Линейный корабль "Андрей Первозванный" (1906-1925)

Комендоры на "тренировках"

Осознана была и высказавшая еще до войны некоторыми офицерами необходимость привычки комендора к своему орудию и недопустимость распространенной тогда обезлички. Специально готовились офицеры для управления огнем. Соответственно резко возрастала ответственность всех офицеров и команды: штурманов и артиллеристов, сигнальщиков и дальномерщиков, комендоров и рулевых, машинистов и прислуги подачи. От знаний, внимания и искусства каждого зависел эффект сосредоточенной стрельбы корабля. Это был новый, несравнимый с доцусимским уровень артиллерийского искусства. Из постылой, лишь по принуждению изредка совершавшейся, почти случайной повинности, стрельба теперь становилась главным боевым упражнением флота и первым показателем боеспособности корабля. И только пройдя всю эту науку, корабль и ожидавшего его готовности бригада могли считать себя достойными своего времени. Назначенный самому себе командиром Шванком контрольный срок начала кампании 15 мая оказался нереальным. Недоделки по разным частям цепкой хваткой держали корабль у стенки Средней гавани Кронштадта. Извечный конфликт между задачами достройки корабля и задачами боевой готовности флота и полного вступления корабля в строй, с особой остротой выразил начальник действующего флота Балтийского моря вице-адмирал Н.О. фон Эссен.

12 мая 1911 г. в обращении к новому товарищу морского министра (министром с марта 1911 г. стал И.К. Григорович) контр-адмиралу М.В. Бубнову Эссен со свойственной ему энергией и резкой эмоциональностью писал: "Вполне соглашаюсь с мнением Вашего превосходительства, что новые суда должны вступать в строй совершенно готовыми, я должен заметить, что благодаря постоянным затягиваниям заводов на строящихся судах обыкновенно никогда ничего не бывает готово к сроку, а потому, если ждать окончания всех работ, все наши строящиеся суда отслужат свой срок или вступят в строй с изношенными котлами и большими дефектами". Что же касается ремонта, то "суда не могли бы вовсе плавать". Адмирал добавлял также, что "постоянная готовность судов и уход их в море с неисправленной и незаконченной материальной частью, действует в моральном отношении развращающе на личный состав, причем никогда нельзя доискаться причин неисправности и определить, есть ли это результат неудовлетворительного ухода личного состава или это есть вина порта или завода, которые отнеслись небрежно к выполнению данного им заказа".

Этими словами адмирал добивался непременного выхода в море к 1 июня 1911 г. "Императора Павла I", но, очевидно, что их в равной мере можно было отнести и к "Андрею Первозванному". О нем подобного представления не было только потому, что адмирал, зная о майских планах командира, не считал нужным подгонять этот корабль, но неготовность и второго корабля на всегда считавшемся оперативно действовавшем Балтийском заводе довела его до точки кипения. Оказалось, однако, что при всей убедительности доводов адмирала, задержать выход "Андрея Первозванного" все же пришлось. Необходимость такой задержки добивался начальник Адмиралтейского завода корабельный инженер генерал-майор А.И. Моисеев (1868–1918), так как давно ожидавшиеся на корабле добавочные вентиляторы фирма Шуккерт обещает сдать 17 июня. Поэтому решили задержать корабль до 1 июля. К 1 июня к удовлетворению командира справились с трюмной системой. Вентиляционную систему с уже готовыми трубопроводами начали оснащать первыми уже полученными (хотя срок был в марте!) из Риги тремя вентиляторами "Всеобщей кампании электричества".

С 25 мая испытали также чрезвычайно запоздавшую систему аэрорефрижерация погребов фирмы Дюфлон. Из-за ее неготовности задерживалась приемка боеприпасов. 29 мая с завистью наблюдали, как крейсер "Громобой" на Кронштадтском рейде принимал гостившую в русских водах до 5 июня американскую эскадру во главе с дредноутом "Южная Каролина". "Андрею Первозванному" было не до приема гостей: командир Шванк энергично "расправлялся" со списком 111 разного рода недоделок, включая уже такие относительно мелкие, как добавочные ванты и реи к мачтам, походное крепление курятника и т. п.

Готовясь к вводу в док и проверяя рулевое устройство, вдруг обнаружили, что оно Ижорским заводом было изготовлено и поставлено без необходимых запасных частей.

Флот тем временем терял последние остатки терпения. Неудержимо уходило короткое балтийское лето, в продолжении которого непременно надо было собрать всю бригаду линейных кораблей и провести ее первые испытания, совместные учения, маневры, стрельбы. "Слава" после ремонта в Тулоне пришла в Кронштадт 20 июля. Немилосердно торопили и почти насильно выгоняли в море увешенного гирляндой недоделок "Императора Павла I". Спешно вызывали из Ревеля начавший кампанию еще 1 мая "Рюрик". Он должен был пройти докование перед "Андреем Первозванным". Наконец, проверили в доке дейдвуды, рулевое устройство, винты и 8 июня начали кампанию.

Для практики машинной команды и получения данных для тактического формуляра начали ежедневно выходить в море. Не прекращали и те работы, что значились в обширном перечне командира Шванка и были возможны в условиях плавания. Обозначились и новые чертежи 75 палубных иллюминаторов, которые разработал новый строитель корабля поручик В.А. фон Озаровский. Эту работу Адмиралтейский завод мог выполнить в срок 2,5 месяца и за 6231 руб. Тогда же потребовалось для сильно нагревавшихся мачт заказать трапы из стального троса "с металлическими балясинами".

9 июля Шванк, придя в Гельсингфорс, докладывал начальнику бригады линейных кораблей эскадры Балтийского моря контр-адмиралу Н.С. Маньковскому (1859–1939) о постигшей его корабль серьезной проектной аномалии. Оказалось, что приняв полные запасы угля и полный боекомплект, корабль при съемке с якоря в Кронштадте, имел неприлично большой дифферент на нос, или, как наверняка по флотскому обыкновению говорили моряки, "сидел свиньей". Осадка форштевнем составляла 28 ф. 11 дм, кормой 27 ф. Если же добавить не принятые и все подлежащие размещению в носу 127 т груза, то дифферент на нос возрастет еще на 2 дюйма и составит 2 ф. 1 дм. Чтобы спасти лицо корабля и престиж проектантов, командир предлагал в кормовой балластной цистерне разместить 100 т чугунного балласта. Этим, возможно, и занимались, когда "Андрей Первозванный" 11 июня был на неделю возвращен в вооруженный резерв.

Короткое время, которое начальство, скрепя сердце отрывало от достроечной страды, надо было в полной мере употребить на боевую службу. Почти все время она проходила под личным наблюдением Н.О. Эссена, который вместо прежней должности начальника действующего флота Балтийского моря и командующего эскадрой (в составе бригады линейных кораблей, бригады крейсеров и 1-й минной дивизии) с 9 мая 1911 г. был переименован в "Командующего морскими силами Балтийского моря". Ему теперь подчинялся не только весь Действующий флот, но также и все корабли 1-го и 2-го резерва. Фактически адмирал получил права командующего флотом.

В силу малочисленности название ''флот" пока решили не применять. "Андрей Первозванный" с присоединившейся к бригаде 14 июля "Славой" прошел полный курс начальной боевой подготовки, после чего 17 июля принял большую группу сухопутных офицеров — членов "Общества ревнителей военных знаний". После ознакомления с кораблем в постройке в 1908 г. офицеры могли видеть корабль в полной (хотя бы внешне) готовности, И хотя до боя с "Дредноутом", как этот случай рассматривался в вышеприведенном 1908 г. буклете, дело не дойдет, но учебный бой бригады и отражение ночной атаки миноносцев были продемонстрированы гостям с полным успехом. Разные виды боевой деятельности и условия корабельной службы сухопутные офицеры — их было до 250 человек — могли прочувствовать за время плавания 17, 18 и 19 июля. За эти дни маневрами флота, вышедшего из Ревеля, руководил лично И.О. Эссен.

26 июля бригада в полном составе собиралась на Большом Кронштадтском рейде для первого после войны большого императорского смотра. Торжество состоялось 27 июля в день 107-летия неукоснительно праздновавшегося флотом гангутской победы. Малочисленность крупных кораблей (четыре линейных и пять крейсеров) лишь отчасти скрашивали стоящие в строю 34 миноносца. Вся эта по внешности внушительная армада далеко уступила в боевой мощи совсем недавно отправленным императором с этого рейда кораблям 1-й и 2-й тихоокеанских эскадр, И люди, и корабли — три прибывших на парад, были участниками войны с Японией — слишком хорошо помнили, что стало с флотом в 1904–1905 гг.

При всей вредоносности не вовремя наводимого, изнуряющего людей и срывающего все работы предсмотрового лоска решено было все же порадовать императора посещением "Андрея Первозванного". Высочайший визит планировали и для "Императора Павла I". Все недоработки на нем начали прятать под смотровое обличие. 22 июля после нескольких дней напряженного ожидания командиру "Императора Павла I" сообщили, что смотр на неопределенное время отменен, а ему надлежит следовать для учений в Биорке.

После смотра "Цесаревич" и "Рюрик" в награду за полную боеготовность были отправлены в кратковременное плавание в Травемюнде, а два больших додредноута втянулись в Кронштадтскую гавань для возобновления некстати прерванных работ.

"Андрей Первозванный" выходит на испытания

15. В строю

В то время как "Цесаревич", "Слава" и "Рюрик", продолжая боевую учебу, с 30 августа по 2 сентября участвовали в соединенном маневрировании флота и готовились снова принять в свои ряды недостающую часть бригады, на кораблях принимали все усилия чтобы в продолжении осени покончить с еще значительными недоделками. Их в перечне командира Шванка от 22 сентября 1911 г. хватало еще на 87 пунктов. Одну из неопределенностей решили 7 сентября, когда минный отдел МТК по согласованию со штабом начальника Действующего флота выбрал, наконец, на "Андрее Первозванном" место для добавочного радиотелеграфа. Его назначили на нижней броневой палубе на 50 шпангоуте. По мнению Минного отдела это место между мачтами и трубами и не слишком низко опущенное внутрь корпуса, было оптимальным. Фирма Гейслера завершила установку электрического управления рулем.

15 сентября снова вытребованный к бригаде "Андрей Первозванный" принял участие в первой для Балтийского флота бригадной стрельбе. Отсутствовал только "Император Павел I". С 18 по 20 сентября "Слава", "Цесаревич" и "Рюрик" с бригадой крейсеров и отрядом заградителей совершили поход в Киеге — бухту у берегов Дании. "Андрею Первозванному" было позволено провести время в Кронштадте, и 30 сентября Шванку напоминали, чтобы он, пользуясь временем стоянки, энергично развернул работы по оборудованию корабля пневматической ремонтной техникой. 3 октября согласие на это поступило и из штаба Командующего морскими силами — после сбора в Кронштадте все корабли приступили к дефектным работам. Отпущен был и "Андрей Первозванный", вступивший 7 октября в вооруженный резерв. Он продолжал свои все еще не иссякавшие работы. Наряд на установку 75 палубных иллюминаторов Адмиралтейский завод принял только 14 октября.

Продолжались работы по сооружению дополнительной радиорубки. Особую работу составило не перестававшее угнетать экипаж почти полное отсутствие вентиляции. Чтобы как-то выжить в созданных проектантами невыносимых условиях, матросы приноровились тайно пользоваться электрическими вентиляторами. Чтобы шум их двигателей не привлекал бдительности офицеров, электродвигатели выводили на бесшумный режим: пусковые реостаты включали только наполовину и в таком положении застопоривали. Еще 17 августа во время стоянки в Ревеле командир Шванк ходатайствовал о заказе 106 запираемых офицерами защитных шкафчиков для пусковых реостатов местных вентиляторов, но только через два месяца — 8 октября 1911 г. — штаб поддержал ходатайство командира, ссылаясь на уже осуществленный на "Императоре Павле I" опыт подобной защиты реостатов. Расход был не велик — по 1 рублю на шкафчик, но дело решалось до следующего года.

Другую, еще более широкую проблему отечественной техники поднимал новоназначенный председатель приемной комиссии капитан 1 ранга В.П. Римский-Корсаков (род. в 1861 г.). Сдав командование "Императором Павлом I" 23 сентября (капитану 1 ранга А.К. Небольсину, (1865–1917) он, накопив огромный опыт, должен был, как полагало начальство, ускорить и завершить сдачу обоих кораблей. Первая же проведенная им на "Андрее Первозванном" очередная приемка заставила вспомнить хорошо знакомую неблаговидную практику как центральных учреждений флота (раздробленность заказов среди мелких поставщиков) так и отечественных фирм и предпринимателей. Не было еще в практике многих проводить всестороннюю или хотя бы элементарную проверку технической готовности поставляемых ими приборов и механизмов.

Недобросовестное отношение рабочих и предпринимателей к своему делу ("авось сойдет"), то и дело заставляло останавливать испытания, так как обнаруживалось, что "гайки не довернуты до места, пружины не закреплены, прибор не урегулирован". Случалось, что электродвигатели под нагрузкой не испытывали и это впервые приходилось делать комиссии. Часто представителей фирм не оказывалось на испытаниях. Так вышло и на "Андрее Первозванном" при инвентаризации вентиляторов от фирмы Дюфлона. Все это создавало постоянные задержки в приеме техники, писал 13 октября 1911 г. морскому министру новый председатель комиссии. Чтобы избежать таких задержек, он просил дать комиссии право при срыве испытаний по вине заводчиков, не подготовивших технику к сдаче, относить за их счет все командировочные и пассажирские расходы их представителей.

Письмо П.В. Римского-Корсакова давало ключ к объяснению многих неурядиц казенного судостроения, на них, особенно на "выгодную" для казны систему дробления заказов через торги, объявлявшиеся ГУКиС, обращали внимание и некоторые корабельные инженеры. Но вряд ли предложения П.В. Римского-Корсакова могли вызвать энтузиазм в бюрократической корпорации, которая продолжала сохранять прежний порядок, как верный источник "гешефтов" со стороны "дружеских" фирм. Недоброкачественность и опоздание поставок, удлинявшие сроки сдачи кораблей, продолжались и впоследствии. И не странно ли, что уделяя много внимания министерским интригам и подозрительному ("играет на бирже") поведению своего товарища по должности контр-адмирала М.В. Бубнова, морской министр И.К. Григорович инициативу П.В. Римского-Корсакова в своем дневнике обошел молчанием. Показательна и судьба не в меру инициативного председателя. Получив после изнурительного достроечного командирства не менее хлопотную должность председателя комиссии, П.В. Римский-Корсаков, несмотря на огромный приобретенный опыт и строевую квалификацию (артиллерийский класс, курс военно-морских наук), был в 1913 г. удален на вовсе не требующую этого опыта чиновную должность командира Владивостокского порта.

Прежним порядком продолжались на "Андрее Первозванном" и достроечные работы. Так, только по механизмам на 24 октября насчитывалось до 57 разных незаконченных работ. Сюрпризы продолжал преподносить коварный настил казематов. Как значилось в записке по артиллерии среднее 120-мм орудие из-за недостаточного подкрепления фундамента обнаружило вредную наклонность "подпрыгивать" при стрельбе. Незамеченное проектантами обнаружилось тогда же — в начале октября — неудобство конструкции фок-мачты. Проход сквозь нее с навесной палубы к походной рубке заставлял "сгибаться настолько, что человек пролезает скорее ползком, чем проходит". Между тем этим маршрутом проходят люди с койками, "и вообще движение большое". Работа же требовалась небольшая — стрингерам мачты придать аркообразную форму. Эти и подобные работы, перечислявшие в десятках периодически составлявшихся перечнях, являлись по разным частям корпуса, устройств, механизмов, приборов и оборудования.

Каждый вопрос возбуждал пререкания с заводом, который не хотел бесплатно переделывать то, что было сделано по утвержденным чертежам. В предупреждение подобных неувязок еще в 1909 г. делались попытки согласования принципиальных проектных чертежей с командирами. Но не было еще упорядоченной системы чертежного хозяйства., правил составления проектов и номенклатуры чертежей в составе проектов. Только 29 ноября 1910 г. была введена в действие "Инструкция для корабельных инженеров, наблюдающих за постройкой судов на казенных и частных заводах" (взамен прежней от 1864 г). В апреле было утверждено составленное МГШ и МТК "Положение о порядке составления и утверждения проектов кораблей и о выполнении этих проектов'' и, только в 1915 г. — "Порядок утверждения чертежей строящихся судов". Понятно, что достройка "Андрея Первозванного", как и его собрата на Балтийском заводе, в основном происходила на основе прежних норм и обычаев, Всех незаконченных и новых работ с избытков хватало на зиму и весну 1912 г. Ту же пневматику, начатую в сентябре, к ноябрю все еще не могли устроить на корабле из-за нерешенности вопроса о том, под какой палубой должны пройти трассы.

В совместном плавании

Для окончательного решения потребовалась новая реформа управления Морского министерства, в результате которой прежние МТК и ГУКиС были слиты воедино с образованием Главного управления кораблестроения (ГУК). По настоянию штаба КМС, поддержавшего инициативу командира "Императора Павла I", контр-адмирал М.В. Бубнов распорядился к 1 апреля 1912 г. установить на обоих кораблях в дополнение к ранее установленным рулевые указатели Н.К. Гейлера в дальномерных рубках и шпилевых отделениях обоих кораблей. Они, вопреки возражениям комиссии МТК, были признаны нужными для управления кораблем в бою и особенно — при аварийном управлении рулем с помощью кормового шпиля. Наряд на эту работу 1 ноября принял Балтийский завод.

Новый 1912 год выводил достроечные работы на финишную прямую. За зиму приемка корабля экипажами была в основном завершена по всем частям. Люди на всех постах деятельно и упорно осваивали свои заведования. 8 февраля 1912 г. после всесторонних испытаний и всех предшествовавших переделок окончательно были приняты системы водоотливная. осушительная и затопления. 9 февраля, проверив в действии, приняли оборудование корабельной прачечной, установленное фирмой "О. М. Гарфельд" и К°", а также два водоопреснительных аппарата фирмы "Р, Круг" и камбузы. В январе проверили и 1 февраля приняли устроенное фирмой "Бейер" паровое отопление в башнях. Решено было впредь такую систему делать автономной.

К 1 марта испытали и приняли установленные Франко-русским заводом оборудование кузнечно-литейной мастерской. 3 пуда чугуна расплавили в продолжении 5 часов, 3 пуда меди в продолжении 1 часа 40 мин. 1 марта в составленном уже в кораблестроительном отделе ГУК перечне из 30 ожидающих завершения работ, значилась установка ПУАО (завод Гейслера). муфт Дженни (Путиловский завод), труб продувания орудий (Обуховский и Путиловский заводы) в башнях, рулевой привод Ижорского завода, добавочные устройства подачи в желобах 203-мм снарядов системы строителя В.А. фон Озаровского.

Почему-то, из-за нерешенных конструкторских проблем, то ли из-за трудностей финансирования, все еще не был выдан наряд Путиловскому заводу на систему продувания каналов орудий в башнях. Не выдержав столь затянувшейся неурядицы Н.О. Эссен телеграфировал в ГУК 20 февраля 1912 г., что из-за этого задерживается готовность крейсеров "Адмирал Макаров", "Паллада" и "Баян", линейных кораблей "Андрей Первозванный" и "'Император Павел Г*.

Приход весны, а с ней — и начало навигации в балтийских водах — властно отодвигал в сторону все оставшиеся неоконченными работы. Все хорошо помнили вырвавшиеся у Н.О. Эссена заявление о том, что "если ждать окончания всех переделок, то корабли состарятся, не успев начать плавать".

На "Андрее Первозванном" идет большая приборка

16. Весна и лето 1912 г

В нетерпении ожидая ухода льдов и держа свой флаг на стоящем в Ревеле крейсере "Баян", Н.О. Эссен после проверки "Ермаком" 7 апреля состояния льдов в ближайшей бухте Папонвик, уже 15 апреля приказал крейсерам начать кампанию, 18–19 апреля они провели маневрирование в море.

1 и 9 мая пришел черед и новых додредноутов. Ускоренный выход на рейд отстававшего в постройке "Императора Павла I" объяснялся по-видимому, более энергичным завершением работ под наблюдением начальника бригады, избравшего корабль в качестве флагманского. Разделение кораблей могло быть связано с необходимостью предотвращения зревшей на них угрозы мятежей. Революционное брожение под влиянием эсеро-болыпевистской пропаганды было столь значительно. что только массовыми обысками и арестами, произведенными в ночь на 25 апреля 1912 г. на "Цесаревиче" и "Рюрике" удалось удержать эти корабли от мятежа, запланированного на этот день. "Идейная" работа подпольщиков и идеалы "светлого будущего" явили себя на "Рюрике" еще впору постройки его в Англии в 1910 г. Осуществить эти идеалы подпольщики собирались посредством убийства царя во время высочайшего смотра крейсера по прибытии в Россию. Эта идеология сумела овладеть умами (как это было со свеаборгскими поручиками 1906 г.) и некоторых корабельных инженеров. Известно, что к таковым принадлежали А.Н. Прохоров (1879-?) и В.П. Костенко (1880–1956). Последнего, "взятого" с подпольной эсеровской литературой, от верной каторги спасло лишь заступничество А.Н. Крылова и И.К. Григоровича, убедивших императора даровать помилование талантливому инженеру. "Идейные" и просто "интересующиеся" нашлись и в командах новых додредноутов. Часть их, уцелевшая после первых арестов, продолжала готовить восстание, назначенное на 12 июля 1912 г.

Революционеры предложили пустить мину в яхту "Штандарт" и покончить с Николаем II во время его встречи на ревельском рейде с германским императором Вильгельмом II. Героями этого этапа революционных приготовлений были матросы "Императора Павла I", безуспешно пытавшиеся вовлечь в заговор команду "Андрея Первозванного". Ее представители бывали на тайных береговых сходках во время стоянок бригады, но план немедленного восстания не поддерживали, а один из матросов — машинист 1-й статьи Григорий Бартош, — не побоявшись мести, 10 июля 1912 г. доложил старшему офицеру "Андрея Первозванного" капитану 2 ранга Алеамбарову о планах скорого восстания, обсуждавшихся на берегу в Екатеринентале, замаскированной под выпивку сходкой (до 100 матросов с "Рюрика", "Цесаревича", "Славы" и "Императора Павла I").

Был, по-видимому, какой-то, со временем утраченный секрет воспитательной работы, которым вначале владели командир и офицеры "Андрея Первозванного". Иной оказалась новая смена команды, которая в 1917 г. потрясла весь флот совершившейся на корабле его революционной "реабилитацией". Но до этого было далеко, никто не был наделен способностью предвидеть будущее, и офицеры недолго поволновавшись, очень скоро вернулись к прежней жизни.

В те же июльские дни В.А. Белли, стоя вахтенным начальником на "Авроре", стал свидетелем ночных сигналов ратьером с парового катера крейсера на стоявший рядом "Андрей Первозванный", а в другую ночь — с "Андрея Первозванного" на "Аврору". Показательно, что по словам В.А. Белли, (хотя, возможно, надо сделать поправку на незримую власть советской самоцензуры) он "не придал никакого значения этим сигнализациям". Такого же мнения, как ни странно, придерживался и морской министр И.К. Григорович. О событиях на Балтике он в своем дневнике вообще не упоминал, а о раскрытии подготовки в мае-сентябре 1912 г. еще более масштабного мятежа на бригаде линейных кораблей Черного моря, отозвался скептически. "Не раздуто ли все это теми, кому всякая пакость на руку для показания своей деятельности… и отдаления Государя от флота". Повторяя свое привычное заклинание о недостатке "отеческого отношения к нижним чинам" адмирал ни разу не раскрыл существа этой меры. Как посторонний наблюдатель он лишь отмечал: "дело делать и стараться улучшить быт беднейшего класса людей, — на это нет средств, и можно еще прослыть либеральным". Понятно, что опытный царедворец Григорович не хотел давать поводов к подозрениям в либерализме. В такой вот, далекой от предвоенной идиллии неспокойной, хотя и внешне красочной обстановке, начинали свою службу новые додредноуты.

Весьма эффектно выглядевшие, с длинным стелющимся по воде корпусом, с рядами разместившихся вдоль него внушительных башен, из которых 203-мм смотрелись почти так же как и 305-мм, с привлекающими внимание экзотическими мачтами "Андрей Первозванный" и "Император Павел I" сразу же затмили собой все другие корабли флота. Достойным образом (особенно, если не вдаваться в сравнение главнейших характеристик), новые додредноуты выглядели рядом в германским линейным крейсером "Мольтке". Эта нежданная встреча произошла 21 июня на рейде Балтийского порта, куда император Вильгельм II на яхте "Гогенцоллерн" прибыл в сопровождении линейного крейсера и любимого миноносца "Слейпнер".

Здесь своего германского кузена и брата (все императоры в мире как Божьи помазанники считались братьями) на яхте "Штандарт" встречал Николай II. Его яхту с двумя додредноутами сопровождал отряд миноносцев и колесная яхта морского министра "Нева". Последнее в истории политическое свидание двух родственников, друзей и братьев-императоров, ни на что уже не повлияет. Вильгельм еще "в 1909 г. успел устроить для России дипломатическую Цусиму", заставив на глазах всего мира признать австрийскую аннексию Боснии и Герцеговины и принудить к тому же Сербию. Это сильно подорвало существовавшее в России прогерманские настроения, но кузен Вилли в своей несокрушимой самоуверенности все же не терял надежды заставить Россию быть союзницей Германии.

Считается, что стороны расстались, ни о чем не договорившись. Выясняется, однако, что свидание в Ревеле могло бы принести русскому флоту неоценимую пользу. И. К. Григорович в своем дневнике писал, что он с разрешения императора Николая II совершил подробный осмотр крейсера "Мольтке", при котором Вильгельм II, сопровождая его, давал подробные объяснения. Император явно стремился заинтересовать министра осмотром. В записях дневника И.К. Григорович выражал свое неудовольствие тем откровенным нажимом, с которым германский император пытался убедить его часть кораблей новой русской программы заказывать на германских верфях. "Они, — напоминал император, — дадут первоклассные образцы новейшего типа судов и построят скоро и хорошо, как все, что у них делается".

17. Осваивая уроки "Пантелеймона"

После ухода со своим отрядом "Мольтке", от покупки которого русский император отказался, "Андрей Первозванный" смог, наконец, приступить к всесторонней боевой учебе в составе бригады. Надо было немедля догнать по подготовке обладавшие уже обширным опытом ''Рюрик" и "Цесаревич". Всем вместе кораблям предстояло освоить те еще незнакомые флоту новые методы стрельбы, которые в Черном море были практически осуществлены отрядом во главе с линейным кораблем "Пантелеймон" (бывший "Князь Потемкин-Таврический"). Теперь флот должен был на новом этапе развития дальномерной техники в полной мере овладеть этим искусством ведения эскадренного боя. Заново должны были учиться и командиры кораблей, и артиллерийские офицеры, и комендоры. Командир корабля должен быть отрешиться от прежде господствовавшего взгляда на стрельбу, как на второстепенный элемент боя. "Маневрирование" никогда не связывалось со стрельбой, и, еще будучи мичманом, мне приходилось слышать такие фразы: "Что же думаете — як вам буду приноравливаться? Я буду ходить, как мне надо, а вы стреляйте! — говорил на своих лекциях в офицерском классе лейтенант Н.И. Игнатьев (1880–1939). Руководя обучением в классе а 1908–1912 г., организационно-тактической частью МГШ в 1912–1915 г., а в 1915–1917 г. состоя флагманским артиллерийским офицером штаба Командующего флотом Балтийского моря. Н.И. Игнатьев по справедливости должен быть назван создателем курсов тактики артиллерии и новой артиллерийской культуры послецусимского флота.

В числе лучших его учеников был и первый старший артиллерист "Андрея Первозванного" старший лейтенант Владимир Александрович Свиньин (1881–1915), ставший уже в октябре 1911 г. флагманским артиллерийским офицером штаба начальника бригады линейных кораблей, а с мая 1913 г. — штаба морских сил Балтийского моря. (Погиб от нелепо удачного попадания шрапнели на линейном корабле "Слава" во время инспекции). От офицеров Н.И. Игнатьев требовал непременно (независимо от специализации) знания тактики артиллерии, принципы руководства стрельбой и ее организацию в той же мере, что и старший артиллерийский офицер.

На палубе линкора

Неизмеримо возрастала и роль хорошо подготовленных и сознательно действующих комендоров. В полной мере осуществлялся и главный принцип обучения: стрельба должна быть только эскадренная, а не одиночная как было, на смотрах в Тихоокеанской эскадре: свое место занимал теперь и один из главных, до войны вовсе отсутствовавших, показателей боевой подготовки — скорострельность. На этот счет в лекциях лейтенанта Н.И. Игнатьева прямо говорилось, что "незнание требований в наикратчайший срок нанести наибольший вред, привело нас к медленной стрельбе". Японцы же, как оказалось, эти требования положили в основу своей стрельбы. Теперь флот всецело стремился восполнить упущенное. Прохождением этой науки вместе со всей бригадой и был занят "Андрей Первозванный". Корабль наконец-то укомплектовали полностью. В его списках было 26 офицеров, 12 гардемарин, 12 кондукторов, 833 матроса.

Многократно в течение года корабль выходил в море в составе бригады линейных кораблей, иногда соединявшейся с бригадой крейсеров, 1-й и 2-й минными дивизиями и заградителями "Амур" и "Енисей". Он побывал во многих портах Балтики, много и успешно стрелял, участвовал с флотом в торжествах закладки 29 июня на ревельском рейде морской крепости императора Петра Великого и каким-то образом сумел оказаться не зараженным антиправительственной пропагандой. Эта пропаганда готовила мятеж на кораблях и, видимо, из-за ее последствий запланированный на 14–20 июля поход в Травемюнде — в глубине Мекленбургской бухты — пришлось отложить. Плавание состоялось только 8-17 сентября, в значительно более широком составе, включавшем почти всю эскадру, и в другой порт — Копенгаген.

"Андрей Первозванный" 8 сентября вышел из Ревеля с бригадой линейных кораблей и тремя "добровольцами": "Пограничник", "Охотник" и "Генерал Кондратенко". В полном составе шла и бригада крейсеров. В 10 часов утра 7 сентября в назначенном рандеву у о. Борнхольм к флоту присоединились еще 11 эсминцев из состава 1-го и 2-го дивизионов и Бельтом пошли в Копенгаген. Всего в плавании участвовало 5 кораблей линейной бригады (считая "Рюрика"), 5 крейсеров, 15 эскадренных миноносцев (включая прикомандированный временно к крейсерской бригаде "Новик") и учебный транспорт машинной школы "Океан".В море провели плавание без огней и занимались общим маневрированием. На рейд Копенгагена 12 сентября вошли двумя кильватерными колонами. Вместе с салютом нации 31 выстрелом салютовали штандарту вдовствующей императрицы Марии Федоровне на "Полярной Звезде". На "Новике" императрица обошла корабли крейсерской бригады. 13 сентября в день рождения датского короля, вышедшего на рейд на яхте "Даннеброг", корабли расцветились флагами, салютовали 27 выстрелами.

Вообще, 1912 год, как никогда был богат торжественными событиями. Памятен был флоту выдающийся, хотя и фатально запоздалый законодательный акт принятия 6 июня Государственной Думой "программы спешного усиления Балтийского флота", то есть ассигнование на флот тех самых 500 млн руб., о которых красочно, хотя и не совсем верно вспоминал А.Н. Крылов (Воспоминания, 1956). Знаком возрождения флота стало торжество 29 июня закладки порта Императора Петра Великого на о. Карлос в Ревеле. Со всей страной отмечал флот и широко праздновавшееся 26 сентября 100-летие Бородинской битвы. Россия, казалось, уверенно развивала свою мощь и патриотическое самосознание. Подстать этой обстановке были и как никогда частые визиты и плавания наших кораблей заграницу. Кроме эскадры, ходившей в Копенгаген, здесь же побывали (с вдовствующей императрицей) яхты "Полярная Звезда" и "Царевна".

В Стокгольм на торжества открытия пятых Олимпийских игр ходили яхта морского министра "Нева" и яхта "Стрела", которая на время игр была представлена в распоряжение Главного Уполномоченного России на играх свитского генерал-майора Воейкова. Четыре раза за навигацию 1912 г. в России принимали отряды шведских кораблей (из них один — в Биорке во главе с королем), четыре раза — корабли из Германии (включая отряд во главе с императором) и один раз особенно мощный отряд британских крейсеров ("Индомитебл", "Кохрейн", "Ахиллес", "Уорриор", "Натал"), находившихся в Ревеле с 22 по 26 сентября. С 27 июля по 3 августа в Кронштадте находился французский крейсер "Конде", доставивший президента Р. Пуанкаре (1860–1934). Но во всех этих встречах (кроме визита Вильгельма II) "Андрей Первозванный" и вся бригада, занятые напряженной боевой подготовкой, не участвовали. Тревога в мире, вызванная двумя балканскими войнами, заставляла пренебречь правилами этикета и поручить встречу гостей эсминцам и крейсерам.

Итоги боевой учебы были оптимистичны. Новые корабли, получили, наконец, долгожданную систему продувания орудий, быстро подтягивались к уровню подготовки ветеранов "Цесаревича" и "Славы". Офицерский состав, принеся с собой опыт собственных плаваний, уже вполне владел кораблем. В 1912 г. "Андрей Первозванный" получил и нового командира. Им стал бывший в 1910–1912 г. флаг-капитаном штаба начальника Балтийского отряда, а затем бригады линейных кораблей капитан 2 ранга А.П. Зеленой (1872–1922). Он имел внушительный опыт службы в 1906–1908 г. в должности старшего офицера на минном крейсере "Доброволец", крейсере "Алмаз", линкоре "Цесаревич" и командования в 1908–1910 гг. миноносцами "Боевой" и "Доброволец".

Наверное, это было не совсем правильно, — смещать командира, претерпевшего почти титанический труд достроечной страды и только-только в полной мере изучившего свой корабль. Его опыт был бы для корабля, наверное, более полезен, чем чисто строевое продвижение того, кто был назначен взамен его. Но зигзаги прохождения службы бывают столь причудливы и полны многих загадочных обстоятельств и факторов, что объяснять карьеру того или иного офицера как правило, не удается. Еще более странными были и предшествующие почти фиктивные назначения на должность командира "Андрея Первозванного" — П.И. Новицкого в 1906–1907 г. и М.В. Бубнова в 1908–1909 г. Сейчас приходится лишь гадать, что именно — преждевременная смерть, какой-то надлом в карьере или иные обстоятельства привели к тому, что командиром "Андрея Первозванного" перестал быть капитан 1 ранга Шванк и его имя из списков офицеров флота исчезло навсегда.

Между тем корабль в 1912 г. все еще не мог полностью избавиться от тянувшегося за ним "хвоста" недоделок. 2 июля морской министр И.К. Григорович на рапорте командира на очередном списке невыполненных работ положил резолюцию: "Тов. морского министр, неужели до сих Адмиралтейский завод не может покончить с "Андреем Первозванным"? Возмутительно. Кто виноват? Что касается иллюминаторов, то их необходимо сделать. Прикажите составить смету и делать их постепенно, начав для "Павла" с кормы, для "Андрея" — с носа. Работу производить не снимая брони". Работы по установке этих бортовых иллюминаторов теперь предлагалось внести в смету 1913–1914 гг.

Но иллюминаторы не могли быть установлены в скором времени, и при обилии других невыполненных работ со временем перешли в разряд неосуществимых пожеланий. Ведь даже к ликвидации доцусимского "гриба" крыши боевой рубки на "Славе" сумели подступиться только к 1916 году. Затянулось и усовершенствование конструкции момеринцев башен 305 и 203-мм орудий. Они, как выяснилось при стрельбе на "Андрее Первозванном", повреждались даже "выстрелами из соседних башен". Окончательной доработки ожидала и система погрузки угля. Опыт кампании 1912 г. выявил существенные преимущества устройства, разработанного строителем "Андрея Первозванного" поручиком В.А. фон Озаровским. Четыре стрелы в углах каземата, подававшие уголь через желоба в его крыше в погрузочные трубы на навесной палубе, позволяли принимать до 160 т угля в час. Это было чуть ли не в 8 раз больше, чем удавалось на "Павле I". Конструкцию Озаровского Адмиралтейский завод и предлагал применить для обоих кораблей.

Таким вступал "Андрей Первозванный" в последний предвоенный 1913 г., и не было уверенности, что и в этом году с оставшимися недоделками можно будет справиться.

В дни боевой учебы

18. Накануне

Новый 1913 год "Андрей Первозванный" встретил в составе всей бригады в вооруженном резерве. В месте с ним на льду Гельсингфорского рейда стояли "Император Павел I", "Цесаревич", "Слава" и приписанные к бригаде крейсер "Рюрик", транспорты "Рига" и "самый большой в русском флоте 19 000-тонный пароход "Анадырь". Опережая историю, нельзя не сказать несколько слов об этом пароходе удивительной судьбы. В числе шести транспортов 2-й Тихоокеанской эскадры он был предназначен на заклание ее командующим З.П. Рожественским, двинувшим эти транспорты со своей эскадрой в пекло Цусимы. Имея трюмы полные боеприпасов, пароход каким-то чудом под огнем японских миноносцев сумел вовремя уйти прямым путем на Мадагаскар и тем избежал даже интернирования, доставил на родину 341 человека спасенного с крейсера "Урал". Судьбе было угодно назначить пароходу одиссею удивительного многообразия и продолжительности.

Пережив 2-ю эскадру, он служил при бригаде линейных кораблей Балтийского моря в продолжении всей мировой войны. Благополучно избежав в 1918 г. захвата немцами в Гельсингфорсе, пароход перешел в Кронштадт и в 1923 г. под названием "Декабрист" совершил семимесячный рейс во Владивосток. Затем — служба в Совторгфлоте, боевые рейсы во время Великой Отечественной войны, героическая гибель в ноябре 1942 г. во время рейса из Рейкьявика в Мурманск, после атак фашистских самолетов и захват в 1943 г. германской подводной лодкой немногих спасшихся из членов экипажа во время зимовки на о. Надежда. Так закончилась почти 40-летняя служба парохода, героическая судьба которого еще ждет своего историка…

В числе инициативных и плановых работ на двух новых додредноутах за время зимовки во льдах механическое заряжание в 203-мм башенных установках было переделано на более скорое ручное. Вообще, лейтмотивом всех работ было увеличение скорострельности. Мысль о том, что первый же залп в бою может решить исход боя, теперь хорошо усвоили на флоте. Во всех башенных установках кораблей бригады, включая и "Андрея Первозванного", окончательно установили подвергавшиеся для того неоднократным переделкам муфты Дженни.

Изделия малоосвоенного в отечественном судостроении точного приборостроения, эти муфты заставили немало помучиться взявшийся за их поставку Путиловский завод. Испытанные в кампанию 1912 г. они обнаружили большие мертвые хода, часто ломались и расстраивались, не давали малых скоростей и всеми подобными неполадками положительно измучили артиллеристов. Только к весне 1913 г., кардинально переделанные, муфты приобрели конструкцию, которая вполне удовлетворяла своему назначению и в таком же виде была принята и для дредноутов. Теперь муфты, как говорилось в отчете бригады линейных кораблей за 1913 г., "в большой степени" улучшили наводку орудий, и корабли готовились к предстоящим стрельбам. Постоянными были тренировки наводчиков на скорость стрельбы и обучение плутонговых командиров самостоятельному управлению огнем.

1 апреля "Андрей Первозванный" со всей бригадой (кроме "Славы") начал кампанию. Корабли готовились к предстоящим экзаменам на полную боевую готовность. 5 апреля вице-адмирала Н.С. Маньковского еще в марте назначенного Главным командиром Севастопольского порта, в должности начальника бригады сменил контр-адмирал барон В.Н. Ферзен (1858–1917) почти тотчас же произведенный в вице-адмирала.

Всего лишь на полгода моложе своего предместника (значит об "омоложении" кадров речь идти не могла) барон Ферзен получил самую почетную на действующем флоте должность, несомненно, в силу всегда остающихся скрытыми придворных интриг. Хотя и совершив 15 мая 1905 г. прорыв сквозь кольцо японских крейсеров на крейсере "Изумруд", он по заключению следственной комиссии, не отличился выполнением своего воинского долго в день цусимского боя. В частности, в отличие от других кораблей, "Изумруд" под командованием барона почему-то не сумел спасти ни одного человека с погибшего броненосца "Ослябя", а затем — и "Императора Александра III", место гибели которого крейсер проходил, догоняя эскадру. После прорыва барон, поддавшись неоправданным страхам, побоялся идти прямо во Владивосток. В бухте Св. Владимира он посадил крейсер на камни и взорвал его без всяких сколько-либо осязаемых причин. Командир подлежал ответственности, за постановку крейсера на мель в бухте Св. Владимира ночью 17 мая, так и за ничем не оправданное его уничтожение. Но у императора были свои понятия об офицерской чести и воинском долге. Он наградил опростоволосившегося барона золотой саблей с подписью "за храбрость" и в том же 1905 г. произвел в капитаны 1 ранга, а в 1906 г. назначил командиром Владивостокского порта. Флоту, как выразились бы его ветераны, была дана пощечина, а офицерам показан пример императорского неуважения к чести и долгу. Обеспечили и дальнейшее продвижение барона по флагманским ступеням карьеры. И вот теперь накануне, как всем было хорошо понятно, почти неизбежного столкновения с Германией он стоял во главе главного боевого соединения флота.

Примерами подобной кадровой политики императора, который, словно играя в солдатики, с легкостью продвигал своих любимцев на ответственейшие командные должности и так же просто убирал лиц, чем-то ему лично не угодных или неприятных, переполнена вся история царствования этого (в наши дни ставшего уже "святым") "самодержца". За все это армии и флоту предстояло расплачиваться неудачами, поражениями, бесцельно пролитой кровью и напрасной гибелью людей в разразившейся вскоре войне.

Но люди флота, не посвященные в тайны этой по существу предательской деятельности императора, продолжали в большинстве своем верить в самодержавие, в его священные права и благородные устремления на пользу и славу своего отечества. С новой энергией действовал Командующий морскими силами Балтийского моря Н.О. Эссен, произведенный 14 апреля 1913 г. в полные адмиралы. 19 апреля "Андрей Первозванный", "Император Павел I", "Цесаревич" и "Рюрик" во время перехода в Ревель совершали пробу машин. Здесь, выходя в море, продолжали боевую подготовку. Перерыв был сделан только для похода 4 мая в Кронштадт, где два самых мощных корабля русского флота в числе других были представлены для осмотра членам Государственной Думы. 24 мая "Андрей Первозванный" в составе всей бригады участвовал в совместном эскадренном маневрировании с бригадой крейсеров, учебно-артиллерийским отрядом, заградителями и миноносцами. 10 июня в том же составе бригада участвовала в торжествах освящения "в высочайшем присутствии" сооруженного на пожертвования всего флота Морского собора в Кронштадте.

В продолжение всего июня "Андрей Первозванный", как и остальные корабли бригады, был занят все усиливавшимися в интенсивности боевыми артиллерийскими стрельбами. Как отмечалось в "Отчете бригады линейных кораблей эскадры Балтийского моря за 1913 г.", скорострельность первой полубригады увеличилась почти в два раза. Изнуряющие всех труды по усовершенствованию наводки, прицелов и подачи боеприпасов на кораблях принесли свои осязаемые результаты: корабли полубригады "Андрей Первозванный" и "Император Павел I" своим метким огнем 4 июля по щиту, буксировавшемуся "Славой", вызвали неподдельный восторг у императора, наблюдавшего за стрельбой с "Рюрика". По возвращении на ревельский рейд император на борту яхты "Штандарт" устроил в полдень завтрак для адмиралов и командиров кораблей.

После стрельб 4 июля император на "Штандарте", конвоируемый линейной бригадой, отправился из Ревеля в Кокшхер. 12 июля бригада пополнила запас угля, а "Андрей Первозванный" прошел докование в Кронштадте. В результате боевой стрельбы с расстояния 88 каб. на "Андрее Первозванном" пришлось заменять прогнувшиеся подъемные винты 203-мм казематных орудий. 22 июля "Андрей Первозванный" вместе с бригадой участвовал в торжествах открытия в Кронштадте памятника адмиралу С.О. Макарову. О многом напоминала, от многого предостерегала, вознесенная на Якорной площадью словно над океанским простором и обращенная к Морскому собору бронзовая фигура адмирала-патриота, адмирала-ученого, адмирала-мореплавателя. Вместе с ней в бронзе был увековечен многократно повторявшийся адмиралом, но упорно забывавшийся девиз "Помни войну".

2 августа полубригадную стрельбу демонстрировали великому князю Кириллу Владимировичу (1876–1938, Париж), который в 1904 г. состоял в штабе С.О. Макарова и чудом спасся при гибели "Петропавловска". Корабли стреляли по щитам, буксировавшимися крейсерами "на переменных и неизвестных ходах". Остальные стрельбы, проведенные в августе, подтвердили значительно возросший уровень артиллерийской подготовки кораблей. Окончив курс стрельб 17 августа начали "малые маневры" — отработку отдельных эволюции, плавания без огней, отражение атак миноносцев, опыты плавания под проводкой тральщиков и другие упражнения, работы и задачи, необходимые для всестороннего владения боевой подготовкой и морской практикой.

27 августа—21 сентября 1913 г. благодаря энергичным настояниям И.О. Эссена перед Морским министром о необходимости для кораблей полномасштабного практического заграничного плавания флот, пройдя все Балтийское морс, вышел в Северное море, пролив Ла-Манш и Бискайский залив. Необходимость плавания И.О. Эссен в докладе министру от 25 июня обосновывал важностью устранения той сложившейся несправедливости, в результате которой заграничные плавания (с учебными целями) совершают только резервные крейсера. Тем самым умаляется престиж службы для офицеров действующей — эскадры, где условия "несравненно тяжелее и где в то же время желательно иметь лучший личный состав".

В 4 часа утра 27 августа из Ревеля вышли бригада линейных кораблей (флаг вице-адмирала барона Ферзена на "Андрее Первозванным"), бригада крейсеров (брейд-вымпел временно командующего капитана 1 ранга А.С. Максимова на "Громобое"). Эти восемь кораблей днем 28 августа у о. Борнхольм встретились с миноносцами прежнего Особого полудивизиона (с 1912 г. они числились головными в 1-4-х дивизионах) "Пограничник", "Сибирский стрелок", "Охотник", "Генерал Кондратенко" и походный строй изменили. Впереди шла бригада крейсеров (интервалы между кораблями 2 каб.), за ними в кильватер — три миноносца, Четвертый держался на траверзе флагманского "Рюрика" (флаг Н.О. Эссена). Он в расстоянии 3–4 мили от строя крейсеров и миноносцев вел за собой линейные корабли. Отряд в назначенное время — с 2 до 5 час. утра станциями "Громобоя" и "Андрея Первозванного" поддерживал радиосвязь с береговыми станциями "Тапсалъ" и "Гельсингфорс".

Для возможности постоянной связи "Громобой" и "Андрей Первозванный" должны были вызывать береговые станции с 12 до 1 часа дня. При неудаче связи вызов должны были делать береговые станции. Связь поддерживалась бесперебойно и когда пришло время, "до высочайшего сведения" было доведено, что Главные силы в 2 часа ночи 30 августа прошли мыс Скаген. Заградители "Амур". "Енисей" и миноносцы "Гайдамак", "Уссуриец", "Финн" 29 августа пришли в Христианию, где будут находиться три дня. Это было волнующий исторический момент: после стоянки у Скагена в 1904 г. эскадры З.П. Рожественского, флот впервые выходил в Северное море. Подробности визитов в проливах других русских миноносцев приведены в книге автора "Эскадренные миноносцы класса "Доброволец" (СПб., 1999. С. 94–98), всего в обходе датских, норвежских и шведских берегов участвовали 13 эсминцев 1-го и 2-го дивизионов, разделившихся на четыре группы. Необходимо также уточнить, что в отличие от ошибочно сказанного в книгах автора о "Добровольцах" и "Цесаревиче", единственный тогда в русском флоте турбинный и один из самых скоростных в мире эсминец "Новик", хотя и был прикомандирован к бригаде крейсеров, но в походе не участвовал, так как с 11 мая по 1 сентября 1913 г… находясь в Штеттине и Свинемюнде, был занят заменой котлов.

Члены Государственной думы во главе с М. В. Родзянко на "Андрее Первозванном". Май, 1913 г.

Утром 1 сентября с "Рюрика" дважды 17 выстрелами отвечали на салюты встреченных дредноутов типа "Орион" — сначала одного, затем двух. Еще два таких же или похожих корабля по пять башен для 343-мм орудий — встретились около 11 часов утра. Они шли под флагом вице-адмирала Уоррендера, который в 1912 г. возглавлял английскую эскадру, посетившую Ревель, Как бесконечно далеко уступала русская бригада из четырех додредноутов силам британского флота, насчитывавшего вместе с "Дредноутом" уже 16, а с линейными крейсерами — до 25 кораблей этого нового класса. В постройке находилось еще до 14 таких кораблей! В России же строилось только четыре дредноута.

По крейсерам же и миноносцам английское превосходство было неисчислимо. Но время было иное. В отличие от дней русско-японской войны, когда Англия явно не питала к России дружественных чувств, пришло время сближения. Обострение англо-германского соперничества в мире заставляло Англию искать дружбу с Россией. Под знаком этой налаживающейся дружбы прошел и визит русских кораблей.

У о. Уайт с его выделяющимися белыми скалами, за которым скрывался знаменитый Спитхедский рейд с главной базой флота — Портсмут, идя под южным берегом Великобритании, продолжили курс прямо на запад. Так, днем 1 сентября пришли к расположенному на остром мысу залива Портланду — на меридиане 2,5° западной долготы. Здесь располагалась главная база Флота Канала. На внешнем рейде нашу эскадру встречали стоявшие на якорях три линейных корабля-додредноута во главе с "Кинг Эдвард VII", ближайшим аналогом "Андрея Первозванного". В полукруглой искусственной гавани, отгороженной от моря двумя береговыми молами, стояли четыре додредноута, два легких 25-узловых крейсера, группа миноносцев и исполнявший роль флагмана IV эскадры знаменитый "Дредноут". Русским кораблям отвели место в центральной части гавани ближе к берегу. Эту диспозицию получили от прибывшего на катере морского агента капитана 1 ранга Волкова. С ним был штурманский офицер "Дредноута", сообщивший, что такие же катера направлены к каждому кораблю для указания его места. Они же установили отставшую на 11 часов из за аварии "Палладу" (англичанам сказали, что она выполняла особое поручение) и пришедший 2 сентября транспорт "Рига" с мясом в рефрижераторах и другими запасами.

Общение с англичанами помогли обеспечивать секретарь генерального консула в Лондоне (посол находился в отпуске) и офицер английского флота мичман Моррей, прекрасно говоривший по-русски. (Его отец длительное время служил дипломатом в России).

Внимание и предупредительность англичан превзошли все встречавшиеся прежде примеры. Командование базы отказалось даже от общепринятой платы за воду, полученную на кораблях. По полной программе совершались обмены визитами, приемами, торжественными обедами и завтраками. "Корабли эскадры, — писал в своем отчете Н.О. Эссен, — были распределены между английскими судами по одному или по два, или по два на каждый английский корабль". Это позволяло сократить череду визитов обменами только с офицерами прикрепленных друг к друг кораблей. На приемах, по английскому обычаю обменялись здравицами в честь царствующих монархов — короля Георга V и российского императора.

3 сентября на приеме от города присутствовало до 700 человек, 4-го на сеансе в местном кинематографе было приглашено 400 матросов с русской эскадры. 3 и 4-го оркестр с "Рюрика" по просьбе местных властей играл в большом крытом павильоне на конце мола в Веймуте. Из приемов особенно запомнился городу вечер с танцами на "Рюрике" 5 сентября, когда корабль принял 300 гостей. Команды кораблей с 2 по 5 сентября увольняли на берег по отделениям, некоторым избранным разрешали поездки в Лондон. Поведение матросов признавалось заметно улучшившимся, "особого пьянства не было". Но из 6970 матросов, увольнявшихся на берег, на корабли не вернулось 59. Многие, как предполагали, попали в руки вербовщиков для пополнения команд иностранных судов. 3 человека сбежало и с "Андрея Первозванного".

В духе уже совершившегося альянса происходили и проводы русской эстрады. Как знак дружеских чувств англичан к России состоялась передача на "Рюрике" образа Св. Благоверного Великого князя Александра Невского, увезенного при взятии на Балтике крепости Бомарзунд в 1854 г. При уходе эскадры днем 7 сентября прощальный салют флагу адмирала был сделан адмиралом Бриггсом с "Дредноута", а затем и береговой батареей. Тем же числом в 21 выстрел отвечали им с "Рюрика". Путь у ворот Атлантики — на границе Бискайского залива прошел в почти штилевом состоянии моря. На подходе к Бресту "Адмирал Макаров", словно желая побывать на строившей его французской верфи "Форж и Шантье", вышел из строя из-за неисправности рулевого привода. Чтобы не задерживать движение эскадры, аварийный корабль для исправления повреждения поставили концевым в колоне крейсеров. В пути перестроились согласно диспозиции стоянки в порту, заранее сообщенной французами. На рейде Бреста, выполняя салют нации, вошли в 11 часов утра. На салют отвечала береговая артиллерия. Затем с "Рюрика" ответили на салют начальника 2-й эскадры вице-адмирала де Морроля.

Визит прошел в такой же, как и в Портсмуте, обстановка дружбы, внимания и предупредительности, усиленной еще и обстоятельством официального русско-французского союза. Символичен был подарок установленный на "Рюрике" в адмиралтейской столовой. Это был поясной бюст женщины, символизирующий Францию. В то же время обнаружился и неистребимый меркантилизм французской буржуазной власти. С русских союзников не забыли взять деньги за воду, взыскать пошлину за пользование услугами лоцманов (хотя корабли входили самостоятельно), а также за уголь, который был доставлен на зафрахтованных за счет русского морского министерства пароходах. Впрочем, французский флот старался загладить топорные "любезности" своей бюрократии. Для сообщения с берегом русской эскадре (чтобы не сильно изнашивать свои катера и шлюпки) была предоставлена снабженная навесом старая канонерская лодка, а для удобства погрузки угля на "Андрей Первозванный" и "Император Павел I" с их неимоверно выступающими за борт казематными орудиями были приведены пустые баржи, взявшие на себя роль плавучих кранцев между кораблями и пароходами с углем.

Получая множество приглашений на торжества и чествования, Н. О. Эссен с трудом смог найти время для ответного приема на "Рюрике", и старался только соблюсти баланс в размахе и резонансе чествований в отношениях с французской и английской сторонами. Впрочем, для офицеров и гардемаринов, плавающих на кораблях эскадры, визит в главный французский военный порт в отличие от отдаленной английской базы представлял особый, интерес осмотром старинной крепости и посещением построенного в 1911 г. французского дредноута "Жан Бар" — шестибашенного корабля с 12 305-мм орудиями. После встречи с "Мольтке'" в Ревеле, с "Дредноутом" в Портланде. знакомство с "Жан Баром", наверное, немало возбудило толков среди офицеров и гардемаринов о типе рационального корабля современности. Наличие полубака, линейно-возвышенных концевых башен и бортовых на палубе полубака, как весь силуэт корабля, резко ушедший от прежней французской "экзотичности", давали немало примеров отказа от рутины прошлого. И приходилось лишь сожалеть о финансовой невозможности реализации этих примеров на отечественных кораблях. Опыт "Андрея Первозванного" (поход дал тому новые доказательства) подтверждал, что строившимся отечественным дредноутам будет очень нехватать полубака.

Брест покинули 12 сентября, Сначала в 6 часов утра ушел транспорт "Рига", затем линкоры и крейсера, а потом уже в 2 часа дня миноносцы, прошедшие внутренним фарватером. Они догнали эскадру у о. Уессан, словно поставленного природой на границе Бискайского залива и вод канала (пролива Ла-Манш). Необходимость сбережения топлива (только на пути Кронштадт-Брест сожги в топках кораблей 9000 т угля) заставила адмирала изменить планы и послать линейные корабли с "Охотником" и "Сибирским стрелком" сразу в Христианзанд. Сам же он с крейсерами и двумя другими миноносцами отправился в Ставангер. куда и прибыл днем 15 сентября. В окружении отвесных скал глубоководного фиорда с трудом нашли якорное место с глубинами 25–40 сажен, то есть почти на пределе нормальной стоянки, что было почти на пределе норм, рекомендуемой морской практикой. Офицерам и гардемаринам крейсеров несказанно повезло — адмирал на двух миноносцах — своем любимом "Пограничнике" и "Генерале Кондратенко" — устроил экскурсию вглубь знамен итого своими красотами (отвесные скалы высотой до 1000 м) Лизе-фиорда. 17-узловым ходом миноносцы прошли его за 2.5 часа.