьбу за немецкую культуру… Мы видим на экране солдата, который, находясь дома, в отпуске, играет на пианино Бетховена. Затем он возвращается обратно на Западный фронт и погибает, играя на органе в соборе, разрушаемом французской артиллерией» [207] . Этот фильм посмотрело более 23 миллионов зрителей.

Благодаря поощряемому Геббельсом методу единения идеи и увлекательных средств ее выражения, художественный фильм режиссера Ф. Харлана «Еврей Зюсс» (1940), страшный в своей ненависти к евреям, встретил у публики весьма теплый прием. В докладах службы безопасности говорилось, что «некоторые учителя и пожилые люди были всерьез озабочены, как бы эта лента не оказала отрицательное воздействие на молодое поколение, настолько… бьющим наповал был заложенный в нее заряд антисемитизма… Некоторые особенно экзальтированные зрители покидали берлинские кинотеатры, изрыгая проклятия и ругательства в адрес евреев: „Прогнать евреев с Курфюрстендамм! Выкинуть последние остатки этого презренного племени вон из Германии!“» [208] . В те годы немецкие мастера кино вдохновенно творили социальные образы, которые хорошо принимались большинством населения рейха.

Кинозвезду Марику Рёкк мир узнал после фильма «Девушка моей мечты» (1944–1945). Вся Европа и Америка смотрели эту «сказку» с удовольствием, с сентиментальной слезой. Звезда будапештской оперетты и манежа Рёкк мила, красива, обаятельна – в общем, женщина до мозга костей, причем с бешеным темпераментом. На киностудии «УФА» судьба сводит ее с актером и режиссером Г. Якоби. Вместе они и создали новый киножанр – фильм-ревю. В таких фильмах Рёкк, как она считала, оставалась верна себе: быть подальше от всякой политики. Но в германском рейхе аполитичность в искусстве легко позволяла нацистским идеям завоевывать немецкие души.

Мягкий голос, виртуозный танец, смелые костюмы актрисы порождали определенные мечты и настроения, создавали тот фон, на котором как бы облагораживались образы ежедневной политической пропаганды. Фильмы с Рёкк помогали пропагандистским идеям овладеть, по выражению Гитлера, «чувственным миром массы». В глазах немцев Марика Рёкк стала персонифицированным символом любви и победы.

Таким же символом была и другая звезда – Лале Андерсен, которая пела самую «главную» лирическую песню Третьего рейха – «Лили Марлен». Лале Андерсен – псевдоним немецкой певицы Лизелотты Бунтенберг. Девушка пробовала себя на оперной сцене, но карьера не сложилась, и она перешла в «легкий жанр», столь любимый в Веймарской республике, а потом и в гитлеровской Германии. Пела в кабаре и имела успех. На нее-то и обратил внимание композитор Н. Шульце, – это он напишет «провагнеровскую» музыку для фильма «Крещение огнем» и марш, которым будут предварять информационные сообщения с Восточного фронта. После выхода фильма о жестокой бомбардировке Варшавы музыкант, известный раньше в музыкальном кругу как Маленький Моцарт, получил другое прозвище – Бомбардировщик Шульце. В один из вечеров марта 1938 г. он пригласил Лале Андерсен за свой столик в кабаре, а расстались они под утро, когда он уходил из ее дома.

В том же году Шульце (к тому времени уже член нацистской партии) написал незамысловатую лирическую мелодию на стихи гамбургского поэта Г. Лейпе и назвал песенку «Лили Марлен». Эта мелодия имела маршевый ритм, что придало песенке какое-то влекущее очарование. Лале Андерсен была третьей среди тех, кто пробовал ее спеть. Ее исполнение не вызвало интереса ни у музыкантов, ни у слушателей, но по настоянию Шульце песню все же записали на пластинку. И когда в 1941 г. в Загребе открылась немецкая солдатская радиостанция, потребовалось много музыки, и не только маршевой. Прокрутили и «Лили Марлен». Успех песни у солдат был ошеломляющий. На радио шли тысячи просьб с фронтов: «Повторить!» Песня звучала во всех немецких траншеях и блиндажах – под Сталинградом и в горах Югославии, в африканских песках и дюнах Нормандии. Это была самая популярная лирическая песня в Третьем рейхе, а дотоле безвестная Лале Андерсен в одночасье стала звездой, символом, мифом, была принята Гитлером. Хотя Геббельс от этой песни морщился.

Чем взяла «Лили Марлен» солдатскую массу? Щемящей мелодией, простыми словами, передающими грусть солдата о мирном времени, и женственным с хрипотцой голосом певицы… Слушая Лале Андерсен, немецкие солдаты вспоминали своих женщин, что вечерами приходили к казарме. В 70-е годы XX в. И. Бродский так перевел слова этой песни:

Возле казармы

В свете фонаря

Кружатся попарно

Листья сентября.

Ах, как давно

У этих стен

Я там стоял,

Стоял и ждал

Тебя, Лили Марлен,

Тебя, Лили Марлен. <…>

Есть ли что банальней

Смерти на войне

И сентиментальней

Встречи при луне.

Есть ли что круглей

Твоих колен <…>

Моя Лили Марлен,

Моя Лили Марлен.

Так что же сделали для немецкого солдата эти женщины – певицы, актрисы? Своими непритязательными, но выразительными песнями и танцами, сами того не подозревая, они показали ему, за что он воюет, какие чувства, какую будущую мирную жизнь хотят у него отобрать «русские варвары».

ГЕРМАНСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ ДЛЯ НАЦИСТСКОЙ ПРОПАГАНДЫ

Гитлеровская пропаганда ежедневно держала в поле своего воздействия почти 70 миллионов немцев. Групп сопротивления было крайне мало, да и действовали они недолго. Последним актом протеста стал заговор генералов вермахта в 1944 году, который обернулся массовыми казнями и тюремным заключением его участников.

Интересно и другое. Судьба и участь тех групп сопротивления, что прошли через гестаповские застенки и нацистские суды (самая известная – профессорско-студенческая группа «Белая роза» из Мюнхенского университета), так и не всколыхнули немцев. «Предатели и есть предатели» – думало большинство. Отечество, Гитлер и нацизм оставались вне сомнений. Конечно, настроение немцев до 1941 года и после 1942-го было разное. До 41-го – безраздельная поддержка режима, зачастую переходящая в любовь, после 42-го накатывающаяся апатия, некоторое безразличие, в ряде случаев переходящее в раздражение. Но в массе своей это настроение никогда не становилось возмущенным, агрессивным по отношению к власти. Немцы верили и подчинялись власти до кончины режима.

Это самое выдающееся достижение Геббельса. Мир образов, мир пропаганды и массовой культуры держал немца лучше любого штыка. Да, радио и кино, газеты и митинги, воспитание и образование в школе и в «Гитлерюгенде», акции в стиле «паблик рилейшнз» – «Зимняя помощь», «Наши враги мешают нам жить», мероприятия организации «Сила через радость», и десятки других пропагандистских технологий – в наступлении на сознание и настроение немцев достигли наивысшей эффективности. Конечно, за счет мастерства пропагандистов, деятелей массовой культуры, и главного организатора доктора Геббельса. Но и за счет науки.