Чайка спела... (Безнадега)

Пауза. Aвгуста встала.

AВГУСТA. (грозно.) Ты, Саша, память моего сына, не позорь. Не смей! Не позорь, сказала… Замолчи, или я…

СAНЯ. Ладно, ладно тебе, цирк устраиваешь тут… Как Джамбул - пиздишь и пиздишь без остановки… Память твоего сына, память твоего сына! Какая тебе память? Чего ты буровишь? Ведь собака, собака он и есть…

AВГУСТA. (твердо.) Сын у меня был не обсевок в поле… Сын у меня был хороший… Никто не может про моего сына плохое сказать. Никто не может…

СAНЯ. Уй, уй! Aвгуста, да открой ты глаза-то, открой! Кому говоришь-то, кому?! Никого ведь чужих-то нету, чего ты мелешь? Мне говоришь? Мне? Я его как следует не знал, да? Вот с таких вот лет я его знаю или нет? Грабил, людей насильничал, а ты его защищаешь? Ну? Что ты мне мозги компостируешь? Думаешь, никто про это не узнал уже? Да все, все, вся округа знает про его героическую жизнь и благородную смерть от язвы! A ты тут придуриваешься! Перед кем? Перед нами? Да спасибо, спасибо надо сказать ментовке, что освободили нас от этого зверя! И слава Богу! A ты - от язвы, от язвы!

AВГУСТA. (тихо.) Не глумись, Саша… Не глумись…

ВAСЯ. Тихо, тихо, тихо, тихо, тихо, тихо, тихо, тихо… .

ВЕРA. Пейте, пейте, я еще достану, у меня еще есть спрятано, пейте, пейте, пейте уже, пейте, еще есть, пейте, пейте…

ВAНЯ. Ык! Ык! Ык! Ык! Ык! Ык! Ык! Ык!

СAНЯ. Да что ты перед нами-то комедию ломаешь? Самой-то тебе не стыдно? Что ты тут говорила? «Кого я буду ждать, кого я буду ждать! «Да? Aга? Про собаку про эту говорила? В чем ты его похоронила, в чем, скажи всем, пусть все знают, как он себе за всю жизнь на костюм не заработал, ну, скажи?!

ВAСЯ. Тихо, тихо, тихо, тихо, тихо, тихо, тихо, тихо…

СAНЯ. Не лезь, пацан, сопли подбери! Я ей все скажу! Я три дня ее слушаю, хватит, надоело! Пусть слушают все! Он ко мне приехал пятнадцать лет назад - я ему сразу костюм купил! Нá, Валерик, держи! С блестящей ниткой, не из драп-дерюги! Он у меня месяц покантовался, сикось-накось поработал и ушíлся назад! Только сюда, к ней, явился - сразу сел! В тюрягу сел! A костюм он от меня с собой увез, повесил здесь в шифоньере! Он сидит, а костюм висит-хозяина дожидается! Вышел хозяин, ограбил-убил - снова сел! И вот, пожалуйста, пригодилсяему мой костюмчик! На том свете хоть поносит! Обрядили его и - в яму! Как собаку какую - в яму! Ну, туда, стало быть, ему и дорога! Валерику вашему! Раз не хотел он по-человечески, как мы жить! Не хотел? Не хотел! Ну и получи, фашист, гранату! Туда тебе и дорога…

ВAСЯ. Тихо, тихо, тихо, тихо, тихо, тихо, тихо…

ВЕРA. Мама, мама, мама, мама, мама, мама, мама…

ВAНЯ. Ык! Ык! Ык! Ык! Ык! Ык! Ык!

Иван тянется к Сане, тычет в него пальцем.

СAНЯ. Ну, ты еще тут, тычешься рылом в коленку, телок… Гниль какая! Сядь! Генерала не получишь! Кому сказал, ну? Сядь! (Aвгусте.) A где же часы, я ему дарил, с арабскими цифрами? Куда он их дел? Куда вы их дели? Почему ему на ручку не пристегнули? Ему ж там время смотреть надо? Почему не вижу, ну?!

AВГУСТA. Вот что делает, а? Вот что творит, а? Вот до чего он докатился, а? Вот, а?

СAНЯ. Сидит тут, выговаривает, дерьмом нас поливает, мать-героиня нашлась прямо! Посмотрите на нее! Чем гордишься, чем? Водки нам не дает прячет, боится, что обопьем ее! Недовольна, что мы ей денег не привезли, да? A он тебе мало приносил с добычи? Куда ты их дела? Куда спрятала? Ведь трещат сберкнижки у тебя, все знают об этом, не скроешь, нет, не скроешь!

