Помоги проекту - поделись книгой:
Солнце в середине июля еще не заходит, поэтому обычный режим дня несколько сбивается. Горячий ужин для всей семьи, состоящий из ухи и выложенной отдельно вареной рыбы, готовится уже после полуночи, когда закончены основные хозяйственные дела.
Определенную опасность для оленеводческих хозяйств в этой местности представляют падающие с неба отработанные ступени ракет, запускаемых с космодрома «Плесецк» в Архангельской области. Весной 2005 г., незадолго до очередного запуска, к местным пастухам прилетали на вертолете представители МЧС России и просили отвести своих оленей подальше от возможного места падения ракетной ступени.
Осматривая каждый день свое стадо, пастухи примечают ослабленных оленей, которых можно без ущерба для последующего воспроизводства забить на мясо. Оленя забивают удушением. Двое мужчин, затягивают веревку на шее оленя мертвой петлей. Перед этим оленя поворачивают головой на юг, один пастух срывает несколько пучков травы, и трижды обводит ими вокруг шеи оленя.
Олень умирает в течение пяти-десяти минут. После этого один пастух поворачивает тушу на спину и, острым ножом, делает надрез на шкуре оленя от шеи до паховой области. Затем начинается аккуратное отделение шкуры от туши. На ногах шкуру снимают до копыт и отрезают ее вместе с ногой у колена. Шкуры с ног — лапы — идут на пошив обуви. Голову также отрезают и откладывают в сторону.
Тушу без шкуры кладут на большой кусок целлофана, аккуратно вспарывают живот, вынимают и выбрасывают желчный и мочевой пузыри и кишки с остатками пищи. В желудок, заполненный кровью, кладут мелко порезанные кусочки печени, почек и жирного мяса. Начинают трапезу мужчины, затем к ним присоединяются женщины. Каждый выпивает по половине кружки (125 грамм) свежей оленьей крови и съедает в первую очередь печень и почки, обмакивая их в соль и горчицу. Дальнейшую разделку производят женщины, при этом отдельные косточки, хрящи и кусочки мяса достаются собакам. Оставшуюся часть туши семья съедает в течение нескольких дней в сыром и вареном виде. Кровь в желудке сохраняют на нарте в эмалированном тазике. После свежего мяса и крови ненцы обязательно пьют много горячего чая с сахаром, хлебом и маслом.
Вечером вся семья собирается в чуме, где в большом котле варится мясной бульон. Сваренное мясо выкладывают на столик, а бульон заправляют мукой или макаронными изделиями и магазинной борщевой заправкой. Готовый суп разливают по чайным чашкам. После супа каждую чашку женщины протирают насухо кусочком мха-нярсо. В эти же чашки разливается чай.
Лакомством считается вареный олений язык. Его подают только почетному гостю. Прежде чем его съесть, надо, по ненецкому обычаю, отрезать кончик языка и бросить его в огонь, чтобы о тебе не болтали лишнего.
На стойбище, где стоит несколько, чумов устанавливают достаточно большой загон из нарт, обтянутый капроновыми сетями.
На нартах лежат свернутые арканы. Аркан для отлова оленей ненцы изготавливают из тонко нарезанных полос выделанной оленьей шкуры (ровдуги). Полосы сплетаются в тонкую веревку длиной до 20 м. Блок для петли делается из кости оленя. Для отлова оленя петлю растягивают, а затем наматывают аккуратными кольцами на руку (7–8 колец, одно больше другого) и зажимают их в кулаке. Остаток аркана собирают кольцами в другую руку. Пастух выискивает в стаде нужного оленя, на шею которого старается набросить аркан. Правильно смотанный аркан в полете разматывается в ровную петлю и попадает прямо на рога или шею оленя. Многие ненцы бросают аркан левой рукой. За неимением аркана из ровдуги некоторые ненцы используют подходящую для этого обыкновенную веревку.
В оленеводческих бригадах предприятия «Ямальское» работает до 8 пастухов. Их жены числятся чумработницами. Из Сѐ-Яхи к оленеводам периодически приезжают бригадные зоотехники. В августе, в период копытки и оводов, они кочуют вместе с пастухами постоянно, проводя лечебные мероприятия.
Система выпаса оленей у североямальских пастухов несколько отличается от аналогичной у ненцев других районов ЯНАО. Днем и ночью пастухи окарауливают стадо по два человека, объезжая его с двух сторон и не давая оленям далеко разбегаться. Свободная от дежурства смена занимается хозяйственными делами: заготавливает дрова, чинит или изготавливает нарты и упряжь.
Для воспроизводства здорового поголовья оленей до недавнего времени оленеводы совхоза «Ямальский» обменивались быками производителями с оленеводами Тазовского района. Сейчас обмен практикуется только пастухами личных стад между собой.
Лето 2005 г. выдалось прохладным, поэтому местные олени почти не болели. В жаркое лето олени на севере Ямала иногда заболевают некробактериозом (копыткой). Чаще ей подвержены олени южного Ямала. Копытка возникает от повреждения оленями копыт о кустарники и разные предметы промышленного производства, брошенные газовиками. Через несколько дней после заражения животное начинает хромать, в местах поражения образуются гнойные язвы. Одними из самых эффективных лекарственных средств являются бициллин, который вводят внутримышечно и марганцовка, которой обрабатывают рану после выдавливания из нее гноя. Больного оленя заваливают на землю два человека. Один берет его за рога и поворачивает голову, склоняя ее к земле, а второй опирается на круп оленя и, ногой подсекает ему задние ноги. Поваленному оленю крепко связывают тряпкой или веревкой здоровые ноги, чтобы он не вырывался и не поранил кого-либо из пастухов. Один пастух держит голову оленя, наступая ногой на рога. Другой — садится на оленя верхом и руками старается выдавить из раны гной. Иногда ножом срезается наросшая сухая корка, и гной вычищается из раны. Очищенную от гноя рану заливают марганцовкой. После этого оленю вкалывают в бедро укол бициллина. Если через некоторое время рана снова начинает гноиться, операцию повторяют. Лечением оленей занимаются не только бригадные зоотехники, но и обученные ими пастухи. Некоторые из пастухов имеют к тому же незаконченное зоотехническое образование. Животных, у которых болезнь запущена, забивают и снимают с них шкуру. Их мясо в пищу не используется.
Более серьезной болезнью является бруцеллез, которому больше всего подвержены взрослые самки. Болезнью поражаются обычно лимфатические узлы и внутренние органы половой сферы. В стадах, зараженных бруцеллезом, повышается количество абортов. Лечение этой болезни не разработано. Зараженные стада обычно отделяют от здоровых. Не допускается перемещение, продажа и обмен больных оленей.
Заболевания оленей бруцеллезом отмечены сейчас только в Тазовском районе ЯНАО, что является одной из причин отказа от обмена быками-производителями с тазовскими оленеводами. Благодаря проводимым на п-ове Ямал профилактическим и лечебным мероприятиям здесь давно не отмечалось случаев бешенства, ящура и сибирской язвы.
Летом ямальские олени часто страдают от подкожного овода.
В августе он не дает оленю спокойно пастись и нагуливать жир. Особенно достается оленям светлой масти. Их шкуры после забоя похожи на решето, и уже не годятся для пошива одежды. Они используются в основном как подстилки на нарты. Прививки от овода делают осенью, а в августе пастухи применяют довольно трудоемкий традиционный способ его уничтожения. Олени, спасаясь от овода, сбиваются в кучу и вертятся на одном месте. Пастухи подгоняют стадо ближе к стойбищу и расстилают вокруг него тричетыре белых или светлых шкуры для приманки оводов. Когда овод садится на шкуру, пастух бьет его палкой, а затем отворачивает ему голову. Это необходимо потому, что овод очень живуч и от удара не всегда сразу погибает. В то время как пастухи бьют овода на приманочных шкурах, их дети ходят с палками внутри кучи сгрудившихся оленей и убивают оводов прямо на них.
После прививок от овода оленье мясо на время становится не пригодным в пищу. Должно пройти не мене 56 дней, прежде чем привитого оленя можно будет вести на забой.
Большой проблемой для совхозных и частных оленеводов является реализация оленьих шкур после массового забоя оленей на мясо. Малая часть из них обрабатывается для пошива покрышек для чумов, большая — просто сжигается. Раньше шкуры подсаливали и отправляли на перерабатывающие предприятия на «большой земле. Они пригодны для изготовления ремней, сумочек, перчаток».
Зимой ямальские пастухи охотятся на песцов, устанавливая капканы с приманкой. Капканы делают сами, переделывая покупные. По словам ненцев, зимой 2005–2006 гг. должно быть много песца, так как в тундре встречается много леминга, его основной пищи. Раньше загоняли песца на нартах, иногда на снегоходах.
Особой выгоды охота на песца не приносит, в Сѐ-Яхе шкурки принимают по 15 руб. за штуку.
Иногда на севере Ямала появляется много волков, которые мигрируют с территории Тазовского района. Волков специально не отстреливают, если только они не представляют реальной опасности для стада.
Южнее сѐ-яхинских оленеводов пасут оленей несколько бригад предприятия «Ярсалинское». Они кочуют в бассейне р. НурмаЯха, которая впадает в Обскую губу севернее п. Мыс каменный.
Территория бассейна р. Нурма-яха используется в качестве летне-осенних пастбищ. Оленеводы являются штатными работниками предприятия «Ярсалинское». Одновременно с совхозным здесь выпасается и поголовье личных оленей членов бригад. Оленеводы имеют стабильный заработок и начисление трудового стажа. На первое июля 2001 года в совхозе «Ярсалинский» имелась 21 оленеводческая бригада. В совхозе официально числились оленеводами 362 человека, около 50 % из которых чумработницы. Общее поголовье оленей в этих бригадах составляло тогда около 15000 голов.
На этих же пастбищах пасут оленей и оленеводы-частники, которые не являются работниками совхозов. К ним относятся и пенсионеры, самостоятельно кочующие в тундре. Нередко пенсионеры кочуют некоторое время с родственниками, работниками совхозов, и их олени выпасаются совместно с совхозным стадом. Частники не имеют стабильного заработка, живут на дотации. Пенсионеры получают пенсию. Северо-восточнее Юрибея в районе озера Ярро-То кочуют охотники-частники, поголовье оленей которых составляет от 50–70 до 1500 оленей. Точное количество личных оленей не известно, так как ненцы убеждены, если назовешь точную цифру, то олени погибнут (это относится и к числу детей в семье). Несмотря на все попытки администрации учесть личное поголовье, о его массе можно говорить только приблизительно (среднее количество оленей на человека у Ярсалинских ненцев — 200 голов; у Мыскаменских — 130).
В зимнее время оленеводы-частники подгоняют свои стада ближе к факториям и поселкам, расположенным на юге полуострова Ямал (Яр-Сале, Сюнай-Сале, Мыс Каменный и др.). Там они сдают продукцию традиционных промыслов и закупают необходимые им продукты и товары.
Оленеводческий цикл оленеводов предприятия «Ярсалинское» основан на бригадном выпасе и подчинен множеству внешних, административных, факторов, которые регламентируют сроки и маршруты каслания (сезонных перекочевок). Перекочевки на места летних пастбищ начинаются в конце марта, маршрут перехода — через Надымскую Обь, озеро Наречи, мимо Яр-Сале, возле р. Ядаяхадыяха, возле р. Порсыяха, мимо оз. Тэтанто, и между реками Юрибей и Нурмаяха к восточному побережью. Дорога занимает около 200 касланий в год, одно каслание достигает 8-10, иногда — 25 км. Отел происходит в дороге, обычно это май — начало июня. Для отела выбирают участок маршрута, где меньше рек. Зимние вещи и чумы оставляют в определенном месте, часто там же оставляют и сложенные летние чумы. На местах летних пастбищ бригады обычно находятся с середины июня до начала августа. С августа отправляются в обратную дорогу. Новый год встречают обязательно на конечном маршруте, на местах зимних пастбищ.
Южноямальская тундра используется и в качестве охотничьих угодий для добычи полевой пушнины. Охотниками в совхозе «Ярсалинский» в 2001 г. числилось 333 человека. В действительности охотой занимались около 200 мужчин, остальные — это жены охотников, выполнявшие такие же обязанности как чумработницы в оленеводстве.
В районе п. Салемал оленеводство развито слабо. До 1991 года в ведении Пуйковского рыбозавода находилось 6 оленеводческих бригад. Они выпасали оленей в тундре у п. Сюнай-Сале и Панаевск (Ярсалинская и Панаевская с/а Ямальского района), п. Кутопъюган и Ныда (Кутопъюганская и Ныдинская с/а Надымского района), на реках Вануйто и Хадата.
В 2004 г. на территории Салемальской с/а выпасали оленей 27 хозяйств оленеводов-частников. Основные пастбища здесь расположены на реках Вануйто и Хадата. В разных хозяйствах имеется от 10 до 188 оленей. Всего, по данным сельской администрации на первое января 2004 года, у салемальских оленеводов насчитывалось 1650 голов оленей.
После разделения совхозного хозяйства доходы Пуйковского рыбозавода стали резко сокращаться. Рыболовство, часто зависящее от капризов погоды, менее рентабельно, чем оленеводство. В 2004 г. рыбозавод был объявлен банкротом. Денег работники практически не видели. В совхозном магазине отоваривались под запись.
Более защищенными могли чувствовать себя только поселковые работники бюджетной сферы (учителя, врачи, воспитатели детского сада и др.) и пенсионеры, которые получают стабильную зарплату или пенсию.
Ханты и ненцы, которые числятся рыбаками Салемальского рыбозавода, в качестве плавательного средства используют бударки. Это большие, уютные рыбачьи лодки с высокими бортами и дощатыми перекрытиями. В них можно ночевать, перевозить маленьких детей, хранить еду. Расположенный на корме мотор может тянуть бударку, как с людьми, так и с большим уловом. Один из мастеров лова Пуйковского рыбозавода сообщил, что эти бударки были изготовлены спецпереселенцами из Астрахани в 1940-е годы. Постепенно нововведение оценили и местные жители. Сейчас пуйковские бударки внесены в Государственный реестр судов России.
В панаевской тундре, по данным похозяйственных книг сельской администрации на первое июля 2004 года, выпасалось 16813 голов оленей с минимальным количеством оленей в одном хозяйстве 9 голов и максимальным — 627 голов.
Оленеводческий совхоз «Панаевский», также как другие совхозы на Ямале и на Гыдане до недавнего времени был нерентабельным. Совхозные оленеводы не получая зарплату на руки, как и в старые времена занимались меновой торговлей. Оленину, пушнину и рыбу, а в летом оленьи панты они сдавали совхозным приемщикам и частным заготовителям, получая за это муку, сахар, консервы, ткань, брезент, рыболовные снасти и др.
Демографическая ситуация у Ямальских ненцев в целом стабильная, несмотря на то, что некоторые процессы существенно отличаются у тундровой и поселковой групп.
Тундровая группировка ненцев практически мононациоанальна. Все люди в ней заняты традиционными промыслами: оленеводством, рыболовством, охотой. Среднего или неполного среднего, а старикам и начального образования вполне достаточно для жизни в тундре. В больших неразделенных семьях не прерывается связь между поколениями, бережно сохраняются и передаются традиционные обряды и обычаи, хозяйственные навыки. Традиционный образ жизни, связанный с оленеводством, помогает тундровикам сохранять и развивать свою самобытную культуру.
Поселковые ненцы более подвержены, разлагающему традиционные устои, влиянию цивилизации. Далеко не все из них приспосабливаются к жизни в поселках, многие спиваются и деградируют. Те, кто получил специальное образование и нашел хорошую работу, все равно не могут влиться в поселковое сообщество, где ведущую роль играют люди некоренной национальности. Дети, получившие образование в школе-интернате, зачастую не желают возвращаться в тундру, к «трудной» и «однообразной» кочевой жизни, где заботиться о себе и своей семье приходится самому. В поселках заключаются межнациональные браки, которые в большинстве случаев быстро распадаются, сказывается разница в культуре, воспитании, мироощущении. Дети от этих браков становятся маргиналами, не воспринявшими должным образом культуру ни одного из родителей.
В целом, группировка поселковых ненцев представляет собой обособленное сообщество людей, почти полностью утративших традиционную культуру и получивших взамен суррогатную поселковую. Этнические процессы, происходящие в поселках, ведут к постепенной деградации, люмпенизации и деэтнизации коренного населения.
Можно сказать, что демографические процессы у ямальских ненцев имеют положительную направленность в большей мере благодаря тундровой группе.
Комплекс традиционной культуры ямальских ненцев в настоящее время претерпевает ряд значительных изменений, связанных с техногенными изменениями, происходящими на Ямале в связи с промышленным освоением тундры. Сохранение культурных традиций ямальских ненцев связано, прежде всего, с занятием традиционными видами хозяйства — оленеводством, охотой, рыболовством. В оленеводческом хозяйстве, регламентирующем весь жизненный уклад тундрового населения, традиционно осуществляется разделения труда, при котором женщина несет ответственность за дом, семью, детей, а мужчина следит за обеспечением семьи необходимыми продуктами. Относительно замкнутый уклад тундровой жизни позволяет сохранять традиционные верования и обычаи, связанные с бытовой стороной жизни и с семьей.
Развернувшееся в настоящее время промышленное освоение Ямала и связанное с этим строительство индустриальных объектов и транспортных магистралей приводит к ограничению пастбищных угодий, что ведет в свою очередь к сокращению оленеводческих бригад и поголовья оленьих стад. Тундровые ненцы, переселившиеся в поселки, становятся не только безработными, но и вынуждены проходить длительный период адаптации. Отрыв от традиционного образа жизни, нередко — неспособность к переквалифика ции, усугубленные общим нестабильным положением в стране, приводят к массовому алкоголизму и люмпенизации.
Наметившиеся в последнее время тенденции к подъему ямальского оленеводства, связанные с налаживанием переработки продукции, развития звероводческих комплексов, созданием пошивочных цехов, а также сбора пантов, не только расширяют сферу занятости коренного населения, но и способствуют сохранению и интенсивному развитию оленеводческого хозяйства.
Безусловно, большое значение для коренного населения Ямала имеет поддержка различных административных структур. Организация и проведение Дня оленевода, вывоз детей школьного возраста на каникулы в тундру, обеспечение оленеводов продуктами питания, дровами, тканями для пошива одежды. Все эти меры являются необходимыми условиями существования оленеводческих хозяйств на Ямале и способствуют сохранению культурных традиций.
ГЛАВА IV
В НИЗОВЬЯХ НАДЫМА И НЫДЫ
Надымский район расположен в южной части ЯНАО, в бассейне р. Надым и на большей части Тазовского полуострова (небольшой участок на северо-востоке принадлежит администрации сельского поселения Антипаюта Тазовского района ЯНАО). Территория района целиком находится на Западно-Сибирской равнине и представляет собой чередование низменных участков с возвышенностями. Она омывается водами Обской и Тазовской губ. Северная часть района лежит в зоне тундры. Южнее растут лиственничные редкостойные леса. Южная часть находится в лесотундровой зоне. Еще южнее лесотундра постепенно сменяется тайгой. Общая площадь района составляет 110 тыс. кв. км. Здесь проживает около 70 тыс. человек. Из них примерно 3 тыс. — это ненцы, коми и ханты. Большую часть жителей составляют газовики и геологоразведчики, приехавшие в район из разных регионов страны. Они проживают в городах Надым и Ямбург, а также в нескольких вахтовых поселках. На территории района в 1970-90-е гг. были проложены магистральные газопроводы и железные дороги, построены компрессорные станции.
Ненцы живут в этих местах уже более четырех веков. В русских документах они упоминаются здесь с XVII в., а по данным некоторых ученых они заселили эту территорию уже к XVI в. [65]. В XVIII–XIX вв. надымские ненцы ассимилировали пришедших с низовьев Оби хантов. В первой половине ХХ в. в низовья Надыма перекочевало несколько семей коми-ижемских оленеводов из Приуралья.
Фамильно-родовой состав коренного населения Надымского района формировался из представителей ненецких родов, хантыйских и коми фамилий с XVII до середины ХХ в. В разное время и по разным причинам в бассейн Надыма и на Тазовский п-ов переселялись оленеводы из Приуралья, п-овов Ямал и Гыданский, со среднего течения Надыма, с низовьев Таза и Пура.
Ненцами в похозяйственных книгах сельских советов за 2002 г. записаны также несколько человек Есниковых, Собриных, Сязи и Тоболько, хотя эти фамилии являются хантыйскими. По данным Б.О. Долгих, в 1926-27 гг. 1 семья хантов Есниковых жила в междуречье Надыма и Ныды, а Собрины и Тоболько (Тоболчины) прибыли сюда с Полярного Урала [66]. Фамилия Сязи происходит с приуральской р. Сыня [67].
В отличие от классического научного деления всех ненцев на фратрии Харючи и Вануйто, ненцы Надымского и соседнего с ним Тазовского района объединяются во фратрии Ядне и Салиндер, так как на данной территории эти роды являются самыми многочисленными. Впервые это отметила Л.В. Хомич [68].
Исконными владельцами низовьев р. Ныда считается ненецкий род хантыйского происхождения Нядонги. Более поздние ненецкие переселенцы называли его Ясавэй —
На сегодняшний день в районе имеется всего три национальных поселка — Ныда, Нори и Кутопьеган. Самым крупным из них является с. Ныда, с 1936 по 1972 гг. оно было центром района. Поселки Ватанги, Ярцанги, Хэ, Сядэйхарвутта, Нумги были ликвидированы в 1960-80-е гг. как «бесперспективные», а их население расселено по ближайшим населенным пунктам или поселилось у родственников в тундре.
Национальные поселки района имеют почти одинаковую историю возникновения и становления. Село Ныда расположено в устье реки с тем же названием. Оно было основано в 1896 г. комиижемским купцом Ануфриевым. В начале ХХ в. здесь поселились другие купцы и рыбопромышленники, образовалась фактория.
Оленеводы-ижемцы, выкупали землю у ненцев. Они охотились, рыбачили и отдавали половину добычи хозяину земли. Отработка могла продолжаться до 15 лет.
Ныда стала постепенно развиваться после гражданской войны. В 1920-30-е гг. здесь построили почту, начальную школу, первое медицинское учреждение. Сейчас здесь имеются: средняя общеобразовательная школа, больница, узел связи, котельные, баннопрачечный комбинат, хлебопекарня и пр. Местное население работает в ЗАО «Ныдинское» (правопреемнике совхоза «Ныдинский»), на звероферме (выращивают черно-бурых лис), на молочнотоварной ферме, в мехпошивочной мастерской, в цехах по переработке мяса и рыбы, на строительстве жилых домов.
Поселок Нори был основан в устье реки Сады-Яха на месте юрт Наре в конце XIX в. коми-ижемским купцом Филипповым. В 1960-е г. поселок перенесли ниже по течению реки, так как на старом месте был очень высокий берег, создававший неудобство для причаливания судов — катеров и барж. До этого времени все ненцы жили в тундре, а в Нори (Старые Нори) приезжали только за продуктами. В новом поселке ненцы стали оседать, получая жилье и работу. В Нори была школа-интернат, звероферма (ее перевели в Ныду). Особый микроклимат позволяет сажать в этих местах картофель и некоторые овощи. До начала 1960-х гг. весь поселок был обеспечен своим картофелем. До недавнего времени рыбкооп принимал от населения ягоду (чернику, морошку, бруснику, голубику, клюкву) и сушеные грибы. Была здесь и молочно-товарная ферма. Сейчас в поселке имеется начальная школа, почта, отделение райпо «Ныдинское», мехпошивочная мастерская, отделение ЗАО Ныдинское и частное ремонтно-эксплуатационное предприятие. Население Нори занимается оленеводством, ловит рыбу (муксуна, пыжьяна, ерша), и охотится (в основном на белку).
Для решения проблем занятости коренного населения в Нори была организована территориально-соседская община «Недарма».
В общину объединились жители поселка и прилегающей тундры. Основными занятиями членов общины являются: рыболовство, сбор дикорастущих растений, выделка оленьих шкур и пошив национальной одежды, изготовление из дерева предметов оленеводческого быта.
Точных сведений об основании п. Кутопьеган мы не имеем. Известно только, что в начале ХХ в. местные жители занимались здесь кирпичным производством [69]. По всей видимости, поселок был также основан коми-ижемскими промышленниками в конце XIX в. в устье одноименной реки. В 1930-50-е гг. в Кутопьегане существовал колхоз, где были молочно-товарная ферма и звероферма. В 1961 г. чернобурых лис перевели на звероферму п. Ныда, а здесь был образован рыбоучасток совхоза «Ныдинский». Молочно-товарная ферма прекратила существование еще в 1958 г., когда во время шторма водой унесло заготовленные для коров корма. На сегодняшний день в поселке имеется средняя школа-интернат, клуб, амбулатория, почта, отделение ЗАО Ныдинское, частное ремонтно-эксплуатационное предприятие, центр занятости населения. Местное население пасет оленей, ловит рыбу, заготавливает сено для ныдинской молочно-товарной фермы.
По данным похозяйственных книг на 2002 г., на территории трех национальных сельских советов проживало всего 3151 человек (Ныда — 1884 чел., Нори — 423 чел., Кутопьеган — 844 чел.). Большинство населения составляли ненцы (в Кутопьегане — 90,6 %). Коми-ижемцев больше всего в Норинском с/с (26 %), а русских — в Ныдинском с/с (26,3 %). К 2008 г. численность населения возросла до 3500 человек. Другие народы Севера представлены здесь немногочисленными хантами, манси и селькупами. Из некоренного населения имеются сибирские татары, украинцы и марийцы. Два процента жителей составляют представители бывших союзных и автономных республик Советского Союза. Более 40 % населения в трех сельсоветах составляют люди трудоспособного возраста (муж. 18–55 лет, жен. 18–50 лет). Образование у коренного населения в основном среднее (в Ныде — 42,1 %) и неполное среднее (в Нори — 24,3 %). Его вполне хватает для работы пастухами, рыбаками, звероводами, рабочим и т. п. Небольшое число специалистов с высшим и средним специальным образованием работает зоотехниками, врачами, учителями и пр.
Во всех сельсоветах преобладают однонациональные, в основном ненецкие, семьи (в Кутопьегане 86 %). Довольно велико количество смешанных браков (в Ныде 22,8 %). Межнациональные браки заключают больше всего ненцы и коми-ижемцы. В поселках не редки браки между русскими и коми, русскими и ненцами.
В отличие от ненцев Ямала и Гыдана в Надымском районе очень мало больших семей. Если, например, в гыданской и антипаютинской тундре средняя семья составляет 10–13, а в отдельных случаях 15–20 человек [70], то в Надымском районе самыми большими семьями являются 3 семьи из Кутопьегана состоящих из 11 человек. Число детей в этих семьях не превышает 8 человек.
В тундре Надымского района выпасается более 35 тысяч голов оленей (около 23 тыс. — ЗАО «Ныдинское», около 12 тыс. — «частные»). Промышленный лов рыбы ведется силами работников ЗАО в основном на реках. На Обской губе лов официально запрещен. Ежегодно рыбаки вылавливают до 30 тонн муксуна, обрабатывают его и сдают государству по договору на 120000 руб. Остальную рыбу ЗАО реализует через розничную торговлю.
На 01.08.2002 в ЗАО «Ныдинское» было 16 оленеводческих бригад, оленеводами (пастухами и чумработницами) официально числились 210 человек. Ныдинские пастухи, в отличие от оленеводов Тазовского и Ямальского районов, летом кочуют со стадами оленей отдельно от своих семей. Обычно в весенне-летний период 2-я, 5-я и 4-я оленеводческие бригады выпасают оленей севернее Ямбурга (у Мыса Парусного, Мыса Круглого и на низменности Ненянг-Лапте), южнее (у Мыса Островного и по рекам Верхняя и Средняя Хадытта) кочуют 8-я и 1-я бригады, а ближе к с. Ныда — 3я бригада. Стационарные стойбища этих бригад с женщинами и детьми располагаются вдоль побережья Обской губы, а пастухимужчины кочуют по тундре с маленькими, облегченными чумами. Всего в северной части Тазовского п-ова выпасается около 10000 оленей. В каждом стаде насчитывается от 1500 до 2500 оленей.
Зимой на пастбища ныдинских оленеводов перекочевывают со своими стадами пастухи совхоза «Антипаютинский» (с/п. Антипаюта Тазовского района ЯНАО). От Мыса Круглого они кочуют на Ямбург, где продают газовикам рыбу и оленье мясо.
Норинские и кутопьеганские оленеводы летом кочуют ближе к побережью Обской губы, а зимой в северотаежной зоне. Поголовье оленей в их стадах значительно меньше, чем в северных, тундровых бригадах — от 100 до 1400 голов. Большие стада в тайге выпасать трудно. В зимнее время на пастбища кутопьеганских оленеводов через Надымскую Обь перегоняют свои стада пастухи совхоза «Ярсалинский» Ямальского района.
Стационарные стойбища ныдинских оленеводов стоят, как правило, недалеко от воды, в низменных местах или под холмами. Чумы обычно поставлены отдельно друг от друга на расстоянии 100 и более метров. Исключение составляют близкие родственники, их чумы стоят примерно в 10–15 метрах. Рядом с каждым чумом установлены маленькие чумики, в которых сушат и коптят оленьи шкуры, предназначенные для пошива малиц. Шкуры подвешивают к жердям, а на земле разводят костер, который затем закладывают мхом и дерном. Прокопченные шкуры разминают и обрабатывают скребком. Иногда в маленьких чумиках держат и выкармливают ягелем ручных оленят.
Оленеводы — ненцы и коми-ижемцы живут в чумах ижемского типа (коми
В центре чома и зимой, и летом стоит печка-буржуйка, ее труба выходит наружу между шестами (антипаютинские ненцы летом разводят посреди чума костер). Покрышки наложены на шесты так плотно, что сверху почти не проникает свет. На земле, по обеим сторонам от печки настелены листы линолеума (зимой кладут половые доски). За печкой стоят столик для продуктов и один или два низеньких столика для еды. Вдоль стен, слева и справа от входа, расположены постели. Они устраиваются из хвороста, циновок и оленьих шкур. На циновки иногда стелят суконные покрывала. У самой стены лежат покупные подушки и одеяла из оленьих шкур. Над каждой постелью подвешен ситцевый полог. Справа от входа лежат традиционные ненецкие сумочки для швейных принадлежностей и большие мешки для кусков шкур, заготовок для пошива одежды. Слева от входа на шесте или возле печки укреплен рукомойник, под которым стоит ведро или эмалированный тазик. Освещается чом керосиновой лампой. У некоторых оленеводов имеются дизельные электростанции «Ямаха». В теплую погоду край покрышки, закрывающей вход, постоянно откинут, и свет проникает в чом через него. В комариный период вход закрывают капроновой сеткой.
Печка в чоме не угасает практически круглосуточно. Заготовка дров не составляет проблем. Вдоль берега в изобилии растут лиственницы и различные кустарники, а севернее, на берегу, достаточно плавного леса.
Для сравнения, у ненцев Тазовского района все постельные принадлежности изготавливаются из шкур, пологи и рукомойники почти не встречаются, а огонь в чуме разводится только для приготовления пищи.
Нарты с вещами у ныдинских ненцев расставляются вокруг чума, рядом с чумом в два-три ряда, или в отдалении, на холмах. Священные нарты, где ненцы обычно хранят изображения умерших предков, встречаются редко. Часто их заменяют небольшие деревянные ящички (нен.
Некоторые семьи живут в стационарных балках и палатках.
Так на стойбище 8-й бригады нами было зафиксировано 5 чумов и 4 балка. Всего один чум из пяти был жилым, возле него стоял маленький коптильный чумик, в четырех других были устроены дымокуры для копчения шкур. Остальные семьи жили в деревянных балках, обшитых сверху листами рубероида. В балках были установлены нары, печки, столы.
Стационарное стойбище 1-й бригады было разделено на две части. На берегу Обской губы стоял одинокий чум, недалеко от которого находилась небольшая деревянная постройка, используемая под баню. Другая часть бригады располагалось дальше от берега, в нескольких километрах от первой, между невысокими сопками. Его обитатели жили в двух балках и одной большой палатке. Рядом с небольшим озером был сделан, круглый по форме, загонкораль для подсчета оленей, обтянутый сетями и веревками.
Более сложный кораль находился у стационарного стойбища 3-й бригады в устье р. Верхняя Хадытта. Он состоял из 4-х камер: большого общего загона, и меньших по размеру предварительной, рабочей и запасной камер. На стойбище находилось 5 чумов, в двух из которых жили родственники. Недалеко от первого чума стоял большой балок промышленного производства. Хозяева чума, старики, собирались перебраться в него с наступлением холодов, а пока использовали под баню для всего стойбища.
Обитатели летних стационарных стойбищ — старики, женщины и дети — занимаются повседневными делами. Мужчины ловят рыбу и чинят сети, а женщины заготавливают дрова, готовят еду, выделывают шкуры и шьют одежду. Дети собирают ягоды, ухаживают за ручными оленятами, помогают родителям.
Для ловли рыбы у каждой семьи имеются покупные ставные сети и моторные или надувные лодки. Сети ставят обычно в тихую, безветренную погоду, проверяя через день. Хорошим уловом считаются 2–3 стандартных ящика муксуна. Рыбу едят свежей, варѐной и жареной. При большом улове рыбу засаливают в больших металлических бочках, которые закапывают в песок недалеко от берега. Там она хранится до осени, до начала перекочевок на зимние пастбища. Соленую рыбу едят, если нет мяса или свежей рыбы, обычно в штормовую погоду, когда невозможно поставить или проверить сети.
Оленеводы кочуют по тундре по верховьям рек и речушек, далеко от стационарных стойбищ. Кочевое стойбище располагается обычно на плоской возвышенности, с которой удобно наблюдать за движением стада. На стойбище стоят 2 облегченных чума и несколько легковых нарт.
Чум оленеводов в два раза меньше по размеру, чем стационарный. Он состоит из 20-ти деревянных шестов, воткнутых заостренными концами в землю и обтянутых брезентовыми нюками.
Вдоль стен расставлены 3–4 раскладушки или разложены оленьи постели. В центре чума стоит печка-буржуйка или горит костер. Иногда в качестве печки используется обыкновенное ведро. Ближе к выходу лежат свернутые арканы, личные вещи пастухов и лекарственные препараты.
Оленей ныдинские пастухи окарауливают, объезжая стадо с двух сторон и не давая оленям разбегаться по тундре. Ночью олени пасутся без присмотра. Для отпугивания волков на рога оленям вешают большие колокольчики-ботала. Раньше стада караулили круглосуточно, волков отпугивали криками. Ныдинские пастухи, так же как и другие, практикуют спокойный выпас, при котором олени меньше нервничают и лучше нагуливают жир. Когда олени много бегают, они ранят копыта о ветви кустарников, худеют, чаще болеют. Обычно пастух ходит пешком, держа передового оленя под уздцы. Собаку использует мало. Водные преграды олени преодолевают вплавь широким потоком. Спасая оленей от комаров, пастухи делают дымокуры. Они разводят костры с четырех сторон стада, постепенно засыпая их землей и закладывая дерном.
Свободная от дежурства смена занимается хозяйственными делами: заготавливает дрова, готовит пищу, чинит или изготавливает нарты и упряжь. Периодически свободные пастухи приезжают в стационарные стойбища, к своим семьям. Они привозят им мясо и забирают у них рыбу.
Иногда ныдинские пастухи, вылавливают весной из Обской губы осетра, нельму, муксуна и запускают их в несколько тундровых озер. По мере надобности они достают рыбу неводами из этих естественных хранилищ. У осетра надрезают поперек кожу у хвоста и головы, а также делают три надреза вдоль туши. Затем снимают кожу большими кусками. Разрезав брюшную часть, вынимают и выбрасывают внутренности. Потом отрезают хвост и голову. Рыбу делят на несколько частей и подают к столу.
Основным заболеванием оленей в августе является копытка.
Уже к началу месяца она приобретает массовый характер. Олени северных бригад заражаются этой болезнью на р. Хэм-Паюта. Для лечения копытки используют лекарственный препарат бициллин внутримышечно и раствор марганцовки для дезинфицирования раны. Иногда гной из раны вымывают оленьей мочой из шприца.
При простуде и воспалении легких (на раннем этапе) также используют бициллин. Если упустить момент, олень ослабевает и погибает.
Иногда олени страдают от заболеваний рогов. Рога аккумулируют в себе микроэлементы и витамины, которые к осени переходят в организм. Окостеневшие рога отпадают. В конце августа олени начинают чистить рога о ветви кустарников. Если к зиме какойнибудь олень не очистил рога до конца, значит, он ослаб и весной, скорее всего, умрет. У оленей бывает переохлаждение головы, когда ранний снег ложится на неокостеневшие рога. При загноении рогов их отпиливают. Если гной пошел дальше, рог высверливают внутрь, до тех пор, пока не брызнет свежая кровь и не вымоет гной.
Вновь образующийся гной периодически вычищают ножом до полного затягивания раны.
Весной олени погибают от носового овода. Для профилактики необходимо делать прививки в октябре. В ноябре бывает поздно, так как личинки уже подрастают, и лекарство на них не действует.
От носового овода избавляются также с помощью солярки, которую впрыскивают шприцом в носоглотку и олень отхаркивает личинок. Для прививок от овода используют такие лекарства как «Фэнтон» и «Вэмэк».
Осенью производится выбраковка оленей, если у оленя шерсть в завитушках, у него плохие легкие.
Еще одним серьезным заболеванием является бруцеллез. При этом заболевании у оленей опухают суставы, у самцов начинают опухать яички, а у важенок случаются выкидыши. Сейчас бруцеллез распространен у тазовских оленей. Ныдинские оленеводы, которые периодически (1 раз в 2 года) производили с тазовскими обмен быками-производителями, сейчас меняются с ямальскими пастухами или со своими же южными бригадами.
Поделиться книгой: