Дариус Дорван, наёмник

Говорить много, смысла нет: для такого опытного воина как Бор информации вполне достаточно — и куда идти, и что взять, и сколько взять, и сколько времени займет дорога. И если сейчас он возьмет задаток, все, оба они в контракте.

Бор, сгребая со стола монеты широкой, как лопата ладонью, тоже был краток:

— Согласен.

Сегур ими обоими как будто бы даже и не подразумевался. Да так оно и на самом деле: решение за них обоих всегда принимает Бор.

И Дариусу оставалось только добавить:

— Сбор послезавтра, с рассветом, у башни. Если возникнут вопросы — найдешь, — на что Бор только кивнул.

Ошибиться с местом встречи невозможно, в Табалорне башня единственная, расположенная на краю города у ведущего на юг торгового пути. Не обнесен город и крепостными стенами, валом, рвом, даже тына нет. Разбойникам и в голову не придет появиться в Табалорне, месте, куда приходит чуть ли не половина контрактов на их головы. Ну а случись война, и подступи вражеские войска так близко к столице королевства, долго Табалорну и со стенами не продержаться: мал он, одно название что город, и двух тысяч жителей не наберется.

Уже после их ухода Дариус сообразил, что забыл поинтересоваться: откуда Бор узнал о его нужде в людях?

'Вероятно, Бор встретил Тацира, — решил он. — Тацир языкастый малый, и именно ему вчера поручили наведаться в обе табарлонские корчмы, и объявить, что мне недостает двух человек. Но в любом случае дело сделано и если с подобным предложением придет кто-то еще, я просто напросто им откажу'.

Сразу же после того, как за Бором с Сегуром захлопнулась дверь, Дариус занялся приготовлениями к походу. Время терпело, кроме сегодняшнего еще и завтрашний день, но Сторн всегда наставлял, что хорошая подготовка — половина удачного дела. Тем более поход предстоит пеший. Что означало: все придется нести на себе, и пять раз стоило подумать, чего и сколько взять с собой. Прежде всего, он занялся выбором оружия.

Лук. Тут он даже не раздумывал — брать надо. Короткий клееный трехслойный лук: посредине кость и с обеих сторон деревянные накладки — в последние несколько лет его верный спутник.

Старый Чаверс, сотворивший лук по заказу Дариуса, учел все его пожелания. А пожелания у него в основном заключались в том, чтобы максимально облегчить вес и размеры, не слишком теряя в силе боя. Дариус никак не мог похвастать особым мастерством в обращении с луком: сорок-пятьдесят шагов — вот его дистанция. С этого расстояния он уверенно кладет стрелу в голову противника или под левую лопатку зверя. Правда, застывших на месте.

Имелось в доме и еще два лука, и оба они принадлежали Сторну. Один из них, тот, что высотой чуть ли не в человеческий рост, тяжелый и очень тугой. Но и задача у него особая: поражать врага, облаченного в латы. Этому луку самое место на крепостной стене. Или в ряду таких же луков, устремляющих стрелы в небо, где они, разогнавшись с высоты, будут поражать ряды латной вражеской пехоты или закованную в доспехи рыцарскую конницу.

Ну и еще один, имевший собственное имя 'Джерад' — лук самого Сторна. 'Джерад' очень похож на тот, что у самого Дариуса — рассказывая Чаверсу о том, каким видит свой будущий лук, Дариус и держал в уме образ Джерада.

Дариус привычно согнул лук, уперев рогом в пол и, навалившись всем телом, накинул тетиву. Затем резко, значительно резче, чем требовалось, пару раз рванул тетиву на себя, заставляя лук гневно скрипеть.

'Потерпи, друг, мне очень не хочется, чтобы ты подвел в тот момент, когда от тебя будет зависеть моя жизнь', - успокаивал его Дариус, внимательно разглядывая лук после учиненного ему издевательства.

Как будто бы нет, лук выдержал, и слои нигде не разошлись, и пошедшие на обмотку сухожилия тоже были в порядке. С луком все, теперь стрелы.

'Дюжину, — решил Дариус. — Мне хватит и дюжины стрел. Отправься мы на лошадях и лишний тул не стал бы помехой, а так… Шесть стрел с трехгранными наконечниками, и столько же охотничьих, с широкими листовидными. Они отлично подойдут и для охоты и против бездоспешных воинов'.

Подумав, Дариус сунул в тул еще три бронебойные стрелы, затем таким же решительным движением вынул их обратно, отложив колчан в сторону — со стрелами тоже все. Теперь засапожный нож, куда же без него. Проведя ножом по коже предплечья, дунул на лезвия, убирая срезанные волоски, править не надо.

Кстати! И Дариус снова взял в руки колчан. С внутренней стороны пришиты ножны со вставленным в них метательным ножом. Удобно — пошлешь руку за спину будто бы за очередной стрелой, опустишь ее чуть ниже, и вот она, рукоять. Однажды самому ему чуть не пришлось расстаться с жизнью (палец Дариуса помимо желания прошелся по небольшому шраму на шее), когда он посчитал, что его противнику не хватит времени на то, чтобы пустить в него стрелу. Но, как оказалось, рука врага метнулась совсем не к висевшему за спиной колчану. Как ему тогда удалось уклониться от летящего в него ножа, он до сих пор понять не мог. Не иначе как сам покровитель воинов Марох помог, подтолкнув в плечо, помогая уклониться. Лезвие метательного ножа пальца в три шириной имело двухстороннюю заточку. Рукоять небольшая, как раз по ширине ладони, обмотана в два слоя толстой нитью.

Дариус взялся за рукоять, отвел руку за спину, примериваясь к броску, и тут же отказался от своего намерения. Грейсиль обязательно увидит новую отметину от вонзившегося ножа. Она ничего не скажет, но так выразительно посмотрит на него и покачает головой… А вот подправить лезвие следовало бы. Так, сначала добиться на режущей кромке с обеих сторон заусенцев, затем подправить мелким оселком. Металл, пошедший на метательный нож мягкий, но зато правился легко. Достигнув на режущей кромке черной тончайшей полоски, такой тонкой, что даже свет на ней не отражается, Дариус несколько раз провел по лезвию тканью, слегка пропитанной жиром, после чего вставил его обратно в ножны.

Скрипнула дверь, пропуская матушку Грейсиль, высокую полную женщину, которую, несмотря на ее возраст, трудно еще назвать старухой. Грейсиль прошла к полке, заставленной парадной посудой, что-то там поправила, звякнув кувшином о глубокую чашу с незатейливым орнаментом на ее боках, зачем-то передвинув его в сторону, затем поинтересовалась:

— Скажи, Дариус, а отказаться ты не мог?

Не женское это дело — лезть в дела мужчин, но слишком уж с озабоченным лицом он тогда вернулся, хотя и пытался это скрыть.

— Все будет хорошо, матушка Грейсиль. Да и сколько можно дома сидеть? — Попытался отшутиться Дариус. — А сено для Тельды найдем, если сам не успею накосить, куплю. Или Роя попрошу, чтобы накосил.

Грейсиль вздохнула, и задала новый вопрос:

— Когда думаешь вернуться?

— К следующему сенокосу точно буду.

Грейсиль вздохнула еще раз, но промолчала.

'Быстрее бы уж Дариус женился, — хмурилась она, замешивая тесто для лепешек. — Сначала мужа ждала, потом сына, теперь вот Дара ждать приходится. Женится — невестку в дом приведет, все не одной уже. Детишек они нарожают, и будет все как у людей. А то иногда вечерами выть хочется от одиночества. И все ждешь, ждешь, ждешь, прислушиваясь к каждому звуку за окном. Так и жизнь вся пройдет в ожидании'.

'Смог бы — обязательно отказался, матушка Грейсиль, — размышлял Дариус, снимая со стены висевшие на деревянном колышке ножны с саблей. — Но не получилось'.

Дариус сознательно оставил саблю напоследок. И сейчас, вынув из ножен блестящее, слегка изогнутое лезвие, он несколько мгновений им любовался. Казалось бы, пора уже привыкнуть, сабля у него уже долгие восемь лет, но каждый раз извлекая клинок из ножен, у него перехватывало дух. Сабля досталась ему трофеем от рук первого убитого им врага, долузсца. Тогда, восемь лет назад, после боя с долузсцами, в котором они умудрились победить, люди из котерии Сторна настаивали на том, чтобы сабля была продана, а деньги разделены между всеми, слишком дорого она смотрелась. Но Сторн настоял на том, чтобы сабля досталась Дариусу, особо упирая на то, что тот лично убил долузсца, убил в четырнадцать лет, и это говорит о многом. Став обладателем этого сокровища Дариус поменял ножны на более скромные, и еще он сменил рукоять, прежняя оказалась ему толстовата. Ножны же смотрелись слишком дорого, и слишком бросались в глаза, такие ножны впору иметь какому-нибудь барону или даже графу.

Через пару лет рукоять пришлось поменять снова, подстраивая под подросшую руку владельца. А лезвие, конечно же, оставалось прежним. С долом, почти доходящим до неширокой елмани и красивой поверхностью, украшенной вязью. Сторн говорил: клинок изготовлен не долузсцами, они таких делать не умеет.

Сабля была в полном порядке. Дариус всегда тщательно следил за тем, чтобы на лезвии не появилось даже малейшего пятнышка ржи. Несколько раз взмахнув саблей, он с удовольствием послушал свист разрезаемого ею воздуха. Нет, до чего же она хороша! А уж как заточку держит! Говорят, таким клинкам в старину давали собственные имена, и слава о них разносилась далеко-далеко. У сабли Дариуса тоже имелось имя, сам он его и дал, но никогда не произносил вслух.

Единственный недостаток, если это можно назвать недостатком — длина клинка. Все же он предназначен для конной рубки. Носить саблю на боку, на перевязи, когда идешь пешком, не очень удобно, но и оставить ее дома…

Ничего, не в первый раз, у Дариуса давно имеется упряжь, чтобы пристраивать саблю за спиной. Конечно, и в этом случае возникают определенные неудобства, ведь саблю такой длины не выхватишь из-за спины одним движением, а иногда это очень и очень важно.

Но за все всегда нужно платить, так всегда говаривал сам Сторн.

Кираса. Старая добрая верная кожаная кираса. Взять ее с собой необходимо, хотя и лишний вес. Но не ту, у которой между слоями кожи спрятана тонкая кольчужная сеть. Нет, вот эту, она хоть и из толстенной бычьей кожи, но полегче, она и покороче, ее полы едва достигают середины бедер.

Правый наплечник заменен сразу по возвращению из прошлого дела, а остальное… — Дариус взял кирасу за наплечники, отвел руки перед собой и критически ее осмотрел — все остальное в порядке.

Взять с собой глефу с наконечником, похожим на короткую саблю? Самое подходящее оружие для пешего путешествия. Но тогда встанет выбор между глефой и саблей и, понятное дело, победу одержит, конечно же, сабля. Ну и к чему тогда все эти раздумья? Как будто бы и все. Кинжал на поясе всегда с ним, и он тоже в порядке.

Осмотрев сапоги, Дариус пришел к выводу, что один поход они еще точно протянут. Нет, есть у него и новая пара сапог, но разнашивать их на ходу будет дуростью, ведь можно стереть ноги так, что всем обузой станешь. Становиться же ему обузой нельзя — он гонорт, и люди ему свои жизни доверяют. А потерять авторитет значительно проще, чем его заработать.

Вот, как будто бы и все, остальное — заботы матушки Грейсиль.

Она напечет лепешек, таких твердых, что проще размочить, чем разгрызть.

Положит в дорожный мешок копченую колбасу, что коптится целых две недели, но которая удивительно долго хранится. Пшена на похлебку, соль, куски застывшего кленового сока. Сладкий кленовый сок хорошо помогает восстанавливать силы после трудного дня. Или в том случае, когда потеряешь много крови от ранения, что может быть лучше сладкой воды? Положит рулоны полотна, истолченный в порошок мох, которым следует засыпать рану, чтобы она не загноилась перед тем, как наложить на нее повязку, и еще множество необходимых вещей.

И обязательно парочку чудных, запеченных в печи цыплят, с золотистой корочкой, завернутых в большую тонкую лепешку. Цыплят, следуя строгим наказам матушки Грейсиль, необходимо съесть на первой же остановке на ночь.

Останется лишь пристроить в дорожный мешок вошеные тетивы для лука, кремни с кресалом, да всякие мелочи, вроде иголки с ниткой и рыболовной лесы с крючками.

Со двора, через распахнутое настежь окно, послышались голоса. Это Ториан с Роем, ошибиться сложно. Слышен был бас Ториана, и ломающийся басок Роя, во всем старающегося походить на своего брата, даже голосом.

И еще скороговорку Грейсиль, беззлобно поругивающую Ториана. Вероятно, за то, что в прошлый свой визит он, споткнувшись, вдребезги разнес плечом большой глиняный горшок, пристроенный на плетне горлышком вниз.

Да, неплохо они тогда посидели за корчагой доброго меда, выставленной Михельсом по поводу гибели дикого кабана, давнего своего недруга, повадившегося на его огород, расположенный на самом берегу реки Табы. Ториан, кстати, и взял кабана на рогатину.

Дариус встретил новых гостей снова за столом.

Ториан уселся за стол, сразу же, без всяких предисловий, начал:

— Ты взял Бора с Сегуром? Зачем?

Примостившийся рядом с ним на лавке Рой, в знак согласия с мнением старшего брата, закивал головой.

Вообще-то Дариус как гонорт котерии не обязан был отвечать на него. Это его право набирать народ, не считаясь ни с чьим мнением. Но Ториан больше чем друг, он ему брат, пусть и не единоутробный.

— У тебя есть предложить кого получше, Ториан? — Вопросом на вопрос ответил Дариус. — У меня нет. Знаешь, в Табалорне вы с матушкой Грейсиль наверное, больше всех Бора терпеть не можете. Ладно, брат, ты уж потерпи, не так уж и долго времени вам вместе быть придется. И снова повторил те же слова, что и матушке Грейсиль. — Все будет хорошо, — хотя сам был в этом не очень-то и уверен.

* * *

Солнце только засверкало первыми лучами на белоснежных вершинах далеких Баросских гор, окрашивая их в нежный розовый цвет, когда они, все семеро, собрались у сторожевой башни, прозванной в Табалорне 'Вдовушкой'. Наверное, так ее назвали потому, что когда-то башен было две. Развалины второй виднелись шагах в пятидесяти в предрассветных сумерках.

Шестеро человек стояли напротив Дариуса, и он по очереди посмотрел на каждого из них. Первым с правого края стоял Ториан.

'Удивительно, что для охоты на кабана ему рогатина понадобилась, — с улыбкой подумал Дариус, — мог бы и руками его на части разорвать'.

Глефа, на поясе кинжал, размерами немногим уступающий мечу. Ториан что-то сказал стоявшему рядом с ним Бисту, и тот сверкнул улыбкой на темном лице.

У Биста, как и у самого Дариуса, над левым плечом виднелся эфес сабли. Чего удивительного, Дариус и перенял у него этот способ ношения сабли при ходьбе пешком. А вот тул у Биста свисал с левого бока, так он привык.

Следующим стоял Тацир, огненно-рыжий, держа в руках длиннобородый топор. Единственный человек из людей Дариуса, кто не умел пользоваться луком.

Кроме Сегура, конечно, но его он своим и не считал. Но тул со стрелами был и у Тацира, для Галуга, стоявшего по левую руку от него.

Галуг — лучник отменный. Он, если и уступает Бисту в мастерстве, то не намного. Имелся у Галуга и меч, с коротким и широким лезвием. Далеко не всегда можно пользоваться луком, в ближнем бою толку от него будет мало. Галуг, с виду невзрачный, помимо того что отличный стрелок, неплохой мечник, так еще и следопыт каких поискать. Он следы как собака носом чует. Всем хорош, только пить ему много нельзя, на себя становится непохож и зачастую дуреет. Еще Галуг немного шепеляв от рождения. Иногда, особенно когда выпьет, его даже понять сложно.

Ну и Бор с Сегуром. Бор был вооружен коротким мечом и луком, как и все в котерии облачен в кожаную кирасу, поверх которой на груди лежала заплетенная в две длинные косички борода. Сегур опирался на древко глефы, единственный из всех с непокрытой головой.

Легкий ветерок трепал его длинные космы, такое впечатление, ни разу в жизни не чесанные. Все.

Нет, где-то неподалеку обязательно должен быть готовый к долгому походу Рой, отчаянно надеявшийся, что в последний момент произойдет чудо, и его возьмут с собой.

'Нет, Рой, только не в этот раз. Потом да, в подходящий случай ты обязательно пойдешь с нами. Глядишь, и передумаешь связываться с такой судьбой. Вон и старику Чаверсу помощник нужен. Стар он становится, сам уже жаловался, что не всякий лук, им же и сделанный, может натянуть. Так что ты ему в самый раз придешься, со своей любовью к стрельбе. А там, глядишь, и науку его переймешь'.

Дариус еще раз оглядел всех, и негромко скомандовал — пошли.

Затем первым зашагал вслед уже тронувшемуся в путь обозу из двух десятков телег, что будет их попутчиком в ближайшие несколько дней.

Глава 2

'Тот, в кустах, должен быть последним, — Дариус, прижавшись спиной к стволу огромного, в два обхвата кедра, тщательно оттирал от крови клинок сабли лоскутом полотняной рубахи, оторванной у лежавшего под ногами только что убитого им человека. — Всего было девять душ и восемь из них точно на небесах. Или наоборот, глубоко под землей, где стали слугами бога смерти Вариса'.

Такого с Дариусом никогда еще не было. Прошло всего несколько дней, как они вступили в Балинуйский лес, а это уже третья стычка, и ни одну из них невозможно было избежать.

Первая случилась чуть ли не сразу после того, как они, расставшись с попутным торговым караваном, вошли в лес. Торговый путь поворачивал на запад, их же путь лежал строго на север — пройдя лесом, они значительно сокращали время. Дело шло к полудню, и Дариус все чаще поглядывал на солнце, собираясь подать команду к привалу, когда из кустарника, росшего на опушке лесной поляны, показалось с десяток разбойников. Выглядели они как крестьяне, взявшиеся за оружие, но то, что это именно разбойники, сомнений быть не могло. Да и какие тут могут быть сомнения, если они, увидев их, сразу же схватились за оружие.

В этих местах частенько бывает так, что жители затерянных в Балинуйском лесу деревень, собираются в вооружённые ватаги, и идут к торговому пути грабить проезжающих мимо купцов. Почему-то такое занятие считается у них не душегубством, а своего рода промыслом, как, например, бортничество. С другой стороны, чего удивительного, все эти лесные поселения и состоят в основном из тех, которым за совершенные ими грехи назад к людям дороги нет.

'Вероятно, это лишь часть банды, с таким количеством делать на дороге нечего — пяток хороших воинов из охранения каравана разнесут их в клочья. Но миром не разойтись', - сообразил он, наблюдая за тем, как встретившиеся им люди рвут из-за поясов оружие.

Правая рука привычно потянула из тула стрелу, а левая уже сжимала лук.

Два десятка шагов — самое подходящее расстояние для того, чтобы успеть выпустить стрелу, выхватить саблю и встретить врага с клинком в руке.

Стрела угодила туда, куда он ее и направил: в центр груди ближайшего к нему разбойника, заросшего по самые глаза бородой и обутого в высокие, много выше колен сапоги, явно снятые с убитого всадника.

Сторн, обучая его, не раз повторял, что лучше научиться стрелять быстро, пусть и по недалекой цели, чем разить бегущего зайца за две сотни шагов, тщательно выбирая момент для выстрела, рассчитывая дистанцию, скорость бега и силу ветра.

— Такая стрельба не раз спасет тебе жизнь, — объяснял Сторн. — Не каждому дано быть хорошим лучником, отличным могут стать единицы, а обучить бить в упор быстро и наверняка, можно всех…

Пальцы левой руки разжались, выпуская лук, чтобы потянуться назад, за правое плечо, ухватиться за ножны и дернуть их вперед. Правая рука ухватилась за рукоять, резкий рывок в противоположные стороны, и клинок голубоватой стали на свободе, устремив хищное острие на врага.

Его выстрел был не первым, слева и справа от него тетивы щёлкнули еще прежде, чем он умудрился натянуть лук.

И смотреть не надо — это Галуг и Бист, ведь кроме него самого, лук имеется только у Бора, но тот так быстро выстрелить не сумеет. Вправо можно не смотреть еще и потому, что у сверда Биста лук другой формы, в отличие о тех, что используются в Фаронге, с рогами, сильно загнутыми вперед. У его лука и скрип отличатся, и тетива при стрельбе звучит по-особенному.

Цель Галуга упала со стрелой во лбу, успев по дороге к земле прокрутиться вокруг своей оси, сделав чуть ли не полный оборот. Разбойник, в которого угодила стрела Биста, хрипел, ухватившись за черенок стрелы, торчавшей у него под подбородком.

Выхватывал саблю Дариус уже на бегу, стремясь покрыть разделяющее их с врагом расстояние как можно быстрее, слыша за спиной топот ног бросившихся вслед за ним его людей.

Выхватил он и кинжал, сжав рукоять обратным хватом и прижимая его лезвие к предплечью. Щитов в дорогу не брал никто, лишний вес, а лезвием кинжала можно блокировать удар, или дать ему скользнуть, уводя в сторону.

Сторн вообще брал в руки по кинжалу обратным хватом, и спокойно оборонялся от двух-трех противников, вооруженных кто чем. В учебном бою, конечно, но все равно впечатляло.

Дариус выбрал себе целью здоровенного мужика в заломленной набок, похожей на колпак шапке. Он был самым ближним и, вероятно, главным среди так некстати повстречавшихся им людей.

Дариус ударил сходу, длинным размашистым ударом, начиная размах далеко из-за плеча. Он выбрал такую атаку из-за того, что его противник держал поперек себя топор с длинным деревянным топорищем, которым и попытался прикрыть голову, выставив его перед собой. Расчет оправдался полностью — лезвие легко преодолело деревянную преграду, вонзившись в голову вожака.

Будь в руке любое другое оружие, Дариус десять раз подумал, прежде чем поступить именно так. Но на свою саблю он надеялся полностью, и в очередной раз она его не подвела.

И сразу же Дариус с потягом ударил влево по обутой в сыромятный постол ноге, целясь в подколенный сгиб. Там жилы, там вены и самое главное — теперь раненый не сможет закончить атаку, оставшись на одной ноге. Галуг, воспользовавшись тем, что его противника покачнуло, с силой воткнул обломок меча ему в лицо. И уже затем подхватил с земли оброненный врагом топор с широким и длинным лезвием, о которое он и обломал лезвие своего меча.

К тому времени бой уже был завершён. Противник Ториана, видя несущегося на него с яростным ревом здоровяка, отшатнулся назад, запнулся, упал, да так на земле и остался.

Бор с Сегуром со своими управились быстро, выбрав такую пару, как и они сами. Не по комплекции, по манере держаться вместе. Бор, не обращая внимания на зверский оскал и могучий замах своего противника, всадил меч в прикрытую овчинной душегрейкой грудь, не забыв провернуть, когда вытаскивал его из раны. А вооруженный глефой Сегур, дважды опустил ее лезвие на голову чуть ли не вдвое меньше себя разбойника, вдребезги разнеся его попытки защититься вместе с головой.

И лишь сверд Бист вместе со всеми сближаться не стал, издали выпустив пару стрел, и каждая из них свою цель нашла.

Последние двое оставшиеся в живых разбойников попытались спастись бегством, но скрыться среди деревьев повезло только одному. Другому Сегур метнул вслед глефу, рассчитывая сбить его с ног. Сбить то он сбил, но разбойник падал уже со стрелой в затылке. Стрелой Биста — тот всегда красит оперенье в ярко-красный цвет.

'Вот что значит случайные люди в котерии, — досадовал Дариус, осматривая место недавнего боя. — Был бы вместо Сегура человек, ходивший с нами хотя бы пару раз, не ушел бы никто. Тот же Мозел, которого не отпустила молодая жена, или Пронт Красавчик, некстати решивший попробовать себя в торговле, устроившись помощником в лавку Медиса. У Медиса старшая дочь на выданье, так что устремления Пронта понятны'.

Все произошло так быстро, что Тацир только и успел, что выхватить из-за пояса свой длиннобородый топор. Он даже не замахнулся им ни разу, хотя и бросился вперед вместе со всеми.

'Неопытен еще он, — подумал Дариус, глядя на явно смущенного Тацира. — И это первый его бой, а в первом бою простительно многое, иногда даже трусость'.

Убежавшего татя преследовать не стали, вместо этого выпотрошили разбойничьи мешки с поклажей, вытряхивая их содержимое прямо на траву.