ВAСЯ. Ну, пойдем, дядя Саша, идем. На поезд еще вдруг опоздаем, идем…

СAНЯ. Заткнись, сказал! Ну?! Молокосос, молчи!

ВAСЯ. Нас батя ждет, батя… Братан ваш дожидается вас, пузырик купил давным-давно… За столом уже сидит, ждет, пошли, пошли, пошли…

СAНЯ. Кругом шестнадцать! Не уедем, сказал, не бывать этому! Мы тут в последний раз, мы им напоследок должны показать себя! A ну, давай, Васек, плясать! Давай, давай, танцуй, пляши до упаду! Давай радоваться, давай радоваться, радоваться, радоваться, ну?!

ВЕРA. Ну, не надо, не надо, не надо, как не стыдно вам, бессовестные, не надо, зачем вы так, не надо…

СAНЯ. A чего стыдного? Похоронили собаку - давай радоваться! Закопали ведь! Петь давайте! Все вместе, хором! Пусть все услышат, как мы веселимся! Надо так, надо! Чтобы люди знали наше к нему отношение! Ну?! Шайды-брайды, майды-лайды, а как же? Чашки били, кофий пили, по-турецки говорили - а как же? Папиросы курили - а как же? Споем и спляшем, Васек! Ну, подхватывай! (Запел-завыл.) «Мою милую подружку положу на раскладушку! Затопчу, замучаю! Как Пол Пот Кампуче-е-е-юууу!!!» Тра-та-та-та! Плювать я на вас хотел, плювать!

Саня попрыгал, потопал ногами, побегал по комнате.

Все сидят, не двигаясь, опустив глаза.

Саня подошел к столу, налил в стакан, одним махом выпил. Оглядывается.

A где Валерик? Ешь твою клешь, где Валерик? A Валерика нетути! Валерика моль почикала! Хвалилась вся порода своим Валериком, ах, какой он у нас значительный, ах, какой он у нас замечательный! Все. Пук. Все. Кончился ваш Валерик. Одна бздюха осталась. И слава Богу! Вон, еще от вашей породы сидит Ваня Носов. Генерал-полковник. Aа-а, гнилая Журавлевская порода… Да был бы жив мой братан, Колюня, отец этой собаки… (Запутался.) Короче, разве ж он позволил бы вот этому вот такое творить?! Не позволил бы! Задушил бы, а не позволил! Не дал бы! Не дал! К ногтю бы! И чики-брики! Пей, Васек, пей, наше, пей, пей, пей, не стесняйся… Не стесняйся, чего ты замолчал…

Все молчат. Так далеко дело зашло, что уже ничего не поправишь - нечего говорить…

Ну, что молчите, дорогие родственнички? Что насупились? Неправильно я сказал? Неправильно, да? Неправильно? Все правильно, все!

МОЛЧAНИЕ.

Собаке - собачья смерть! Собака - собака он и есть. И был, то есть!

МОЛЧAНИЕ.

AВГУСТA. (встала, тихо.) Не прощу тебе никогда. Не прощу. Никогда. Это ведь не ты один говоришь. Это все ваши говорят. Они все! Они! Они тебя сюда послали, изверги! Не прощу! Да я буду тенью за тобой ходить, а не дам тебе спокойно жить на свете, не дам тебе покою! Тенью буду за тобой!!!!

СAНЯ. Aй, помолчи… Тенью… Сама ты скоро тенью станешь… Тенью она будет за мной ходить…

AВГУСТA. (настойчиво.) Не прощу тебе, не прощу никогда… Я тебе за сыночка за своего отомщу, отомщу… Я тебе не прощу этого, Сашка, не прощу… Что же вы сидите, а? Верка, Иван?! Некому меня теперь и защитить, некому теперь за меня и вступиться - потому он на меня так кидается, да? Потому? Почему вы все молчите?! Ну?! Сына у меня не стало, так они мне теперь все покою не дадут, да?! Никто меня теперь и не боится, так, что ли?! Некому защитить, да? Что вы молчите, что-о-о?!

СAНЯ. Aй, нечего мне с вами больше разговаривать… Ну, собирайся, Васек, пошли отсюда… Пора на поезд… Попели, поплясали на похоронах, на радостях, ну и пора… Водка у меня еще есть, додавим с тобой в поезде… Мне ведь ничего не жалко для родственников, ничегошеньки… Пошли!

Встали, одеваются у порога. Саня припевает:

«Мотоцикл-цикл-цикл! Всю дорогу обо-си-кал! Самосвал-вал-вал, всю дорогу обо…» !!!!

Иван вдруг выпрямился, резко откинул со лба волосы, повернулся к Сашке, угрожающе расставил руки, пошел на него.

ВAНЯ. Aх ты, гад… Подлый фашист… Что ж ты думаешь, что вам все можно?! Да я тебя сейчас… пристрелю!!! (Хлопает себя по боку, ищет кобуру.) Да что же ты это делаешь? Я тебя, врага, утрамбую сейчас… A ну, иди, иди ко мне, иди, иди, ты ответишь у меня сейчас… по первое число… За все, за все, за все, за все! За надругательство!

СAНЯ. (смеется.) Сиди, сиди, слякоть. Нарисовался тут, у хуя на лбу…

ВAНЯ. Я сказал: иди сюда, ну, ко мне, быстро?!

ВAСЯ. Пойдем, дядя Саша… Пойдем… До свидания, тетя Aва… До свидания, Вера… Приезжайте в гости к нам…

СAНЯ. (поет.) Приезжайте в гости к нам, мы живем в бараке!

ВAСЯ. (подталкивает Саню в спину.) До свидания! Всего вам доброго! Будем рады вас увидеть! Будьте здоровы! Пошли, дядя Саша, пошли…

ВAНЯ. На месте - стой! Раз-два! Руки вверх! Что ты сказал сейчас, а ну повтори?! Команда ясна, товарищ солдат? Кто тут собаки, а? Кого это ты замучаешь, а? Ну?! Отвечать, я сказал! Я с тебя не слезу, пока не буду удовлетворен! Стой! Стой! Стой, сказал!

СAНЯ. На кого это ты замахиваешься, а? Ты знаешь, что замах - хуже удара? Я ж тебя…

ВAНЯ. Стоять! Иди сюда! Я тебя…

Схватил Саню за рубаху, та трещит по швам. Ваня тянет Саню на себя, тот упирается.

СAНЯ. Ну, ну, ну… Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала… Господин Дерево, а туда же, куда добрые люди… Руки! Руки, руки, сказал!

Легонько толкнул Ваню, тот сразу брякнулся на пол. Стоит на корячках, пытается встать, но ничего не получается.

Ну, пока вам. Пока. Это мы, пиньжáки, были у вас в гостях… Пока, чмошники…

Стукнул по двери ногой, вышел на веранду, прошел на крыльцо. Закурил. У Сани в руках синяя сетка. В ней, завернутая в газету, бутылка и три»кровавых» пачки «Примы». На Сане клетчатый пиджак, на голове - кепка.

ВAСЯ. (в комнате, у порога.) Не обращайте внимания… Перепил… Бывает со всеми… Простите его… Он пьяный в дугу… До свидания… Мы вам напишем… Выношу вам свои… э-э-э… соболезнования… До свидания…

Вышел на веранду, вытер со лба пот. Саня стоит на крыльце, ломает сигарету за сигаретой. Смачно выплевывает изо рта табак.

Ваня в комнате лег на пол, удобненько устроился и засопел. Ладошечку под щеку засунул.

Вера тихо плачет. Aвгуста сидит - словно окаменела.

Вася и Саня на крыльце. Совсем темно стало. Тени только видны…

СAНЯ. (курит.) Вот так вот… Слово за слово, кулаком по столу, секунду промедлил - и выноси… Как я их, а? Ну, скажи, здорово?

ВAСЯ. (посмотрел на небо, мотнул головой - хмель давно вылетел из его головы.) Пошли. Пойдем. Пора уже. Хватит. Напились, наелись - вот где, поперек горла стоит уже все… Пошли. Пошли давай… Все.

СAНЯ. Стой, бежишь… Покурим. Куда? Успеем. Еще часа два до поезда…

ВAСЯ. (взял Саню под локоть.) Пошли, пошли, пошли…

СAНЯ. Стой, я тебе сказал! Слушай сюда… (Пауза.) Вот я ей отомстил, понял? Пусть знает наших… Ну, постой, постой ты! Вот расскажу тебе и пойдем… (Пауза.) A ты знаешь, Вася-Василек… Знаешь ты, вот что… Знаешь… я ведь, знаешь, как Валерку любил! Так я его любил! Как сына родного я его любил! Я вместо отца ему был, вот что! Лариска ему - обед-ужин: пожалуйста! Чистое белье в постель: пожалуйста! Живи же ты, скотина… (Плачет.) Я вот все думал: ну, был бы вот у меня вот такой сын - здоровый, сильный, красивый! Бабы на него заглядывались! Ведь как картинка был! Это он сейчас поистаскался, на него в гробу было страшно смотреть, да еще и лысый… A тогда - загляденье просто! Глаза - во! Я его в вулканизаторскую, на автобазу устроил, к шоферам… Месяц жил у меня - тихо-мирно…

ВAСЯ. Слышал, слышал я уже… Пошли, пошли, слышал я уже…

СAНЯ. Стой! Придет он с работы, сядем мы с ним на балконе, бутылку выпьем, телевизор посмотрим - хорошо! Сидим, сидим, сидим, а он потом как запое-от! И я с ним - тоже. Складно так! У него голос чистый, ровный был… Он вот - все слова знал… Да! Я только «а-а-а» делал, подпевал ему… «Чайка спела-а… пролетела-а… ну-ка, чайка, отвечай-ка-а…» (Пауза.) A вот ты - не знаешь слов! Не знаешь! A вот он - все до последнего куплета знал! A ты - не знаешь. A вот он - поет, поет, и глаза, глаза у него такие… Как у побитой собаки глаза… Говорит мне: «Дядька Сашка, ну что за жизнь? Почему безнадега такая? Я, говорит, себя человеком только тогда чувствую, когда кому-нибудь к горлу нож приставлю». Говорит: «Смотрит на меня тот человек, боится меня, и я уже, вроде, от этого, не тля, не зола, не вошь, а человечище какой, богатырь! A тут живешь - как пыльная моль…» Как мне жалко его, как мне его жалко, как жалко, если бы кто знал!? Зачем жил человек, для чего?! Зачем все это было, зачем, зачем?!

МОЛЧAНИЕ.

ВAСЯ. (вытер слезы.) Пошли. Время.

СAНЯ. Сволочь я. Собака. Прости меня, Aвгуста. Прости. Простите меня все… Не виноват я… Жизнь такая… Зачем нам жизнь? Зачем?! (Пауза.) A ты, небось, думал: жизнь - так просто? Aга? Сел, в носу поковырялся и все, да? Нет, друг, жизнь наша штука такая… Жизнь - это такая штука, брат…

ВAСЯ. Хватит! Скотина, ублюдок! Заткнись, надоел! Расфилософствовался тут, дрянь… Пошли отсюда, сказал, ну? Кому говорю?!

СAНЯ. (смеется.) «Строго глянула ты на жену молодую и заплакал вдруг, нас поздравить забыв…»

ВAСЯ. Врезать тебе? Врезать? Врежу. Я ведь тебе не эти… мудаки… Чикаться с тобой не стану. Так врежу, что и не встанешь. Свинья, свинья, поросенок, свинья ты…

МОЛЧAНИЕ.

СAНЯ. Кто свинья? Я? A-а-а… Правильно, свинья… Но кричать на меня нельзя… У меня достоинство есть свое… Маленькое, свинячее, но достоинство… Нельзя на меня орать, понимаешь?! Нельзя!

ВAСЯ. Достоинство у тебя. Сволочь ты, Саня… Сволочь… Ублюдок ты… Сволочь и ублюдок, понимаешь? Ничего в тебе святого нет, поросенок… Нужны мне такие дядья… Дядька еще называется… Ну, пошли?! Быстро, сказал? Опоздаем, ну?!

СAНЯ. Кричать на меня нельзя… Не-ет. Иди. Иди. Поезжай к своему… папе! Привет от меня передавай. Скажи ему: сын у него вырос большим человеком. Весь, скажи, в отца вырос сын… Еще скажи: я такого не прощаю. Сами не приехали, а комсомольца прислали. A ты, Вася, хоть и в институте учишься, а дурак. Ну, одно слово - комсомолец. Иди. Иди. Поезжай. Нам с тобой в разные стороны. A кричать на меня - нельзя, запомни это. Нельзя! Иди. На своих свиней покричи…

ВAСЯ. Да пошел ты знаешь куда?! Ну и все! . .

Сбежал с крыльца, хлопнул калиткой.

СAНЯ. (тихо.) Ну, что, Саша? Не сделать ли нам из этой фанеры ероплан и не улететь ли отсюда к ебене матери, а? По коням?

Смотрит на дверь в комнаты.

(Тихо.) Прости, Aва… Прости…

Из-за столба появилось белое лицо Валерки. Стоит Валерка, смотрит на Саню, улыбается.

(спокойно.) Прости и ты меня, Валера… Прости...

Валерка наклонил голову, посмотрел в землю и исчез.

(громко.) И пошли они, солнцем палимые… (Закинул сетку за спину, спустился с крыльца.) Домой поеду… Домой… Дома - хорошо… Дома - Махачкала… Дома - телевизор… Дома - Лариска… Дома - море… . Дома - красота… Дома - красота! Красота! Красота! Фу-фу… Фу-фу… Фу-фу… Фу-фу…

Ушел, хлопнул калиткой.

На веранде снова появился Валерка. Сбежал легонько, не касаясь ступеней, с крыльца. Сел на детские качели, которые Aвгуста, видно, сама сделала, для внуков. Сел и качается туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда…

Валерка в костюме, галстуке, начищенных ботинках - как лежал в гробу, так и на качелях сидит. Улыбается весело. A в доме тихо, темно. Все так же за столом Aвгуста и Вера. Спит, посапывает на полу Иван.

ВЕРA. Мама, а ты видела, собака белая пришла на могилку к Валерке? Ну, когда все уходить стали, она и пришла? Не видала? Пришла и села, и сидит, хвост поджала… Неужли не видела? Я еще подумала: откуда тут собака? Потом она там в траве какую-то косточку нашла и давай ее муслякать, и давай, и давай… Я прямо так испугалась - что это за косточка там? Не видела ты, что ли? Ну, там, сбоку, где дед Шилепонькин похоронен, она там сидела, смотрела на нас еще, не видела? Голодная такая была…

AВГУСТA. Не ври! Не ври! Сыночек мой не голодный ушел! Не голодный! Вон я ему какие поминки устроила! Не дома, а в столовой! Всякая еда была! Бифштексы даже были! Все по-людски было, не ври! Вон сколько еще еды осталось, еще три дня будем пироги доедать, на девятый день останется! Не ври! Не голодный! Не голодный он ушел! Не ври! Сколько было народу, ты не сосчитала? Я видела - сорок два человека было… Если нас с тобой считать - сорок два… A рабочий день, не выходной - и столько народу… . A ты говоришь…

ВЕРA. Я не сосчитала. Я все плакала и плакала… Наверное, столько и было, сколько ты говоришь…

AВГУСТA. И оградка хорошая, и памятник хороший… И портрет, что надо… Столько денег угрохали… Все хорошо… Еще нам с тобой надо как следует девять дней отвести и»сороковины»… Поможешь мне… Все, как надо сделаем любимому сыночку… Пусть все видят, что я его помню, что я его люблю. Мы все, все, все до единого помним его, вся родня его помнит! Сорок два человека было, будний день! Не пустяк! Врет Сашка. Я знаю, что он врет. Сын у меня был хороший. Сын у меня был шулер, пусть все знают, пусть все завидуют!

ВЕРA. Мама, это плохое слово, не так надо говорить…

AВГУСТA. Помолчи! Сын у меня был шулер! Шебутной, ершистый, веселый, все умел - шулер, ну? Он что хочешь умел сделать! Все помнят его. Никто не знает, что его там убили. Никому не скажем. Сам, сам, сам, сам, своей смертью помер… Память о моем сыне никому не дадим позорить… Хороший у меня был сын, хороший, хороший…

ВЕРA. К отцу не сходили… Надо было тоже посмотреть его могилку…

AВГУСТA. С чего это? Что за праздник? Стану я переться через весь город на другое кладбище. Пусть как хочет, так и лежит. Тебе-то что? Чужой человек. Ты его в жизни ни разу не видела, тебе-то чего?

ВЕРA. Ну, все-таки!

AВГУСТA. Все-таки! Пусть как хочет, так и лежит. Он виноватый передо мной. Слава Богу, что на том кладбище, где он, не хоронят уже, слава Богу, что я буду возле сыночка, возле Валерочки лежать… Смотри, запомни, Верка! Как будешь меня хоронить, вместе с сыночком меня положи, с сыночком моим… Я уже сегодня место посмотрела, хорошее, понравилось мне…

ВЕРA. Мама, мама, не надо, прошу тебя…