Жестокая справедливость

– …Скандал-то начался из-за пустяка. Студент техникума отмечал там со своими друзьями день рождения. Подошел к стойке, чтобы взять то ли пиво, то ли коктейль. И тут рядом с ним появился Адамия. Оттолкнув парня локтем, он сделал свой заказ. Студент возмутился и сказал все, что об этом думает. Адамия в ответ ударил его, студент дал сдачи. Сцепились крепко, но вроде их как бы разняли. Потом, минут двадцать спустя, Адамия подошел к столу, за которым сидели студенты – человек шесть, – и процедил сквозь зубы, что обид не прощает и теперь этот парень сосать у него будет. Тот вскипел и назвал его ублюдком. Адамия выхватил пистолет и в упор выстрелил студенту в голову.

– А как же получилось, что убийцу потом оправдали?

– Вот тут и начинается самое интересное… – грустно усмехнулся участковый. – Свидетели, друзья убитого, все как один, вскоре отказались от своих прежних показаний и подтвердили версию игры в «русскую рулетку». Кроме одного. Но его при загадочных обстоятельствах насмерть сбила машина, найти которую так и не удалось. На суде Адамию оштрафовали за хулиганство, и этим все закончилось. Кстати, защищали его лучшие московские адвокаты. Бедолагу-студента эти трепогоны чуть было не записали в нацисты, но тут оказалось, что он – один из активных членов городского клуба интернациональной дружбы…

– А случившееся с самим Адамией вы как расцениваете?

– Кое-что слышал, но не уверен, что располагаю точной информацией. Вам бы лучше по этому вопросу обратиться к моим коллегам в том районе, где находится сауна.

Попросив Журбылина связаться по телефону с участковым шестого микрорайона Фейербахом, Гуров договорился о встрече. Узнав о том, что с ним хочет поговорить представитель московского главка, Фейербах сразу же согласился встретиться с ним.

Объяснив водителю служебной «Волги», куда надо ехать на сей раз, в ответ Лев услышал горемычный вздох – сержант надеялся, что уж теперь-то они точно едут к «Золотой лилии». Минут пятнадцать поколесив по уже начавшим темнеть улицам, машина остановилась у старой пятиэтажки, в торце первого этажа которой темнела входная дверь со светящейся табличкой «Милиция». А чуть ниже висел распорядок дня опорного пункта правопорядка.

Старший лейтенант Фейербах оказался на удивление объемист и плечист. Выслушав Гурова, он свел брови и, стиснув здоровенные кулачищи, сокрушенно покачал головой:

– Было такое дело… Эту особу я знал хорошо. Она в основном работала в нашем шестом микрорайоне. Задерживали ее не раз за занятия проституцией. Они с братом сироты – родителей лишились уже давно. Нелька первая сюда приехала: по-моему, из Харькова. Видная собой деваха. Устроилась в ресторан официанткой. Но ее там как-то здорово подставили, и она оказалась должна огромные деньги, из-за чего ей пришлось податься на панель. Года через два приехал ее брат, поступил в техникум. Учился уже на третьем курсе, когда понесла его нелегкая отмечать именины в том пивбаре. Нелька в это время куда-то уезжала, а вернулась, когда брата уже похоронили. На суд она не пошла – видимо, понимала, что смысла в этом нет. Ну а потом, я так думаю, специально попалась на глаза Адамии, поехала с ним в сауну и там уделала его по полной.

– Говорят, она после этого куда-то скрылась?

– Нет, не успела. Недели две спустя браконьеры сетями вытащили на берег неопознанный труп молодой женщины с грузом на шее. Изуродована была страшно. Всю ножом искромсали – грудь, ягодицы, лицо… Ее только и опознали по татуировке на плече. Видимо, труп попал в родник, поэтому и сохранился, как в холодильнике.

– Убийц, как я понимаю, найти не удалось… – с долей сарказма прокомментировал Лев.

– Официально – да, хотя я прекрасно знаю, кто ее убил. – В глазах участкового сверкнул мрачноватый огонек. – Знаете, Лев Иванович, если бы мне сейчас развязали руки и дали право брать бандитов не на базе очных ставок, кучи экспертиз и тому подобного, а на основании того, что я лично знаю о них, вся эта мразь вместе со своими главарями сегодня же сидела бы в обезьяннике, несчастная, напуганная и обгадившаяся от страха. Они герои, только когда кучей, при оружии встречают ночью безоружного человека. А когда сталкиваются с вооруженными, подготовленными людьми, вони от них – на всю округу.

– Александр Людвигович, а ее подруг вы не знаете? – спросил Гуров.

– Некоторых знаю… – кивнул тот, вопросительно посмотрев на своего гостя.

– Вы, наверное, слышали о том, что за последний год группировки Абрека и Медяка численно поубавились вследствие неких, вроде бы случайных происшествий? Кто-то в ДТП попал, кто-то, вот как этот же Адамия, в сауне ошпарился… Вам не кажется, что некто из близких или друзей той же Нелли мог озаботиться проблемой возмездия?

– Хм-м-м… – задумался Фейербах. – Но ведь вы упустили из виду одно важное обстоятельство. Скорее всего, тут действовали другие, профессионально подготовленные люди. А подруги Нельки едва ли пойдут на что-то подобное. Они мастерицы, простите, только ноги раздвигать.

– И все же… Я вас очень попрошу составить мне их списочек с указанием мест обитания. Хорошо?

Заверив Гурова, что завтра же требуемый список будет у него на руках, Фейербах, в свою очередь, поинтересовался, почему смерти какого-то бандита в столице придают столь большое значение, что даже прислали одного из лучших сыщиков. Усмехнувшись, Лев пояснил, что вообще-то приехал расследовать убийство судаковского главы Захарухина, а историей с Адамией и ему подобными занялся лишь потому, что все эти события чем-то созвучны, и, разгадав подоплеку одних, бесспорно, удастся раскрыть и другое, ради которого он сюда и приехал.

Фейербах согласился с Гуровым – действительно, во всех этих историях есть что-то похожее – и тут же припомнил, что однажды от коллег слышал, что где-то на лесных озерах есть база отдыха «Кленовый лист», некогда принадлежавшая облсовпрофу. После долгой череды временных хозяев ее купил некий тип, оставшийся неизвестным. Но все, кто знал о покупке, в один голос твердили, что базу прибрал к рукам все тот же Хапарь. И вот там-то, особо подчеркнул участковый, вполне возможно найти какую-то информацию о Захарухине и его окружении. В том числе и о тех, кто, возможно, причастен к его убийству.

Прощаясь с Фейербахом, Гуров, улыбаясь, спросил, не создает ли его громкая фамилия каких-либо житейских проблем?

– Создает, но очень редко, – подтвердил участковый, засмеявшись в ответ. – Вот в школе порой приходилось туго. У меня и прозвище-то было – Философ. Кстати, Людвиг Фейербах по отцовской линии мне какой-то там прапрадедушка. Батю-то в его честь и назвали. Года три назад я был в Германии на фамильной встрече Фейербахов. Представляете, приехали туда из разных стран мира: кто – банкир, кто – журналист, кто – художник… Человек пятьдесят набралось. И тут заваливаю я – российский мент. Сначала в это никто даже поверить не мог, хотя вообще-то отец Людвига Фейербаха был криминалистом; а потом ничего, привыкли…

В гостиницу Лев вернулся, когда было уже около десяти. С нарушением всевозможных диетологических норм, предписывающих размеренный режим питания в определенные часы, он поужинал в кафе и поднялся к себе в номер. Включил телевизор и, устало опустившись в кресло, решил вначале посмотреть какую-нибудь новостную программу, а потом принять душ и завалиться спать.

Слушая о перипетиях очередных переговоров с сомалийскими пиратами, захватившими то ли танкер, то ли рыболовецкий траулер, Лев неожиданно услышал звонок телефона. «Опять Петр, что ли?» – подумал он, но, сняв трубку, услышал чей-то незнакомый, вроде бы простуженный голос. Скорее всего, звонивший зажал нос, чтобы остаться неузнанным.

– Это господин Гуров? – вкрадчиво прогундосил звонивший.

– Да, это я… А кто вы и по какому поводу звоните?

– Господин Гуров, мое имя вам ничего не скажет, а вот я кое-что могу подсказать. В смысле, кто и почему убил Захарухина. Так вот, его убили по заказу ныне исполняющего обязанности главы Хмуриченко. Он уже давно подсиживал Дмитрия Семеновича, но у него ничего не получалось. Тогда он решил устранить конкурента физически.

– У вас есть какие-то факты? – спросил Лев, не скрывая своего недоверия.

– Да, может быть, и не прямые, но достаточно весомые. – Неизвестный говорил торопливо, глотая окончания слов, словно спешил на пожар. – Знаете ли вы, что Хмуриченко месяц назад поскандалил с Захарухиным? Дело даже дошло до драки, и их пришлось разнимать. Хмуриченко – он тогда был руководителем сельхозпредприятия «Нива-Супер» – при всех пообещал, что похоронит Захарухина. А еще Хмуриченко дружит с хозяином охранного агентства «Стража», где есть немало настоящих головорезов. Поэтому… Ой, извините… – И в трубке раздались короткие гудки отбоя.

Подумав о том, что в трубке во время разговора слышались обычные шумы городской улицы, Гуров пришел к выводу, что гундосый «доброхот» звонил ему из таксофона, однако его, по всей видимости, кто-то спугнул.

Как бы там ни было, но этот звонок наводил на весьма серьезные размышления. Прежде всего звонивший едва ли принадлежал к какой-то группировке – криминальной ли, политической, ведомственной, коммерческой или какой-то там еще. Слишком уж тщательно он подготовился – позвонил поздним вечером, с городского таксофона, постарался изменить голос и сразу же прервал разговор, едва появился кто-то посторонний. Значит, вероятнее всего, это – одиночка, преследующий какие-то свои цели. Но какие? Не исключено: у него личные счеты к этому Хмуриченко.

Теперь стоило бы попробовать представить, какой он из себя… Судя по голосу, пусть даже и измененному, роста несколько выше среднего, но субтильного телосложения. Вероятнее всего, имеет привычку сутулиться, в вечернее время обязательно поднимает воротник пиджака или пальто. Что еще? Лет ему наверняка под пятьдесят, на лбу – большие залысины, не исключено, носит «для солидности» массивные очки. Кем работает? Вполне возможно, в одном из подразделений администрации, имеет отношение к бюджетным финансам.

А что, если «поплясать» от этой «печки»? Что, если ранее этот «доброхот» под началом Захарухина занимался финансовыми махинациями, а теперь, с приходом «новой метлы», почуял угрозу своему положению? Это весомый повод, чтобы попытаться втихаря подставить подножку исполняющему обязанности, чтобы тот уже не смог стать главой. Тем не менее встретиться с Хмуриченко никак не помешает. В конце концов, надо же узнать, что за конфликт произошел между ним и Захарухиным…

Гуров поднялся с кресла и, потянувшись, направился в душ. Но тут телефон вновь разразился раскатистой трелью. Подняв трубку, Лев услышал чем-то знакомый голос и тут же вспомнил: Медянов.

– Добрый вечер, Лев Иванович! Не узнали?

Медяк говорил вроде бы умиротворенно, но ему не удалось скрыть внутреннего недовольства и раздражения.

– Добрый вечер, Андрей Степанович… – ровно и спокойно откликнулся Гуров. – Слушаю вас.

– Лев Иванович, всецело и очень глубоко уважая столичных специалистов, местная общественность никак не может понять, с какой стати, казалось бы, мастера своего дела, специалисты высокого класса, забуксовали на ровном месте? Да-да, Лев Иванович, на ровном месте, – с укоризненно-назидательной скорбью продолжал Медянов. – Предпринимательский актив недоумевает, почему оперативные работники, на которых народ возлагает столь большие надежды, вместо того чтобы изловить убийцу видного человека нашего района, почему-то копают под него самого? Это-то зачем, Лев Иванович?! Да, все мы не святы, но к чему ворошить прошлое убиенного, которого завтра предадут земле?

– Видите ли, Андрей Степанович, – несколько вальяжно начал Лев, – иногда, чтобы предвидеть будущее, надо хорошенько изучить прошлое. Вот так же и в нашем деле. Чтобы понять суть и мотивы убийства, приходится – а что поделаешь? – порой копаться и в самом грязном белье. Такая у нас работа. А поняв суть и мотивы, очень легко вычислить убийцу. Чем мы сейчас и занимаемся.

– И еще, Лев Иванович… – В голосе Медянова появились какие-то ябеднические интонации. – Не хочу показаться предвзятым, но кое о чем вынужден поставить вас в известность. Вы знаете, где сейчас находится ваш напарник, Станислав Васильевич? О-о-о… Очень жаль! Так вот, как мне только что сообщили, он вступил в весьма и весьма тесные отношения с вдовой убитого главы района. Ну, вы понимаете, о чем я говорю… Но если бы только это! Сегодня господин Крячко устроил в Судакове дикий дебош. Представляете, к Римме Анатольевне заехали двое знакомых ее покойного мужа, чтобы уточнить время выноса тела. И почти следом за ними появился он. Закатив бурную сцену ревности, Крячко нанес им побои, угрожал убить из пистолета, а затем, не удовольствовавшись всем этим, отвез ни в чем не повинных, уважаемых людей в судаковский райотдел и настоял на том, чтобы их заперли в КПЗ. Это просто скандал!

– Безобразие! – с деланым возмущением согласился Гуров. – Ничего, завтра примем меры. Если что – немедленно отстраню от работы и дам соответствующее представление в главк.

– Правильно, правильно, Лев Иванович! Вся надежда только на вас, – воодушевленно зачастил Медяк. – Кстати, хочу сообщить хорошую новость. Решением предпринимательского актива сумма премии за раскрытие убийства главы района увеличена до трех миллионов. Надеюсь, Лев Иванович, в ближайшие дни мы будем иметь приятную возможность вручить ее вам. Спокойной ночи!

Пожелав Медянову того же, Гуров заходил по комнате, испытывая внутренний зуд немедленно отправиться в Судаково, чтобы лично взглянуть на «ни в чем не повинных, уважаемых людей».

«Ай да Стас! Ай да молодец! – мысленно похвалил он друга, внезапно ощутив проблеск хоть хлипенькой, но тем не менее удачи. – Что ни говори, а это уже какой-никакой, а все-таки улов… Надо будет поехать и потолковать с этими «уважаемыми людьми». Заодно заглянуть к Хмуриченко».

Что ему снилось этой ночью, Лев не запомнил. Какие-то лица, непонятные события, странные звуки и голоса, мелькавшие перед взором и звучавшие в ушах, мгновенно испарились, как только он, за минуту до звонка будильника, открыл глаза. После обычных утренних процедур – разминки, душа, бритья и прочего – Гуров сел за стол и, достав из кармана блокнот, составил план на текущий день. Первым пунктом значилась поездка в Судаково и встреча с Хмуриченко, следующим – допрос задержанных Стасом «друзей покойного главы». Кроме того, добавлялись проверка владельцев телефонов, звонивших Римме Захарухиной, и встреча с подругами путаны Нельки.

Но уже после завтрака в кафе в плане появилось еще несколько новых пунктов. Когда Лев поднялся к себе наверх, он вдруг увидел мелькнувшую спину человека, входящего в его номер. Ускорив шаги, широко распахнул дверь и увидел Стаса Крячко и капитана Копового, что-то возмущенно обсуждавших, держа в руке по банке холодного сока, которые они успели вытащить из холодильника.

– Доброе утро, молодые люди! – окинув их изучающим взглядом, поприветствовал Гуров. – Похоже, что-то случилось?

– Здравия желаю! – оторвавшись от банки, откликнулся капитан.

– Привет! – небрежно помахал свободной рукой Крячко. – Случилось, Лев, случилось. Моих «крестников» – ну, что я вчера задержал, – ночью выпустили.

– Ничего себе!.. Как говорится, на ровном месте, да мордой об асфальт… – Ошарашенный услышанным, Гуров тоже достал банку и сел за стол. – Однако шустро тут принимают решения. И кто же распорядился?

– Прокурор судаковской межрайпрокуратуры Зудимов, – сообщил Коповой. – Мне еще ночью ребята позвонили – ну, у меня есть там свои люди – и доложили обо всем. В общем, уже во втором часу приперла целая толпа адвокатов – все как один из областного центра, и с ними наш Зудимов. Ознакомился с протоколом задержания, созвонился с нашим начальником, и тот по телефону скомандовал: выпустить! Этим двоим со штрафстоянки вернули машину, и они тут же смылись.

– Ясно… – В глазах Льва сверкнули искры сдержанной ярости. – Я этого Зудимова лично линчую!

Пройдясь по комнате, он попросил Станислава рассказать в подробностях, кого тот вчера задержал в Судакове и за что.

Глава 6

…Когда Крячко подъехал к дому Захарухиной, он чуть не столкнулся в подъезде нос к носу с какими-то двумя архаровцами под два метра ростом. Что-то в них ему сразу не понравилось. Кроме того, невдалеке от подъезда Стас заприметил «Форд» с затонированными стеклами – излюбленным наворотом криминальной братии. Немного задержавшись на лестничной площадке, проследил через окно, как неизвестные сели в машину и покатили через двор. Отметив, куда именно они направлялись, и запомнив номер автомобиля, он зашел к Римме и застал ее всю в слезах. Нижняя губа женщины была разбита в кровь, под глазом расплывался синяк, к которому она прикладывала кусочек льда, завернутый в носовой платок.

С порога спросив, не эти ли двое только что были у нее, и получив утвердительный ответ, Крячко опрометью вылетел во двор. И – вот ведь удача! – таксист, привезший его в Судаково, задержался, чтобы покопаться в моторе. Узнав, в чем дело, шофер немедленно захлопнул капот, и они отправились в погоню. В течение пары минут вылетев за пределы Судакова, Крячко увидел далеко впереди «Форд», бегущий в сторону, как пояснил таксист, «Кленового листа».

Погоня длилась около десяти минут – старенькой «четверке» трудно было тягаться в скорости с новой иномаркой. Но тем не менее, нещадно прыгая на колдобинах, преследователи сумели вырваться вперед. По команде Станислава таксист, дико переживая – что ж теперь с ним будет-то? – умело подрезал иномарку, и та, отчаянно заскрежетав тормозами, едва не влепилась в бок «четверки». Тут же сзади отрывисто хлопнули дверцы, и к такси, яро матерясь, ринулись двое долговязых верзил. Первый, жгучий брюнет с недельной щетиной на лице, подбежав к «четверке», нараспашку открыл водительскую дверцу и схватил левой рукой за грудки окончательно раскисшего шофера, чтобы от души «замесить этого недотепу».

Но сделать этого не удалось. Его руку неожиданно перехватила за запястье рука пассажира такси и, стиснув ее до болезненного хруста в суставе, мощным рывком втянула его самого в машину. Брюнет, не успевший опустить голову, влепился лбом в верхний свод дверного проема «четверки». Да так жестко, что из его левого глаза вылетел целый фонтан искр, а правый, напротив, померк. Неудачно упав частично на баранку, частично на таксиста, он в следующее мгновение ощутил, как что-то твердое и холодное нахально ввинчивается ему в рот, а еще через пару секунд понял, что это – ствол пистолета. До него вдруг дошло, что зря, очень зря он проявил столь неумеренную горячность.

– Ну, что, урод, говорить будем? А? – свирепо сверля его взглядом, проорал пассажир.

В этот момент напарник брюнета, кривоносый, патлатый верзила, подбежав к пассажирской дверце, попытался схватить чрезмерно агрессивного незнакомца за ворот. Но тут же, получив локтем удар в скулу, кубарем откатился от машины. Крячко вылез из такси и короткой подсечкой сбил с ног успевшего подняться патлатого. Тот распластался на земле с раскинутыми руками и ногами.

Тогда Стас принялся за брюнета. Без особых усилий подняв бандита за ворот и бесцеремонно пиная его в бедра и плечи, заставил так же распластаться рядом с подельником.

– Слышишь, мужик, тебе что, башню снесло? – несколько отдышавшись, заговорил брюнет. – Ты вообще представляешь, на кого наехал? Не боишься, что тебя сегодня же за это вы…т и высушат?

– А ну-ка, перевернись на спину! – скомандовал Крячко. – Живо!

– Чего ты там задумал? – насторожился тот, но приказ выполнил.

И почти сразу же в его пах вдавилась жесткая ступня, заставив взвыть и скорчиться от боли. Бандит со страхом и ненавистью смотрел на своего мучителя, в душе жаждал разорвать его в клочья, но при одном лишь взгляде на пистолет, взирающий на него своим жутковатым черным «зрачком» ствола, понимал – этот тип пристрелит, и глазом не моргнет.

– Мужик, ты кто? Мент, что ли? – заговорил патлатый. – Если мент, то чего беспределишь?

– Кто бил Римму Захарухину? – прорычал Стас, не убирая ноги, а лишь чуть ослабив нажим. – Чего молчите, скоты? Что, беззащитную бабу бить легко и приятно, зная, что за нее вступиться некому? Я спрашиваю: кто? И советую признаться, иначе отсюда оба уедете без яиц. Повторяю еще раз: кто бил Римму Захарухину?

– Ну, я! Я! – заорал брюнет, задыхаясь от бессильной ярости и унижения. – Стреляй, ментяра! Стреляй! Мои братья за меня отомстят! Мы – горцы, и мы обид не прощаем!

– Значит, ты бил… – презрительно рассмеялся Крячко. – Грош вам цена, герои задрипанные, если умеете только воевать с женщинами да сводить счеты кучей из-за угла. Уж помалкивал бы, ничтожество! Следующий вопрос: за что бил? Ты не молчи, а то твои яйца сейчас станут всмятку. Ну!

– А нечего ей посылать нас на три буквы! – зло выпалил бандит. – Пусть знает, с кем и как разговаривать.

– А зачем вы к ней вообще приезжали? Она вас что, очень просила приехать? – с сарказмом поинтересовался Станислав.

– Узнать, когда завтра похороны.

– Вот как!..

Достав из кармана наручники, Крячко соединил ими руки бандитов, после чего, подняв парней, заставил их подойти к «Форду». Здесь он вновь приказал им лечь лицом вниз, головой к машине, а их соединенные «браслетами» руки устроил на скрытый под пластиковым бампером буксирный крюк. Затем подобрал из дорожной пыли кусок толстой железной проволоки и намертво примотал наручники к форкопу. После этого, обыскав карманы парней, вытащил оттуда документы.

– Так… Это что у нас? Удостоверения сотрудников охранной фирмы «Казбек-Приват». Альви Зелимханов, двадцать девять лет… А это Прустов Вадим… Ва-а-а-дик, значит… Этому уже тридцать два годочка. Оружие, наркотики есть?

Парни угрюмо молчали. Стас проверил салон иномарки и в бардачке обнаружил два пистолета то ли французского, то ли испанского производства «корсар-девять» и несколько запасных обойм.

– На оружие документы имеются? – спросил он, завернув пистолеты и обоймы в бумагу. – Молчим? Хорошо… Посмотрим, что еще тут интересного…

На этот раз в замаскированном тайничке Крячко нашел пакет со смесью табака и анаши, а также несколько пакетиков с героином.

– А это что? Опять молчание? Ну, тогда прокатимся…

Приказав таксисту ехать следом, он сел в «Форд» и, запустив двигатель, медленно тронулся с места. Прикованным к машине парням пришлось спешно семенить следом, согнувшись в три погибели. Метров через сто Стас остановился и, выглянув из кабины, поинтересовался:

– Эта прогулка вам еще не надоела? Ага! Значит, не надоела…

И машина вновь двинулась вперед, теперь уже гораздо быстрее. «Прогулка» повторилась еще раза три, пока злосчастные крутяки, выбившись из сил, не забарабанили по дверце багажника, требуя остановиться.

Теперь разговор стал куда более предметным. Недовольно кривясь и злобно сверкая глазами, парни признались, что прибыли к Захарухиной по поручению своего «звеньевого» Алдана, который приказал им «попрессовать упертую бабу», чтобы та нашла и вернула какие-то деньги. Что за деньги, они не знали. Когда Станислав выразил сомнение, Альви взялся даже поклясться на Коране, на что Крячко саркастично заметил:

– Ну да, ну да… Заливай баки, да пополнее! Я уже в курсе, что у вас клятва, данная «неверному», в том числе и на Коране, никакой силы не имеет.

Задав крутякам еще несколько вопросов, в частности о том, откуда у них наркотики и где они были в ночь убийства Захарухина, Крячко отвязал их от форкопа и толкнул на заднее сиденье «Форда».

– Зря ты все это сделал… – садясь в машину, многообещающе вздохнул Прустов. – За избиение задержанных – а нас ведь ты задержал без особых на то оснований – и применение пыток придется отвечать.

– А разве я вас бил? Разве применял к вам пытки? – На лице Крячко отразилось неподдельное изумление. – Разве кто-то сможет это подтвердить?

– Таксист все видел, – желчно буркнул Зелимханов.

– Вы уверены? – Станислав рассмеялся и посмотрел в сторону таксиста. – Ты сейчас что-нибудь видел?

– Ничего не видел, не слышал и не знаю… – отворачиваясь, отмахнулся тот.

– Ну а если, как говорится, без протокола, – впиваясь в бандюков свирепым взглядом, вполголоса заговорил Крячко, – я прекрасно знаю, кто вы такие. Вы – бандиты. Грабители, насильники и убийцы, члены ОПГ некоего Раиса Исмаилханова по кличке Абрек, официально – хозяина вашего «Казбека-Приват» и депутата областной Думы. И если бы у меня были на то права, я бы сейчас вас вывернул наизнанку и заставил рассказать даже то, о чем вы не рискнули бы поведать и на последней исповеди. Вы сотворили людям столько зла, что, даже содрав с вас ваши поганые шкуры, и в самой малой степени его не искупить.

Парни невольно опустили голову и весь путь до Судакова хранили угрюмое молчание.

В райотделе, куда Стас заранее пригласил Римму, к удивлению крутяков, к ним никто не поспешил на помощь. А когда они узнали, что задержал их столичный опер, представляющий какое-то мощное ведомство по части уголовного розыска, то и вовсе скисли. На основании заявления Риммы Захарухиной, которое позже было подтверждено справкой судмедэкспертизы, их поместили в местное КПЗ. По замыслу Крячко, за ночь эти двое должны были основательно «дозреть» и утром дать чрезвычайно интересную информацию. Но… все получилось совсем не так, как предполагалось.

– Ладно, сейчас туда съездим, разберемся, – сурово подытожил Гуров, выслушав Станислава. – С остальным из порученного что-нибудь получилось?

– Получилось… – скромно улыбнулся тот. – К вилле мы ездили вместе с Риммой. В общем, ситуация такова. К территории двора Захарухиных сзади примыкает еще один двор. Там тоже домик стоит нехилый. Но он в данный момент нежилой – вообще ни души. На воротах написано, что дом выставлен на продажу. За ним присматривают сторожа дачного поселка. Так вот, когда опергруппа проверяла периметр стены, она и шла только вдоль стены.

– А надо было… – прищурился Гуров.

– А надо было и примыкающие стены осмотреть. Как я понял, неизвестный, пробравшись во двор нежилого дома, пошел не прямо к стене двора Захарухиных, а добрался до нее по соседскому ограждению, цепляясь руками за штыри, торчащие из плит. Там он перебросил через «колючку» что-то наподобие небольшого матраца, который тащил, возможно, держа в зубах, и… Ну, остальное, я думаю, понятно. Чтобы сбить собак со следа, он воспользовался старым, так сказать, добрым средством – нюхательным табаком. Блин! Где он его только ухитрился достать? Сейчас же вроде не выпускают…

– По-моему, выпускают для огородников, чтобы травить капустных вредителей, – пожав плечами, предположил Лев. – А кто из опергруппы осматривал периметр ограждения?

– Ну… Нас там человек трое было плюс кинолог… – смущаясь, пояснил Коповой. – А что мы могли там найти, когда еще только светать начинало? К тому же он небось к ограждению шел не по траве, а прыгал с камешка на камешек. Я прав?

– Да, – согласился Крячко, – камни в траве имеются. И что самое интересное – как именно этот «ниндзя» сумел забраться на соседскую территорию. Оказывается, в одном месте со стороны улицы под стеной имеется лаз, вырытый то ли собаками, то ли для собак. Кругом трава, даже и не подумаешь, что он там есть. Кстати, трава в этом месте немного примята. Лаз не очень широкий, но если бы мне, например, было очень нужно, я бы протиснулся.