Помоги проекту - поделись книгой:
Самые чистые и лучшие пали… Озверелая солдатня и милиция стреляли в Русь… Судьба ее теперь – быть разодранной на куски, жить с заткнутым ртом, хиреть, терять память, все пуще проникаться страхом и умирать, умирать… Не уберегли Россию…
Этой ночью стал засыпать – и вдруг вспомнил, что туалет, куда я заглянул семь недель назад (на первом этаже Дома Советов, со стороны входа номер двадцать: надо было в последний раз привести себя в порядок перед выступлением в прямом эфире в «Парламентском часе») – один из тех, в который сложили штабелями трупы защитников Дома Советов. Сначала сложили мертвых, а потом, когда доставили раненых и добили, добавили к тому штабелю трупов. Мертвые лежали до потолка. Кровь натекла по щиколотку… Самое место для прогулки Гайдару, Черномырдину, Ерину, Грачеву, Барсукову, Коржакову… ну и их «повелителю»…
Чтобы приморить остатки совести, назвали людей, намеченных к уничтожению большевиками, «национал-патриотами» – и взялись стрелять, бить, мучить, насиловать, грабить… А стреляли, насиловали, мучили, грабили… Россию…
Вспомнил ту комнату, как-то весь дрогнул – и уже не заснул. И рассвет прошел и новые заботы, а эта комната с уже не живыми ребятами, застывшими в киселе крови, – все в памяти… И чувство вины: я жив, а они отстреляны…
Я эту комнату и сотни других комнат, улиц и пустырей буду помнить, пока живу…
Не уберегли Россию…
Похоже, всей российской армии с ее «патриотическим» офицерством отныне отводится роль наемных громил – это щедро оплачивается, а господа офицеры всех родов войск стосковались по иудиным деньгам и новым звездам на плечах. Надо ждать от нее и расстрелов людей в рвах, и превращения в пыль жилых кварталов, и бомбежек наших городов – все это при соответствующем приказе, а главное – вознаграждении будет исполнено с профессиональным умением. За плату эта армия пойдет на любые зверства. Она это уже доказала, раздолбав из тяжелых пушек дом, набитый людьми (в том числе женщинами и детьми) в центре столицы государства. Мы больше не будем называть ее российской. Это не российская армия – гордость народа, это подлинное детище Ельцина – ельцинская карательная армия, готовая за мзду на любое злодеяние. Ею сверхдовольны в Америке и на Сионе. Ватикан сияет улыбками…
Нынешние ельцинские душегубы целиком, всем своим миллионным составом шагнули в палачество, то есть за черту презрения. Именно они сделали возможным все глумления на нашей земле над Россией и самое главное – утверждение здесь, чуждой, оскорбительной, совсем нерусской власти. Эта власть разрушает Россию, подводя ее к распаду и низведению до роли колонии.
Единственно благодаря армии стали возможны беспримерные в истории России избиения, насилия, глумления, удушения, тайные захоронения тысяч людей… Это теперь светится на погоне любого офицера и солдата…
На стене возле Дома Советов бросалась в глаза крупная надпись: «Армия, кровавая сука, полюбуйся на дело рук своих!»
Но это малая часть правды. Первым по праву следовало бы написать: «Останкино», кровавая сука, полюбуйся на дело рук своих!»…
С расстрелом народа 3 и 4 октября.1993 года в обществе ускоряются процессы нравственной деградации.
В эти три года правления «демократов» коренным образом нарушались не только законы, но и мораль, выработанная человечеством в тысячелетиях и обязательная для каждого. Без нее рушится все здание человеческих отношений. Безнравственность – вот духовное наполнение отношений в том новом мире, который воплощает президент Ельцин.
В России складываются своя, совершенно новая мораль и свой, совершенно новый тип человека. Его провозвестником можно считать того омоновца, который за деньги творил расправу 3 и 4 октября 1993 года и который за деньги сотворит такое же сколько угодно раз и над кем угодно. Важен размер доплаты. Как отозвался об этих людях офицер «Альфы», человек, безусловно, бывалый и воспитанный не для салонного обхождения: «Эти подонки, эти люди со стеклянными глазами…». В стеклянных глазах убитая душа. Вместо нее – разного рода природные отправления, ничего более. Именно это самая характерная примета нового порядка – опора на инстинкты. Разум отодвигается, все помыслы сводятся лишь на наживу, везде и всюду запредельный эгоизм, удовлетворение низменных побуждений. Именно в такой обстановке общество согласилось на строительство новой жизни ценой предательства своих стариков. Пенсии обрекают их на всю унизительность и страдания нужды. По существу, общество согласилось потерять в эти 5–6 лет основную массу пожилых людей, но пробиться как можно быстрее к сытости, что, как теперь вырисовывается, оказалось миражом. Все наше относительное благополучие обеспечивает сырье, которое в невиданных количествах выбрасывается на зарубежные рынки. Мы проедаем будущее страны, будущее своих детей. Такого позора, такого массового падения морали Россия не знала.
Мы присутствуем при уничтожении исконно национальной морали. Все ее ценности, прежде святые для каждого из нас, смяты и брошены в грязь. Противодействие почти исключено. Средства массовой информации все поставлены на ее внедрение. Они калечат, убивают души людей истовым служением культу кулака, воспеванием насилия, неуправляемой, распущенной до кровосмесительства половой жажды, погони за наживой, имеющей высшую ценность – оправдание, смысл и назначение жизни. Здесь рушатся все прежде утвержденные смыслы бытия и вытекающее из них поведение.
Удачливые воры, половые маньяки, безнаказанные перед правдой и страданиями народа правители, продажные лгуны-политики, стяжатели, набивающие свою мошну или млеющие у выигрыша в телевизионной викторине юнцы и старики – вот герои нового времени. Здесь в каждом уже разожжена «священная» страсть к наживе, копеечной или миллионной, но наживе любой ценой. Здесь обрывается все человеческое и начинается путь в то черное и жгуче страшное, что именуется концом света.
А в это время в стране происходит та самая желанная стабилизация экономики, о которой талдычат все годы «демократы». И никто не замечает, что закрепляется она на униженности людей, бедности, умирании отечественной промышленности и утраты российским обществом человеческого облика. Люди ровно ослепли, никто не видит, что почти все товары – привозные, в том числе и продуктовые, и они не лучше наших, что были, а цены их неизмеримо выше. И перекрой этот поток – и Россия скорчится в голодных судорогах иди окажется голой, без единой тряпки. Утрата национальной независимости и экономической самостоятельности – вот цена такой стабилизации. И лучшие времена не наступят. Кому нужна промышленная Россия? Нужны ее недра – и этим исчерпывается будущее и вся судьба «демократической» России, России под «демократами» (именно поэтому они сводят на нет наши Вооруженные Силы, хотя и по сию пору человеколюбивый Запад страшится их ядерной мощи; не будь ее – разодрали бы Россию, как Югославию, именем и во имя «мирового сообщества»). Вот для чего следовало лгать, подтасовывать бюллетени, подгонять цифры, класть голоса, не допускать никого, кроме «своих», на телевидение и расстрелять людей в октябре 1993-го. И не будет другой России, другой жизни, если мы и впредь будем только зрителями, замкнутыми каждый на свой интерес…
Правит эта власть так, словно людей в стране вообще нет, непрерывно переступая через все запреты, обязательные в любом обществе. Отныне упор на грубую силу, на страх расправы заменяет право и права… Никто не посмеет ни подняться против лжеконституции, ни усомниться в узурпации власти. За автоматами и танками спряталась эта власть, представляющая жалкие 10–15 % населения – в подавляющем большинстве своем тех самых людей, что принимают участие в присвоении государственной собственности на средства от разбоя, подлогов, наркотиков или спекуляций, которые давно уже стали вполне законным способом получения прибыли.
