Помоги проекту - поделись книгой:
В конце августа северные ныдинские бригады начинают перегонять свои стада на осенние пастбища. В середине октября они уходят оттуда, и примерно к 18 декабря достигают мест зимних кочевий. В конце ноября происходит «корализация» — подсчет, выбраковка и отделение оленей на забой. Корализацию проводят на р. Верхняя Хадытта, где стоит специально сделанный для этого кораль, а забой проходит на р. Хус-Яха, недалеко от которого стоит 9-й газопромысел управления «Ямбурггазодобыча». При массовом забое оленей забивают ударом топора по затылку. Затем тушу подвешивают за задние ноги, разрезают горло и сливают кровь в специальные урны. Кровь и субпродукты отправляют на поселковую звероферму на корм чернобурым лисам. При забое оленя для собственного пропитания оленя медленно душат веревкой, обернув ее мертвой петлей вокруг шеи. Говорят, от удушения кровь становится гуще.
С конца декабря по конец марта олени отдыхают, нагуливают жир. В конце марта начинается каслание на весенние пастбища. К концу мая оленей пригоняют на отельные места. У 5-й бригады это р. Итюк-Яха, недалеко от р. Хэм-Паюта. В этом месте много ям, где оленям можно укрыться от буранов и метелей. Кроме того, это богатое ягелем место. Олени 3-й бригады телятся обычно на р. Хус-Яха. Если важенка не может отелиться сама, ей помогают люди, вытаскивая теленка руками. Иногда важенка отказывается от теленка. Тогда ее привязывают к нарте, теленка мажут ее кровью и подсовывают под нее. Если важенка все же отказывается кормить теленка, его выкармливают в чуме из соски.
В зимне-весенний период, как уже говорилось, к Ямбургу подходят со своими стадами Антипаютинские и Находкинские ненцы (п. Антипаюта и п. Находка, Тазовский р-н). Возле газопромысла № 2 (ГП-2) зимой 2002 г. кочевали оленеводы 7-й бригады совхоза «Антипаютинский» (3 семьи, около 3000 оленей). Рядом с ГП-3 пасли своих оленей до десяти семей антипаютинских оленеводов-частников, а возле ГП-4 — до пятнадцати. Находкинские частники кочевали у ГП-6 и ГП-7, а также в верховьях р. ПойловоЯха. В каждой семье оленевода-частника имелось от 500 до 2000 оленей. Всего возле Ямбурга и прилегающих газопромыслов почти каждую зиму выпасается около 20000 оленей антипаютинских и находкинских ненцев.
Зимой ныдинские коми и ненцы носят универсальную ненецкую одежду — малицу и совик, а летом только малицу, надеваемую на покупную одежду. Малицы носят как мужчины, так и женщины. Женская малица отличается от мужской только более светлым цветом капюшона. У коми-ижемцев, живущих в Ненецком автономном округе Архангельской области, капюшон женской малицы изготавливается из шкуры белого олененка [71]. Традиционные ненецкие ягушки жены ныдинских оленеводов носят редко. Говорят, что они очень тяжелые, давят на плечи, для их пошива требуется много времени и оленьих шкур.
Языком межнационального общения между оленеводами ненцами и коми-ижемцами служит русский. Многие ненцы владеют тремя языками — ненецким, русским и коми-ижемским. В некоторых ижемских семьях говорят на своем и русском языках. В языке коми-ижемцев много заимствований из русского и ненецкого языков.
Под влиянием ижемцев у ныдинских ненцев изменились традиционные верования. В некоторых чумах можно встретить старинные и современные иконы. Традиционные обряды и обычаи многие ненцы исполняют скорее по инерции, чем по глубокому религиозному убеждению. В тундре не осталось пожилых людей, которые могли бы наблюдать за должным исправлением традиционных религиозных предписаний.
В заключение заметим, что коренные жители Надымского района ЯНАО (по сравнению со своими соседями, тазовскими и ямальскими ненцами) являются более цивилизованными. Это стало результатом межнациональных контактов ненцев с коми и промышленного освоения района в 70-90-е гг. ХХ в. Коми всегда были очень восприимчивы ко всему новому, извлекали из него максимальную выгоду и затем воздействовали на культуру и быт соседних народов. Под влиянием коми-ижемцев ныдинские ненцы утратили многие черты своей национальной культуры. У них упростились тип и внутреннее убранство жилища, одежда. Обучение и воспитание детей оленеводов в школах-интернатах привело к тому, что ненцы стали забывать свои традиционные обычаи и верования.
Увеличилось число межнациональных браков. Как положительную сторону цивилизации можно отметить контакты оленеводов с газовиками, которые позволили им наладить взаимовыгодный обмен продукции традиционных промыслов на промышленные товары.
Кроме того, ныдинские коми и ненцы стали более открытыми и коммуникабельными, в отличие от стеснительных и неразговорчивых ненцев Тазовского района.
Развитие этнических процессов в этом направлении, обусловленных рядом факторов экономического и социального характера, прогнозировала в 1970 г. Л.В. Хомич [72]. Если межнациональные контакты и промышленное освоение Надымского района ЯНАО и дальше будут развиваться столь же интенсивно, то в обозримом будущем ненцы и коми на этой территории могут полностью утратить свой национальный облик и превратиться в маргинальную группу оленеводов и рыбаков.
ГЛАВА V
ЛЕСНЫЕ НЕНЦЫ
Лесные ненцы расселены в лесотундровой и таежной зонах Тюменской области. По местам проживания они разделяются на семь локальных групп. Четыре из них живут на территории Пуровского района Ямало-Ненецкого автономного округа, они приписаны к поселкам Тарко-Сале, Харампур, Халясавэй и Вынгапур. Еще три локальные группы проживают в Ханты-Мансийском автономном округе: около оз. Нумто на границе Белоярского района с Надымским районом ЯНАО, в районе п. Сытомино Сургутского района и в районе п. Варьѐган Нижневартовского района.
Самоназвание лесных ненцев
До недавнего времени лесные ненцы не имели собственной письменности. Только в 2000 г. в Санкт-Петербурге был выпущен первый картинный словарь русско-нещанского языка — «Хомаку» [73]. До этого обучение в национальных школах шло на русском языке, а в качестве родного преподавался язык тундровых ненцев.
Отличия языков лесных и тундровых ненцев можно сравнить с отличиями в русском и украинском или в поволжско-татарском и сибирско-татарском языках. В области морфологии и лексики отличия настолько значительны, что затрудняют взаимное понимание между лесными и тундровыми ненцами. С фонетической точки зрения язык лесных ненцев ближе к селькупскому языку [74]. Лесные ненцы, учившие в школе язык тундровых ненцев, немного понимают их речь, когда те говорят медленно.
Лесные ненцы отличаются от тундровых и по образу жизни. Многие из них ближе к таежным жителям — хантам и селькупам, главным в хозяйстве которых является не оленеводство, а рыболовство и охота. Однако типы жилища оленеводов, нарт, оленьей упряжи, способы ловли оленей сходны с тундровыми.
Ловят рыбу лесные ненцы также как и большинство хантов и селькупов — на реках и протоках, перегораживая их запорами из жердей и устанавливая плетеные из прутьев или проволоки морды. Каждый рыбак ставит запоры недалеко от своего стойбища.
Хозяйственный комплекс лесных ненцев классифицируется А.В. Головневым как таѐжно-ненецкий. В XIX-начале XX в. этот тип был распространен в бассейне р. Пур и северотаѐжных районах водораздела Пура и Оби. Его характерными особенностями были: рыболовство, производившееся в течение лета и первой половины осени посредством запоров, малых неводов, сетей и острог; охота на дикого северного оленя, проходившая осенью, зимой и ранней весной при помощи оленя-манщика, маскировочного щита и загонным способом; зимний промысел пушного зверя; летняя охота на водоплавающую и осенняя охота на боровую дичь. Домашние олени находились летом на полувольном выпасе, в комариный период для них сооружались дымокуры, иногда стада окарауливали как у тундровых оленеводов. Поголовье оленей не превышало 100 голов на одно хозяйство и имело как транспортное, так и пищевое значение. Хозяйство лесных ненцев было полностью натуральным. Необходимые промышленные товары и изделия из металла приобретались путем обмена на продукцию традиционных промыслов [75].
Другие исследователи выделяли четыре варианта традиционной оленеводческой системы, распространенных у лесных ненцев в начале ХХ в. Первый вариант встречался в верховьях Пура, а также в районе оз. Нум-то и на северных притоках Агана, где лесные ненцы вступали в контакты с восточными хантами. Для него был характерен вольный выпас оленей, практиковавшийся малооленными хозяйствами. Второй вариант был отгонным, с полувольным выпасом на водораздельных болотах. Ему соответствовало большее число оленей, от 50 до 300 голов. Этот вариант локализовался в основном на среднем течении Пура, хотя встречался и в верховьях, а также в бассейнах рек Пяку-Пур и Айваседа-Пур. Третий вариант был близок к тундровому типу оленеводства. Он распространился в лесотундровой зоне среднего Пура. Здесь лесные ненцы практиковали круглосуточное окарауливание стад и применяли оленегонную собаку. Четвертый вариант бытовал у ляпинских ненцев, которые занимались совместным выпасом малооленных стад разных хозяев, что было характерно также и для верхнепуровских ненцев [76].
О роли, которую играло оленеводство у лесных ненцев, свидетельствуют названия некоторых месяцев в их календаре. Так апрель в некоторых локальных группах называется месяцем ночного отела, май — месяцем настоящего отела, октябрь — месяцем коров (важенок), ноябрь — месяцем спада рогов у крупных самцов, декабрь — месяцем спада рогов у второгодков [77].
Хозяйство лесных ненцев Сургутского и Нижневартовского районов ХМАО в ХХ в., по данным исследователей, было комплексным. Ведущая роль в нем принадлежала охоте и рыболовству, а мелкостадное оленеводство играло вспомогательную роль. До недавнего времени хозяйство здесь отличалось устойчивой системой землепользования. Промысловые угодья, включавшие в себя территорию необходимую для рыболовства и охоты, а также оленьи пастбища, были закреплены за отдельными семьями или группами родственных семей. В пределах своей территории ненцы совершали миграции, чередуя сезонные хозяйственные занятия. По мере укрупнения колхозов и сокращения количества поселков, а затем промышленного освоения районов, традиционный хозяйственный уклад постепенно деградировал. Рыбаки, охотники и оленеводы стали постепенно переселяться на менее продуктивные угодья или в поселки, где неизбежно сталкивались с отсутствием жилья и работы [78].
В конце ХХ в. только небольшая часть лесных ненцев Нижневартовского района ХМАО проживала в тайге на своих промысловых угодьях. Хотя в прошлом традиционные промыслы обеспечивали работой большую часть коренного населения. Изменение социального положения ненцев привели к утрате ими многих навыков традиционной культуры. Похожая ситуация сложилась и у лесных ненцев Сургутского района ХМАО.
