Каменный век деревянных людей

«Если бы они не пришли на нашу землю и не убивали нас, мы бы их не трогали», – подумал Виш, подступая к гусенице, перед мордой которой крутились две осоки.

Воспользовавшись их мельтешением, Виш решил повторить подвиг Чера: с разбега запрыгнул на спину гусенице, и, не давая той опомниться, вонзил пику в загривок. Гусеница дрогнула и вытянулась, свалившись набок. Виш едва успел спрыгнуть.

Опускаясь на землю, Виш боковым зрением заметил лёгкое шевеление слева. Стремительно повернувшись – вдруг гусеница? – он охнул: по песку ползла совершенно израненная, полузадушенная осока. Должно быть, она удачно просочилась под брюхо гусеницы, и нанесла ей глубокие раны, а та рухнула на неё всей тяжестью – стебли и листья осоки были измяты, изломаны и перепачканы лимфой гусеницы.

Проводник, Рис, чуть не плакал, поднимая малое создание и прижимая к груди. Виш впервые видел такую нежность к опасному и свирепому существу.

– Ничего, она поправится, – утешал проводника Виш, и, видя безутешное горе Риса, чуть поколебавшись, отстегнул с пояса флягу. – Вот, возьми. Тут раствор селитры…

– Спасибо! – Рис прижал флягу к груди. – А то я свою уже израсходовал. У меня трое раненых! Не жалеют себя…

– Они отважно сражаются, – сказал Виш. – Если бы не они, нам пришлось бы туго. Биться с гусеницами на суше… – он не договорил и устремился на выручку Черу.

Тому приходилось плохо: он упал, поскользнувшись на мелкой морской дряни, и теперь лёжа отбивался от выходящей из моря гусеницы. Похоже, запутался в чём-то ногокорнем и не мог встать.

А Виша осенило: он прыгнул в воду, и, высоко размахнувшись, ударил гусеницу пикой в заднюю часть, пришпиливая ко дну. Гусеница, почуяв боль, развернулась и бросилась на Виша. Но тот, отступая, заходил в море всё глубже и глубже. Гусеница, чувствуя себя неуверенно на большой глубине, повернула назад. Но Чер успел вскочить и с удовольствием набросился на гусеницу. Он успел рубануть её по загривку, да так удачно, что перерубил почти до половины.

Вскоре все подплывающие гусеницы были уничтожены. Но цепочки следов на прибрежном песке ясно указывали, что многим удалось выбраться на берег и скрыться.

И тогда на их розыски пустили осок.

Осоки легко брали след ушедших гусениц, и тем не удавалось безнаказанно скрываться в скалах. Они даже не успевали завернуться в коконы: их убивали вялыми!

– Будь у нас такие ищейки раньше – ни одна бы гусеница не ушла! – радовался Чер.

С новым пополнением привезли и новое вооружение.

– Удивительно! – воины разглядывали пики и мечи. – Они все одинаковые! Не похожи на обычные обсидиановые! Какие гладкие!

– Современная технология! – пояснил привезший партию оружия новый начвоор, Гор, подкручивая витой ус. – Это плавленое стекло. Смотрите! – он бросил меч на плотно утоптанный пол казармы.

Солдаты ахнули: сейчас меч разобьется на множество кусков! Но тот, звеня, подпрыгнул несколько раз и замер, целёхонький.

– Закалённое, – пояснил Гор.

– Вот это да! – изумился Чер. – Теперь можно не сдерживать силу удара! Да я таким гусеницу пополам разрублю!

– Предупреждаю заранее, – Гор поднял ветверуку. – Мечи не точить! Не буду вам показывать, но любая царапина приведёт к тому, что он рассыплется в мельчайшую пыль!

– Как же не точить? – удивился Гач.

– Они и так достаточно острые, – поморщился Гор. – А мало будет – привезём новые!

Радостные вопли солдат стали ему ответом.

Наступили тёплые деньки. Всё сильнее пригревало солнце, побледневшие за зиму лица солдат наливались свежей зеленью. Да и сил прибавилось: теперь они могли вытаскивать плиту сланца не втроём, а вдвоём.

Однажды Виш, возвращаясь с очередного патрулирования по берегу, заметил летящую от холмов большую белую бабочку.

– Бабочка? – обратил на неё внимание и Чер. – Это большая редкость в наших краях. Они встречаются только весной. И всё время летят в сторону моря…

– Откуда они берутся? – спросил Виш.

– Кто знает…

– А её можно есть? – спросил Люц.

– Такую красивую? И тебе не жалко? – покачал головой Вурч.

– Помнится, кто-то в одном гарнизоне хвастался, что ему довелось отведать бабочку. Её штормом занесло на заставу, – начал рассказывать Чер, – нашли с переломанными крыльями, всё равно не выжила бы. А с провизией в то время случились перебои. Вот и пришлось…

– И как она на вкус? – нетерпеливо спросил Люц.

Чер пожал плечами:

– Я-то сам не пробовал…

– А тот, что рассказывал?

– Да ну его! Трепач из трепачей. Утверждал, что вкусно. Да он порой и не то рассказывал. Я ему не верю. Он вроде нашего Люца. Ему что ни съешь – всё вкусно.

Люц обиделся и отошёл от Чера. Но ненадолго. Сердиться на Чера долго никто не мог.

– Эх, взять бы её крылья, да полетать! – вырвалось у Виша.

Воины зареготали:

– Ещё один летун!

– За чем же дело стало? – ехидно спросил Люц. – Догони её, отбери крылья – и летай.

Виш промолчал.

Дни становились всё теплее и теплее. Виш, произведённый в старшие бойцы, муштровал вновь прибывших, передавая им азы борьбы с гусеницами.

Но Вурч не оставил планов отправиться в экспедицию на ту сторону моря, и, когда сезон весенних штормов закончился, вновь вернулся к прежнему замыслу.

– Скоро сюда потянутся караваны плотов с гусеницами, – заявил он в один из тёплых дней, выстроив гарнизон на плацу перед казармами. – Я предлагаю нанести им упредительный удар и не допустить на нашу землю!

Послышались одобрительные крики. Но Шен, начальник канцелярии, нахмурился:

– Мы не получили ответа из штаба имперских войск! Ваше предприятие будет самоуправством!

– Запрос отправлен, – успокоил его Вурч. – В штабе скоро разберутся и ответят. Единственное, чего я опасаюсь – что они присвоят идею превентивного удара себе. Но я за славой не гонюсь: спокойствие родных рубежей для меня главная награда!

Шен хотел что-то сказать, но Вурч перебил его:

– К тому же я не сомневаюсь, что решение прибудет со дня на день. Мы лишь немного упредим его. Сначала нужно построить лодки, подготовить вооружение и припасы…

Шен, сморщившись словно старый пенёк, согласился.

Началась подготовка к дальнему путешествию.

Еще с осени, едва возник замысел похода, Вурч приказал шкуры с гусениц снимать как можно аккуратнее, чулком, чтобы изготовить прочные бурдюки. Шкуры снимали, присаливали и укладывали на холод. Теперь они пригодились.

К делу подключились лучшие кожемяки гарнизона, и вскоре Вурч перестал говорить о недостатке материала для постройки лодок.

Сначала изготовили большие бурдюки. С этим проблем не возникло: бурдюки давно использовались для перевозки воды, горючей жижи и прочих необходимых в хозяйстве жидкостей.

Сложности возникли, когда стали вязать лодки. Некоторые предлагали просто прикрепить бурдюки к раме из лягушачьих и ящеричных костей, соорудив нечто вроде плотов, но Вурч хотел иметь более быстроходные суденышки, похожие силуэтом на рыбу. Но все попытки растянуть пелерины между двумя рядами бурдюков ни к чему не приводили: едва воины садились на растянутую шкуру, как та прогибалась, и все оказывались в воде.

И тут помогла змеиная кожа: прочные пластины змеиного брюха сами по себе образовывали надежный каркас и не давали пелеринам схлопываться. А сверху их усилили рядом поперечин, на которых можно сидеть, попарно соединяющих бурдюки между собой. Делать лодки без бурдюков не получалось: они оказывались слишком неустойчивыми и легко переворачивались.

Поэтому каждую лодку, сделанную из змеиных рёбер и кожи, усилили по периметру туго надутыми бурдюками, и перевороты прекратились.

Получилась довольно грузоподъёмная, хотя и несколько громоздкая конструкция. В частности, грести приходилось, просовывая вёсла между бурдюками. Это оказалось не очень удобно, но ничего другого придумать не удалось. На всякий случай сделали и несколько плотов – для перевозки снаряжения и оружия. Их следовало вести на буксире за лодками.

Всего изготовили десять плавательных средств, в каждое из которых вмещалось по пять бойцов.

Конечно, в лодках легко разместились бы и по семь, и по десять воинов. Но Вурч решил на каждого бойца взять по пять пик и по столько же мечей. Причём два комплекта держать непосредственно в лодке, а три – привязанными к транспортным плотам.

– Что будем делать, если пики сломаются? – смотрел он горящими глазами на начальника вооружений, когда тот пытался протестовать – дескать, отъезжающие забирают почти весь боезапас. – Вы-то сможете сделать или подвезти новые, а где мы отыщем выходы слоистых сланцев? И когда заниматься изготовлением оружия, если придётся отражать каждодневные атаки гусениц?

Но трудности подстерегали и с других сторон.

– Не мало ли бойцов? – тревожно спрашивали у Вурча. – Вдруг гусениц будет больше?

– Я и сам понимаю, что мало! – с досадой отвечал он. – Туда бы отправить не десять, а сто лодок! Но я надеюсь, что гусеницы никогда не действуют согласованно. Значит, у нас есть шанс.

– Это так, – подтвердил Гач. – Помнится, наткнулся я как-то на двух гусениц. Ну, думаю, каюк! Если враз на меня набросятся – хана.

– И что же? – нетерпеливо влез Люц.

– Да ничего! – махнул ветверукой Гач. – Сцепился я с одной, а вторая проползла мимо, будто меня и вовсе нет.

– Голодная не была, наверное, – усмехнулся Чер.

– Может быть, – согласился Гач. – И, тем не менее, я ухлопал обеих!

– Вот именно, – заметил Вурч, внимательно слушающий Гача. – Поэтому я и хочу убивать их поодиночке. Это будет лучше всего. Давайте посчитаем: за сезон к нашим берегам приплывает триста-четыреста штук.

– Больше, – послышался чей-то голос.

– Ну, пятьсот, – согласился Вурч. – Пусть не все пускаются в путешествие, пусть половина. Я полагаю, что им… – он скрипнул зубами, – не хватает пищи у себя на родине, поэтому гусеницы и плывут к нам. У нас тоже происходит нечто подобное: если земля не может прокормить двоих, один отправляется искать лучшей доли. Я не понимаю, почему у гусениц должно быть иначе.

– Верно, верно, – зашумели солдаты.

– Вот, – продолжил вдохновлённый Вурч. – Так что же мы будем за бойцы, если по двадцать гусениц не уничтожим?

Воины одобрительно закричали и затрясли копьями.

Виш задумался. Двадцать гусениц… За один день – тяжеловато, если не невозможно. За двадцать дней… Неужели им придётся пробыть там двадцать дней? А пусть и больше! Зато больше никогда – никогда в жизни! – гусеницы не нападут на их землю… Виш почувствовал, как у него от восторга холодеет внутри.

Но, хорошенько поразмыслив, Вурч решил отправить двадцать лодок. Выручили змеиные шкуры. И частично помогли местные жители. Их лодки хоть и не делались большими и прочными, но могли послужить хорошим подспорьем в предстоящей кампании – после небольших переделок и усиления. Всё же деревенские лодки предназначались для прибрежного плавания и ловли рыбы. Никто и никогда не плавал в них через море.

Когда клеили бурдюки, Гач ворчал, рассматривая содранную с гусеницы оболочку:

– Надо поаккуратнее колоть! Поиздырявили всю шкуру! Заплатка на заплатке будет!

– А ты отложи эту в сторону, – посоветовал Чер. – Пустим её на заплатки. Клей ту, где меньше дырок.

– И то верно! – согласился Гач. И тут же опечалился: – Стар я стал! До такой простой вещи не додумался!

– Ничего, – утешил его Чер. – Иные и молодые, а ничего не соображают.

И кивнул на Буза, который, сопя, намазывал шкуру клеем со стороны оставшихся щетинок, в то время как все знали, что это правильнее делать с внутренней стороны, вывернув шкуру наизнанку.

– В ваше время, поди, не делали таких лодок? – участливо спросил Виш Гача.

– Не делали, – кивнул Гач. – Мы никогда не думали о том, чтобы плавать по морю. Так, бродили по колено в воде, реже по пояс. Били рыбу острогами, ловили всякую мелкую живность. Как сейчас деревенские жители.

– С лодок рыбачить опасно, – подхватил Бач. – Не всякий на это отважится.

– Вот ведь удивительно, – сказал Чер. – Каждый знает, что не утонет, а в воду лезть боится.

– Холодно, – поёжился кто-то.

– То-то, – согласился Чер. – А пуще то, что в воде тяжелее двигаться. Вяжет движения.

Готовые бурдюки связывали между собой смотанной с коконов паутиной.

– Смотрите, не протрите бурдюки вёслами! – предупредил Вурч.

– Знаем! – усмехнулся Чер. – Помнится, при переходе из Аста в Шигр возчики плохо укрепили бурдюки, и они тёрлись друг о друга. Сколько мы тогда селитры потеряли! Но тут бурдюки будут в воде, а это меняет дело. Вода смягчает трение.

Один плот соорудили из опорожнённых коконов-куколок, привязав их вместо бурдюков к ящеричным костям.

– Как они будут держаться на воде? – озабоченно произнёс Вурч. – Никто и никогда не делал подобных.

– Что с ними станется? – пожал плечами Берз. – Три дырки в каждой куколке мы заткнули. А больше вроде и не было. Мы замачивали их в море, – пояснил он. – Если бы дырки нашлись, вода наверняка налилась бы.

– Не раскиснут в воде?

– Под дождями не раскисли – в море не должны.

Кто-то спросил Вурча, как поступить с осоками.

– В экспедицию осок не возьмём, – распорядился Вурч.

– Почему? – удивился Виш.

– Они очень бурно реагируют на гусениц. А если нам понадобится скрытное передвижение?

– Что же их – нести в плетёнках? – поддержал командира Чер. – Или в клетках из лягушачьих костей? Они пригодятся здесь больше. Особенно теперь, когда мы уезжаем.

– И пока не прибыло пополнение, – кивнул Вурч.

Для дальнего плавания Вурч отбирал одних добровольцев. В таковых недостатка не было, хотя не все горели желанием посетить неведомые земли, залезть в самое логово гусениц.

Гач попросился поехать.

– Может, останешься? – серьёзно спросил Вурч Гача. – Дорога неведомая… Может быть очень тяжело.

– Я поеду! – твёрдо сказал Гач. – Пусть это будет последнее путешествие в жизни. Я многое повидал, но, наверное, не всё…

Гач был уже очень стар – у него пожелтела голова.

– Скоро листопад, – грустно кивал он, когда ему указывали на это.

– Ничего, – успокаивал его Чер. – Некоторые Неподвижные Собратья каждый год листву теряют – и ничего!

Наступил день отплытия.

Отплывали на рассвете. Зеркальная гладь воды едва дышала, чуть приподнимаясь и опускаясь, шевеля мелкие песчинки по кромке воды.

Распугивая мальков, воины опустили лодки на воду и заняли в каждой заранее определённые места.

В лодки грузились с шутками и прибаутками. Блестела связывающая бурдюки паутина, лодки колыхались у берега.

– Эй, Вурч, гляди, не продырявь лодку своим сучком! – выкрикнул Чер, и Вурч слегка усмехнулся:

– Шутки шутками, но пики обмотайте шкурами, чтобы не пропороли случайно борта!

– Сколько возьмём провизии? – обратился к Вурчу Люц.

– Тебе бы одно: пожрать! – поддразнил его Чер.

Но Вурч выглядел серьёзно:

– Ничего не брать, кроме копчёного мяса! Оно самое сытное. Не стоит перегружать лодки. Погода неплохая, солнце нам помогает. Кое-что, надеюсь, удастся перехватить по пути: в море полно рыбы. Ну а на том берегу недостатка в провизии у нас не будет, я уверен! Чего-чего, а гусениц там много!

Солдаты заулыбались, кое-кто засмеялся, но напряжённо. Съесть-то гусеницу хорошо, но ведь её сначала убить надо.

– А если те края столь же пустынны, как наши? – вмешался Буз. – Гусеницы почему-то покидают их. Почему? Не потому ли, что им становится нечего есть?

– Не знаю, – помолчав, признался Вурч. И повторил: – Я не знаю, почему гусеницы плывут к нам. Но та земля значительно благодатнее нашей!

Среди солдат прокатился гул недоумения.

– Да! Смотрите, – Вурч с трудом поднял лист-плотик. – Если у той земли хватает сил, чтобы вырастить таких Неподвижных Собратьев, то…

Солдаты одобрительно зашумели.

– А гусеницы… – продолжил Вурч. – Кто знает, отчего они плывут к нам?

– От того берега! – выпалил Чер.

Вурч усмехнулся:

– Точно! А мы поплывём к нему. И да поможет нам святой Ив!

И быстро забрался в лодку.

– Оттолкните! – приказал Вурч оставшимся. Те отвели лодки по грудь и вернулись на берег.

Гребцы приготовились: взяли на изготовку вёсла из лягушачьих лопаток.

– Вперёд! – дрогнувшим голосом скомандовал Вурч.

Вёсла погрузились в воду. Гребок, ещё гребок – и лодки медленно двинулись в открытое море.

Каждый отплывающий взял с собой несколько горстей почвы. Хотя почти все были не из этих мест, но в минуты больших перемен каждый чувствовал, что за ним стоит вся Земля.

Почву насыпали на дно лодок – для устойчивости. Гребцы полностью погрузили в неё ногокорни. Питаться от неё, может быть, и не удавалось, однако земля придавала совсем другую силу.

Остающийся гарнизон выстроился у кромки прибоя. Солдаты в большинстве молчали. Многие из оставшихся хотели бы поехать, повидать неведомые земли. Но малая вместимость лодок, да необходимость иметь значительный запас оружия не позволяли этого. И… должен же кто-то уничтожать прорвавшихся гусениц, пока не удалось истребить их в собственном логове.

– Ветер попутный! – радовался Люц.

– Он в это время года всегда попутный, – успокоил его Чер.

– А обратно как? – забеспокоился Люц.

– Ты сначала туда доплыви! – насмешливо оборвал его Чер.

– А всё же? – спросил Виш.

– Потом ветер переменится. Вспомни, едва приближаются холодные дни, ветер начинает дуть оттуда. И он тёплый! Вот почему Вурч утверждает, что та земля благодатнее нашей. Если бы оттуда не дул тёплый ветер, мы совсем застывали бы здесь.

– Вот как… – протянул Виш. – Лишь бы ветер не поменял направление раньше срока.

– Не поменяет…

– Не слишком ли мы перегрузили лодки? – озабоченно спросил Берз, оглядывая глубоко сидящие плавательные средства.

– Ничего, – кивнул Вурч, – легче грести, ближе к воде. Навались!

Море выглядело идеально спокойным – лишь лёгкая рябь от попутного ветра волновала его поверхность.

Оглянувшись – гребцы сидели по ходу движения, лицом к носу лодки – Виш увидел, что берег остался далеко позади. Тонкая жёлтая полоска песка у кромки прибоя сменялась каменистыми склонами холмов, за которыми далеко-далеко на горизонте вздымались заснеженные вершины скалистых гор.

По склону от пляжа двигались воины.

«В кантину торопятся, – подумал Виш. – На завтрак. Удастся ли увидеть их снова?» И у него почему-то сжалось сердце.

– Пока мы видим горы – плыть легко, – заметил Вурч. – С курса не собьёмся. А потом, будем надеяться, покажется противоположный берег.

– Надежнее всего определять направление по ветру, – заявил Чер и окунул ветверуку в воду. Затем поднял её и авторитетно заявил: – Вон оттуда дует! И оборачиваться не надо.

– А если ветер переменится? – улыбнулся Вурч.

– Тогда будем оборачиваться, – спокойно произнёс Чер.

Солдаты налегли на вёсла. Лодки скользили по воде, словно гладкие камушки, пущенные умелой ветверукой.

– Споём, что ли? – предложил Чер, и тут же затянул старинную строевую песню, пригодную для пения лишь в длительных походах, когда поётся сквозь сон, а ногокорни передвигаются еле-еле. Но она удивительно хорошо ложилась на ритм гребли.

Гребцы начали подпевать. На соседних лодках подхватили. И некоторое время флотилия плыла согласованно, словно единое целое. Ни одна лодка не вырывалась вперёд и не отставала.

Потом левый фланг начал ускоряться. Вурч несколько раз неодобрительно поглядывал на них, не решаясь окликнуть – в общем, особой необходимости в этом не было, лодки держались достаточно близко. Но оттуда сами окликнули:

– Командир, гусеницы! – послышался тревожный возглас.

– Где? – Вурч стремительно повернулся.

Поодаль проплывали зелёные плотики – плывущие встречным курсом листы с восседающими на них гусеницами. Вурч скрипнул зубами.

– Надо перехватить их! – заволновался Берз. – И уничтожить.

– Ничего не получится, – покачал головой Вурч. – Сражение на воде… ты представляешь, что это? Тем более на надувных лодках? Никто и никогда не делал такого!

– Никто и никогда не плавал на тот берег моря! – возразил Берз, – А мы плывём!

– Будем надеяться, что их перехватят оставшиеся товарищи и сторожевые дружины в других гарнизонах, – твёрдо произнёс Вурч.

– Хотя бы обстреляем из луков! Все меньше гадов доплывёт до родной земли! – взмолился Берз.

Но Вурч был неумолим:

– Стрелы пригодятся на том берегу. Кто знает, как пойдёт кампания? Может, одна стрела спасёт кому-нибудь жизнь.

– Понятно… – пробормотал, остывая, Берз.

– Непонятно другое, – Вурч поднял голову. – Почему листья плывут навстречу, если ветер дует в спину?

– Течение? – предположил Берз.

– Возможно, возможно, – пробормотал Вурч. – Гусеницы сидят на низких плотиках, ветер на них слабо влияет. Наши лодки выше и легче. Был бы встречный ветер – мы бы не выгребли.

Некоторые листья плыли без гусениц.

– Смотрите! – обрадовано произнёс Берз. – Они свалились в воду по пути!

– А может, изначально поплыли самостоятельно, – задумчиво заметил Вурч и добавил так же задумчиво: – Разумны ли гусеницы?

– Приплывём – узнаем, – легкомысленно заметил Чер.

– Они не пользуются никакими орудиями… – прошептал Виш.

Вурч услышал:

– Вот и я думаю то же самое.

Море продолжало едва заметно покачивать лодки.

Виш вслушивался в разговоры.

Ветер усилился и ощутимо давил на спину – Виш сидел последним в лодке.

Вишу захотелось подняться во весь рост, раскинуть ветверуки, встопорщить листьеволосы – и помочь лодке двигаться быстрее. А если бы двое-трое люрасов сделали то же самое? Ого! Лодка полетела бы быстрее мухи!

«А что, если взять весло, – подумал Виш, – поставить вертикально… Но лопасть придётся сделать побольше, хотя бы размером с меня. Или растянуть на весле широкую шкуру… Между двух вёсел! Но как закрепить их на лодке, чтобы не держать в руках?»

Он попытался поделиться догадками с Чером, вполголоса, чтобы никто не услышал, но тот не стал слушать.

– Половим рыбки? – предложил Чер. На него всякие «заумные» разговоры, как он выражался, навевали тоску. Он любил действие!

И, не откладывая решение надолго, незамедлительно опустил ногокорни в воду, но, не успев распустить, тут же вытащил.

– Холодная! – признался он. – И невкусная. Хотя… – он задумался, – какой-то особо тонкий оттенок вкуса в ней наблюдается.

Он попробовал снова опустить ногокорни в воду, но долго вытерпеть не смог.

– Если что-то и клюнет – не почувствуешь, – поморщился он. – Очень холодно!

Немало желающих от нечего делать решили повторить подвиг Чера, но с тем же результатом.

– Корешки застывают, – поёжился Карт, – ничего не чувствую.

Люц, упрямо решивший пересидеть всех, вытащил какую-то мелкую блошку, но и та, похоже, попалась чисто случайно.

– Запуталась в ногокорнях, желая погреться! – прокомментировал событие Чер, раздосадованный, что не ему случилось отличиться в задумке. А мысль была хорошая.

– Придётся поститься! – резюмировал Карт.

– Солнышко хорошее, питайтесь! – усмехнулся Вурч.

Но им повезло: когда солнце начало склоняться к закату, прямо перед лодками выскочила из моря стая рыбёшек с длинными расправленными плавниками. Пролетев немного по воздуху, они попадали в море. Но не все: часть рыб очутились в лодках.

– Как раз на ужин! – обрадовался Люц.

Все разобрали по рыбёшке, лишние передали на соседние лодки, кому не так посчастливилось.

Далеко-далеко, у самого горизонта, вылетела из воды и шумно плюхнулась в воду здоровенная рыбина. Все опешили.

– Так далеко, а так громко, – нарушил всеобщее молчание Чер.

– Этакая сама кем хочешь пообедает, – заметил Берз.

– Пожалуй, она и лодку на дно утянет, – с опаской сказал Люц. – Если подплывёт поближе.

– Отгоним, – отмахнулся Пом. – Выстрелим в неё – она и уплывёт.

Люрасы гребли весь день, а долгожданная земля не показывалась.

– Что будем делать, командир? – с тревогой спросил Берз, поглядывая на покрасневшее и распухшее светило, вознамерившееся нырнуть за кромку горизонта.

«Куда же оно опускается? – испуганно подумал Виш. Он вспомнил известный с детства рассказ о том, как Солнце каждый вечер опускалось в землю, чтобы за ночь пополнить силы в тёплой рыхлой почве. Ведь Солнце тоже когда-то было люрасом! – Или оно прячется в другую землю, за морем?»

– Связать лодки друг с другом! – приказал Вурч. – Носом к корме! Чтобы не потеряться в темноте. И… продолжать потихоньку грести, стараясь выдерживать прежнее направление.

– Если ветер не изменился, мы плывём правильно, – Чер отставил шутки и смотрел совершенно серьёзно.

– Спать по очереди, – продолжал Вурч. – Надеюсь…

Он замолчал. Берз выжидающе смотрел на него.

– Надеюсь, утром сможем определиться по солнцу, куда плыть.

Лодки связали. Чтобы хоть как-то отдохнуть, решили грести по двое, а свободным от смены – спать. Первыми вызвались грести Карт и Люц.

Виш прислонился к туго надутому бурдюку. Вода мягко покачивала лодочку. Карт и Люц неспешно гребли, держа курс на загоревшуюся впереди звёздочку.

– Взойдут луны – легче будет, – пробормотал Вурч, не то спросонок, не то чтобы успокоить гребцов.

Или это уже приснилось Вишу?

Проснулся он от того, что его крепко встряхнул Чер.

– Виш! – прошипел он. – Наша очередь грести!

Позёвывая, Виш опустил лопатку весла в воду. И обмер: сиреневое сияние струилось у борта.

– Давай, греби, чего застыл! – услышал он рассерженный шепот Чера.

– Ты погляди, красота какая!

– А-а, – сморщился Чер, – козявки барахтаются. Может, съедобные?

Он попытался зачерпнуть ладонью частичку света, но у него ничего не вышло: сиреневое сияние в ладони не задерживалось.

– Ладно, поехали, – Чер оставил бесплодные попытки. – Правь на среднюю луну!

Виш погрузил весло в воду.

На восходе засветилась алая полоска.

– Принять влево! – озабоченно скомандовал Вурч и пояснил: – Отклонились за ночь.

Перекусили копчёной гусеницей.

– Развязать лодки! – раздалась новая команда.

– А может, пусть плывут связанные? – предложил Берз. – Вдруг за день не успеем доплыть?

– Нет, – покачал головой Вурч, – связанные плывут медленнее, они мешают друг другу.

Солнце покатилось по небу, наполняя волны глубокой синью. Мелкие рыбешки выпрыгивали из воды и тут же плюхались обратно.

– А ловиться не хотят! – проворчал Чер, провожая их долгим взглядом.

– Что, есть захотелось? – ехидно спросил Люц. Чер промолчал.

Неожиданно слева надвинулась полоса тумана. Диск солнца сначала проглядывал неясным пятном в вышине, а потом и вовсе исчез.

– Все ко мне! – закричал Вурч.

Но и ему, и всем сидящим в лодке, пришлось довольно долго кричать и стучать каменными топорами, пока лодки сплылись вместе и вновь связались прочными ремнями.

– Придётся пережидать, – покачал головой Вурч.

– Вон солнце! – ветверука Чера поднялась в зенит, где едва-едва угадывался слабосветящийся диск. – Мы плыли оттуда, – он махнул за спину. – Чего стоять, чего ждать? Надо двигаться вперёд, пусть и чуть медленнее.

Посомневавшись, Вурч согласился с Чером.

Туман рассеялся перед закатом. Чер оказался прав, но курс пришлось снова выправлять.

– Зато лодки перевязывать не пришлось! – заметил Чер, укладываясь спать.

– Сколько ещё ночевать придётся? – произнёс Виш, ни к кому не обращаясь.

– Главное – не сбиться с курса, – откликнулся Берз.

– Да, плыть оказалось дальше, чем я предполагал, – признался Вурч.

– Ничего, доплывём, – успокоил всех Чер. – Солнышко нас не подведёт.

И добавил вполголоса, что услышал только Виш:

– Лишь бы это было последней ошибкой.

Этой ночью сиреневое сияние в море не горело, поэтому дежурство прошло скучно.

Наутро солнце вновь встретило их розовой улыбкой, и Вурч снова выправил курс.

– А гусениц на плотиках что-то не видно! – провозгласил Чер, озирая ровную гладь моря.

– Ну и хорошо, – буркнул не выспавшийся Виш, – спокойнее плыть будет.

– А вода тёплая стала! – радостно сообщил Берз, зачерпывая ладонью и умываясь.

– По такому поводу можно и порыбачить! – подмигнул Чер и мигом перебросил ногокорни через борт.

– Удочку надо было взять, – вспомнил Виш. – Как у Дурма.

– Удачку? – перепросил Чер. – Да, удачка бы не помешала. Рыбаки всегда на удачку надеялись.

Но удача и на этот раз обошла Чера стороной. Зато Люцу повезло: по примеру Чера он тоже забросил ногокорни в воду, зажав щепоть земли со дна лодки, и, привлечённая необычной мутью, в них запуталась довольно крупная рыба.

– Вкусный ты очень! – задетый за самолюбие, произнёс Чер. – И сам поесть любишь, и тебя любят есть!

– Не сердись! – примирительно сказал Люц, стукнув рыбу каменным ножом по голове, чтобы перестала трепыхаться. – Я отрежу тебе хвостик!

– Хвостик отрежь своей бабушке! – выпалил Чер, которому явно не нашлось что сказать. – Я терпеть не могу сырую рыбу! Может, поэтому она не ловится.

– Не ловится она не поэтому, – покачал головой Берз, – а потому, что ты очень ядовитый.

Общий хохот был ему ответом. Наконец-то высмеяли самого главного насмешника!

Но Чер и тут сумел отшутиться:

– Будь я ядовитым – меня бы гусеницы боялись.

Он хотел произнести ещё что-то, но замер и протянул ветверуку вперёд. Все обратили взоры туда.

На горизонте показалась тёмная полоска.

– Земля… – прошептал Виш дрогнувшим голосом. Он уже какое время выглядывал вперёд. Ему хотелось первому увидеть неведомую почву. Для того он и пересел на нос лодки – чтобы удобнее наблюдать. Но перепалка отвлекла его, и слава первооткрывателя досталась Черу…

– Земля! Земля! – закричали все, вскакивая с мест. Лодка угрожающе закачалась.

– Сесть! – жёстким голосом потребовал Вурч.

Лодки и плоты подплывали всё ближе к берегу, и вскоре стало видно, что прямо из воды вырастают громадные Неподвижные Собратья, стоящие сплошной стеной и едва ли не переплетённые между собой – как будто они стояли, взявшись за руки.

– Это мангры… – прошептал Гач. – Древние сказания говорят о них.

– Приветствую вас, собратья! – дрогнувшим голосом произнёс Вурч, выпрямляясь во весь рост. Ему пришлось выпустить ногокорни и распластать для устойчивости по днищу: лодка покачивалась.

Гребцы молча смотрели на нависающих над лодками гигантов.

– Мангры, – прошептал Чер, – Слышал я о них, но думал, что это сказки…

– Легенды, – поправил его Карт.

– Ты знаешь? – спросил Виш. – Расскажи!

– Слушайте, – просто сказал Карт.

Когда-то, очень давно, мангры были люрасами. Но большими-пребольшими, великанами. Их деревня стояла на самом берегу моря. Мангры заходили в воду, ловили рыбу, собирали питательный ил, охотились на гусениц… А потом море поссорилось с ними: оно обиделось, что великаны мангры его топчут. И принялось наступать на деревню, стремясь разрушить дома и затопить селитряные шахты. Мангры бросились спасать родную землю, они укрепляли берега камнями, но тщетно: море разбивало камни и уносило с собой. Камни были неразумные и не могли сознательно сопротивляться морю. И тогда мангры решили скрепить берег ногокорнями. Они встали на берегу океана, крепко-крепко взяли друг друга за ветверуки и глубоко-глубоко погрузили ногокорни в землю.

Море взбесилось. Оно яростно гнало на берег волну за волной, но мангры всё глубже и глубже запускали ногокорни в землю. Они держали землю, а земля держала их.

И море отступило. Оно успокоилось. Но ногокорни мангров так глубоко проникли в почву, что мангры не смогли их вытащить и навсегда остались неподвижными.

С тех пор они так и стоят на берегу, в воде, и продолжают скреплять собой землю. Потому что море время от времени набрасывается на них… Но ничего не может сделать.

– Красивая легенда, – произнёс Чер.

– Какая легенда! – возмутился Карт. – Это на самом деле было! Посмотри: вот море, а вот мангры, – и Карт указал на высящихся на берегу великанов.

– Они стали обычными деревьями, – прошептал Виш, – чтобы спасти Землю…

Виш смотрел на поднимающихся из воды великанов-мангров, и ему вспоминался сон, в котором великан-люрас баламутил море, не позволяя гусеницам пуститься в плавание. Вот они, великаны! Но ни один из них не баламутит воду, все стоят неподвижно. Как будто им дела нет до своих суетливых двигающихся собратьев, страдающих от гусениц. Конечно, мангры занимаются важным делом: держат землю, спасают её от моря. Но хоть один мог бы, пусть самым маленьким корешком… или нижней ветвью, поволновать море, хотя бы время от времени? Хотя бы тогда, когда рядом с ним появляются плотики с гусеницами?

Лодки подплывали к сплошной стене мангрового леса.

– Какие они большие! – задыхаясь, проговорил Люц. Неизвестно, чего больше содержалось в его словах: восторга, зависти или разочарования. – У нас больших неподвижных нет. Я никогда таких не видел…

– Ну и что? – угрюмо спросил Талн. – Они большие, мы маленькие. А гусеницы одинаково едят и нас, и их.

– Гусениц не видно, – заметил Вурч. – И не похоже, чтобы они жили где-то поблизости: листва мангров не объедена.

– Лодки могло отнести в сторону ветром, – предположил Берз. – Мы же не знаем место, откуда отплывают гусеницы. А плыли мы не по прямой… Да и они наверняка тоже.

– Не будут же гусеницы торчать на побережье, поджидая нас, – добавил Карт.

– Нет, тут что-то другое, – задумался Вурч.

– А может, гусеницы спрятались? – предположил Люц.

– Может быть, может быть, – пробормотал Вурч, внимательно оглядывая ветви мангров. Узловатые, они смотрелись мощно и надёжно. Столь же мощно выглядели и тёмные листья. Но… листья были значительно меньше и совсем не походили на плотики, на которых приплывали гусеницы.

Отыскать проход в непроглядной стене мангровых зарослей, через который могли бы проплыть лодки, оказалось весьма непросто. Лодкам пришлось долго продвигаться вдоль берега, выискивая местечко, куда можно причалить. А мангровые заросли всё не кончались.

«Может, они окружают всю сушу? – подумал Виш. – Если уж спасают её от моря…»

– Странно, – произнёс Вурч, – Тут нет ни гусениц, ни больших листов, на которых они приплывают.

– Нас могло отнести в сторону, – снова предположил Берз. – Или гусениц относит, пока плывут.

– Проплывём ещё немного, – предложил Вурч – Наверное, мы изначально взяли не тот курс. Надо бы двинуться вправо.

– А может, разделимся? Половина поплывёт влево, а остальные вернутся вправо. А потом встретимся, – Берзу явно хотелось действовать самостоятельно.

– Нет! – решительно сказал Вурч. – Не надо разделяться. Гусеницы легко справятся с нами, если мы будем действовать разрозненными группами. Не забывайте, здесь их родина.

Скрепя сердце, Берз согласился.

Лодки продолжали скользить по ровной, лишь слегка поднимающейся и опускающейся воде. Ветра не чувствовалось.

– Земля! – донесся выкрик с передней лодки. – Мы нашли место, где можно выйти на берег!

– Гусениц нет? – тревожно крикнул Вурч.

– Не видно, – помедлив, отозвались с лодки.

– Высаживаемся, – кивнул Вурч.

Лодки заскребли бурдюками о дно.

С лёгким трепетом люрасы ступили на незнакомую землю.

Кое-кто с опаской распустил ногокорни и погрузил в песок – попробовать, какова на вкус новая почва? Некоторые, морщась от соли, тут же вытаскивали корни обратно.

– Ничего особенного, – скривился Чер. – Точно такой же песчаный пляж, как и у нас. Может, мы дали круг в тумане и вернулись домой?

– А мангры? – возразил Вурч.

– Да ну, я пошутил! – отмахнулся Чер.

– О, смотрите, дело серьёзное, если Чер признался, что пошутил! – усмехнулся Вурч.

Выше песчаной полосы землю сплошь покрывала густая зелёная поросль, доходящая люрасам почти до щиколоток.

– Как же тут ходить? – изумился Берз, озираясь вокруг и не решаясь сделать шаг вперёд. Остальные молча последовали его примеру, остановившись на границе с зеленью. – Тут же кругом маленькие Неподвижные Собратья!

Вурч почесал затылок:

– Мда-а, – протянул он. – Значит, придётся идти прямо по ним, если не удастся разыскать чистый проход. Мы должны обнаружить гусениц.

– А почему гусеницы их не съели? – спросил Виш.

– Они слишком малы для гусеницыных челюстей.

– А почему гусеницы не съели мангров? – вмешался Люц. Вопросы еды его интересовали всегда. Об этом догадывался всякий, едва взглянув на пухлое тело. Однако во всём гарнизоне не находилось лучника искуснее Люца. Да и в рубке мечом он мало кому уступал.

– А мангры слишком большие, – не слишком уверенно пояснил Вурч.

– Эти большие, те – маленькие, – пробурчал Люц. – Зато мы самые что ни на есть средненькие, а значит, гусеницам в самый раз!

– Мы ещё разберёмся, кто кому куда, – проворчал Гач и обратился к Вурчу: – Командир, лодки надо вытащить на песок. А то не на чем будет плыть обратно!

– Да, – кивнул Вурч. – И оставить охрану. Кто знает, что тут может произойти?

– Чур, я не остаюсь! – улыбнулся Гач. – За подсказку.

– Ладно… Карт, Крап, Пом, Фенх, Мят – остаться! – зычно выкрикнул Вурч. – Остальным – разобрать вооружение и построиться!

Лодки разгружали с теми же шутками и прибаутками, что и при погрузке. Как будто шутки укладывали вперемешку с мечами и пиками.

Каждый взял по два меча и по три пики. Остальное вооружение оставили в лодках.

– Понадобятся – пришлём кого-нибудь, – пообещал Вурч. – Заодно и вас сменим.

– Скорей бы! – проворчал краснолицый Пом. – Мы сюда не в караул приехали!

– Именно в караул, – строго заметил Вурч. – Мы – форпост империи на другом континенте. А значит, и вести себя должны соответственно.

Пом пробурчал что-то себе под нос, но Вурч не стал прислушиваться.

Отряд двинулся вверх по пологому склону пляжа. Но продвижение вскоре остановилось – как и следовало ожидать.

Люрасы переминались перед сплошным зелёным ковром, не решаясь ступить на него. Прохода в зарослях не наблюдалось ни слева, ни справа.

– Я предлагаю попросить прощения у маленьких Неподвижных Собратьев. За то, что будем идти по ним, – предложил Вурч.

– Попробуй аккуратно раздвинуть их в стороны, – посоветовал Берз. – Может, и пропустят. Но осторожно, чтобы не повредить корешки! Они ведь такие маленькие…

И он наклонился и погладил зелёную травку. Остальные сделали то же самое, шепча слова извинения.

Несмотря на высказанную просьбу, первые шаги по траве дались всем с невероятным трудом. Люрасы не знали, как наступать: выбирать среди общей массы изреженные участки, чтобы придавить как можно меньше Неподвижных Собратьев; или наоборот, выискивать более плотные куртины, в надежде на то, что каждому маленькому Собрату достанется меньшая нагрузка? Всем известно: чем больше носильщиков, тем легче груз.

Кув приспособился: он постарался максимально расплющить стопу, слегка подвыпустив ногокорни – чтобы ослабить давление на Маленьких Собратьев. Он вспомнил, как ходил дома по болоту: широкая стопа не проваливалась. Глядя на него, и Виш сделал точно также, а за ним – и все остальные.

«Ничего, они распрямятся», – подумал Виш, оглядываясь назад.

Почти от побережья начинались густые лесные заросли.

Отряд вступил под сень высоких Неподвижных Собратьев.

– Нет, я бы так не смог! – Чер озирал нависавших над ним гиганторов.

– Как? – не понял Виш.

– Всё время стоять на одном месте. Пусть с высоты такого роста далеко видно, но всё равно: из года в год в неподвижности. Почему они стоят на месте?

– Не знаю, – покачал головой Вурч. – Так решил Перворосток. Одни перемещаются, другие – нет.

– Но они не последовали за Ним! Они вообще Его не знают! Они не ходят и не разговаривают.

– Наверное, здесь более плодородная почва, и она истощается не так быстро, как у нас, – сказал Вурч. – У здешних жителей нет необходимости часто менять место обитания, им хватает еды, даже если они неподвижны. Ты же видишь, здесь земля сплошь укрыта травами, а у нас и самый малый кустик вынужден ежедневно переползать с места на место в надежде найти пропитание.

Виш вспомнил родную землю, взрыхленную тысячами ногокорней, землю, в которой почти не осталось питательных веществ и которую следовало постоянно удобрять, используя любые возможности.

Да, по сравнению с родными местами здешние края выглядели куда благодатнее. Вишу захотелось разуться, зарыть ногокорни поглубже в землю, и питаться, питаться, питаться!

«Но что ты сделаешь, если придут гусеницы? – спросил он сам себя и сам же ответил: – Придётся вытаскивать ногокорни из земли и обороняться!»

– Тут, похоже, совсем нет люрасов, – заметил Берз. – Ни протоптанных дорог, ни тропинок.

– И побережье пустое, – подхватил Люц.

– И гусениц не видно, – пожал плечами Яч.

– Смотри, сглазишь! Зачем они тебе нужны? И без них хорошо.

– А для чего же мы сюда приплыли? Разве не для того, чтобы сражаться с ними?

– Отдохнём! – Люц упал в густую траву. – Дома никогда не удается так…

– Встань! – жёстко приказал Вурч. – Ты мнёшь маленьких Неподвижных Собратьев!

– Но, герб командир! – возмутился Люц. – Тут нет чистой земли, везде растут маленькие! Где же полежать? Ни корни пустить, ни прилечь. Сплошные Неподвижные Собратья.

– Может, потому здесь нет разумных, что Неподвижные Собратья не подпустили их к земле, и они все умерли?

– Да ну, умерли! Что же они, одним солнцепитанием да корневсасыванием живут? Быть не может! Рот-то у них есть?

– Должен быть, – ответил Чер. – Иначе как они назовут себя разумными?

– А может, их сожрали гусеницы? – предположил Берз. – Сожрали всех – потому и плывут к нам. А Неподвижные Собратья – невкусные.

– Есть мнение, что гусеницы нападают только на разумных существ, – авторитетно заявил Люц.

– Ну, тогда тебе бояться нечего, – бросил Чер.

«А как же Перворосток?» – мелькнула у Виша мысль.

Должно быть, о том же подумали и остальные, потому что разговор сразу утих. Вурч перестал обращать внимание на упавших вповалку бойцов. Но сам ложиться не стал. Ходил, озирая окрестности, и с неодобрением поглядывал на лежащих.

Остановился подле Люца. Тут малость придремал, закрыв глаза. Но с головой его что-то творилось: листьеволосы, один за другим, сами собой сворачивались в трубочки.

Заинтригованный, Вурч присел на корточки перед Люцем. Тот почувствовал взгляд командира и открыл глаза.

– Что такое? – недоумённо спросил он, глядя на озабоченное лицо Вурча.

– Да вот, смотрю, что творится с твоей головой.

– А что с ней творится? – Люц поднял ветверуку к голове, и, ощутив вместо плоских листьеволос кудряшки, вскочил и начал ругаться. Ну, командира в подобных шутках он обвинить не мог, поэтому все негодующие взгляды достались Черу. Но тот находился далеко, и был удивлён случившимся не меньше Вурча.

Люц попытался отряхнуть голову и распрямить скрученные листьеволосы. Маленький чёрный жучок – заметил Виш – упал с головы Люца и затерялся в густой траве. А Люц остался стоять в кудряшках.

– Люц! – провозгласил Чер, – У тебя не голова, а море! И её штормит. Она вся в барашках!

– Это жучок, – сказал Виш, улыбаясь, и не понимая, что произошло. – Жучок завил Люца!

Все захохотали.

– Люц! В императорской парикмахерской так не сделают!

– Ай да жучок! Надо бы отловить пару – озолотимся!

Люц, озираясь, смотрел на смеющихся товарищей. И осторожно притрагивался к новой курчавой шевелюре.

– Подождите! – Вурч поднял ветверуку. – Всё не так просто!

Он раскрутил один завиток на голове Люца, вытряхнул на ладонь и показал окружающим маленькое беленькое яичко:

– Жучок отложил яйца.

– И что делать? – дрожащим голосом проговорил бледный Люц.

– Придётся срезать листьеволосы, – развёл ветверуками Вурч. – ты же не хочешь, чтобы тебя съели заживо?

Люц, кивнув, согласился.

Вурч кремнёвым ножом аккуратно соскоблил листьеволосы с головы Люца.

Над лысым Люцем никто не потешался. Шутки прекратились. Жучки оказались более опасными, чем гусеницы.

Чер, правда, попытался пошутить, сказав, что выведшиеся из яичек жучки вряд ли сделали бы больше, чем Вурч, но шутка получилась не вполне удачной. Никто не засмеялся, и Чер, сжав плечо Люца, пустился в пространные рассуждения о том, что, как он слышал, где-то далеко-далеко на севере…

– Но не слишком далеко, потому что совсем далеко никто не живёт, – поправился Чер. – Там очень холодно, земля белая-белая и твёрдая, ногокорни не проникнут. Так вот, в том близком далеке живут племена люрасов, которые при наступлении холодного времени года зарывают ногокорни в землю, сбрасывают листьеволосы – лысеют – и замирают в неподвижности. Засыпают. И спят всё холодное время, ожидая тёплых дней. А потом снова начинают двигаться, когда солнце пригреет посильнее.

– Удивительные места… – прошептал Виш.

Люц, прислушиваясь, слегка повеселел, и лишь время от времени осторожно трогал ставшую лысой макушку.

– Ничего! Снявши голову – по листьеволосам не плачут! – заявил напоследок Чер и отошёл от Люца.

– Что ты имеешь в виду? – покосился на него Вурч.

– Жизнь солдата – сплошные опасности, – туманно пояснил Чер.

– Подъём! – скомандовал Вурч.

Воины вновь отправились на поиски гусениц. Неширокие полянки сменялись густым лесом. Вурч старался не отходить далеко от моря и поэтому вёл отряд, как ему казалось, параллельно береговой линии. Он надеялся отыскать место, откуда отплывают гусеницы, и потому тщательно приглядывался: нет ли поблизости воды? Поэтому гусениц заметили другие.

– Смотрите, гусеницы! – прошептал Гач, указывая вперёд. От неожиданности он не крикнул, а прошептал.

– Уже? – прошипел Яч, вытаскивая из-за плеча пику.

– Гусеницы, гусеницы! – по колонне прокатились тревожные возгласы.

Действительно, повсюду на ветвях диких собратьев сидели огромные гусеницы. Они отрывали острыми зазубренными челюстями куски листьев, и, громко чавкая, поглощали их. Капала густая сокровь. Виш чувствовал, как неподвижные собратья стонут, но не могут сопротивляться пожирающим их врагам.

Смотреть на страдания Неподвижных Собратьев было невыносимо.

– Нет, я так не могу! – Берз подскочил к ближайшей гусенице и замахнулся копьём.

Гусеница неохотно оторвалась от еды и на всякий случай встала в позу угрозы: широко раздвинула челюсти и приподнялась, чтобы отогнать непонятное, не виданное ранее существо.

Она вела себя почти как неподвижная мишень.

– Новобранцев бы сюда, на обучение, – лениво процедил Чер.

Берз секунду выбирал, куда лучше вонзить пику, а затем с силой вогнал остриё в гусеницу.

Гусеница свалилась с листа и закрутилась на месте. Почти тотчас начали извиваться и другие гусеницы. Вся роща пришла в движение, деревья угрожающе зашевелили ветвями. Несколько гусениц сверзились с листьев и упали на землю.

– Бей их! – пронёсся клич.

Люрасы набросились на гусениц.

Виш подскочил к ближайшей гусенице, и, пользуясь тем, что та не обращала на него внимания, а продолжала извиваться, будто разделяла боль раненой товарки, начал наносить ей удары мечом. Достаточно беспорядочные: из-за резких движений гусеницы трудно с ходу попасть в нужное место, чтобы умертвить её.

Вскоре Виш оказался полностью забрызганным гусеницыной кровью, но зато гусеница перестала двигаться и бессильно распласталась на траве.

– Что такое? – изумился подошедший Вурч, которому, похоже, не досталось ни одной гусеницы. – Они совсем не нападают!

– Мы спокойно перебьём всех! – обрадовался Виш.

Но перебить гусениц оказалось делом чрезвычайно трудным. С теми, что свалились на землю, или находились на нижних ветвях, управились легко. Но остальные, как по команде, прекратив извиваться, полезли выше, словно осознав, что опасность исходит с земли.

– Лезть за ними? – поёжившись, предложил Чер. – Я никогда не лазил по Неподвижным Собратьям. Скалы – другое дело. А тут…

– Не полезем! – отказался Вурч. – Придётся одной рукой держаться, а другой – бить врага. Так легко упасть… или повредить пикой или мечом Неподвижного Собрата. Чем в этом случае мы будем отличаться от гусениц? Приплыли, чтобы помочь, а сами… Пойдём, поищем место отплытия гусениц. Это важнее.

– Так что, оставим их? – махнул мечом Берз. – Пусть пожирают Неподвижных Собратьев?

– Ты же видишь, гусеницы высоко, их нелегко достать. Надо реально оценивать обстановку. Будь они на земле…

– Командир! – вмешался Чер. – Мне кажется, гусениц несколько больше, чем мы представляли…

– Да, я ошибся, – спокойно признал Вурч. – Но я ошибся и в другом: я думал, что гусеницы будут отчаянно сопротивляться. Хотя бы как у нас дома.

– Это так, – почесав затылок, согласился Чер.

– Вот видишь, – улыбнулся Вурч, – одна ошибка уравновесила вторую. Пусть гусениц больше, чем я предполагал. Зато они не сопротивляются. Мы будем бродить от одного скопления гусениц к другому и убивать тех, до кого сможем дотянуться. Потом возвращаться на старое место и добивать вернувшихся вниз.

– Ежели они будут от нас удирать, – заметил Чер, – мы все ногокорни собьём.

– До каких пор бродить? – спросил Берз.

– Пока не уничтожим всех, – спокойно сказал Вурч.

– А если всех не удастся уничтожить?

– Тогда вернёмся домой и доложим.

– Боюсь, это случится не раньше, чем через год, – покачал головой Берз.

– Но уже сейчас видно, что сюда можно переселяться, – продолжил Вурч. – Земля здесь плодороднейшая! Мы неожиданно открыли новое место для колонизации. А с гусеницами разберёмся попозже. Как вы к этому относитесь?

Воины одобрительно зашумели.

Виш украдкой выпустил ногокорни и, раздвинув траву, впился в тёплую мягкую землю.

Вкус почвы заметно отличался от того, к которому он привык. Здесь земля казалась очень жирной и питательной. Уже спустя недолгое время Виш почувствовал, что насытился. Мало того, здешняя земля пьянила. В ней будто парили капельки аммиака.

«Хорошо в длительных походах, – подумал Виш. – Никогда не устанешь: остановился, всосал, сколько надо – и снова в путь».

– Ну что, поищем следующую партию непуганых гусениц? – предложил Чер.

Искать пришлось недолго. В соседней рощице, куда пришли люрасы, обнаружилось новое засилье гусениц. Но они точно так же не реагировали на атакующих.

Эти гусеницы отличались от предыдущих: совершенно голые, без волосков, чисто зелёного цвета. Они сидели на ветвях, глупо тараща на проходящих бессмысленные глаза. Куда же делся их знаменитый гипнотизирующий взгляд?

– Этих легко убивать, – протянул Чер. – Пика не запутается в причёске.

– Ты сначала убей! – скривился Люц.

– Почему они не нападают на нас? – выразил всеобщее недоумение Берз.

– А зачем? – криво усмехнулся Вурч. – Еды у них вдоволь.

– Может, и мы не будем трогать их? – испуганно предложил Топ. – Вон как их много!

– И пусть едят Неподвижных Собратьев? – разъярившись, прорычал Кус. – Чего мы дождёмся? Что они сожрут всех, включая мангров, а затем примутся за нас?

– А мангры защищают землю от моря… – прошептал Виш.

– Мы приехали сражаться, так давайте сражаться! – выкрикнул Яч и бросился к ближайшей гусенице. Он удачно достал её пикой и принялся добивать мечом – ошарашенное падением с листа ужасное создание не смогло сопротивляться.

Остальные присоединились к Ячу.

И снова воины посбивали тех, до кого смогли дотянуться, оставив прочих на месте.

Поведение здешних гусениц разительно отличалось от поведения тех, с которыми боролись на родине. Они не атаковали, а либо вообще не обращали внимания на чужаков, либо глупо таращили чёрные немигающие глаза, но не более. И лишь в отдельных случаях слабо реагировали, но не нападая, а как бы пугая приближающегося. И – странное дело – Виш перестал бояться гусеницыных глаз. Да, их загадочный чёрный блеск притягивал взор – но не более. Ни о каком гипнотизирующем воздействии и речи не шло.

– Ленивые они какие-то! – выругался Люц. – Или больные.

– Ага, больные! – кивнул Чер. – Ишь, как листву трескают. Только челюсти стучат. Лечатся.

Добив последнюю гусеницу, до которой смог дотянуться, Берз произнёс:

– Да, работёнки навалом! Пожалуй, и зазимовать придётся.

– И пусть! – подхватил Яч. – Места здесь обильные, тёплые, благодатные. Перезимуем! А может, тут и зимы вовсе нет.

Берз замолчал и принялся оглядываться по сторонам, словно выбирая место для поселения.

– Смотрите, какие тут красивые Неподвижные Собратья! – дрогнувшим голосом произнёс он, указывая на соседнюю полянку.

Все перебежали туда.

Большие белые и розовые цветы обступили люрасов. Таких никто никогда не видел. Высокие, выше люрасовского роста, они слегка покачивали лепестками.

– Как они пахнут! – прошептал Берз, потянувшись к лепестку.

Капля нектара сорвалась с венчика и окатила Берза с головы до пяток.

– Спасибо! – растроганно прошептал Берз, облизывая губы. И вдруг переменился в лице. – Ребята, да она сладкая!

Началась оргия. Люрасы окатывали друг друга нектарной водой из цветов, наклоняя их, глотали божественный напиток.

Вурч благосклонно смотрел на резвящихся подчинённых. Вода – это всегда хорошо. Пусть и сладкая. Вода – это сила.

– Тут, наверное, живёт сам Перворосток! – благоговейно произнёс Люц, отдуваясь.

– Не говори глупостей, – криво усмехнулся Вурч. – Не забывай, что именно отсюда приплывают гусеницы!

– О гусеницах-то мы и забыли, – пробормотал Чер, озираясь. Но всё было спокойно. Гусеницы спрятались.

Вскоре все оказались перепачканными цветочным соком и слегка липли друг к другу и к снаряжению.

– Вот и хорошо! – провозгласил Чер. – Оружие из рук не выпадет!

Мелкая мошка закружилась над ним, намереваясь и себе урвать кусочек от всеобщего пиршества. Но Чер не позволил: махнув ветверукой, словил мошку, прилипшую к тыльной стороне ладони, и под всеобщий смех слизнул.

– Идём дальше! – скомандовал Вурч. – Поищем место отплытия гусениц.

– Неужели здесь совсем нет разумных?! Надо скорее переселяться сюда! – заволновался Люц. – Тут столько еды…

– Не думаю, что здесь добавится разумных, если ты сюда переселишься, – покачал головой Чер.

Люц обиделся и замолчал. Остальным понравилось предложение о скором переселении, и они принялись обсуждать детали по ходу движения.

– Переселиться-то неплохо, а гусеницы?

– Перебьём!

– Ты что! Их тут видимо-невидимо!

– А нас что, мало? Воины мы или не воины?

– Мы уничтожим всех! И заживём!..

– Да, почва здесь хорошая. Кое-кто попробовал и не прочь остаться.

– Прямо сейчас? Не возвращаясь домой?

– А что? Что тебя держит?

– Здесь больше солнца, иной воздух, иная вода. Я бы остался.

– А гусеницы? – вновь вспомнил кто-то.

– Да, и гусениц здесь больше, – задумчиво согласился Вурч, слушая разговоры. – Надо найти место, откуда они отплывают. Надо выполнить свою задачу: обезопасить родные места от гусениц.

– Найдём! Оно не может быть слишком далеко.

– Ты видишь, тут много самых разных гусениц. Но таких, что приплывают к нам, я что-то не вижу.

– Помнится, кто-то высказывал мнение, будто у гусениц имеется своя цивилизация, – вскользь заметил Берз.

– А почему они не пользуются орудиями труда?

– Значит, это биологическая цивилизация. Вдруг у них такое же табу на использование орудий труда, как у нас – относительно Неподвижных Собратьев?

– Это теоретический спор, – устало заметил Вурч. – И я боюсь, что истину мы никогда не узнаем. Мы с ними слишком разные. Сколько лет спорят о гусеницах, а до сих не пришли к единому мнению. Как изучать существо, у которого при виде тебя возникает одно-единственное желание: сожрать? Как в таких условиях искать общий язык?

– Общий язык – это их язык, поджаренный нами, – заметил Чер, вызвав всеобщий хохот.

Люрасы вышли на открытое пространство: лес неожиданно закончился. Вправо и влево расстилалось широкое поле. А за ним, вдалеке, виднелись полоски следующих лесов. Правая казалась чуть ближе.

– Куда пойдём, командир? – осведомился Берз. – Может, двинемся вправо? Там, по другую сторону от мангров, может находиться то место, которое мы ищем.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул Вурч. – Сколько ни идём вдоль берега, а ничего не встречается. Я думаю, тут должен быть какой-то залив, а в него должна впадать река. Плотики явно растут в пресной воде, морская им не по вкусу и они быстро вянут. Наверное, мы с самого начала пошли не туда.

Люрасы двинулись по полю. Солнышко пригревало так сильно, что листьеволосы у всех непроизвольно приобрели пышную форму.

– О, заколосились! – громогласно провозгласил Чер.

Ответить ему никто не успел.

Стайка мрачноватых мелких насекомых закружилась вокруг.

– Кыш, кыш! – Люц, печально знакомый с представителями местной фауны, закрутил лысой головой и заотгонял ветверуками. – Ой!

Одна их мошек села ему на спину и вонзила острый хоботок. Это словно послужило сигналом для остальных: насекомые густо облепили Люца, и он завертелся на месте, отгоняя и стряхивая их.

– Стой! – Вурч схватил Люца за плечо и начал хлопать своей лопатообразной ладонью. Блошки сочно хрустели под ударами, отпадали от тела Люца, но на место одной убитой садились две-три живых.

– Бежим! – скомандовал Вурч.

– Они же летающие! – простонал Люц. – Как от них убежишь?

Но простонал, надо сказать, уже на бегу. Из многочисленных прокусов на спине сочилась сокровь. её запах привлекал всё новых и новых врагов. Но, однако, на бегу мошек садилось значительно меньше, они промахивались и пролетали мимо.

Задыхаясь, люрасы выбежали на пригорок, где сильный ветер не позволял летающим тварям безнаказанно атаковать. Некоторое время небольшая стайка безуспешно пыталась преодолеть сопротивление воздушного потока и вилась в отдалении, привлекаемая запахом сокрови Люца, затем исчезла. Надолго ли?

– Новая беда… – пробормотал Берз. – Как сражаться с мелкими кусаками? Дома таких нет…

– Сейчас пригодились бы зимние накидки, – кивнул Чер. – Тут и летом, оказывается, нужна защита…

Он замолчал, глядя на приближающегося Вурча.

– Да, командир, – обратился к нему Чер, – следует признать, что кампания складывается не столь успешно, как хотелось бы. Прийти, поубивать гусениц и вернуться – так не получается.

– А как ты думал? – пожал Вурч плечами. – Мы ведь забрались в самое логово. Но треть намеченного выполнили: пришли.

– Зато со второй частью вышла накладка. Удастся ли выполнить главную?

– Мы солдаты, – просто сказал Вурч. – И находимся в разведке. Может, сюда придётся отправлять не одну экспедицию. В противном случае мы будем вечно торчать у себя на побережье, обороняясь от приплывающих гусениц.

– Пока что мы торчим на ветру, – заметил Чер. – И как долго?

– Надо как можно быстрее скрыться в лесу. По крайней мере, там нет мелких летающих тварей.

Но добраться до леса оказалось не так-то просто.

Странный, непонятный шум послышался со стороны дальнего леса. В ту сторону дул ветер, снося звук, и потому люрасы одновременно и услышали опасность и увидели её. Как только до них донеслось жужжание, и они обернулись.

К люрасам летели ужасные тёмно-коричневые создания, издавая на лету грозные басовитые звуки: «жжу-жжу-жжу».

– Жу-жуки! – панически закричал Люц.

Откуда он взял это слово? Само вырвалось, от страха.

Жуки окружили люрасов со всех сторон. Пришлось принять бой. Но люрасы не умели отражать нападение летающего противника. А тем более ранее невиданного. Если бы вдруг объявились летающие гусеницы – и то, право, против них нашли бы, какую тактику применить. Но жуткие неизвестные создания…

Огромные, расставленные в сторону ветвистые рога, жадно разинутые челюсти – жуки с лёта падали на люрасов, сбивали с ног и вгрызались в стволотела.

Пики скользили по бронированным панцирям, или ломались, если удар оказывался достаточно сильным. Обсидиановые мечи тоже не всегда могли пробить твёрдокаменную броню. И не каждый мог заставить себя подойти к страшным созданиям, цепляющим зазубренной лапой ещё до того, как удавалось приблизиться на расстояние удара.

Паника охватила отряд. Люрасы бросились врассыпную.

Напрасно Вурч пытался остановить бегущих, потрясая пикой.

Люрасов спасло то, что нападающих оказалось не очень много, а лес был почти рядом. Жуки не могли летать в сплошных зарослях Неподвижных Собратьев, они опускались на кроны. Затем самые голодные сразу начинали пиршество, а желающие полакомиться движущейся едой сползали вниз и бросались в погоню. Но кусты и высокая трава мешали, и только поэтому люрасы смогли оторваться от преследователей.

Забравшись в чащу, воины сели в кружок и ощетинились пиками.

Отдышавшись, Вурч принялся подсчитывать потери. Оказывается, погибло около двадцати бойцов. Позже двое подошли, но восемнадцать пропали безвозвратно.

– Почему так получается? – Вурч ударил кулаком по ладони. – Мы прекрасно сражались дома, обороняя родную землю. Почему же здесь бегаем от врага?

– Да-а, там были одни гусеницы! – обиженно протянул Люц.

– А тут чудовища, каких никто не видел, – добавил Гач.

– И мелкие твари, от которых нет спасения! – подхватил Чер, ловя кусаку и раздирая пополам за ножки. – Хорошо, что оно одно. Но могут прилететь и другие.

– Наилучшей тактикой против жуков, – предложил Берз, – может быть работа вчетвером-впятером, со всех сторон. Жук не сможет напасть сразу на двоих.

– У них должно быть слабое место! – высказался Виш. – Нужно найти его!

Но Вурч не слышал никого. Хотя сидел, наклонив голову, будто прислушиваясь.

– Что нам нужно? Нам же ничего не нужно! Питанием мы обеспечим себя сами. Оружия у каждого по три комплекта. Пик, мечей, кинжалов… Да, стрел маловато, но стреляные можно отыскать. Почему мы бегаем?

– Врагов слишком много, – осмелился вставить Гач.

– Врагов… много… – поднял на него мутный взгляд Вурч. – Ты хочешь сказать, что мы просчитались, отправившись сюда? Что нас слишком мало?

Гач молча кивнул.

– Но у гусениц нет разума! – с тоской воскликнул Вурч. – Почему же мы не можем победить их?

– Потому что мы воюем не разумом, а оружием, – угрюмо пробормотал Чер. Если он и хотел сострить, шутка не получилась. Но он и не хотел. – Для жуков нужны другие пики, поострее и подлиннее. Пока ты его этой пикой проткнёшь, он тебе два раза голову оттяпает.

– Да, они быстрее нас, чего там… – сокрушённо признал Берз.

Долго отдыхать не пришлось. Окрестные гусеницы, на которых люрасы поглядывали с пренебрежением, открыто усевшись у тех на виду, принялись одна за другой прерывать трапезу и спускаться с Неподвижных Собратьев.

– Что им нужно? – удивился Люц.

– Не что, а кто, – хладнокровно ответил Чер, поднимаясь. – Мы им нужны!

– Но они же до сих пор не обращали на нас внимания!

– А теперь обратили. Слушай, командир, – обратился он к Вурчу. – Не те ли это гусеницы, что беспокоят нас дома? Уж очень похожи. Может, за этим лесом – море?

Вурч покачал головой, беря пику наизготовку.

– Вряд ли. Хотя…если береговая линия сильно изрезана… К бою!

Сражаться с гусеницами было делом привычным. Пусть на суше, но зато враг известный. И люрасы вступили в бой, словно пытаясь оправдаться за недавнее бегство.

Виш колол пикой, рубил мечом. Два раза он попал по твёрдому наголовнику гусеницы, но меч устоял, а на третий – сломался. Отчаявшись, Виш метнулся вперёд и принялся наносить гусенице беспорядочные удары острым обломком.

Вскоре все ближайшие гусеницы были уничтожены. Каждый убил не по одной. Но на место убитых подтягивались новые, словно желая отомстить за товарок. И таких оказалось слишком много. Требовалась передышка.

– Надо отдохнуть, командир! – пропыхтел Люц, орудуя пикой. Он удачно ослепил гусеницу на один глаз, и теперь, зайдя со стороны истекавшей густой чёрной жидкостью глазницы, колол врага в сочленения сегментов. От каждого удара на теле гусеницы появлялась дыра, мгновенно наполнявшаяся тёмной лимфой.

– Выходим на кромку леса! – скомандовал Вурч.

– Там же жуки! – ахнул Берз.

– Отставить! – Вурч переменил приказ: – Пробиваемся сквозь лес! Укрывайтесь от гусениц за Неподвижными Собратьями!

– Приехали освободить их, а сами… – пробормотал Чер.

– Вурч прав: сейчас мы ничего не сможем сделать, – признал Берз.

– Выходит, мы зря сюда приплыли?

– Меня беспокоит другое: что стряслось с гусеницами? Почему они начали атаковать нас? А ведь совсем недавно не обращали внимания.

– Может, это всё-таки наши гусеницы? Те, что приплывают к нам?

– Тогда тем более нужно уничтожить всех!

– Пока что они уничтожают нас, – Чер остался неисправим.

Оторвавшись от преследователей, люрасы пересекли лесок, пока ближайшие гусеницы не успели спуститься с деревьев.

Вурч шёл молча.

Но не таков был Чер.

– Где же их пятьсот? – спросил он, едва отдышавшись. – Тут их пятьсот раз по пятьсот.

Вурч не ответил. Он чувствовал свою ответственность за происходящее. Ещё бы! Ведь это он решил отправить экспедицию. Посчитал, что гусениц будет мало. А оказалось…

Виш обвёл взглядом кишащие на ветвях полчища гусениц, и его затошнило.

И всё же здешние гусеницы двигались как-то вяло, и убивать их ничего не стоило. Но очень уж много их было. Убийство превращалось из искусства в рутинную работу, которой не хотелось заниматься. Но приходилось убивать ради того, чтобы не быть убитым и съеденным, а порой – от отчаяния и безысходности.

Гусеницы продолжали преследование. Неумолчное шуршание сотен пар ложноножек по сухой траве сводило с ума. Гусеницы не бросались в атаку – нет, они шли и шли следом за озирающимися люрасами, лениво уворачиваясь от соваемых им в морду пик.

Люрасы не выдержали и побежали. Гусеницы тоже перешли на рысь. Длинные извивающиеся серо-зелёные тела, словно морские волны, преследовали бегущих.

– Приехали сражаться, а сами… – прошипел Люц.

Между деревьями блеснул просвет, и люрасы выбежали на открытое пространство. Гусеницы из-под сени деревьев не вышли.

– Они боятся солнца! – прошептал Берз.

– Что ж, это нам подходит, – спокойно сказал Вурч.

Но долго стоять на одном месте было нельзя.

– Боюсь, сюда могут прилететь жуки, – пробормотал Люц.

– Предлагаю перейти вон в ту рощицу, – предложил Берз. – Она просматривается насквозь, но под деревьями мы легко укроемся от летающих врагов.

Озираясь, люрасы перебрались в рощицу. В ней, на первый взгляд, никого не было – ни жуков, ни гусениц. Но, расположившись под сенью Неподвижных Собратьев, отдохнуть люрасы не смогли.

– Ой! – вскрикнул Нас, пытаясь схватиться за спину.

Виш заметил, как маленький коричнево-серый жучок, упав на Наса, вгрызся ему в спину, полностью скрывшись с глаз. Из проделанного отверстия фонтаном забила сокровь.

– С такими мелкими тварями сражаться бесполезно! – прошипел Берз – Бежим!

Пробежав сквозь рощу, люрасы остановились на опушке. Перед ними расстилалось обширное поле, за которым снова темнел далёкий лес.

– Пересечём поле, пройдём лес, – указал Вурч, – а за ним наверняка место отплытия гусениц. Дадим бой, уничтожим, сколько получится – и можно возвращаться домой. Только тогда я смогу считать нашу миссию выполненной. Может, хотя бы…

Он не договорил, махнув ветверукой.

Люрасы двинулись к лесу.

– Смотреть вокруг! – приказал Вурч. – Враг может появиться откуда угодно.

Поле почти по колено укрывали разноцветные Неподвижные Собратья, при каждом шаге люрасов выпускавшие тучи пыльцы. Виш смотрел на них, как будто видел впервые. Да он и видел их впервые – таких на родине не существовало.

– Ты видишь, что получается? – Берз был вне себя. – Только что мы радовались, что гусеницы не обращают на нас внимания. Намеревались перебить всех… И мы бы это сделали, рано или поздно! Но откуда-то появились мелкие твари, против которых мы бессильны! Они выгоняют нас на открытое пространство. А здесь гусениц нет! Против кого сражаться?

– Сейчас узнаем, – Вурч пристально вглядывался вдаль. Люрасы почти беспрепятственно прошли до середины поля, когда с правой стороны обозначилось какое-то движение.

Все остальные также обратили взоры туда.

– Смотри! – Чер схватил Виша за ветверуку.

На краю поля обозначилось волнообразное шевеление. Но очень стремительное. Как будто толстые извилистые гусеницы размазанно протянулись от одного конца поля к другому. Сквозь них просвечивало.

Разобрать, что происходит, не удавалось: насекомые двигались столь быстро, что глаз не успевал уловить перемещений. И это направлялось к ним!

Миг – и пять или шесть чудовищ замерли на мгновение перед люрасами, словно для того, чтобы покрасоваться, или напугать.

Таких зверей люрасы никогда не видели: зелёные – можно подумать, что это растения, – с длинными задними ногами, а некоторые и с огромными прозрачными крыльями! И вся лавина огромной массой катилась на них!

Виша поразили задние ноги животного: огромные, они вздымались высоко над спиной, изламываясь в верхней точке.

«Так вот как они передвигаются! – догадался Виш. – Прыгают!»

– Бежим! – прошелестел Чер. – В лесу они не смогут прыгать!

Они бросились бежать под спасительные заросли Неподвижных Собратьев.

Но успели не все. Оглядываясь, Виш заметил, как чудовищное создание, опустившись в прыжке рядом с Ячем, одним взмахом блестящих коричневых челюстей снесло тому голову.

– Прыгуны-убийцы! – выпалил Люц, едва они очутились под кронами деревьев.

– Как ни назови, а убегать придётся, – заметил Чер, останавливаясь рядом с Люцем.

Спасаясь от прыгунов, Ел упал и сломал ветверуку. Сейчас он стоял, прижав её к груди, а из открытой трещины в ветверуке сочилась густая смолка. Виш сунулся поближе – унять смолотечение.

– Ничего… – прохрипел Ел. – Это не самое страшное. Скоро она загустеет ещё больше и склеит место перелома. И через пару недель я буду как новенький.

– Новенький-готовенький, – пробормотал Люц. – Для чего?

Люрасы, озираясь, передвигались под высокими развесистыми деревьями. Но идиллия продолжалась недолго: с ветвей посыпались мелкие блошки. Их укусы были хоть и не смертельны, но мучительны: место укуса моментально немело, а затем начинало отчаянно саднить и чесаться.

– Что делать? – растерялся Люц. – На открытом пространстве нельзя, в лесу – нельзя. Всюду враги!

Воины снова выбежали на открытое место. Чтобы встретить опасность лицом к лицу, чтобы погибнуть, сражаясь, а не быть позорно загрызенными мелкими тварями.

– Возвращаемся! – предложил Люц. – Назад, к лодкам!

– Придётся пройти через лес с гусеницами, а затем нас встретят жуки, – серьёзно произнёс Вурч.

– Жуки не встретят, – криво усмехаясь, Чер вытянул ветверуку, указывая на чёрные спины, мелькающие среди зарослей высокой травы. – Жуки уже здесь!

И точно: трава зашевелилась совсем близко.

– Это гусеницы! – с надеждой прошептал Люц.

Но то были не гусеницы, а жуки. Чер оказался прав. Хорошо хоть не летающие. Большие, выше половины люрасовского роста, с ветвистыми рогами на головах.

Выручало то, что они бежали на шести лапах и не поднимались на дыбы. Если бы они атаковали на двух задних, многие не выдержали бы и пустились наутёк задолго до того, как жуки приблизились. А так всем пришлось сражаться, и боевая мощь отряда не уменьшилась.

Бить новых жуков было удобно: сверху вниз. Но необычайно прочная хитиновая броня съедала преимущество.

– У гусениц брюхо мягче спины! – прокричал Вишу Чер. – Если у жуков так же, бороться с ними можно!

Но проверить, насколько у жуков мягкие подбрюшья, не удавалось.

Битва разгорелась. Жуки бросались на люрасов, широко расставив рога и угрожающе раскрыв челюсти, норовя ухватить и отхватить.

– Как с ними драться? – простонал Люц. – В гарнизоне меня этому не учили! Я умею воевать с гусеницами, а с этими тварями…

Он перехватил пику в левую руку, а правой вытащил из ременной петли на поясе запасной меч (один успел сломаться), и, увернувшись от рогов, обрушил на голову жука. Лезвие скользнуло по хитину, лишь слегка оцарапав.

Однако удар ошарашил жука, и тот на мгновение остановился. Этим воспользовался Вурч: он подскочил сбоку и вонзил пику в место стыка хитиновых сегментов. Хитин хрустнул, и пика ушла вглубь. Хлынула чёрная жижа. От боли жук пополз в сторону.

– Видишь? – крикнул Вурч. – И с ними можно биться!

– Только пики нужны подлиннее! – пропыхтел Чер, тыча в жука пикой. Жук увертывался и щёлкал челюстями, продолжая держать рога широко раскрытыми.

Виш дрался, стараясь зайти сбоку от страшных рогов. А жук вертелся, пытаясь удержать Виша перед собой – на это у него соображения хватало.

Виш недаром сторонился рогов – Берз, желая проскочить между ними и вонзить пику в пасть жуку, что неоднократно проделывал с гусеницами, немного замешкался, и острые рога сомкнулись на туловище. Берз закричал от боли.

Мигом взвились две передние когтистые лапы и впились в Берза, подтаскивая поближе к жадно разинутым челюстям.

Берз заударял мечом по рогу, надеясь ослабить хватку, но тщетно: меч сломался.

Клев бросился на выручку Берзу, но неожиданно выскочивший из зарослей другой жук извернулся и вонзил челюсти в него. Клев ударил его по глазу каменным кинжалом – судорожно, ничего не сознавая от боли. Глаз мгновенно затёк чёрной лимфой, жук завертелся на месте, но Клева не выпустил. И не случилось рядом никого, кто бы помог Клеву: каждый сражался со своим противником.

Всё новые и новые жуки выныривали из травы, и Виш понял: сражение проиграно. Оставалось одно: спастись хоть кому-нибудь, чтобы вернуться домой и сообщить об опасности; предупредить будущих воинов, подготовить их к борьбе с жуками.

Виш удачно метнул копьё – оно попало жуку в пасть, пригвоздив к земле, – и, не разбирая дороги, кинулся в чащу леса. Благо, постоянно отступая, очутился неподалёку от опушки.

Второй жук кинулся вслед за ним, но завяз в окрестных кустах и заворочался там, злобно жужжа.

Это позволило Вишу оторваться от погони.

Не его одного осенила гениальная мысль о необходимости передачи ценных сведений: до леса добежали Од и Топ, а немного погодя и прихрамывающий Вурч.

Он выглядел хуже всех: лицо залито сокровью, она сочилась и из многочисленных порезов и царапин на стволотеле, бок проколот – наверное, рогом жука – и из него тоже струилась сокровь. Глубокий прокус темнел и на бедре. Вурч слабел на глазах.

– Я не могу идти! – он пошатнулся и упал на землю.

Наиболее крупные раны удалось закрыть, перетянув жгутами ветверуки и ногокорни, но идти самостоятельно Вурч не мог, его пришлось нести. Из двух копий и трех сумок смастерили носилки.

Поминутно оглядываясь – не догоняют ли ужасные создания? – люрасы потащили носилки, движимые единственной мыслью: убежать подальше от поля боя.

Долго они пробирались сквозь заросли Неподвижных Собратьев, не забывая насторожённо поглядывать наверх: не свалится ли оттуда новый неведомый враг? Шум погони перестал слышаться, и на первый план выступили другие опасности.

– Всё! – шедший впереди Топ остановился. – Давайте передохнём. Я больше не могу.

Виш осторожно опустил свою сторону носилок и посмотрел на Вурча. Тот выглядел очень бледно: потерял сознание.

– Как мы донесём его? – спросил Виш.

– А куда нести? – спросил Топ. – К лодкам? К берегу? Втроём? А как обороняться… от жуков?

От слов, или от резкого толчка, Вурч очнулся и открыл глаза.

– Оставьте меня! – слабым голосом произнёс он.

– Как? – не понял Виш.

– Оставьте, – повторил Вурч. – Я не хочу становиться вам обузой. Положите меня на землю.

Виш и Топ положили его прямо на зелёную травку, освободив от носилок.

Сокровь из ран перестала сочиться. «Может, ещё вытянет?» – с надеждой подумал Виш.

– Оставьте меня здесь, – повторил Вурч. – Прикопайте… ногокорни. Отдохну, поправлюсь… а там посмотрим.

Они так и сделали: оставили Вурча лежать в окружении диких собратьев, тщательно взрыхлив землю и прикопав ногокорни. Сверху почву побрызгали остатками селитряного раствора, оставшегося во фляжке Ода. И ушли.

– Хочется верить, что гусеницы не доберутся до Вурча, – произнёс Виш.

– Ничего! – повторял Топ. – Солнышко на него светит, гусениц не видно… Он поправится! Здесь, в низине, скапливается живительная углекислота. Заживление ран пройдёт очень быстро!

Но уговаривал Топ больше себя: Виш и Од угрюмо молчали, хотя понимали, что шансов донести Вурча живым до лодок и переправить на родную землю не оставалось.

– Идём к лодкам? – спросил Виш, оглянувшись в последний раз.

– А куда ещё? – пожал плечами Топ. – Там осталось пятеро наших… Как раз на одну лодку гребцов.

– А остальные лодки что, бросим? – подал голос Од. – Столько времени клеили, старались.

– Нет, потащим с собой, – усмехнулся Топ.

– А почему бы не потащить? – предложил Виш. – Привяжем и потянем. Тем более что ветер должен стать попутным.

– Попутным он станет позже, – сморщился Топ. – Через полгода, не раньше. Так говорил Чер.

– Подождём!

– Ладно, посмотрим, – пробормотал Топ.

Особой необходимости в разговоре о лодках не было. Но хотелось говорить о чём-то нейтральном, не касающемся гусениц, не связанным с потерей товарищей или с близкой опасностью.

Некоторое время шли молча.

– Может, ещё кого встретим? – нарушил молчание Од.

– А вон кто-то лежит! – шедший впереди Топ остановился.

Лежащим оказался Чер.

Смерть слабо изменила его. Люрасы вообще мало меняются со смертью. Даже полная потеря сокрови почти не отражается на внешнем облике: усыхание тканей происходит совсем незначительно.

– Чер… – пробормотал Виш. – Наставник.

Он опустился на колени. Слёзы душили его.

– Пойдём! – нетерпеливо дёрнул его Топ. – Ты ему ничем не поможешь!

– Нет, – Виш помотал головой, – я должен похоронить его, как положено.

– Я хочу добраться до моря засветло. Ночевать здесь опасно… – Топ передёрнул плечами. – Мы можем не проснуться.

– Идите, – глухо сказал Виш. – Я похороню его, а затем постараюсь догнать вас.

– Топ! – взмолился Од. – Втроем мы выроем могилу быстрее!

– Я не хочу терять время! – отозвался тот. – Гач, Берз, Яч – их никто не хоронил.

– Они погибли в бою, – тихо сказал Виш. – Идите. Кто-то должен добраться до своих. Но… я не могу оставить Чера.

Топ повернулся и пошёл прочь.

– Извини! – пробормотал Од, и поспешил вслед Топом.

«Почему так? – думал Виш, разрезая дёрн и раздирая в стороны, чтобы освободить место для Чера. Он перестал думать о Неподвижных Собратьях, даже забыл попросить у них прощения, потрясённый смертью Чера. – Сражались рядом, помогали друг другу. Нет бы и дальше держаться вместе! А Топ и Од ушли. Куда спешить? Ночевать здесь так или иначе придётся. Да, страшно, да, ночью могут прийти жуки… Но они могут появиться и сейчас. А у моря… Если мы придём одни, Карт, Пом и все оставшиеся всё равно будут ждать, не вернётся ли ещё кто-нибудь? Сразу не отплывут. Зачем Топ торопится? Неужели так испугался жуков, что боится отдать товарищу последнюю почесть? По мне лучше спрятаться, пока жуки уйдут. Надо было сказать Топу. Может, он бы остался? А то выйдут из леса, на жуков и нарвутся. Если бы удалось отыскать путь лесом, не выходя на открытое пространство… Надо было им предложить! Но они вроде и шли вдоль опушки – поле-то вон, проглядывает за деревьями «.

Виш думал, а ветверуки копали землю, готовя для Чера последнее ложе, отгребали в стороны, переносили ставшее неожиданно лёгким тело Чера в могилу и укрывали землей.

«Может, он оживёт?» – неожиданно подумал Виш. Но надежды не оставалось: Чер не дышал и не шевелился, когда его нашли.

Засыпав тело землёй, Виш отвернул дёрн на место и немного постоял у невысокого холмика, прощаясь с погибшим товарищем. Затем двинулся вдоль опушки, надеясь заметить опасность до того, как она заметит его.

Из-за толстых стволов Неподвижных Собратьев видно было неважно, но Виш опасался подходить ближе к полю.

«Если мне не видно, значит, и меня не видно, – рассудил он. – Тем более что в высокой траве жуков так и так не разглядишь».

Но терять поле из виду не хотелось, поэтому Виш продолжал идти прежним маршрутом.

Впереди почудилось шевеление. Виш замер. Что мелькнуло между кустов? Нога жука или ветверука люраса?

Виш стоял в неподвижности. Шевеление не повторялось. Жук притаился? А вдруг это раненый люрас?

Выставив пику, Виш медленно двинулся вперёд.

Меж двух кустов лежал раненый Люц.

– Как ты себя чувствуешь? – обратился к нему Виш. Хотя мог и не спрашивать: Люц совсем завял и выглядел весьма скверно. Он попытался приподнять тонкую ветверуку – та бессильно повисла. Но ответить сумел:

– Хреново… – прошептал он. – Дай воды!

– У меня нет воды, – торопливо сказал Виш, но вспомнил, что взял полупустую фляжку Чера, и, отстегнув, поднёс ко рту Люца.

Тот судорожно глотнул несколько раз и затих.

– Люц! – позвал Виш. – Люц!

Люц открыл глаза.

– Топ и Од, – спросил Виш. – Они проходили здесь?

Люц покачал головой:

– Не знаю. Может быть. Я часто терял сознание.

– Ты сможешь идти? – спросил Виш.

– Нет, – Люц показал на ногокорни. Ниже колен они были отгрызены начисто.

– Кто… это? – запинаясь, спросил Виш.

– Жук, – прошелестел Люц. – Невысокий, до пояса не достаёт… Я думал: что он мне сделает? У него и пасти-то нет. А он в момент перегрыз обе ноги!

– Как же ты… – начал Виш.

– Я приполз сюда, – Люц указал ветверукой назад, на примятую дорожку травы.

Виш непроизвольно проследил взглядом. Но на зелёной траве сокровь слабо заметна.

– Иди… сам, – прошептал Люц. – Один.

– Вурч тоже сильно ранен, – произнёс Виш, как будто это могло утешить Люца. Но его могло успокоить другое: – Мы прикопали его… недалеко отсюда, – он повернулся и махнул рукой. – Может, и тебя присыпать?

– Не надо. Я не смогу… укорениться. Нечем. Оставь меня, иди.

– Может быть, подождать, пока ты…

– Засохну? – через силу усмехнулся Люц. – Не дождёшься: пока толстый сохнет, худой сдохнет. Не жди меня, уходи. Наша вера не требует погребения. Я останусь наверху. Жаль, что нельзя выбраться на солнце – там меня сожрут жуки, а этого бы не хотелось. Ничего, засохну и здесь. Все равно: моя мумия не будет лежать рядом с мумиями моего рода. Поэтому мне всё равно, где умирать.

– Прощай, – произнёс Виш и поднялся. Солнечный луч упал на лицо Люца.

– Вот так хорошо, – прошептал Люц, потянувшись навстречу лучу. – Попрощаться…

Виш, не оглядываясь, двинулся вперёд.

«Кого я ещё встречу? – подумал он. – Живых или мёртвых?»

Товарищи погибли, а у него не нашлось времени зарыть их в землю. Да и осталось ли что зарывать?

«Если жукам так нравятся люрасы, – обречённо подумал Виш, – то добраться до лодок будет чрезвычайно трудно. Хотя, если идти всё время по кромке леса, прячась под деревьями, чтобы жуки не увидели…»

Он потрогал левую ветверуку, чуть липкую от остатков нектара белых и розовых цветов.

– Почему ты так нравишься жукам? – спросил он. Ветверука вздрогнула, но промолчала.

Слева обозначился склон. Ощутимо запахло водой.

«Кто-нибудь обязательно пойдёт туда!» – озарило Виша. Пить и ему очень хотелось. Фляги были пусты.

Виш принялся спускаться. Неподвижные Собратья становились всё более сочными и лопушистыми. Вокруг запорхали мошки. Виш с опаской поглядывал на них, подозревая в наихудшем, но те не собирались впиваться ему в спину и сосать сокровь, довольствуясь иной влагой.

«Я потревожил их», – подумал Виш. Но просить у мошек прощения, как у Неподвижных Собратьев, не собирался.

Под стопами зачавкало.

«Напиться, что ли?» – подумал Виш, оглядываясь в поисках ручейка или бочажины. Открытой воды не замечалось, зато он обнаружил, что кто-то прошёл через низину: широкие листья растений завернуло по ходу, образуя заметный след. И на земле глубинились впадины. Но кто прошёл, Виш не понял: в мокрой почве следы быстро оплывали, заполняясь грязной водой. Люрас шёл, не выпуская корешков.

Это удивило Виша: никто из своих не преминул бы лишний раз всосать малость влаги. Тем более после такой схватки и бега.

Неужели прошедший не хотел пить? А может, торопился к открытой воде? Либо за ним кто-то гнался? Хотя чужих следов, тем более гусеничных, не заметно. Если… если только погоня не шла по воздуху…

Люрас шёл один, но был ли он Топом или Одом, понять Виш не смог. И куда делся второй?

Как бы то ни было, Виш бросился по следам.

Он остановился совсем ненадолго, когда внизу тонким слоем заплюхала вода. Вишу пришлось потоптаться на месте, делая ямку, а затем подождать, чтобы унесло муть. И только после этого он напился и наполнил обе фляги – свою и Черову. И ещё немного всосал через ногокорни.

А затем с новыми силами устремился в погоню.

Идти было тяжело, ноги скользили по мокрому склону. Неожиданно Виша осенило: надо идти на выпущенных корнях!

Стало несравненно легче: корни, вцепляясь в склон, удерживали Виша на месте, да ещё успевали малость попитаться. Шёл Виш медленнее, зато чувствовал себя намного увереннее и бодрее. И почти не уставал. А запас воды в ногах повышал устойчивость.

Взобравшись на верх лощины, Виш с сожалением остановился. Корни, сворачиваясь, вновь приобретали форму ступней: самые тонкие ушли внутрь; их окружили более толстые, с прочной корой.

Но след прошедшего люраса, хорошо видимый в низине, исчез: здесь стало намного суше.

Некоторое время Виш ещё различал его по примятой траве, а затем потерял окончательно. Конечно, будь Виш лесным следопытом, он шёл бы увереннее. Но на его родине леса не росли.

Лес заканчивался. Впереди, между стволов, забрезжило открытое пространство, за которым прочёркивалась тёмная полоска следующего леса.

«Ну, уж за тем лесом точно море! – подумал Виш. – И мангры…»

Его ощутимо потянуло под тень великанов. Хотелось думать, что, окажись он рядом с манграми, ни один жук не посмеет его тронуть. Но… мангры ведь боролись с морем, а не с жуками.

И всё же думать о великанах было приятно. Пусть они и не могли реально помочь, их существование успокаивало, вселяло силу и уверенность. Во всём: в победе над врагами, в возвращении домой, во встрече с товарищами.

«Надо было договориться о встрече под манграми», – подумал Виш. Он понадеялся, что эта блестящая мысль пришла в голову не ему одному и там он точно кого-нибудь встретит.

Внимательно осмотревшись, Виш вышел на открытость поля.

«Никогда не думал, что буду бояться свободы», – подумал он. Наоборот, как всякий люрас, Виш не любил оставаться в тени, предпочитая находиться на открытом воздухе, где можно всласть впитывать живительные лучи солнца всей поверхностью тела. И это несмотря на хороший армейский паёк! Вот что значат миллионы лет эволюции по сравнению с веками цивилизации.

«Солнцепитание ничем не заменишь!» – приговаривал Гач, нежась на солнышке.

Виш успел пройти почти половину расстояния до соседнего леса, как в воздухе зажужжало. Дёрнув головой на шум, Виш заметил шесть страшных жуков, растопыривших рога и лапы в единственном желании – схватить!

В панике Виш бросился бежать. Вперёд, вперёд, к спасительному лесу! Но и убегая, не выпускал оружия из рук, время от времени наугад тыча пикой назад и вверх. Пока это помогало, но слабо: жуки продолжали виться вокруг.

Очередной спикировал рядом с Вишем и вонзился в землю.

«Промахнулся!» – радостно подумал Виш, продолжая петлять. Ещё один жук, сердито жужжа, запутался в высокой траве. Но остальные продолжали кружить над головой, выбирая подходящий момент.

Лес приближался. Ещё немного – и Виш спасён! Но что это? Лес совсем реденький. В нём не укрыться! Зато за лесом – сердце Виша радостно ёкнуло – блеснула водная гладь.

«Море? – растерянно подумал Виш. – Нет, рано… Река!»

И с новыми силами устремился вперёд.

Пару раз послышалось звонкое щёлканье рогов за спиной. Вишу чудилось, что ощущает злобное дыхание жука, чудилось доносящееся из пасти зловоние.

«Если его не остановит лес, может, задержит река?» – на ходу подумал Виш.

Жук оказался сообразительным: когда Виш, лавируя между деревьями, проскочил между двух близкорастущих, надеясь, что жук застрянет, тот не поддался на провокацию, а стороной миновал опасное место.

Спасительная вода приближалась. Но и жук прибавил ходу. Он словно понимал, что беглец стремится уйти, прыгнув в реку.

Он почти настиг Виша, когда тот, совершив отчаянный рывок, свалился в воду.

Если гусеницы не любят воды, возможно, и это создание поостережётся?

Так и получилось: пометавшись по берегу и яростно поразмахивав надкрыльями, насекомое удалилось. Впрочем, Виш ничего не видел: он отчаянно грёб к противоположному берегу, с ужасом ощущая, как тяжёлое каменное оружие тянет на дно. Но расстаться с пикой означало неминуемо расстаться с жизнью.

По счастью, речушка оказалась неглубокой. И когда Виш, теряя последние силы, успел подумать, что погибает, и с головой ушёл под воду, ногокорни неожиданно коснулись твёрдого дна. И он, опираясь на самые кончики, двинулся к берегу. Долго брёл по колено в воде, затем, скользя по склону, выбрался на сушу и тяжело упал на прибрежную травку.

Отдышавшись, Виш остался сидеть на берегу, у самой воды, готовый при малейшей опасности снова кинуться в реку.

Но пока ему ничто не угрожало. Если с той стороны реки лес подступал к самой воде, то на этом протянулась добрая полоска чистого пространства, поросшего невысокой травой, в которой не могло скрываться никаких опасностей. Кроме самых мельчайших.

Волны, поднятые Вишем, давно улеглись, пузырьки унесло течением. Туда же направился и мелкий сор неясного происхождения.

Успокоенные тишиной, из околоводных зарослей высунулись речные обитатели.

Виш насторожился. Одно из небольших шестиногов резво побежало по водной глади, схватило маленькую мошку, свалившуюся из танцующего облачка воздушных собратьев, и, не останавливаясь, побежало дальше.

«Ты смотри! – ошарашенно подумал Виш. – Насекомое насекомых ест!» На его родине ничего подобного не встречалось. Мухи летали сами по себе и никого не ели. Ну разве всякую падаль. Мошкара – да, та жрала друг друга. Но кто наблюдает за проделками всякой мелюзги?

Вот бы приручить этих созданий! Правда, оно очень маленькое, и бегает по воде, а гусеницы воды боятся. А вдруг в реке водятся зловредные для люрасов водяные обитатели?

При этой мысли Виш поёжился: лучше бы таких не оказалось! Да их и нет: никто же не напал на него, пока он плыл.

Ещё несколько водомерок заскользили по ровной поверхности. Заскользили и мысли Виша.

«А, может, есть сухопутные пожиратели насекомых? И… гусениц? Вот их бы приручить!»

А потом пришла такая восхитительная мысль, что он чуть не задохнулся от восторга:

«Гусеницы, наверное, плывут к нам, потому что их самих кто-то ест!»

Но она тут же сменилась другой, охладившей восторг:

«Почему же мы не видели здесь гусеницеедов?»

Дома всё казалось понятным и простым: мухи едят прибрежную падаль, ящерицы (и люрасы) едят мух, ящериц едят люрасы. И змеи, как оказалось. Кстати, здесь пока ни ящериц, ни змей не встречается. Ну, змей-то ладно, и хорошо, что нет. А вот ящерицы бы пригодились. А если они здесь не водятся – нужно как-нибудь привезти их с собой… в следующий раз.

Потом Виш вспомнил, как полупрозрачные мошки садились на большие приятно пахнущие цветы и лакали длинными язычками.

Такого не встречалось в краях Виша. Чтобы Неподвижные Собратья угощали врагов вкусным соком… или сокровью? Но сокровью цветы не пахли. Для чего выделяют сок Неподвижные Собратья? Неужели это нектар, как из сказаний о небесном цветнике? Пахнет замечательно.

Виш встречал на родине цветущих Неподвижных Собратьев. Правда, цветки там не такие красивые, и пыльца свободно рассеивается ветром… Может, у здешних Неподвижных Собратьев пыльца липкая, и ветер не может подхватить её? Как… у люрасов? (Виш почувствовал, что бледнеет от смущения) Но люрасам не нужно привлекать насекомых… А может, это Прародина?

Виш осмотрелся. Тогда тем более надо освободить её от гусениц!

Неужели Неподвижные Собратья специально привлекают насекомых? Или откупаются от них? Чтобы те не сосали соки?

А если бы люрасы тоже расцветали… в определённые периоды жизни, и выделяли нектар? И гусеницы бы не грызли их, а облизывали…

Виш едва не расхохотался. Удержаться от смеха сумел, но идиотская улыбка всё-таки появилась.

Лучше бы нашлись насекомые, что поедают гусениц! А вдруг такие есть? Потому что гусеницы сидят не на каждом Неподвижном Собрате. На многих не было. Значит, их съели? Или как?

«Нет, наши края слишком разные, – подумал Виш. – У нас мало Неподвижных Собратьев и много люрасов, а здесь наоборот – много Неподвижных Собратьев. А люрасов, может, и вовсе нет. Потому и гусеницы поначалу не обращали на нас внимания. А здесь насекомых столько, что им приходится поедать друг друга. А у нас, хоть люрасов и больше, они не едят друг друга!»

И он возгордился тем, что люрасы никогда не едят себе подобных. Потому что они – разумные существа.

Виш размышлял, наблюдая за лениво плывущими по небу облаками, но поглядывал и на полоску леса: не выглянет ли оттуда хищная тварь и не захочет ли им позавтракать?

Но всё было спокойно, и Виш продолжал греться на солнце, опустив ногокорни в околоводный грунт, всасывая и питательные вещества, и воду. Он чувствовал, как возвращаются силы.

Мысли потекли в иную сторону: он вспомнил погибших товарищей. Ещё недавно все были живы и здоровы, высаживались на неведомом берегу. Строили грандиозные планы, намеревались зазимовать, перебить гусениц… И им бы удалось! Ведь гусеницы не обращали на люрасов внимания, сидели на ветках, таращили немигающие глаза…

Но потом что-то случилось… Что? Кто приказал гусеницам атаковать? Жуки! Это они! Именно после атаки жуков гусеницы стали нападать.

Виш вспомнил коконы в пещерах. Может, из них вылупляются жуки? Тогда ясно: взрослые жуки умнее детишек-гусениц. Они поняли замысел люрасов и дали команду кровожадным отпрыскам. Жуки сверху всё видят.

«А о жуках никто не знал – ни Вурч, ни Гач, ни Чер, – подумал Виш. – И, может, никто не узнает. Уцелел ли кто-нибудь, кроме меня, Топа и Ода? Или… я остался один? Надо вернуться во что бы то ни стало! Рассказать о жуках… и обо всём».

У реки порхало несколько огромных, едва ли не больше Виша, стрекоз. Во всяком случае, сравнимых по размерам. Одна на лету ловко схватила какое-то крылатое создание, и, ненадолго зависнув в воздухе, с хрустом откусила тому голову.

«Есть же хорошие существа!» – растроганно подумал Виш. Он словно почувствовал себя отомщённым за невольное бегство.

Мелкая букашка всползла ему на лодыжку и вознамерилась укусить. Долго примеривалась и принюхивалась, поводя усиками, но дождалась лишь, что не по своей воле вознеслась в воздух, удерживаемая за спинку.

Виш внимательно осмотрел букашку – и съел её сам. Запил водой. Получилось совсем неплохо.

Громадные глаза всплыли недалеко от берега и уставились на Виша. Виш вздрогнул: лягушка! Сделать она ему ничего не сделает, но если бы поймать её и приручить, как рассказывал Кув, то добраться до моря можно намного быстрее. Впрочем, это мечта.

Виш побродил немного по воде, пособирал съедобных улиток. Река походила на реку его детства, только там вода текла быстрее и была чище, а дно – каменистее.

Потом ещё посидел на бережку, греясь под солнцем.

Но, как ни приятно ощущать живительную силу светила, вечно сидеть на одном месте нельзя: люрас не Неподвижный Собрат. Тем более что надо как можно скорее вернуться домой.

Виш вздохнул, поднялся и направился вдоль реки, по течению, надеясь, что она приведёт к морю. А там… А там он придумает что-нибудь.

«В конце концов, – подумал Виш, – море должно быть недалеко. Доберусь, доплыву до лодок. Море тёплое, не в пример нашему. Оружие, правда, придётся оставить, с ним не доплыву. Но в лодках полно и пик, и мечей, и луков со стрелами!»

Сначала всё шло, как задумано: Виш шагал вдоль реки, поглядывая то на полоску леса в отдалении, то на небо над головой, то на лес на другом берегу.

Опасностей не замечалось.

Но топкое место спутало все расчёты. Ногокорни зачавкали, проваливаясь по колено.

«Болото!» – догадался Виш. Оно выглядело точно таким, как рассказывал Кув.