Устоять на камне
Тонкая, в волос трещина не видна на фасаде храма. Но специалист знает: если эта волосная трещина просматривается от цоколя до свода и выше, дело серьезное. Ставят маяки и замечают: трещина раскрывается. Почему? Возможно, дал просадку фундамент – под ним разуплотнился грунт. Следствие плохой ли отмостки и дренажа, подмокания ли стен из-за худой кровли, поднятия ли грунтовых вод и т. д., – общая и главная причина чаща всего – вода.
Трещина расширяется, здание «трещит», деформируется, но стоит благодаря огромному запасу прочности. Нагрузка перераспределяется с «висячих» частей сводов на обжатые, рабочие участки стеновых конструкций, те передают ее, добавляя собственную тяжесть не просевшим фундаментам, засевшим в прочном материке.
Разрушений нет, но угрожающие признаки начавшийся деформации налицо. Но быть может, не только возрастающие статические нагрузки от убывающей под воздействием воды прочности опор, но и динамические – от неких колебаний и ударов послужили причиной их возникновения?
Конечно. Молотилки и бульдозеры в разоренных обителях, метро под храмом, наконец, снаряды в войну и динамит в мирное время… Но перейдем от образов и аналогий к предмету.
Храм – Святая Церковь. Камень в Ее основании – Христос. Фундамент Ее – вера в Воскресение Его, вера мучеников.
Но и удары.
Я считаю, что дело такой неописуемой жестокости и бесчеловечия, как методичный, аккуратный расстрел из танковых пушек в центре Москвы здания с находящимися в нем женщинами и подростками, тысячами людей (неважно, каких), расстрел безответный, показательный, глумливый, – с предельной откровенностью, как никогда и нигде раньше показал миру лицо Человекоубийцы. Это колоссальная динамическая нагрузка, это страшный удар по Церкви.
Все факты доказаны, есть сотни свидетельств: расстреливались безоружные, расстреливались подряд, без разбору, все, кого совесть, или убеждения, или просто сострадание, или просто даже случай завели в этот Дом. Но не бандой уголовников, а людьми, облеченными высшей властью, от Бога им данной, – силой государства, в котором мы живем, то есть с нашим участием. И дело здесь не в наших политических симпатиях или антипатиях, а в том, что эти люди расстреливали безвинных – то есть Самого Христа. Того самого, Которого мы принимаем в Святых Тайнах, властью Которого совершаем Святые Таинства, Которого мы призываем в молитвах за бого
Оцепленные и расстреливаемые в Белом Доме и вокруг него четвертого октября люди – подростки, священники, журналисты, уборщицы и другой персонал Дома, милиционеры из его охраны и т. д. – не были убийцами, ни даже хулиганами. Не они стреляли в демонстрантов, не они даже били стекла в «Останкине» накануне. Это были жертвы – люди, убийство которых не мотивировано формальной логикой. То есть безвинные именно в том смысле, о котором митрополит Филарет говорит, что их страдание вызывает
Именно это чувство трепета и смятения, иначе сказать, сострадания членам Христовым лежит в основе христианского благочестия.
Этот расстрел можно сравнить со случаем из жизни святого старца Силуана, о котором он сам рассказывает так:
И вот здесь христология этого события переходит в эсхатологию. Те, кто принимает христианство без дел, совершаемых Христа ради, те, для кого христианство – учение без конца
И уже приходят – через неравнодушие, простое неравнодушие к этим событиям – к Церкви Христовой: учителя и врачи-психиатры, офицеры армии и – даже! – некоторые журналисты, литераторы и актеры; приходят презренные «коммуняки» и работники ВПК. Их объединяет в движении к Личности Христа одно: неспособность оправдать Его страдания, страдания Его земных членов мирской целесообразностью, социальной ли, политической или экономической. За это одно Он дает им то, над чем они не трудились. У этих прелюбодеев и мытарей оказывается более развито чувство реальности жизни, смерти и страданий, невозможность свыкнуться с пережитым ужасом приводит их к Тому, Кто этот ужас претерпевает за всех, Кто успокаивает и делает мужественной душу перед лицом Каиафы, Ирода и самого сатаны.
Другие же – те, кто трудился от первого часа, без остатка отдав свою жизнь Церкви, рискуют, кажется, лишиться всего, так как проходят мимо Божественного Страдальца.
Трещина разделения проходит, кажется, до фундамента. Под одними он стоит, под другими – плывет. Вопрос: хватит ли прочности у рабочих частей стен и сводов нести перераспределенную нагрузку; хватит ли пластичности у кладки для дальнейшего ее перераспределения; и, наконец, остановится ли дальнейшее раскрытие трещины? Если нет, то при глубокой просадке аварийных, разуплотненных частей фундамента это грозит отрывом соответствующих конструкций стен и сводов с возможным обвалом их необжатых частей.
Оставшуюся же стоять часть церковной постройки не одолеют врата ада. Как Калязинская колокольня посреди затопленной Волги, как собор Авраамиева Костромского монастыря с обрушившейся стеной и половиной свода, но целой главой, так и Церковь Христова – «трость, надломленная» неверием и предательством. Не переломится, даст выстоять ей Господь.
«Не забудем, не отступимся, не простим!»
В трагические октябрьские дни меня не было в Москве, и расстрел «Белого дома» я видел, как многие и многие, в трансляции американской телекомпании. Видел сотую, может быть, тысячную долю происходящего, пригашенного и приглушенного к тому же съемкой с безопасного расстояния и чужим голосом диктора, и все же «событие» произвело такое впечатление, что сравнить его не с чем. Ничего подобного в России за последние три четверти века не бывало, и психика наша, далеко не избалованная действительностью, не справлялась с восприятием. Это было не потрясение, не ужас, не страх, при которых чувства способны еще к реагированию, здесь же было что-то оглушающее, как при внезапном сильном ударе, какое-то глубокое оцепенение, сплошной ожог, беспощадная пригвожденность к экрану, внимание, переходящее в беспамятство. И одно только в полубессознательном состоянии выписывалось огненной лентой из картины бьющих в упор танков: а что там, там, за экраном, внутри Дома и вокруг, кто-нибудь покажет когда-нибудь эту картину и какими силами ее можно вынести?
Когда все было кончено, я отстранился от телевизора обугленный, не способный ни думать ни о чем, ни воспринимать и, помню, подойдя к окну, уставился в пустую неосвещенную улицу – как в продолжение только что виденного.
Один лишь телефонный звонок раздался за весь вечер: женщина, рыдая, с трудом произнося слова, просила простить ее за какую-то вовсе не обидную для меня мелкую размолвку.
Они рассчитывали нас запугать, но только еще больше и тесней соединили в нашем горьком и святом неразрушимом чувстве к России. Не берусь судить, стало нас больше или меньше, но мы невольно обрели особое, роднящее нас воедино выражение. За считанные дни прошли такую науку души и сердца, какая не давалась и годами. На следующее утро мы узнавали друг друга всего лишь по взглядам, впитавшим нашу боль и решимость. Не забудем, не отступимся, не простим! Убийцы, повязав друг друга кровью по знаменитым заповедям Шигалева и Нечаева, нас же, сами, очевидно, того не сознавая, связали чувством нравственного долга.
Почти сразу же «Литературная Россия» начала публикацию «закадровых» событий, документальную запись происходившего в «Белом доме» и вокруг. Зверство есть зверство, а «цивилизованное» зверство в демократических масках особенно отвратительно, но для меня самым чувствительным ударом, как от удара дубинкой по голове для просвещения мозгов, явилась очевидность того, насколько быстро, в считанные годы новая власть воспитала собственные легионы безжалостных, на все готовых карателей и мародеров, и во что, в какую шкуру «доблестные защитники порядка и отечества» превратили во время октябрьских событий омоновскую, милицейскую да и военную форму тоже.
Здесь, в этом выпуске, свидетельствуют уцелевшие. Но никогда еще и ни при каких сверхрежимных запретах не удавалось добиться, чтобы навсегда умолкли погибшие. Скажут и они.