Лесные ненцы Пуровского района ЯНАО до недавнего времени в большей степени, чем ненцы ХМАО сохраняли оленеводство.
После развала совхозов в начале 1990-х гг. здесь также произошло перераспределение общественных и частных оленей. Сейчас оленеводство и в этих краях стало вспомогательной отраслью. Основным занятием коренного населения района является рыболовство. Рыба — основной продукт в повседневном рационе питания и один из источников постоянного дохода.
В Пуровском районе существует несколько национальных родовых общин лесных ненцев — Сугмутско-Пякутинская, Харампуровская, Пяко-Пуровская и др. Они были созданы более 15 лет назад, при активном содействии добывающей компании Ноябрьскнефтегаз. Общинники занимаются сезонным ловом рыбы, в меньшей степени оленеводством.
Хозяйственная территория Пяко-Пуровской общины охватывает бассейн реки Пяко-Пур. Правление общины находится в поселке нефтяников Ханымей. Места проживания ханымейских ненцев находятся в зоне интенсивного промышленного освоения нефтегазоносных месторождений, что оказывает сильное влияние на их традиционную хозяйственную деятельность и культуру. Происходит постепенное переселение ненцев в поселок, на деньги в виде различных дотаций и пособий, а также от продажи рыбы они имеют возможность обзаводиться любыми техническими средствами.
Одеваются ненцы в современную покупную одежду. Традиционная одежда — мужская малица и женская ягушка из оленьих шкур — используется в основном зимой. Нововведением является использование ткани защитного цвета (камуфляжа) для пошива летних малиц. Зимние малицы отдельные ненцы шьют не из оленьих шкур, а из овчины, избавляя себя от постоянного вытряхивания из нательной одежды вылезающего из шкуры оленьего волоса.
В настоящее время шесть ненецких семей живут в коттеджах п. Ханымей, а их чумы, нарты с вещами и хозяйственные принадлежности находятся под присмотром родственников, живущих в тундре. Некоторые ненцы приспосабливают под жилье балки, оставшиеся от экспедиций геодезистов.
На стойбище оленеводов, расположенном на р. Нюдя-Хаслета, в радиусе 500 м в 2007 г. стояло 10 чумов группами по 2–3 чума на расстоянии друг от друга в 20–50 м. Пространство вокруг представляло собой типичный лесотундровой ландшафт — заболоченную редколесную равнину, занятую плоскобугристыми торфяниками, на которых произрастают кустарники, мох, и лишайники. Из хвойных пород деревьев здесь преобладают сосны, на водоразделах много берез. Вокруг чумов стоят нарты с вещами, закрытыми полиэтиленовой пленкой и туго перевязанными веревкой. Продукты ненцы хранят на деревянных настилах установленных на четырех полутораметровых столбах.
Снаружи и изнутри чум лесных ненцев почти не отличается от чума тундровых ненцев. Остовом чума служат 43 деревянных шеста, на которые натянуты брезентовые покрышки. Внутри чума на правой и левой сторонам от входа располагаются постели. У задней стены стоит высокий столик для продуктов, а рядом с ним два низких столика для еды.
Основным отличием является отсутствие в чуме очага. Летом очаг, в виде костра, двух колышков и перекладины, находится на улице, там варят мясо и рыбу, пекут хлеб, а посреди чума разводят дымокур из гнилушек от комаров и мошки. Дымовое отверстие наверху плотно закрывают снаружи от дождя полиэтиленовой пленкой. Металлические печки-буржуйки (иногда сделанные из половины двухсотлитровой бочки из-под бензина) лежат недалеко от чума в ожидании холодов. Священный шест симсы, располагающийся у тундровых ненцев обычно на противоположной входу стороне чума, также отсутствует, хотя местные женщины соблюдают обычаи и ходят по чуму, только обогнув очаг.
За чаем в чуме собирается вся семья, рассаживаясь вокруг низких столиков. На стол выставляется сахар, масло, сгущенное молоко, сушки, печенье и хлеб. Хлеб в виде больших, пышных лепешек многие ненецкие хозяйки пекут сами в больших кастрюлях на растительном масле. Если хозяин наловил рыбы, то к столу подается уха.
В окрестных мелководных реках и озерах ловится в основном язь, окунь, карась и другая соровая рыба. Летом ненцы ловят рыбу только для себя, а с наступлением холодов проводят массовый лов на продажу на р. Пур. Сдают рыбу обычно в Пякопуровскую общину (которая занимается ее дальнейшей реализацией), часто продают на нефтепромыслы.
Оленеводство в этих краях с каждым годом идет на спад из-за постоянного сокращения пастбищных угодий в результате промышленного освоения территорий. В начале 1960-х гг. в Пуровском районе насчитывалось более 26000 голов домашних оленей и пастбища, по оценкам специалистов, позволяли производить некоторое увеличение поголовья [79]. На сегодняшний день общее поголовье оленей в районе составляет около 32000 голов. Оно разделено между местными сельскохозяйственными предприятиями и оленеводами-частниками почти поровну. Такое количество оленей считается оптимальным даже при сокращении пастбищ за счет развития предприятий топливно-энергетического комплекса. Местные власти полагают, что сохранить этот баланс позволит изгородное содержание оленей на мелких и труднодоступных участках. В рамках программы «Развитие АПК на территории Пуровского района на 2006–2010 гг.» Для ООО «Совхоз Верхне-Пуровский» уже построено 60 км. изгороди для выпаса оленей и по окружной целевой программе закуплено 1000 голов оленей в Ямальском районе. Эти мероприятия позволили совхозным оленеводам повысить сохранность взрослого поголовья, улучшить качественный состав оленей, что привело к значительному увеличению валового производства мяса.
Промышленное освоение территории Пуровского района в большей мере затронуло не совхозных оленеводов, а частников и тех ненцев, кто объединился в общины. Например, 10 чумов, стоящих на р. Нюдя-Хаслѐта, со всех сторон окружены дорогами, нефтепроводами и нефтепромыслами. На ограниченной территории оленеводы выпасают всего около 1000 оленей, принадлежащих хозяевам чумов.
Оленеводы Пяко-Пуровской общины выпасают оленей вдалеке от стойбищ и нефтепромыслов, на безлесных равнинах, хорошо обдуваемой ветрами. Окарауливают стадо два пастуха, обходя стадо пешком и без собак. От гнуса оленей спасают с помощью дымокура. Когда их пригоняют с пастбища к стойбищу, чтобы сменить пастухов, хозяин поджигает тундровой мох. Ветер несет дым на оленей, которые сразу успокаиваются и ложатся на землю отдыхать. Иногда комары и мошка так донимают оленей, что, отойдя от дымокура уже на значительное расстояние, они возвращаются к нему снова. Оленегонные собаки используются для окарауливания только зимой и на охоте в весенний и осенний охотничий сезоны. Летом собак привязывают к деревянному колышку, вбитому в землю за чумом. Для того чтобы собака не страдала от комаров и мошки, для нее выкапывают в земле небольшую яму, закладывают сверху тонкими бревнышками, а вход прикрывают тряпицей. Так же спасают своих собак и некоторые юганские ханты.
Социальная организация лесных ненцев довольно хорошо изучена. Традиционно в их составе различают четыре рода — Айваседа (Нгэващата), Пяк (Пяхт), Вэлла (Вэлло) и Иуси (Ивши). Род Айваседа (безголовый) имеет подразделения: Дѐхт (запор для ловли рыбы), Нгаханэй (старинный), Дянтота (дрожащий, трясущийся), Нойсама (суконная шапка). Род Пяк (лесной) делится на группы: Сэпа (сухое дерево), Нгаэвахей (головной, первый) и Панхэй (подольный, последний). У Вэлла имеется подразделение Тугуйла (тканевый, суконный) [80].
На обследованной нами территории проживают ненцы Пяк и Айваседа. Почти все обитатели стойбища на р. Нюдя-Хаслѐта носят родовую фамилию Пяк и приходятся друг другу близкими и дальними родственниками. Брачными партнерами Пяков выступают Айваседы и наоборот. По словам самих ненцев, браки внутри родов Пяк или Айваседа разрешаются, когда жених и невеста относятся к разным подразделениям рода. На периферии расселения лесные ненцы вступают в брачные контакты с селькупами, хантами, русскими.
Деление лесных ненцев на подразделения (ватаги) отмечалось ясачными сборщиками со второй половины XVIII в. Сегодня ханымейские ненцы при ответе на вопрос, «из какого ты рода», отвечают обычно — Панхэй или Дѐхт, и потом уточняют, чтобы было понятно спрашивающему — Пяк или Айваседа.
Такая система брачно-родственных отношений у лесных ненцев должна была привести к сужению круга брачных партнеров и увеличению числа близкородственных браков, что неминуемо повлекло бы за собой генетические заболевания. Однако, по данным Института цитологии и генетики СО РАН, в конце 1970-х годов у лесных ненцев сложилась благоприятная генетикодемографическая ситуация, что позволило охарактеризовать лесных ненцев как благополучную популяцию растущего типа [81].
Обобщив данные по брачно-родственным отношениям у лесных ненцев, можно сделать некоторые предварительные выводы. Сегодня у лесных ненцев существует дуально-фратриальная организация наподобие той, что существует у тундровых ненцев (Харючи-Вануйто). Пяк и Айваседа являются фратриями, включающими в себя ряд малых родов или патронимий. Роды Вэлла и Иуси влились в эту систему позднее. Браки лесных ненцев с представителями других национальностей приводят к расширению круга брачных партнеров, что положительно отражается на генетикодемографической ситуации.
Хорошо сохранились у ханымейских ненцев обычаи, связанные с захоронением умерших. Хоронят покойников обычно на высоком берегу реки, озера или болота не очень далеко от стойбища. После смерти родственника его семья обычно перекочевывает на другое место. Могила выкапывается в земле в направлении востокзапад, внутри нее делается из досок деревянный ящик, сверху кладутся доски и могила засыпается землей. Над могилой, в головах покойного, устанавливается деревянная П-образная конструкция из тонких бревен (примерно в рост человека), с подвешенным к ней колокольчиком. Перед могилой кладут перевернутые сломанные нарты покойного, также в направлении передней частью на запад. Недавнее захоронение можно узнать по могильному холмику и свежеструганным бревнам. На П-образную конструкцию женской могилы подвешивают чайник. Над детской могилой конструкция меньше по размеру, чем над взрослой. Встречаются единичные наземные захоронения-хальмеры в виде деревянного гроба-ящика, подобные хальмерам тундровых ненцев.
Оленеводство лесных ненцев это целый комплекс взаимосвязанных хозяйственных занятий, с которым тундровик связан всю свою жизнь от рождения до смерти. Оно имеет натуральный, потребительский характер, обеспечивая главные повседневные потребности тундровиков в пище, в материалах для пошива одежды и обуви, постройки жилища, в транспорте и пр. Домашний олень у лесных ненцев считается источником жизни. По численности оленей в стаде определяют социальный статус хозяина. Чем больше оленей, тем больше его уважают соседи. Оленей стараются беречь, на шкуры и на мясо забивают только по необходимости.
В новых экономических условиях лесным ненцам, оленеводам и рыбакам все труднее становится сохранять привычный образ жизни. Расширение зоны разработок нефтяных месторождений на территории Пуровского районе приводит к сокращению пастбищных угодий и загрязнению рыбных водоемов. Оленеводы вынуждены уводить свои стада в отдаленные места, где еще сохранились ненарушенные промышленным освоением территории. Молодое поколение ненцев, воспитанное в интернатах, легче адаптируется в меняющейся обстановке и чаще оседает в поселках. Однако переселение всех ненцев в поселок это не выход из сложившейся си туации. Только разумное хозяйствование, бережное отношение к природе Пуровского района и к его коренным обитателям, ощущающими себя частью природы, поможет сохранить неповторимую культуру лесных ненцев для будущих поколений.
ГЛАВА VI
НА ГЫДАНСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ
На правом берегу Обской губы, в северо-восточной части ЯНАО расположен Тазовский район. Он занимает п-ова Гыданский, Мамонта, северо-восточную часть Тазовского п-ова и низовья р. Таз. Территория района, находится в пределах ЗападноСибирской равнины, на которой чередуются низменные участки с возвышенностями, занимающими речные водоразделы и высокие морские террасы. В северной части полуострова Гыданский и на полуострове Мамонта простирается Гыданская низменность. На заболоченных равнинах р. Таз расположена Тазовская низменность. В западной части Гыданского полуострова находится Юрибейская, а в юго-восточной — Танамская возвышенности. По границе с Пуровским районом расположен Нижне-Пуровский увал, а на востоке района по границе с Красноярским краем — СреднеТазовская возвышенность. Вся территория района находится в тундровой зоне, лишь на юге начинается лесотундра.
Хозяйственное освоение территории Тазовского р-на началось еще в 1920-е гг. В 1921 г. была восстановлена фактория ХальмерСедэ (ныне п. Тазовский), основанная еще в 1907 г. в устье Таза представителями латышского торгового товарищества «Нижнеобское». В 1929 г. в ней открылась первая в районе школа, а в 1930-м г. — больница [82].
В начале 1930-х гг. на севере Гыданского п-ова, в устьях одноименных рек были построены фактории Юрибей и Гыда Ямо, на юге полуострова — фактория Янця (ныне п. Антипаюта), в низовьях р. Мессо — фактория Уралгосторга (ныне фактория Мессо), на восточном берегу Тазовского п-ова — фактория Ямбург-Сале, на западном берегу Тазовской губы — фактория Находка, в низовьях Таза — фактории Тибей-Сале и Нямбой-То. На западном берегу Гыданского п-ова бывшая фактория стала поселком Напалково. Вместе со строительством колхозов началось расширение большинства факторий и превращений их в поселки. Современные названия поселков окончательно оформились в 1940-50-е гг.
Название Гыда происходит от искаженного ненецкого слова «нгэдя», что переводится как «прикрытие, место засады» [83]. Поселок получил название по реке, на которой был построен. По данным А.К. Матвеева, река Гыда невелика и, раньше именовалась Хассейн-То-Се, т. е. «Протока озера Хассейн-То (в этом озере начинается Гыда)» [84]. По всей видимости, эта узкая протока использовалась ненцами как место массовых поколок диких оленей.
Современные названия р. Антипаютаяха и п. Антипаюта также являются русифицированными искажениями ненецких слов. Поселок вырос из фактории Янца (Янця паюте). Это название происходит от глагола «янзь» — «сплести, соединить», с добавлением прилагательного «паѐта» — «ольховая, заросшая ольхой» и существительного «яха» — «река». Янцяпаѐтаяха — «Сплетенная ольховая река», ниже по течению, «сплетается» с рекой Тынгэвапаѐтаяха — «оленьей головы (вожака стада) ольховая река». Сплетение двух рек дало название реке и поселку [85].
Поселок Находка был построен на одноименном мысу. Мыс был назван так в 1863 г. начальником экспедиции на шхуне «Таз» Ю.И. Кушелевским [86].
Старое название п. Тазовский — Хальмер-Седэ означает «сопка мертвых». По рассказам местных ненцев, берег, где изначально была фактория, подмывало водой, и там оголялись останки древних захоронений.
Название реки и фактории Юрибей возможно переводится как «жирный, богатый рыбой». Сейчас там проживает несколько ненецких семей.
Поселок Напалково был назван так в 1929 г. по имени топографа П.Я. Напалкова, производившего в 1920-х гг. съемку побережья Обской губы [87].
Название деревни Тибей-Сале означает «гнилой мыс». Здесь, также как и на Юрибее, живут отдельные ненецкие семьи.
В 1950-60-е гг. в Тазовском районе началась геологоразведка и разработка газоносных месторождений. В разных местах Гыданского п-ова стали появляться вахтовые поселки. Первый поселок газовиков возник в конце 1960-х гг. на Мамеевском мысу, выше по течению от п. Тазовский. Он был назван Газ-Сале — «газовый мыс». В начале 1970-х гг. в одном километре от п. Антипаюта был основан поселок вахтовиков Юрхаровской нефтегазоразведочной экспедиции глубокого бурения, а затем, на западе Гыданского п-ова, севернее п. Напалково, построен п. Тадибе-Яха — «шаманская река».
Сегодня в Тазовском районе геологоразведка ведется в основном на восточной стороне Тазовского п-ова, а газодобыча — на юге района. Поселок Тадибе-Яха законсервирован, а в п. Антипаюта жилой фонд экспедиции передан в ведение сельсовета. Газовики живут сейчас только в п. Газ-Сале.
В настоящее время в Тазовском районе существуют 3 национальных поселка — Гыда, Антипаюта, Находка; 4 небольшие национальные деревни — Матюй-Сале, Юрибей, Мессо, Тибей-Сале; 1 поселок газовиков — Газ-Сале и районный центр Тазовский. Фактории, обеспечивающие тундровиков продуктами и товарами, расположены в д. Юрибей и на р. Танама, фактория Мессо была закрыта в 1996 г.
Начало формированию ненецких поселковых групп положила организация в 1920-30-е гг. рыболовецких артелей. Затем артели были объединены в рыболовецкие и оленеводческие колхозы, стало расти число специалистов из числа ненцев — ветеринаров, зоотехников, врачей, учителей и др.
Население п. Гыда и прилегающей к ней тундры сформировалось в основном из представителей ненецких северогыданских родов и части переселенцев с Ямала и юга Гыданского п-ова. В послевоенные годы возникли большие трудности с доставкой товаров, продуктов и топлива в северные поселки, население голодало.
В связи с этим в 1948 г. районная администрация решила переселить часть людей в южные районы полуострова, в частности в п. Находка. Несколько семей, отправленных караваном из оленьих упряжек по тундре, не дошли до места назначения и осели в п. Антипаюта. Остальные добрались до Находки, но многие пешком, так как были вынуждены съесть своих ездовых оленей, чтобы не умереть от голода.
Застроен п. Гыда, в основном, одноэтажными жилыми домами.
Имеется также пять двухэтажных домов, а, кроме того, здания сельского совета, школы-интерната, детского сада и яслей, больницы, аэропорта, котельных, дизель-электростанции, клуба, контор рыбозавода и рыбкоопа, почты, хлебопекарни, складов, магазинов и др. Большинство зданий оснащено отоплением и водопроводом, а в одноэтажных домах имеются также и печи.
Группа антипаютинских ненцев сформировалась в те же годы, что и гыданская, из представителей южногыданской группы родов, части переселенцев с Ямала и Тазовского п-ова и нескольких семей из Гыды. Застроен п. Антипаюта так же, как и Гыда, в основном одноэтажными жилыми домами. Есть и четыре двухэтажных дома, кроме того, имеется также здание сельсовета, контор совхоза и рыбкоопа, школы-интерната, детского сада, больницы, аэропорта, почты, электростанции, котельных, складов, магазинов, хлебопекарни и др. Имеется центральное отопление и водоснабжение.
Население п. Находка и находкинской тундры окончательно сформировалось к концу 1940-х гг., когда туда прибыли переселенцы из Гыды. Ее основу составили представители родов южногыданской группы. Позже в нее влились переселенцы с Ямала, Тазовского п-ова и севера Гыданского п-ова. До начала 1960-х гг. п. Находка административно подчинялся Ямбургскому сельскому совету, находившемуся в ныне заброшенном п. Ямбург (Ямбур-Сале), на восточном побережье Тазовского п-ова. Поселок Находка представляет собой три ряда одноэтажных домов и хозяйственных построек, протянувшихся вдоль песчаного берега бухты.
Поселок Хальмер-Седэ был переименован в Тазовский в начале 1950-х гг. Он расположен недалеко от устья р. Таз. Жилой фонд поселка представлен как одноэтажными домами, так и двухэтажными, многоквартирными. Отдельные кварталы поселка заселены газовиками и геологоразведчиками, а также работниками аэропорта и речпорта. На центральной площади поселка находится здание районной и поселковой администрации. Практически во всех домах имеется центральное отопление, а в собственных — имеются печи. Газопровод, проложенный от близлежащего месторождения, обеспечивает поселок газом.
Население п. Тазовский неоднородно. Ненцы составляют в нем около 15 %. Основой популяции являются представители родов тазовской группы, т. е. ненецких родов энецкого происхождения и нескольких собственно ненецких родов. Со временем в п. Тазовский переселились отдельные семьи из южногыданской и северогыданской групп, а также переселенцы с Ямала и Тазовского п-ова.
К концу 1940-х гг. в п. Тазовский были переселены в полном составе жители национальной деревни Нямбой-То.
Население, приписанное к Гыданскому, Антипаютинскому и Находкинскому сельским советам является практически мононациональным. Ненцы составляют там 87,7 %, 83,3 % и 98,3 %, соответственно. Другие народности Севера представлены только несколькими хантами и манси. Необходимо отметить, что представители этих национальностей проживают в поселках и не являются носителями традиционной культуры своих народов. Среди приезжих из других регионов преобладают украинцы, русские (в основном выходцы из восточных областей Украины) и татары (в большинстве своем сибирские). Имеются также белорусы, молдаване, чеченцы, ингуши, башкиры, марийцы, чуваши, коми, казахи, греки, ногайцы, армяне.
Меньше всего приезжих в п. Гыда (11,8 %). Это объясняется большой удаленностью поселка от районного центра (450 км) и других населенных пунктов, а также неразвитостью промышленной инфраструктуры.
В Тазовском сельсовете почти ¾ населения составляют приезжие, проживающие в районном центре Тазовский и п. Газ-Сале.
Ненцев насчитывается там чуть больше 28 %, а селькупов менее одного процента. В отличие от других сельсоветов, где подавляющее большинство коренного населения кочует по тундре, в Тазовском совете тундровых жителей насчитывается меньше половины, остальные живут в поселке.
Коренное население Тазовского района имеют хорошие перспективы демографического развития. По данным 1995 г., больше всего ненцев числилось в то время в категориях людей с возрастом от 0 до 19 лет (в Находкинском сельсовете 50,5 %). Поколение старше 60-ти лет составляло в целом по району 8,5 % населения. Людей старше 80-ти лет насчитывалось около 1 %. Самыми старыми жителями района в 1995 г. были 100-летний мужчина и 102летняя женщина из гыданской тундры.
Основываясь на материалах похозяйственных книг сельских администраций Тазовского р-на, все семьи ненцев Гыданского пова можно условно разделить на три большие категории — оленеводческие, рыбацкие и семьи поселковых жителей. Отношение к той или иной категории определяется по записи в похозяйственной книге в графе «специальность» у главы семьи.
К оленеводам относятся совхозные и рыбозаводские пастухи, а также владельцы личных стад. К рыбакам можно отнести не только ненцев, постоянно проживающих в тундре, но и некоторых жителей поселков. В категорию поселковых жителей входят представители всех остальных профессий.
Анализируя полученные данные, можно с большой долей вероятности определить, в какой степени представителям того или другого рода было присуще занятие оленеводством или рыболовством, а также причины, побудившие их сменить вид хозяйственной деятельности или место жительства. Так, например, представители родов Адер, Евай, Яндо, Яптунай, Яр, Тэсида, Нячь и Оковай давно проживали на севере Гыданского п-ова и занимались преимущественно оленеводством. Переселения некоторых из них на юг полуострова происходило в разное время, но основная масса людей перекочевала туда в голодном 1948 г. Многие, потеряв своих оленей, вынуждены были заняться рыболовством.
В 1995 г. в гыданской тундре из представителей вышеперечисленных родов были занятые в оленеводстве: 3 семьи Адер, 6 — Евай, 5 — Тэсида, 17 — Яндо, 7 — Яптунай, 27 — Яр, 6 — Нячь и 2 — Оковай; рыбаками числились 3 семьи Адер, 14 — Евай, 10 — Тэсида, 20 — Яндо, 36 — Яптунай, 52 — Яр, 7 — Нячь и 6 — Оковай; в поселке проживали 1 семья Адер, 9 — Евай, 5 — Тэсида, 7 — Яндо, 17 — Яптуяай, 17 — Яр,1 — Нячь и 3 — Оковай.
Одной из особенностей гыданской группы ненцев можно отметить то, что большинство людей, записанных в похозяйственных книгах рыбаками, являются, по сути, оленеводами. В летний период они отдают своих оленей на выпас родственникам, а сами занимаются рыбным промыслом, заготавливая рыбу для Гыданского рыбозавода. В других группах ненцев Гыданского п-ова подобное явление распространено меньше.
В антипаютинской тундре в то же время вели оленеводческое хозяйство 4 семьи Яптунай и 8 семей Яр; рыболовством занимались 1 семья Адер, 1 — Яндо, 2 — Яптунай и 7 — Яр; в п. Антипаюта проживало 5 семей Адер, 2 — Евай, 2 — Яндо, 6 — Яптунай и 14 — Яр.
В находкинской тундре в 1995 г. занимались оленеводством 2 семьи Тэсида и 3 семьи Яр; ловили рыбу 1 семья Адер, 1 — Яптунай и 8 — Яр; в самом п. Находка проживало 1 семья Тэсида, 11 — Яптунай и 2 — Яр.
В тазовской тундре в то же время из оленеводческих семей насчитывалось 12 семей Тэсида и 2 семьи Яр, рыбацкими числились 3 семьи Евай, 4 — Тэсида и 1 — Яндо.
Представители коренных антипаютинских родов — Лапсуй, Тогой и Ядне также издавна являются оленеводами, поэтому их расселение по Гыданскому п-ову было обусловлено поиском новых пастбищ. При этом они перекочевывали как в северном, так и в южном направлении. Так, в гыданском сельсовете числились 1 оленеводческая, 14 рыбацких и 5 поселковых семей Лапсуй; 7 оленеводческих, 8 рыбацких и 6 поселковых семей Ядне. В находкинской тундре кочевало 11 оленеводческих и 4 рыбацких семьи Лапсуй; 15 оленеводческих и 18 рыбацких семей Ядне; 17 семей Ядне проживали в поселке. В тазовской тундре проживало 5 оленеводческих и 4 рыбацких семьи Лапсуй и 9 рыбацких семей Ядне. В Антипаютинском сельсовете числилось 34 семьи Лапсуй, занимавшихся оленеводством и 4 — рыболовством, 21 семья жила в поселке. 24 семьи Ядне занимались оленеводством, 15 — рыболовством и 31 — проживала в поселке. Из 20 семей Тогой 3 были оленеводческими, 3 — рыбацкими, 14 — поселковыми.
Семьи рода Ненянг, расселенные на юге Гыданского п-ова, возможно, являются выходцами о Тазовского п-ова (Ненянг-Сале). В 1995 г. в п. Находка проживало оседло 3 семьи Ненянг, 1 — числилась оленеводческой, а 1 — рыбацкой. В Антипаютинском сельсовете было отмечено 3 рыбацкие семьи Ненянг. В тазовской тундре кочевали 3 оленеводческие и 3 рыбацкие семьи этого рода.
Представители основных ненецких родов низовьев Таза, таких как Аседа, Марьик, Сюгней, Хабдю, Харючи, Ямкиных, Паровых, Хэно, Тѐр, Лырминых и Пальчиных в большинстве своем всегда занимались рыболовством, поэтому перемещение их на территории других сельсоветов Гыданского п-ова было довольно редким явлением. Так, в п. Антипаюта были отмечены в 1995 г. 3 семьи Аседа и 1 семья Харючи; в п. Находка — 1 семья Харючи; в п. Гыда — 1 семья Марьик и 3 семьи Ямкиных. В Тазовской тундре среди оленеводческих числились 2 семьи Марьик, 1 — Сюгней, 1 — Хабдю, 3 — Харючи, 1 — Ямкиных; рыболовством занимались 8 семей Марьик, 4 — Паровых, 1 — Сюгней, 2 — Хабдю, 8 — Харючи, 1 — Хэно, 4 — Тѐр, 1 — Лырминых, 2 — Пальчиных и 8 — Ямкиных. Остальные роды представлены семьями более поздних пришельцев-оленеводов из других районов. Таковыми являются: Вануйто, Вэлло, Вэнго, Ламдо, Няруй, Окотэтто, Пуйко, Сабы, Сэротэтто, Хороля, Худи, Яптик, Яунгад, а также хантыйские по происхождению роды Вэхо, Пурунгуй, Салиндер, Неркахы, Няданги, Тибичи.
По материалам полевых исследований можно выявить систему расселения гыданских ненцев по зимним стойбищам и родственные связи между ними. В экспедиционной поездке в марте-апреле 1995 г. члены Гыданского отряда Северной экспедиции ИЭА РАН провели этнографическое обследование 20 стойбищ гыданских ненцев, в которых насчитывалось в общей сложности 31 чум. Все ненцы оказались оленеводами-«личниками».
На первом стойбище оказалось 4 чума. В них проживали семьи Салиндер, Яптунай, Евай и Лапсуй. Патриархами стойбища были старик Салиндер и его жена из рода Евай. Остальные члены стойбища доводились им родственниками. В двух чумах жили дочери старика, бывшие замужем за мужчинами родов Яптуная и Евай. Последний приходился двоюродным дядей своей жене, так как его отец был женат на родной сестре старика. В последнем чуме жил женатый сын родной сестры старика, бывшей замужем за мужчиной рода Лапсуй.
Это стойбище было единственным состоящим из четырех чумов. Далее по пути следования нам встречались стойбища из одного, двух, реже трех чумов. Каждое из них отстояло друг от друга примерно на 10 км. Члены стойбищ, состоявшие из двух и более чумов, приходились друг другу в одних случаях близкими родственниками (отец и женатые сыновья, родные братья и сестры со своими семьями и т. д.), в других — соседями, оказывающими друг другу временную хозяйственную помощь.
Определенной системы расселения по территории зимних пастбищ у ненцев гыданской группы нами выявлено не было. Близкие и дальние родственники кочевали, как сами того пожелают, руководствуясь единственно соображениями удобства ведения оленеводческого хозяйства. Однако нельзя говорить о хаотичном передвижении оленеводов по тундре. Обычно хозяева близлежащих стойбищ договариваются между собой о сроках и маршрутах кочевий, чтобы всем оленям хватило ягеля по всему пути перекочевок. Но бывают и исключения из правил.
В экспедиционной поездке в марте-апреле 1996 г. Гыданский отряд обследовал 36 зимних стойбищ антипаютинских и находкинских ненцев на Тазовском п-ове. В них насчитывалось 72 чума, из них 4 стойбища (6 чумов) группа посетила дважды. В 3 стойбищах (10 чумов) проживали семьи совхозных оленеводов, в 33 стойбищах (62 чума) — оленеводы-частники.
В районе кочевий антипаютинских ненцев нам встречались стойбища, состоящие в основном из двух-трех чумов, реже одного чума. В большинстве случаев там проживали близкие родственники (родные братья со своими семьями). На двух стойбищах из четырех чумов мы встретили совхозных оленеводов. На одном из них в первом чуме проживал бригадир 1-й совхозной бригады из рода Вануйто со своей семьей. Его жена из рода Лапсуй приходилась ему двоюродной сестрой. В двух чумах жили два брата Лапсуй, женатые на женщинах родов Вануйто и Яр. В четвертом чуме жила семья Ядне. Жена главы этой семьи была из рода Пуйко.
На другом стойбище проживали две семьи Салиндер, а также семьи Лапсуй и Ядне. До 1995 г. жители этого стойбища были членами 10-й совхозной бригады. После сокращения штатов они продолжили вести совместное хозяйство, правда, от бригады отделилась пятая семья — Яптунай. Один из мужчин Салиндер был женат на женщине Сусой, глава семьи Лапсуй — на женщине Вануйто, мужчина Ядне — на женщине Салиндер, двоюродной сестре второго Салиндера, женатого, в свою очередь, на двоюродной тете мужчины Ядне.
Стойбища находкинских ненцев тоже состояли в основном из двух и трех чумов, в которых также жили родственные семьи.
Расселение ненцев антипаютинской и находкинской групп по зимним пастбищам во многом сходно с расселением гыданских ненцев. Какой-либо системы здесь не наблюдается. Большое скопление оленеводов на Тазовском п-ове было вызвано сложной экономической ситуацией в регионе. В поселке газовиков Ямбург и ближайших газопромыслах ненцы имеют возможность реализовать продукты традиционного промысла (мясо, рыбу, пушнину) и приобрести необходимые им товары и продукты по более низким ценам, чем в совхозных магазинах. Массовые перекочевки находкинских ненцев на Тазовский п-ов вызваны закрытием в 1996 г. фактории Мессо, на которой они постоянно отоваривались.
Поделиться книгой: