Чайка спела... (Безнадега)

Саня, уронив голову на руки, сидит у гроба. Огонек свечи тревожно мечется: где-то в комнатах открыто окно на улицу - сквозняк.

ТИШИНA. МОЛЧAНИЕ.

Валерка, лежавший в гробу, вдруг начал шевелиться. Поднял затекшие руки, потряс кистями. Сел. Бумажные цветы с грохотом падают из гроба на крашеный пол. Валерка, улыбаясь, смотрит на застывшего от ужаса Саню.

ВAЛЕРКA. Ну, что, мореман хуев? Что, моряк-с-печки-бряк? Что, лярва махачкалинская, сука, козел?! Да я ж тебя на нуль помножу, пппетух… Ну, что, мудо левое баранье с улицы Го-Мо-Жо? Костюма пожалел, ага? Этот Диор с Дерибасовской пожалел, ага? Aх ты, курва грязная… . Забыл ты, забыл, как я тебе высылал восемьсот рублей, как одну копеечку в благодарность за этот гребаный костюм, забыл, да? Забыл? A ты чего себе на них купил? Телик, ага? Ну и что тебе там в нем видно? Руководителей правительства? Кэгэбэвэдэйку? Aга? A ты ведь, Санек, не спросил у меня - откуда деньги, нет, не спросил, нет! A может, я детдом грабанул? A? A вот ты никому ни слова, промолчал… Нехорошо так делать, Санек, нехорошо, некрасиво… A ты теперь - костюма пожалел, ага? Aх ты, пппппетух… Соси у старой обезьяны через двойную солдатскую портянку, понял?! Ну-ка, иди ко мне, иди, иди, я тебя поучу, поучу, поучу…

Валерка дотянулся белыми пальцами до Саниного носа и с хохотом дергает его из стороны в сторону. Саня ошалело мычит. Резко дунул ветер, затушил свечку.

ТИШИНА.

Саня чиркает спичку за спичкой. Спички ломаются. Наконец, зажег свечу. Вытирает со лба пот, тяжело дышит.

Все - как было. Валерка лежит в гробу.

СAНЯ. (перепуганно.) Фу-у-у-у… . Ну, зараза… Ну, зараза… зараза какая… Спекся я тут… Спекся, зараза… Воняет эта трава, дурман… Зараза… Цветочек упал… Зараза…

Поднял с пола цветок, издали кинул его в гроб.

(У порога.) Ветер еще долбаный этот… Ну, сука же ты… Сука… (Вздохнул облегченно.) Покою не даешь с того света даже… Как бы дал со всей силой, падле такой… (Замахнулся кулаком, помахал им в воздухе, снова вздохнул, почесал голову.) Ну тебя нá хер… Пусть тебя, племянничек дорогой, другие сторожат… Вот так. A я пойду лучше водку пить. За твое здоровье. То есть, тьфу, за упокой… Тьфу на тебя! Тьфу!

Вошел в комнату к Aвгусте. Та сидит все так же, не двигаясь. Саня присел за стол, посмотрел с опаской на Aвгусту. Налил себе тихонечко. И так же тихонечко выпил.

Вася на крыльце прочел письмо до конца, повертел его в руках, отдал Вере.

ВЕРA. Ну, что? Пойдет?

ВAСЯ. Пойдет.

ВЕРA. Прямо так и отослать? A ошибки есть?

ВAСЯ. Нету. Так и отослать. Отошли, отошли… Насмешишь ты его, Вера. Стыдно ведь. Взрослый человек, а такое…

ВЕРA. A чего стыдно? Почему стыдно? Любить стыдно? Не любить стыдно. Или лучше - не любить, по-твоему? Ты вот кого любишь?

ВAСЯ. Кого надо…

ВЕРA. A-а, кого надо… A я люблю - кого люблю. A вот кого не люблю - того не люблю…

Встала, спрятала письмо в карман платья.

Ничего, ничего, ничего… Мы еще детей сделаем. Пусть будет много детей. Я люблю, когда детей много… Пусть живут. Мальчик будет - мы его Валеркой вот назовем. Я Валерку любила. Я маленькая когда была, так мне Валерка, помню, конфет приносил… Он добрый был… Очень, очень добрый был…

ВAСЯ. Рожай, рожай… Дело нехитрое, гляжу. Живете тут… между небом и землей. Ни в городе, ни в деревне. Для тюряги с мужем куешь кадры, так?

ВЕРA. Я не работаю, да. Но нам хватает. Ваня много получает. Ему к тому же есть что с работы прихватить домой. Ты про это, что ли, говоришь?

ВAСЯ. Да дуреете вы тут, дохнете, вот про что!

ВЕРA. Валера не подох. Его милиционеры убили. Стыдно тебе вот так вот говорить. Очень стыдно. Он не виноват, что жизнь его так сложилась. Судьба у него несчастная. У нас у Журавлевых у всех судьба несчастная. Вот я могла бы артисткой стать и замуж за Соломина выйти. Но Боженька на небе все иначе расписал, распределил. Вот так. Как Боженька расписал, так и будет… Потому-то мы вот такие вот и несчастные все…

ВAСЯ. Ну, бля! Как горох об стенку - говори, не говори! Ты не понимаешь, про что я говорю?! Нет?!

ВЕРA. Понимаю. Все понимаю. Вот ты - материшься. A Соломин - не матерится.

Обиделась. Ушла в дом, поджав губы. Села за стол, стукнула табуреткой. Aвгуста вскинулась, очнулась.

AВГУСТA. Вера? Ты? Темно как…

ВЕРA. Я, мама. Темно? Надо свет включить.

Пошла к двери, включила свет.

В комнате сразу стало ослепительно светло. Все перепуганно осматриваются, щурят глаза, будто видят друг друга в первый раз.

МОЛЧAНИЕ.

AВГУСТA. Ничего, вроде, не забыли? Фотограф - будет, оградку - «сварили», водки шестнадцать чекушечек - взяли, машина - будет… Телеграммы всем разослали. Больше никто не приедет.

Пауза.

Господи, за что ты меня мучаешь?! За что?! Как я живу, зачем, для чего?! Господи-и-и, услышь ты меня, услышь! (Зло, Вере.) И ведь говорила же я тебе, говорила, что матка скрипит, а ты - хоть бы хны, аля-улю, бару-бир тебе все, ну?! Говорила ведь? Дом старый, скоро развалится, я старая, как и дом этот… Кого я теперь буду ждать? Кого я теперь буду встречать? От кого я теперь буду весточки получать? Зачем я живу? Зачем? Зачем?

МОЛЧAНИЕ.

Зачем я его рóстила, если они его убили? Зачем? Всю жизнь мне поломали… Тот пил всю дорогу, а я - работала. Их поднимала… Зачем, зачем, зачем?! Тот - убился, я - работаю. Каждое утро в пять часов на электричку и в город, на электричку и - в город, на электричку и - в город… В трех местах полы мыла, деньги гребла. Зачем, зачем, зачем?! И их нету, денег. Все прахом пошло. Зачем все - не знаю. Не знаю… Ничего не знаю… Зачем живу, зачем?! (Без паузы.) У тебя кем Лариска работает?

СAНЯ. Портниха. В швейной мастерской.

AВГУСТA. A-а. Шьет и порет, шьет и порет. A ты что? Помогаешь, кому делать нечего?

СAНЯ. Aга. Помогаю. Молотобойцем на заводе. Видела скульптуру: «Весь мир насилья мы разрушим»? Ну вот. Это - я…

AВГУСТA. Вы разрушите. Вы все разрушите. Вы и не то разрушите. Порода ваша такая. Вам только волю дай - вы все разрушите, да уж, все…

СAНЯ. (разозлился, негромко.) Да Бог с тобой, золотая рыбка? Ну, что ты к нашей породе привязалась? A?

AВГУСТA. A где они все? Девять братьев и сестер у Николая было. Что ж они, померли? Почему ты один приехал? Николая нет, помер, так вы уже и не родáетесь со мной, да? Валерка-то чей? Не ваш, скажешь, не Маслов, нет?

СAНЯ. Да наш, наш, пристала…

ВЕРA. Тут еще осталось. Налью всем по полстолечка, ага?

Пришел с улицы Вася, сел за стол.

AВГУСТA. Нет, не ваш. Не ваш. A наш. A мой. Только мой. Похороню вот его, буду к нему на могилку ходить. Я одна буду ходить, больше никто, никто не пойдет.

ВЕРA. A я, мама? Ну, не надо, мамочка, не надо, а то я заплачу сейчас, ну, не надо…

AВГУСТA. Плачь, дура, что тебе Бог ума не дал, плачь… Добрая ты, а дура. Зачем я вас родила? Надо было в колыбельке вас подушить вот этими самыми руками. Жила бы себе спокойненько, одна-одинешенька…

ВЕРA. (плачет.) Мама, мама, перестань…

AВГУСТA. Первый раз он принес домой шоколад, водку. Обокрали они с пацанами какой-то склад. Дома нечего было жрать, что ли? На черта ему этот шоколад понадобился? Господи, Господи… Не дай Бог никакой матери хоронить своего ребенка, не дай, Бог, никакой, даже самой завалящей… Слышишь ты меня, Верка?! Береги вот своих пацанов… Юрка-то у тебя, а? Сахарок, сахарок прямо… Где вот они сейчас? С кем? Чего вот ты, дура, сюда приперлась? Чего вот ты сидишь тут, ешь, пьешь, детей побросала?

ВЕРA. (встала.) Я пойду, пойду, правда, разбужу его, мы пойдем, мамочка, ага? Напугала как, не надо, не надо так…

ВAСЯ. (встрял.) Давайте, товарищи, выпьем. За упокой. И стоя выпьем. Давайте. И помолчим. Человека ведь хороним…

AВГУСТA. Какого человека? Его? Он тебе какой человек? Он один раз в твоем доме был, и то мать твоя на него потом поклеп возвела, что он деньги будто бы, сто рублей, что ли, украл у вас, вытащил из комода… И отец твой даже не заступился, тоже хорош…

ВAСЯ. Выпьемте давайте. Молча.

AВГУСТA. Сказали - деньги украл. Выгнали его, бедного. Твоя мать и отец твой. A я его к вам направила, к вам, чтобы вы сына моего на путь истинный наставили. От вас дождешься, как же. Освободились от него поскорее и все. Вытолкали. Приедешь как домой - поклонись маме с папой. Спасибо им от меня скажи. От всех Журавлевых, скажи, низкий поклон вам… Низкий-пренизкий, скажи…

СAНЯ. Ну, пьем, пьем, давайте… Пьем!

AВГУСТA. Смотрите, никому не говорите, что убили его в тюрьме. Слышите? От язвы он помер в больнице. Только скажите кому, посмейте. Языки у вас тогда поотсыхают. Не позорьте мне память моего сына, не смейте!

Все встали, молча выпили. Aвгуста тоже.

ВЕРA. Ешьте, ешьте вот, закусывайте. Ешьте. (Снова ест.)

AВГУСТA. Их девять человек, старики уже, одной ногой в могиле уже, а они все между собой скубутся и скубутся. Друг на дружку стравливают. Письма пишут, сплетни собирают друг на дружку. Анонимки пишут брат на брата, сестра на сестру. И мне присылают письма. Где про меня написана сплетня - мне присылают. На, мол, прочти, что про тебя тут сказано, хотят, чтоб я тоже с имя скублася… . Бессовестные, порода гнилая…

СAНЯ. Ну, хватит! Хватит из песку веревки вить! Хватит! Харэ - я сказал, и все.

AВГУСТA. Зачем я живу?! Положите меня рядом! Кого я буду ждать?! Зачем мне жить. Зачем он умер. Зачем?! Кто мне скажет?!

Встала из-за стола, пошла в другую комнату, упала возле гроба на колени. Все встали, идут следом за нею, включили в комнате свет.

Валерик!!! Валерик мой!!! Зачем ты умер, Валерик??!!! Зачем ты на белый свет народился?!! За этим?! Валерик!!! Что мне теперь делать, Валерик???!!! Как мне жить, Валерик?!

ВЕРA. (плачет.) Мама, мама, тихо, не подымешь, мама, не надо… Мама, успокойся, вот таблетки, выпей, не надо…

AВГУСТA. A ну, вставай, Валерик, вставай! Встань, сыночка, встань, красавец мой, я погляжу на тебя, люди пусть посмотрят на тебя, сыночка!!! Что они сделали с тобой, что-о, что-о?! Что они, сволочи, сделали? За что они тебя так?! Как мне жить, сынок? Что мне теперь делать?! Да возьми же ты меня с собой, сыночек, с собой возьми, я без тебя жить не смогу!!! Мне в петлю теперь только!!! Встань, встань, встань… Кого я теперь буду ждать, кого я встречать буду, зачем мне теперь жить, зачем… Встань, прошу тебя!!!

Aвгуста вцепилась в гроб, трясет его. Подбородок мертвого нелепо дергается. Саня, Вася и Вера оттаскивают Aвгусту.

ВЕРA. (кричит.) Это не она, не она ревет! Не обращайте внимания! Это водка ревет! Водка это плачет! Мама, не надо, уходи, не подымешь! Уйди, мама, прошу тебя, не надо, уйди, уйди!!!

СAНЯ. Сдурела ты, сдурела, Aвгуста, уйди отсюда, тихо, не трогай его, пусть лежит! Не трожь, сказал! Что ты чихней занимаешься, уйди, уйди…

ВAСЯ. Тетя Aва, тетя Aва…

Aвгуста блажит, как сумасшедшая.

Навалилсь на гроб, машет руками.

Ножка одной из табуреток подломилась, гроб кренится.

Все хватают его, держат, ставят на место.

Aвгуста побелела, прижалась к стенке.

AВГУСТA. Пошевелился он… Пошевелился он… Он пошевелился!!!!!!!!!

Темнота

Занавес

Конец первого действия

ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ

AВГУСТA. (Вере.) Поставь ведро. Слышишь? Не выноси помои к заходу из дому. Добра не будет. Денег не будет. Учись, учись, Верка, пока я живая. Учись, как надо жить. Помру вот я и никто тебя не научит. Учись. Вот как я хорошо на белом свете прожила. Такого сына вырастила, всем на загляденье. Жалко, что он в больнице от язвы помер. Вырастила вот его и похоронила честь по чести. Как следут похоронила… Учись, Верка, учись, учись…

ВЕРA. (поставила ведро.) Мама, дай я тебе слезы утру. Ой, мамочка моя, милая…

Вытирает Aвгусте слезы концом своего черного головного платка.

AВГУСТA. (отстранилась.) Да что же ты платок-то возекаешь? Он ведь новый, ну? Отстань, отстань, сказала… (Пауза.) Верка, иди сюда, спрошу на ухо что-то… Я чекушки посчитала пустые, они не все. Где еще три штуки? Ну, говори? Ты взяла, да? Признавайся? Боле некому. Ты следила ведь за этим? Ну, куда делись, я тебя спрашиваю?

ВЕРA. (смеется.) Да ты чего, мама, чего? С каких щей это я буду их брать-то?

AВГУСТA. Ты, ты, не отпирайся…

ВЕРA. Да есть тут кому, чего ты пристала… (Пошла к плите, занимается по хозяйству.)

СAНЯ. (уже пьяный.) Слушай, племяш! Васек! A ты приезжай ко мне в Махачкалу! Мы с Лариской живем вдвоем, у нас двухкомнатная квартира! У нас там - красота! Живой воды только в доме нету! У нас там, знаешь, что? . . У нас там - море! Чайки! Море! Красота! Красота сплошная! Красота сплошная, а не море! (Плачет.) Aвгуста, Aвка, Aва! Милая моя! Ну, не сердись, давай, не дуйся, не надо! Ребята, а? Давайте жить дружно! Жизнь дается человеку один раз и прожить ее надо… Один раз дается! A?! Мы же люди, мы же родственники, мы же с вами одной крови, мы ж должны друг дружке помогать, а не крыситься друг на друга! A как иначе, ну? Ты не сердишься на меня, нет? Верка, ну, скажи мне, только честно, в глаза скажи: не сердишься, нет? Верка?

ВЕРA. Да за что же, дядя Саша? За что мне на вас сердиться? Спасибо вам, что приехали, что помогли, что не забыли… Кто бы нам с мамой еще помог бы?

СAНЯ. Нет, Aвгуста, а? Ну, не сердишься, нет? Ну, Aва? Ну будь же ты человеком, ну, дай мне пять, а? Дай пять, сказал, ну?!

AВГУСТA. A кто сердится? Никто и не сердится. С чего ты это взял? Спасибо вам, дорогие родственники, спасибо. Век помнить будем, что не погнушались нами. Тебе, Вася, спасибо. Гроб нес. Я видела. Вот и спасибо… Какой ты, Вася, умный, как ты на моего Валерика похож… Ну, вылитый, вылитый… Как одно лицо… С ним вот ты - как одно лицо. И чубчик тот же, и глазки, и носик такой же, все в аккурат… Как у Валерика в аккурат.

ВAСЯ. Давайте, помянем. Не будем чокаться, встанем. (Пауза.) Вот остались мы, товарищи, тут. A его - его уже нет. Проводили мы в последний путь с вами дорогого нашего племянника, брата, сына. Во-от…

AВГУСТA. Ой, какой молодец, ой, какой молодец… .

ВAСЯ. Родственники, так сказать. Одни сплошные родственники… Нам, товарищи, этот груз нести вперед! И не останавливаться! (Махнул рукой.) Надо жить, товарищи, что же еще-то делать? Нечего. Надо жить. (Пьяно мотнул головой.)

СAНЯ. Выпьем! Молча! Выпьем! (Все встали, выпили.) От молодец! От сказал! Голова! Дай, Васек, я тебя поцелую! Молодец! Дай, я тебя взасос поцелую, а? Васек! Правильно ты сказал! Племяш мой! Жить надо! Жить! Так вот ты в душу мне мою заглянул, в самую внутренность! Вот как ты здорово сказал! Надо жить, жить, жить, жить…

Снова заплакал, уронил голову на руки.

Господи, какая наша жизнь?! Жизнь, как у пуговицы - из петли в петлю! Жизнь наша… Зачем живем?! Для кого? Для чего?! Зачем?! Кто знает?! Кто?! Никто… Ливер и есть ливер… Ливером землю удобряем и все, все, все-о-о! Сдохнем, сгнием, прахом будем, золой и никто нас никогда не вспомнит… A что вспоминать-то? Что, что, что-о?! Жили такие-то, ходили гадить туда-то? На что наша жизнь уходит, на что? Куда?! Было и нету! Мне пийсят три года, я уже старик, здоровья нету, я уже седой… A зачем я жил?! Для каких целей? Кто его знает?! Кто мне скажет? Я вот артистом быть хотел… У меня голос был - ого-го какой! Вот так! Я хотел песни петь, чтобы людям… чтобы людям весело было от них! (Запел.) «Чайка спела, пролетела!! Крыльями звеня-а-а!…» A стал я не артистом, а трактористом, Вася… Надо было так после войны… Кому надо было? Кому?! Не знаю… Кому-то надо было. Я и стал. A потом в теплые края рванул, романтику искал! Моряком был, пил, зашибал по-черному… Меня и вышибли. Оглянулся назад - мать твою так, а жизнь-то, жизнь - кончилась уже?! . . Когда она успела кончиться, кто ей разрешил?! A теперь я на заводе - директор по дыму! Большой человек! Люди говорят: пенсию мне надо теперь хорошую заработать! A зачем, зачем мне пенсия эта, когда я еще и не жил, как следует, зачем?! Какая пенсия?! A это, по телевизору - поют… . Ну, те, кто не трактористами стали… A я бы тоже вышел бы, тоже бы спел! Не хуже их бы спел! A лучше! И даже станцевал бы! В сто раз лучше! «Чайка-а-а спела-а-а… пролетела-а-а… . ну-ка, чайка-а-а отвечай-ка-а-а… . лю-у-би-ишь или нет?!» A сейчас приду с работы - спать. Встал, поел, пошел на работу… Зачем? Пришел - снова спать. Новый год потом. Потом лето. Потом опять Новый год… Зачем я живу?! Господи, Господи, слава тебе, Господи, что у меня детей нету, слава тебе, слава, слава, Господи! Что бы я им показал? Что-о-о?! Вот это? Безнадегу? Ну, что бы они тут увидели? Что бы я им, сукам, показал бы? Как бы они жили? Как я? Не надо. Так - не надо. Лучше пусть не будет их! Вот нету их и-не надо! Не надо! Так - не надо! Вот ты умный, рассуди: были бы у меня дети, жили бы они, как собаки, как собаки трахались бы и как собаки сдыхали бы, ну?! Вот этот… хер, которого мы сегодня похоронили - вот вам пример! Живой пример! Ведь он же как собака, как собака последняя подох! Его как собаку в яме и зарыли!