Наши интеллигенты-гуманисты из «демократических» рядов… приобрели странное выражение души и сердца (лица тоже) – с печатью отнюдь не целебных чувств. Действительность не делает нас спокойными, но там совсем уж какое-то оголтелое неистовство! А ведь «победители»! – чего бы, казалось, из кожи выскакивать, беса в себе гнать: твоя взяла, будь теперь великодушен к тем, кто еще не дорос до высоты твоего ума и широты твоего сердца. Но оттого-то, видимо, и беспокойство, оттого-то и нервозность, и эти постоянные подпрыгивания, будто пятки поджаривают, что неправедное дело, которое привело их сторону к успеху, долго не устоит и они не могут этого не чувствовать…
Что касается радостной реакции зевак на расстрел Белого дома, выражения восторга, если снаряд попадал в цель и кто-то в эти мгновения расставался с жизнью, кто-то начинал мучиться в ранах, – нет, это уже не зеваки, а действующие лица.
Приходится признать и то, что из нашей молодежи не просто создается нечто с неясными результатами, а уже создан тип человека, совершенно новый, какого раньше и быть не могло. Тип человека безжалостного, циничного, поклоняющегося госпоже удаче, ради которой пойдет на все… На огромном уличном экране они были зрителями того, во что постоянно окунаются на экране телевизионном и что притупило и атрофировало боль, сострадание и чувство справедливости. Сюжет «постановки» был крутым, события развивались без нравственных «соплей», в действии присутствовали неожиданные повороты, положенное число жертв должно было без обмана стать жертвами, знакомая московская обстановка еще больше щекотала нервы – им это нравилось. Так их воспитали в последние семь-восемь лет телевидение, газеты, общественное мнение. Эти еще оказались в положении зрителей, причем вроде поневоле, а такие же, как они, геройски действовали – посылали снаряды, били из снайперских винтовок, орудовали дубинками. Физическое убийство сотен (а может быть тысяч) наших братьев и сыновей, пришедших защищать законность и справедливость, стало возможным в октябрьские дни потому, что еще раньше произошло моральное растление и убийство миллионов.
…Победы президента и правительства тут не было – было, напротив, жестокое поражение. Какая может быть победа в войне с собственным народом, в показательном убийстве защитников Конституции и законности!..
Хотя в нашей стране позволено все, но народное мнение все еще существует, и с кровью оно не согласится, сколько бы телевидение ни убеждало, что это кровь нечестивых.
«Такого лицемерия я не припомню…»
Как будто все сговорились. Представьте себе, где-то в Австралии убили немецкого туриста. Весь мир гудит: ТВ, пресса месяц за месяцем в течение полугода не утихают… В России расстреляли людей на глазах у всего человечества в так называемом «Белом доме» – и ничего! А если говорят, то оправдывая: это, дескать, было необходимо ради демократии…
Такого лицемерия я не припомню. Это что-то не имеющее себе равных…
Я считаю, что события 3–4 октября 1333 года – это последний удар ножа в сердце России…
Разрушена государственная система, то, что создается – это ублюдочная система колониального режима. Разрушена идеология, разрушено моральное и идейное состояние населения, разрушена культура, деморализована молодежь, растлевается следующее поколение… Такого тотального разрушения страны мы еще не знали, даже когда мы разгромили Германию во время Великой Отечественной войны…
Если бы я тогда был в Москве, я пошел бы к тем, кого убивали. Чтобы и меня убили тоже. Пошел бы как русский человек, как частица моего народа. Неважно мое отношение к Хасбулатову и Руцкому. Тут мотивы неизмеримо более высокие. Это как во время Великой Отечественной – как бы я ни относился к Сталину, я защищал свою страну, свою Родину.
У меня все чаще возникают аналогии между сегодняшним нашим временем и первым периодом той войны. Вспоминаю, в начале ее нас окружили, и многие сказали тогда: «Сопротивление бесполезно, идем сдаваться». Пошли к немцам, а они перебили их всех. Другие же сказали иначе: «Мы обречены, поэтому будем прорываться». И какая-то часть прорвалась – и продолжила эту линию жизни…
Даже в безвыходном, казалось бы, положения чудо спасения возможно. Если бы мы не верили в него в 41-м, не победили бы.(А.Зиновьев, «Посткоммунистическая Россия», 1996)
О событиях 3–4 октября 1993 года в России пишут очень мало, а на Западе и вообще почти ничего. Их замалчивают, игнорируют или занижают до уровня приведения к порядку неких преступников. Зато о событиях августа 1991 года не перестают говорить. Это смещение внимания не случайно. Августовские события 91-го года дают больше оснований изображать эволюцию российского общества после 1985 года как некое освобождение от коммунистического ада и переход к демократическому раю западного образца. Октябрьские же события в любой интерпретации заставляют сомневаться в правдивости официальной информации о них. Что бы о них ни говорили, факт остается фактом: мощные вооруженные силы совместно с частями особого назначения утопили в крови горстку невооруженных людей, а в приступе оплаченного рвения заодно побили множество подвернувшихся под руку случайных граждан. Первые события создают извращенное представление о переломе в русской истории после 1985 года, вторые же вольно или невольно разоблачают его сущность, а также неприглядную роль в нем Запада.
Что произошло 3–4 октября 1993 года в Москве? Об этом ясно сказано в заявлении группы священников, которых никак не заподозришь в принадлежности к неким «красно-коричневым» и «фашистам», как ельцинская клика и поддерживающее ее мировое общественное мнение окрестило жертв этих кровавых событий. Это заявление русских священников было опубликовано в России в январе 1994 года. Называется оно «Горе строящему на крови».
К мнению этих священников можно присоединить слова Патриарха: пролилась невинная кровь.
В западных средствах массовой информации привыкли в одну кучу сваливать разнородные явления, дабы легче было фальсифицировать реальные события в интересах идеологии и пропаганды. Так и в данном случае всех, кто как-то был причастен к обороне Дома Советов, изобразили как однообразную массу коммунистов, фашистов, националистов и т. п. А между тем тут следует различать по крайней мере два принципиально различных феномена: 1) тех, кого представляли Руцкой и Хасбулатов; 2) добровольцев, лишь волею случая оказавшихся вместе с ними. Их роль в событиях различна. Различна и их судьба. Одни из них разыгрывали политический спектакль. Они сделали все, чтобы предотвратить широкое народное восстание в стране, локализовать события в центре Москвы, где они заранее были обречены на роль провокаторов расправы. Они предали тех добровольцев, которые восстали на самом деле. Их лидеры клялись погибнуть, но не сдаваться. Они не сдержали клятву. Они не погибли и сдались без боя. Другие же с голыми руками шли на пулеметы, пушки и автоматы. Несколько дней подряд их избивали и убивали. Убивали лучших сынов и дочерей России, посмевших выступить против врагов их Родины. Они погибали под аплодисменты и улюлюканье чужеземной и доморощенной мрази. Милиция, которая должна была бы бороться против настоящих преступников, сама превратилась в преступников, за плату в долларах с чудовищным изуверством уродуя своих соотечественников. Армия, которая должна была бы защищать Родину от оккупантов, за плату и награды превратилась в полицейскую силу и стала убивать безоружных защитников Родины.
В событиях 3–4 октября 1993 года в Москве произошло наложение двух различных и даже враждебных явлений, а именно – борьбы группировок в системе власти и народного восстания. Слово «народное» не должно вводить в заблуждение. Нельзя сказать, что оно тут неуместно. Но смысл его нужно пояснить с учетом специфики России.
В массе населения назрело сильнейшее недовольство политикой ельцинской клики. Но открыто восстали лишь немногие представители народа, одиночки. Они выразили умонастроения масс…
Массовые убийства русских патриотов 3–4 октября 1993 года в Москве многим кажутся проявлением бессмысленной жестокости, и только. Но на самом деле это событие имеет огромное историческое значение. Чтобы понять это, надо точнее выяснить, против кого в них» был направлен главный удар, кем и с какой целью…
Главный удар в этой кровавой расправе был направлен не против «парламентариев», а против массы рядового российского населения, протест которой против политики правящих верхов (включая и Верховный Совет!) открыто выразили расстрелянные патриоты. Цель была – спровоцировать это выступление, очернить его участников, локализовать его на виду у всех и жестоко подавить, чтобы предотвратить более широкие восстания по всей стране…
«…Несчастья начались, готовьтесь к новым!»
писатель
Растоптав указом № 1400 основной закон государства – Конституцию и совершив тем самым преступный государственный переворот (кстати, второй на его счету), так называемый всенародно избранный (Боже мой, какую нелюдь выносишь ты на свою политическую поверхность, Россия!) как бы дал стартовую отмашку правовому беспределу и беззаконию, то есть практически гражданской войне: все можно, все дозволено!
И сколько бы услужливые перья ни ухищрялись теперь в ерничестве и погогатывании над самой возможностью такой войны в наших нынешних российских условиях, сколько бы ни тщились высмеять всякое упоминание о ней, она – эта война сделалась в России свершившимся фактом. Конечно же, не та, с которой мы знакомились по революционным лентам «Мосфильма», где разыгрывались крупномасштабные бои между идейными противниками: в дыму и в огне, в крови и конском топоте. (История, конечно, повторяется, но чаще всего в неожиданной для нас форме). Сегодняшняя гражданская война в России – это битва всех против всех и каждого против каждого. Не во имя тех или других высоких идеалов – красных или белых, а на животном уровне, за свое место под солнцем, по принципу: ты умри сегодня, я – завтра. Люди в этой войне гибнут десятками и сотнями каждый день. Жертвам ее уже несть числа…
Первый аукнулось нашим «новым русским», возомнившим по свойственной им алчной тупости, что преступная власть в благодарность за их щедрую поддержку защитит их от преступников. Нашли дураков! С какой это стати, погрязшее в уголовщине правительство станет тратиться на их безопасность, ему со своей забот хватает…
Затем наступила очередь силовых структур. Уж эти-то, казалось, послушно приспособившие дышло закона согласно воле президента-самодура и растоптавшие по его окрику все на своем пути, выслужили себе монаршее попечение. Не тут-то было!..Так к судьях, прокурорам и следователям вернулось наподобие бумеранга постыдное кровопускание, которое освятили они своим предательством по отношению к закону. И если бы только к ним, а то, как в случае с недавним убийством первого заместителя министра внутренних дел Башкирии, и к их ни в чем неповинным детям. Несчастного замминистра вместе с его семьей расстреливали, словно в детективных фильмах – хладнокровно, картинно, в упор. Вспомнил ли в последнюю минуту этот страж порядка тех мальчиков и девочек, которых его доблестные сослуживцы калечили и убивали со спокойной уверенностью в полной своей безнаказанности. Увы, эту тайну он унес с собой туда, где вершится Суд скорый и праведный.
Теперь «приглашение на казнь» предъявлено и «властителям дум», большим любителям порассуждать в уютных кабинетах о цене «слезинки ребенка», о сострадании, любви к ближнему и человеческой жизни, как высшей ценности бытия, и тем не менее горячо одобрившим кровавую расправу с сотнями людей. Любопытно, но икается ли этим жалостливым гуманистам от потока слез оставшихся без кормильцев вдов и сирот?
Может быть, высоколобые мыслители всерьез рассчитывали, что любимый президент, учитывая их придворные заслуги перед ним, постарается обезопасить свою интеллигенцию, взять, так сказать, их драгоценные жизни под личный контроль?
ЕЙ-богу, граждане, не надо обладать семи пядями во лбу, достаточно одной извилины, чтобы без особых умственных усилий определить, что представляет собой президент, окруживший себя соратниками вроде Грачева и Ерина. От господ с такими выразительными личиками подписку о невыезде необходимо отбирать уже с колыбели, а в самой колыбели на всякий случай постоянно держать добротные наручники, чтобы далеко не сбежали… И собирает он вокруг себя эту уголовную свору но одному лишь проверенному веками принципу круговой поруки: чем преступнее, тем лояльнее…
Кровь, как бумеранг, имеет упрямое свойство возвращаться не только к тем, кто ее пролил, но и к тем, кто благословил кровопролитие. Вот она и возвращается к вам, благословляющие! Поэтому не побоюсь вновь повторить здесь любимого мною Шекспира в пастернаковском переводе: «Из жалости я должен быть суровым, несчастья начались, готовьтесь к новым!»
«Я боялся диктатуры Ельцина»
Хронику октябрьской трагедии в Москве почему-то передавало CNN. Якобы мы технически этого сделать не могли, но я думаю, что это неправда. Все было сделано умышленно.
Теперь собственно по поводу событий. Несколько месяцев тому назад я выступал в программе «Тема». И на вопрос ведущего: «Чего вы боитесь?» – я ответил, что боюсь диктатуры. «Чьей диктатуры?» – уточнил он. Я сказал: «Ельцина». Это прошло в эфир. Не вымарали. Так вот, диктатуры Ельцина я боюсь давно, особенно с августа 91-го года.
Находясь всю жизнь на руководящей работе в партии, он привык беспрекословно повиноваться директивам высшего руководства и в свою очередь столь же сурово требовать выполнения своих приказов от подчиненных. Он истинный большевик. Истинный исполнитель чужой воли. Это его беда. Он дитя своего времени. И сегодня он – глава государства, абсолютный, казалось бы, хозяин своих действий, по-прежнему остается исполнителем чужой воли. Можно сжечь партбилет, но нельзя уйти от самого себя. И мне кажется, сегодня решения он принимает с чьей-то, как говорят, подачи…
В свое время Хрущев балдел от Америки: «Догоним и перегоним!». Да, Америка производит сильное впечатление своим материальным преуспеянием. И мы когда-то с Валентином Петровичем Катаевым проживали в самых лучших отелях Америки, нас потчевали невероятными, дорогими блюдами, приглашали богатые дома, но вот на обратном Катаев обронил фразу, которая запомнилась мне на всю жизнь: «Нас пытали роскошью». Как точно сказано! Но пытку эту мы выдержали. Не изменили ни нашим взглядам, ни нашей стране, ни нашей русской духовности. Что же случилось сегодня? Ведь нас не поработили ни Чингисхан, ни Наполеон, ни Гитлер. Силой нас взять нельзя. Но американцы посеяли у нас вещества, которые, будто коррозия разъели сталь, из которой мы были отлиты. Они своего добились. Уничтожили нас без единого выстрела. Они разложили нашу страну в огромной мере «пыткой роскошью», воздействием на низменные инстинкты человека, пробуждая дух стяжательства. И как вам ни покажется странным, я считаю, что уничтожение великой России (СССР) – это серьезная угроза уничтожения американским монстром всех стран Европы. Да, былого величия у нас нет. Просим подачки. И непрофессиональные люди строят нам экономику. Чего стоит эта гайдаризация! Он, быть может, теоретик. А на практике – страна идет с молотка.
Идо чего унизительны эти бесконечные согласования, наших руководителей с американскими, эти звонки, словно с отчетом. Где же свой ум, свое понимание особенностей великой России?! Нет этого. Давайте сделаем, как в Америке… Но это глупо. И в результате всех этих науськиваний, подначек со стороны Америки и со стороны наших людей, лично заинтересованных, чтобы в этой мутной воде выловить много хорошей рыбы, и произошло то, чем разрешилось это кровавое воскресенье.
И происшедшей трагедии нельзя было избежать. При той ситуации, которая сложилась… Ведь они все страшно боятся, как говорят по-русски, за свою шкуру. Боятся ответственности за то, что они сделали со страной. Развалили великое государство, погрузили его в бездну нищеты и так же, как обещали нам светлое коммунистическое будущее, обещают какой-то американский развитой капитализм…
Люди, находящиеся в «Белом доме», имели свою точку зрения на развитие нашего общества. Да, к любой толпе неминуемо примазываются темные, уголовные силы. От них среди прочего могут исходить антисемитские лозунги. Это, безусловно, отвратительно. Но это выкрики чисто бандитских элементов. А за что же безоружные были расстреляны, утоплены в крови?! Нет. Это не победа. Это пиррова победа. И я чувствую кожей: в стране состояние глухой тревоги. Распущено народовластие. В стране настоящая диктатура. Мне позвонил мой бывший ученик из Сыктывкара с вопросом: «Аресты-то идут у вас?»
Сейчас я уже совсем не включаю телевизор, не читаю газет. Чудовищный поток лжи! Кому это интересно? Сейчас повсюду звучит слово «демократия». Но это не демократы. Это скорей фашисты. Так я их расцениваю.
Сейчас будут выборы. Я не пойду. Называй это Государственной Думой или же боярской думой… Телевидение магнетически действует, зомбирует народ. Недавно передали, что 78 процентов одобряют действия президента. Не думаю. Хотя даже на встрече с интеллигенцией в Бетховенском зале Кремля один из деятелей культуры призывал: «Бейте их канделябрами!». То есть инакомыслящих. Мне больно и за тех, уважаемых мною творческих людей, которые подписали опубликованный в «Известиях» призыв к расправе над оппозицией.
Сегодня страшно то, что у нас нет никакой общенациональной идеи. Сейчас брошен лозунг «Грабь награбленное!». Колхозы, заводы, магазины – все бери! Раньше грабили дворцы, поместья, богатые церкви, а сейчас, когда всего этого нет – грабь народ! Обогащайся! Омерзительный лозунг.
И тут вопрос идет глубоко: «Кому служишь – сатане или Богу?» И сейчас над нами кружит сатана. Страна осатанела. Но, я думаю, достаточно у нас чистых людей, и не только среди верующих, которые берегут свою душу. И нужно гнать в три шеи всех заезжих к нам «проповедников», развращающих народ наш, порабощающих нас на американский лад.
В трагических событиях в Москве потерпело поражение правительство. Но и защитники «Белого дома» не могут праздновать победу. В России случилась страшная трагедия. И этому кое-кто очень рад за океаном.
У моей внучки сегодня был последний звонок, она очень хорошо закончила 5-й класс, и я пошел с ней к метро: хотел какой-нибудь подарочек купить. И вдруг мы слышим крики. Это было в первом часу дня. У памятника Тельману кричат: «Убивают!», «Помогите!» Смотрю: кто-то лежит на асфальте, и его убивают трое человек. Меня начало трясти. Внучка прижалась ко мне: «Деда, пойдем!» А я никак не могу сообразить, что делать.
Что-то жуткое случилось с людьми. То же было 3 и 4 октября: стояли на мосту люди и наблюдали, как расстреливали людей в «Белом доме». Я старый человек, уже ничего не могу делать, но будь я молодой, я бы непременно побежал, как-то вмешался.
Что же происходит? Происходит разложение русского духа. Как уберечь наших детей?.. Ради Бога, берегите детей! Берегите, потому что время самое растленное. Брошен золотой крючок, и рыбка заглотила, взяла взаглот. Изменились все ценности, все продается: органы, жизни людей. Такая жуткая фантасмагория.
Я очень переживаю распад страны, но распад русского духа, нашей святости, нашей дружбы не менее страшен. Русский человек не очень-то прихотлив, был бы достаток. Он по натуре не хищник. А сейчас – ненасытность!
Не казнь, но мысль, но слово
Под таким названием в конце 1960-х в самиздате появилась памятная многим статья Лидии Корнеевны Чуковской, написанная к 15-летию со дня смерти Сталина. Не казнь, говорилось в статье, должна быть ответом на гибель невинных в сталинское время, а «ясная мысль, точное слово».
Я вспомнил эту статью 4 октября, когда до клиники, где я работаю, стали доноситься орудийные выстрелы. Каждый залп – это гибель людей. Возникло страшное чувство присутствия при публичной казни. Да, это так… Казнят сотни и сотни людей, очень разных по политическим взглядам, убеждениям, верованиям. Вспомнились многочисленные митинги у Дома Советов в предшествовавшие дни и ночи. Флаги – красные, андреевские, черно-бело-золотые. И такое же разноцветье мнений и взглядов, звучащее в речах ораторов, в бесконечных спорах людей. Но объединяла всех одна мысль – Россия в опасности, происходит страшное, гибнет великая держава, многие века созидавшаяся предками. Об этом говорили все: политики, рабочие, журналисты, священники, ученые. Со многими из них мы шли крестным ходом вокруг Дома Советов; с другими встречались у «православной заставы», что при входе на площадь разместилась в палатке. Здесь шли непрестанные молебны о спасении России. И когда-нибудь там поставят наши потомки часовню «на крови»…
Главная «вина» тех, кто находился в Доме Советов и тех, кто упрямо стоял перед ним, – иное мнение о настоящем и будущем России. И вот это «иное мнение» теперь расстреливают из танков!
«Прошлое – писал Чехов в рассказе «Студент», – связано с настоящим непрерывной цепью событий, вытекавших одно из другого. И ему казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой». В пасхальную ночь читал студент Евангелие двум женщинам. И одна из них, услышав про слезы апостола Петра, отрекшегося от Иисуса, тоже заплакала. Покаянные слезы апостола и старой женщины – два конца одной цепи. «Правда и красота, направляющие человеческую жизнь там, в саду, и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно до сего дня и, по-видимому, всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле».
Однако параллельно этой Христовой цепи добра, правды и красоты из века в век тянется иная – антихристова цепь. Страшный лязг ее звеньев – это расстрел Царской семьи, это убийство кадетских лидеров А.И. Шингарева и Ф.Ф. Кокошкина, это выстрелы в подвалах ЧК, новочеркасский расстрел и вот теперь – бойня в Москве 4 октября 1993 года. Сегодня окаянную цепь держит и не дает ей распасться не умершая идеология большевизма. Идеология тех, кто отдавал приказы стрелять по Дому Советов и тех, кто апплодировал этим приказам. Пусть многие из них уже сожгли свои партийные красные книжечки, да так, чтобы все это видели. Яд большевизма, насилием и смертью утверждающего свое мнимое право строить жизнь по собственным, навязанным другим образцам – этот яд пропитал сердца. Убил тихий голос совести, которым говорит в человеке Бог.
Как хотелось бы верить, что этот очередной всплеск большевистского безумия будет последним в русской истории!
Но сказано в Евангелии:
Не перевыборы – только отставка
На днях мы, давние оппоненты, чтобы не сказать проще – многолетние враги, сели за один стол. Сели не потому, что по христиански простили друг другу, а потому, что в жизни каждого человека есть ценности, которые ему дороже самого себя, своих бессонных ночей, смертельных обид и отчаяний. Ценности эти – Родина и Свобода. Сегодня они в опасности.
Инициатор и посредник этой встречи водил сияющим глазом и приговаривал: «Вот так бы Руцкому с Ельциным», а на столе лежала газета «Сегодня», где в редакционной врезке к статье «Буду резать, буду бить (какие светлые, однако, перспективы…) было написано: «Городу требуется не трубка мира, а ЧК».
А через несколько абзацев: «Какие еще нужны доказательства? К чему, пардон, эти формальности буржуазного судопроизводства? ЧП чтит дух, а не букву закона». Газета была не красная, не коричневая, не «День» или «Пульс Тушина», а самая что ни на есть прогрессивная, либеральная и демократическая.
Несколькими днями раньше 42 известных литератора в «Известиях» заявили: «Хватит говорить… Пора научиться действовать. Эти тупые негодяи уважают только силу». Среди литераторов не для истории приведем в более пространном виде этот образчик человеческой гнусности и имена его подписантов.
«Нет ни желания, ни необходимости подробно комментировать то, что случилось в Москве 3 октября…
Что тут говорить? Хватит говорить. Пора научиться действовать. Эти тупые негодяи уважают только силу. Так не пора ли ее продемонстрировать нашей юной, но уже, как мы вновь с радостным удивлением убедились, достаточно окрепшей демократии?..
Мы должны на этот раз жестко потребовать от правительства и Президента то, что они должны были (вместе с нами ) сделать давно, но не сделали:
1. Все виды коммунистических и националистических партий, фронтов и объединений должны быть распущены и запрещены Указом Президента…
4. Органы печати… такие, как «День», «Правда», «Советская Россия», «Литературная Россия», (а также телепрограмма «600 секунд») и ряд других должны быть впредь до судебного разбирательства закрыты.
К жестким мерам призвали самые достойные люди – сплошь демократы и гуманисты, духовные наследники великого поэта, который любезен нам помимо прочего тем, что «милость к падшим призывал». Обратите внимание – «к падшим», то есть к тупым негодяям и нераскаянным грешникам тоже.
Это нагнетание жестокости живо напомнило нам рецепт по благоустройству родины одного старого эмигрантского писателя.
– Я знаю, – сказал он, – что надо сделать, чтобы в России все стало хорошо: надо повесить всех коммунистов.
– Вас не смущает, что их 16 миллионов? – спросил тогда диссидент и правозащитник Борис Шрагин.
Но писателя это не смутило. И, разумеется, о том, какая часть нации опять уйдет в палачи и вертухаи, чтобы перевешать эти миллионы, он тоже не задумывался. Тем более, что и разговор был лирический, теоретический и неформальный.
Сегодня в стране случилось страшное: танки, пушки, стрельба, жертвы, победители и побежденные. Газеты полны благородной ярости. Фашизм не пройдет! Фашисты – это, естественно, побежденные. А победитель – наш любимый вождь и президент. Ура. Почти единодушно российская интеллектуальная элита поддержала Ельцина, и никто не
1. Деятельность органов советской власти, не подчинившихся указу № 1400, должна быть приостановлена.
2. Мы должны все сообща не допустить, чтобы суд над защитниками Конституции и Парламента не стал похожим на тот позорный фарс, который именуют «судом над ГКЧП».
3. Признать нелегитимным не только Съезд народных депутатов, Верховный Совет, но и все образованные ими органы (в том числе и Конституционный суд)».«В эти дни творческая интеллигенция выбрала себе роль провокатора»
В стане «победителей» есть странное общественное образование, называемое «творческой интеллигенцией». Именно эта группа литераторов имела доступ к президенту. Необходимо отметить, что в ответ на это письмо, написанное с болью сердца, последовало глумливое выступление писательницы О. Николаевой. Мы упоминаем об этом страшном факте лишь потому, что последняя не только объявляет себя православной христианкой, но более того – является женой православного священника.
Именно эта группа требовала решительных мер… В начале августа 36 литераторов опубликовали в «Литературных новостях» обращение к согражданам, в котором призывали «провести досрочные, не позднее осени текущего года, выборы высшего органа законодательной власти». 15 сентября Ельцин пригласил авторов письма на дачу – ту самую, ту самую, где в августе 1991 года собирались гэкачеписты.
…Почему те дачные посиделки заставляют вспомнить о главе… романа «Бесы» – «У наших»?.. Словарь ли участников встречи тому причиной? Еще что-то? История… рассудит, а пока – несколько выдержек из отчета о встрече. Цитирую по статье Мариэтты Чудаковой, там бывшей, выступавшей и все подробно описавшей. «Нужен порыв! – говорила она. – …Сила не противоречит демократии – ей противоречит только насилие…». Читаем дальше: «И не нужно панически бояться социального взрыва, которым пугают журналисты со страниц полярно противоположных изданий…». Андрей Нуйкин, будто он кадровый офицер, «напомнил, что в офицерском уставе за промедление в бою полагаются большие наказания». До чего же странные речи произносят порой прогрессивные литераторы… И страшные.
Апелляция к закону, естественное стремление к норме, которая предполагает право и возможность человека «не быть зависимым от непостоянной, неопределенной, неизвестной, самовластной воли другого человека» (Локк), – вещь для прогрессивного интеллигента совершенно непереносимая. Поскольку сильно сужает пространство для маневрирования. «Легитимность – бред, легитимность – вздор», – доносится с разных сторон.
«…Да, переворот. Да, неконституционно. Ну и что?» – говорит А. Архангельский. А ничего! Кроме того, что все остальное тоже вздор. И бывший Верховный Совет, и грядущая Государственная Дума, И президент… Все вздор и чепуха! Кроме, вероятно, исторической целесообразности, которую всякий волен понимать по-своему. «Ребята, хотите жить – раздавите гадину!» – ссылаясь на Вольтера, выкрикнул по радио Юрий Черниченко.
Все призывы творческой интеллигенции были услышаны, что город и мир мог увидеть собственными глазами. Однако творческая интеллигенция на том не успокоилась. Не все успели отметиться вовремя, и вот к тем 36 присоединились еще шестеро «подписантов». «Писатели требуют от правительства решительных действий» («Известия», 5.10.93). Письмо несколько запоздалое, но лояльное, как и положено…
…Я с горечью вынуждена сказать: в эти дни творческая интеллигенция выбрала себе роль провокатора и подстрекателя. И с удовольствием, в охотку исполняет ее…».
Бесы
Передо мною ответ «писателей» на анкету «Независимой газеты» к годовщине октябрьских событий. Тяжело читать это унылое вранье. И это уже после стольких публикаций, книг, документальных фильмов, свидетельств очевидцев. После того, что о них все сказал покойный Владимир Максимов. Вот уж действительно: «Тупые негодяи, уважающие только силу», эти бывшие партийцы, прислужники при любой власти. Все тот же набор. Начиная от «гражданской войны, которую мы остановили», кончая «свободой, которую мы отстояли».
В 1993-м они «с радостным удивлением убедились» в том, что можно безнаказанно, на глазах у всего мира убивать собственных сограждан. Эту радость поспешила разделить профессиональная вдова Боннэр: «Ах, как радовалась душа, когда эти фанатики получили первую оплеуху у Останкино» (газета «Президент»). Своего апофеоза радость достигла у предводительницы демократуры ведьмы Новодворской: «Вспомни, разве ты не ликовал, когда наши танки начали пальбу по Белому дому?» (газета «Век», N 45 за 1994 г.).
Радость – духовное чувство, как бы концентрация положительных эмоций. Естественно радоваться всему хорошему, светлому. Но радоваться массовому убийству – это уже злорадство, инфернальная радость, здесь человек как бы соединяется с бесом. Одни гибнут, другие будут трусливо молчать. Что ж, сознание их вполне атеистично. Но просчитались. В их теперешних анкетах нет и намека на радость. Ответы патологичны, унылы, убоги, вымучены. Начиная от Артема Афиногенова, с восторгом вспоминающего, как Гайдар раздавал оружие своим. Поэт Кушнер, казалось бы, наиболее интеллигентный из этой компании, ассоциируется с теми, кто под красивую музыку наслаждался убийством людей. А чего стоит утверждение Анатолия Приставкина: «Жалеть не о чем. Все идет хорошо, а главное, инфляция падает и экономика развивается». Если это не галлюцинации, то можно диагносцировать патологическую лживость.
Казалось бы, представилась удобная возможность покаяться. Но для этого нужно иметь совесть. Душу живую. Нужно иметь мужество признать себя соучастниками массового убийства безоружных вооруженными. Признать, что был сговор с Ельциным, что они ему указали на врага: «Действуйте, Борис Николаевич»; что они обесценили человеческую жизнь; что приватизировав СМИ, они навязывали раскол обществу, внушали миф о «добрых демократах», вынужденных самоотверженно защищать сограждан, «реформы» и «нашего президента» от «красно-коричневых», которые намерены всех повесить. Признать, что именно они оказались наиболее социально опасными, выступая против закона. На их совести последующий уголовный беспредел и война в Чечне. Но, видимо, чувство нравственности у них давно атрофировано. Это то, что называется «сожженная совесть».
Гласного расследования октябрьских событий они смертельно бояться. Недаром в Думе против такого расследования голосовал их «Выбор России» вместе с «антифашистами» Гербер и Нуйкиным и «христианами» Якуниным и Борщевым. Они привыкли сознавать себя под защитой старой партийной власти. И теперь, помогая новой криминальной власти в уничтожении всякой законности, видимо, считают, что они-то навсегда под ее защитой, повязаны с ней кровью невинно убиенных.
Но кровь возвращается к тем, кто ее пролил. И когда джин уголовщины, с их помощью выпущенный из бутылки, настигнет их самих или их близких, не помогут заклинания вроде «Мы за реформы», «Мы – борцы с фашизмом», «Мы с нашим президентом!»
Линия крови стала линией разделения между людьми
Эти события, сколько бы времени ни проходило, всегда будут у нас в памяти и все более будут углубляться потому, что эта линия крови стала линией разделения между людьми не по политическим уже, не по социальным, не по интеллектуальным или каким-то другим признакам, даже не по религиозным, потому что можно внешне принадлежать к Церкви, только внешне, и не быть человеком там, где требуется проявить себя человеком.
Зло было явлено в высшей степени, оно было в каком-то смысле более страшным, чем зло сталинских ГУЛАГов, не количественно еще, но качественно! Оно было более страшным тем, что действовало открыто, нагло, и тем, что оно было одобряемо всеми так называемыми «мировыми демократическими сообществами». Тот, кто способен чувствовать высшие тайны жизни, видел, что это действительно так. Одна женщина, свидетельница событий, рассказывала мне, что подобно тому, как ей было дано когда-то узнать в Храме Божием, что есть Бог Живой, что есть Благодать, что есть Христос, Который стал человеком, принял страдания и дает эту Новую Жизнь людям, также ей дано было увидеть, глядя на этот расстрел беззащитных людей из пушек, что есть сатана, есть такое присутствие в мире зла, которое можно увидеть воочию. И значит эти люди, которые там стояли, противостояли самому высшему злу и мы можем говорить о них как мучениках долга, как о невинно убиенных, кого Сам Господь уже прославляет как победителей, что бы ни произошло!
И победа, в какой бы форме она ни выражалась, бывает всегда с теми людьми, которые со Христом, с законностью, с правдою. Но мы должны подумать о себе, о том, что будет с нами, потому, что беззаконие, если не осознано и не раскаяно, естественно порождает новое беззаконие, и кровь нераскаянная – новую кровь. Причем в дальнейших событиях это происходит с нарастанием – во все более страшном масштабе и на все более разрушительной глубине.
Необходимо возобновление расследования, которое может явиться началом покаяния за эту невинно пролитую кровь. В противном случае ответственность ложиться не только на организаторов и исполнителей богопротивного массового убийства, но на Парламент, который, по существу, создан на этой крови, и на всю страну, которая не осознала это и в этом не раскаялась. Мы помним, что попытка в начале 1994 года перешагнуть через эту кровь, сделать вид, что ничего не произошло, заменить действенное покаяние сомнительным компромиссом, так называемой «амнистией», которая может быть только по отношению к преступникам, обернулась новою кровью, новыми преступлениями, захлестнувшими всю страну. Кровь, которая в Чечне, и кровь новых преступлений – это все естественные следствия того, что тогда произошло. Неужели кому-то неясно, что все это обернется – уже обернулось – физическим и нравственным геноцидом нашего народа?
И то, что нас сейчас ожидает – тоже будет естественным следствием этой крови, потому что виновные, конечно, не остановятся ни перед какой кровью, чтобы уйти от ответственности и отсрочить наказание, которого нельзя избежать.
Однако анафема Церкви Христовой, которая на тех, кто организовал и осуществил это преступление века, никем неотменима. Бога нельзя обмануть. Можно лукавить политически, какое-то время продлевать с помощью этого лукавства свое существование, но Бога обмануть нельзя.
Мы призываем депутатов Думы, всех общественных и политических деятелей, которые способны оказать реальное влияние на принятие соответствующего решения, возобновить безотлагательно объективное парламентское расследование октябрьских событий. В противном случае неминуемо, и перед этим мы сегодня с стоим, народ наш будет вовлечен в новые, еще большие страдания. Аминь.Слово о погибших
Когда я пишу эти строки, еще нет сорокового дня по их убиении. В сороковой день, по определению Церкви, душа успокаивается, Бог определяет ее судьбу, происходит окончательное отделение правды Божией от всякой лжи. Как в Евангелии сказано: и идут одни в радость вечную, а другие – в муку вечную.
Поскольку я священник, я не хочу вступать в политическую полемику и хочу заострить внимание читателя на сороковом дне по убиении русских людей. В этот день они улыбаются нам и говорят с просветленной улыбкой: «Русские люди, мы говорим с вами… Будьте спокойны, продолжайте дело Божие. Возьмите за основу евангельские слова: Ищите прежде Царство Божие и правды Его, и все остальное приложится вам».
Да, над этими словами надо задуматься. Прежде всего – Царство Божие! От наших поисков его устраивается и земная жизнь. Еще никогда не вставал так остро вопрос Царства Божия, как сейчас. Убиенные получили блаженную жизнь, они сейчас там утешаются и радуются, их муки здесь несравнимы с их радостью. А вот страдающим здесь, как им утешиться? Может быть, в семьях убиенных остались родные, пока еще не нашедшие веры, к ним в первую очередь должно быть проявлено внимание. Самое трудное для нас, какие найти для них слова. Думаю, что им должно сказать в утешение: в Доме Советов служили Литургию, перед этим многие крестились. Причащались Тела и Крови Христовой те, кто этого хотел, принимали в себя бессмертие. Вы, оставшиеся, может быть, не крещены и, может быть, чего-то не понимаете. Но вот то, что крестились родные вам души и причастились Христа, это и должно служить вам утешением, они причастились и за вас, пусть их радость там передастся радостью вам здесь. Это единственное утешение, все остальное по сравнению с этим ничто. Мы, верующие, свидетельствуем, что радость вечной жизни – самое надежное утешение, это же и смысл нашей жизни. Иначе никакого смысла нет, если смерть все зачеркнула. Но смерть ничего не зачеркивает, и пусть вам об этом скажут оттуда неизреченным голосом, тем не менее внятным. Победила в этой антихристовой схватке именно верующая Россия, и победили те, кого расстреляли.
Слово в день поминовения жертв массового расстрела у телецентра «Останкино» 3 октября 1993 года
Дорогие братья и сестры!
Враги России оказались сильнее в зле, чем патриоты в добре. Все силы ада сегодня против нас. Что можно им противопоставить? Только силу Божию, веру и жизнь по вере.
Почему в революцию 1917-го они нас победили? Потому что настоящей веры не было. Людей, в которых инфернальное преобладало, было больше. То же самое произошло в октябре 1993-го. И то же самое в последних решающих судьбы Отечества событиях, где окончательно раскрылся смысл 1917-го и 1993-го. Силы зла поэтому восторжествовали.
Всегда человеку надо быть нравственным. Но сейчас, как, может быть, никогда, время, когда надо быть нравственным. Сейчас сопротивление приобретает именно такой характер.
В том октябрьском противостоянии погибли лучшие, умнейшие, как ни клеветали на них трусливо средства массовой информации, самые чуткие погибли, те, кто явился тогда как бы провидцами, у кого не было пелены на глазах, кого не могло закодировать телевидение, кто раньше многих других понял, что за этим стоит растление народа и разрушение России. Потому и жизни своей они не пожалели. Совесть не давала им поступить иначе.
То, что делает человеческую историю, – совесть, сама чистая, самая острая, самая действенная сила. Где действует совесть – там максимум человеческой свободы в соработничестве с Божьим делом, с Богом, даже если люди еще Бога не знают.
Подлинные творцы истории в повседневности нашей жизни и в решающих событиях – не известные политики, не актеры, вихляющиеся на фоне народной трагедии, но те незнаменитые скромные люди, совестью которых созидается победа нашего существования. История – не только череда событий, записанных анналах, она пишется прежде всего изнутри. Это история человеческой совести, нравственных поражений и побед, где каждый раскрывается в полноте.
Во внутренней правде наших поступков постоянно присутствует измерение вечной жизни.
И одновременно та же совесть нравственными ценностями отмечает своей самой главной печатью историю и культуру общества, народов и всего человечества. И в этой области то, что зависит от каждого из нас, огромно.
Если мы в личной своей жизни не будем жить по стыду и совести, в трезвении, если будем подчиняться духу растления и смерти, беспрепятственно царящему после их «победы», мы превратимся в рабов, и России никогда не подняться с колен.
Октябрьские события показали, в каком бедственном нравственном состоянии находится сегодня большинство. В тот день в нашем городе большинство жило так, как будто ничего не произошло, в то время, как среди бела дня на глазах у всех, специально всем, всему миру демонстрировали массовое убийство невинных людей, вставших на защиту закона и совести.
Эти события – новая точка отсчета, новый поворот в истории человечества, чтобы мы увидели, чем может обернуться жизнь без совести, события, тогда еще только качественно, еще пока не количественно превосшедшие все прежние ужасы истории. Но нераскаянная кровь всемеро и в семьдесят раз всемеро, как говорит Писание, порождает новую кровь. Новое в этой картине ада было то, что это было сделано не тайно, а явно. Новый грандиозный обман в нашем Отечестве, начавшийся с утверждения приоритета общечеловеческих ценностей, привел к полному отказу от общечеловеческих ценностей, от стыда и совести и даже от права на жизнь, завершился геноцидом народа. И вот, наконец, нас пытаются убедить, что теперь сам народ узаконил это беззаконие, потому что многие люди предпочли жизни по совести бесовскую свободу греха.
Среди сегодняшнего содома мы должны защитить себя и своих детей созданием нравственного климата в своей семье. Это не означает, что мы можем быть пассивными по отношению к тому, что происходит с нашим народом, не исключает нашей ответственной гражданской позиции, а, наоборот, делает ее обязательной. Иначе кровь наших мучеников-героев ложится на нас. Все законные средства, все силы должны быть собираемы для духовной битвы за Россию. И главное в этой битве – совесть, вера, Господь. Господь не имеет недостатка ни в чем – в Своих стараниях за нас на Кресте, поклонение которому освящает эти дни, силе и славе Своего Воскресения, которые одни только могут дать необманную надежду на возрождение России.
Вечная память всем, жизнь свою положившим за Веру Отечество.Слово в день поминовения невинно убиенных при расстреле Парламента России 4 октября 1993 года
Каждый из нас молится по-своему, своим особенным об разом, на своем уровне веры. И те из нас, кто с родителями друзьями погибших молится, и кто молится сейчас на небе, участвует в этой молитве. Сам Господь присутствует в этой молитве, Божия Матерь, все святые земли нашей и все новые мученики и исповедники Российские.
Октябрьские события 1993 г. – это сквозь душу прошло. Я знаю, многие рыдали о чужих, о незнакомых, как о своих близких, здесь все было уже не на уровне обычных, пусть самых трагических, земных переживаний, здесь все было на уровне переворота души.
Если бы вся Россия сейчас встала с нами на молитву – ведь они жизнь свою положили за Россию. И в лице их поистине принесена в жертву, расстреляна на глазах всего мира Россия. Пусть не скажет никто: «Я совсем не умею молиться». Каждых из нас может присоединиться к этой молитве, будь он в храме, или неважно где, он может принести свою скромную лепту, свою медную монету в общую молитву и надеяться также, что эта бедная молитва будет поддержана теми, кто умеет молиться лучше, чем он. И это на всех уровнях веры. Но душа нелицемерно вступающего в эту молитву человека может пережить также чудо быть носимою другими так крепко, так уверенно, так потрясающе, что все, что его, все, что ему принадлежит, теряется, исчезает но он не ощущает это как потерю. Он ощущает это как ни с чем несравнимое приобретение. Он просто знает, что он принимает участие в событии бесконечно более значительном, чем он мог ожидать и до сих пор помыслить, он узнает, что те погибшие, за которых он молится, живы, и живы вовеки, самой чудесной, самой реальной, какая только может быть, жизнью и ему дано сейчас в молитве узнать этот дар, эту, как Церковь говорит, благодать за подвиг, которых они ради нас совершили.
Скорбь велика, но он участвует – мы дерзнем сказать – в подлинно народном празднике, где каждый приносит от своего и принимает от всех, от Самого Бога то, что стоит крови – на самом деле Христовой. В тот день произошло то, что трудно было себе вообразить, и до сих пор это кажется страшным сном. Казалось, торжество всех сил ада было. Но сейчас все молятся, и побеждает Господь. Если бы вся Россия могла объединиться в этой сегодняшней молитве и сказать, как сказал полководец Суворов: «Мы русские, с нами Бог».
Богу все возможно, но молиться за других – кровь свою проливать, а не просто стоять со свечкой. И часовня, посвященная памяти невинно убиенных, оказывается, может быть построена не для объединения в молитве, а для разъединения. Не могу забыть в тот день среди грохочущих залпов плачущую женщину с мальчиком на мосту перед Домом Советов: «Что же они делают! Теперь по всей стране все перессорятся». И мы знаем, что так и вышло. Вооруженные убивали безоружных, и кровь, которую они так легко могли пролить, разделила всех – на тех, кто могли, не задумываясь, через нее перешагнуть и на тех, у кого перевернулась душа. Не искупить ее никакими договорами об общественном согласии, только глубоким, как эта кровь, как молитва всей Церкви, покаянием. Что ты стоишь в стороне безучастно – снова обманутый, снова ограбленный, одурманенный телевидением и водкой, русский народ, как будто твоя жизнь не имеет к тебе никакого отношения? Бог дал тебе такие богатства, такую страну, дал тебе Православие. Русский народ, ты жив Православием. Православие – это подлинная связь человека о Богом. Что такое 17-й год? Это прежде всего разрушение Православия. Именно из-за разрушения Православия так мало оказалось в октябре 93-го неравнодушных к судьбе своей Родины людей. И теперь после 93-го распаду как будто уже ничто не препятствует.
Что вы злобно коситесь, нераскаянные убийцы и клеветники? Не удастся вам спрятать правду. Не удастся вам всю молодежь растлить, жажда правды сильна в молодых душах. Ваше молчание и клевета говорят о вашем страхе. Даже мертвых вы их боитесь. Вам даже память их страшна, в то время как Господь дает им вечную память. Это новые мученики наши, вставшие на защиту Закона и собственного человеческого достоинства. Каждая эпоха дает своих святых. Они проявили истинную высоту духа и самоотверженней их не нашлось никого.
В это корыстное время, когда ради обогащения люди готовы на все и это массовое убийство совершилось именно во имя власти преступной наживы, они, все, что было у них – жизнь свою – сюда принесли и как под присягой на войне не за себя пошли, но ради ближних своих и России. Крест, который не только в эти дни осеняет их, – жизнь погубленная, знамение соблазна для одних, доказательство самой великой любви для других. Без Христа – позор и поражение, со Христом, даже если люди, еще не зная Христа, устремляются к высшей правде Его, – непобедимая победа. Эта наша молитва обнимает небо и землю в Христовой любви, но она нисколько не умаляет подлинного участия Господа нашего и всех, кто перешел к Нему, к тому, что происходит на земле. Честно говоря, по-человечески рассуждая, ситуация кажется безысходной. Но то, что эти люди были, вселяет надежду. Если бы их не было, совсем другое бы было. Сама их жертва вселяет надежду. Ради них, так же как – скажем смело – ради всех новых мучеников и исповедников Российских XX века, помилует Россию Господь. И все увидят, что жертва их не была напрасной.
Дай нам, Господи, пусть через самые страшные скорби, понять, что единственный путь к победе – готовность отдать свою жизнь за друзей своих, за Россию.
Аминь.
В тот день я родился заново (Из беседы с корреспондентом газеты «Православная Москва»)
Поделиться книгой: