Жестокая справедливость

– Хорошо, надо будет весь двор обшарить от и до, вплоть до использования металлоискателя. Володя, поручаю это твоим заботам. Вдруг удастся найти что-то очень характерное?

– Будет сделано! – кивнул Коповой.

– И вот еще что… – снова заговорил Стас.

Уже вчерашним вечером он «под занавес» встретился с несколькими жителями Судакова, которые за минувшие год-полтора стали жертвами как местных, так и заезжих отморозков. Прежде всего судаковцы все как один дали самую низкую оценку работе и милиции, и прокуратуры, и суда. По их мнению, в Судакове все эти службы занимаются не тем, чтобы защищать население от криминала, а уводом настоящих преступников от ответственности и фабрикацией уголовных дел, по которым на отсидку отправляются порой совершенно случайные люди.

Женщина, ставшая жертвой насильника, прямо заявила Крячко о том, что на зону отправился не ее обидчик, а похожий на него безобидный бомж. Насильник же, который, по ее словам, был и ростом выше, и одет по-другому, гуляет на свободе. Нападение на нее случилось в минувшем году, в декабре состоялся суд, а уже этой весной потерпевшая встретила своего мучителя, который, скорее всего, на время скрылся из города, пока все не уляжется.

Еще одна женщина, у которой в ноябре минувшего года грабитель отнял сумку с пенсией, да еще и толкнул ее так, что она упала, получив тяжелое сотрясение мозга, пожаловалась на то, что тот вообще даже не привлекался к суду. Негодяй привел своих дружков, подтвердивших его алиби. И милиция показаниям шпаны поверила больше, чем словам потерпевшей.

– Но тут есть один очень интересный момент! – Крячко многозначительно улыбнулся. – Под конец эта бабулька добавила: «Но недаром сказано, что Бог шельму метит. И месяца не прошло, навернулся этот гад с недостроенного дома и сломал себе хребет. Теперь вот в инвалидной коляске катается». Вам это ни о чем не говорит?

– Говорит, и даже очень… – кивнул Гуров и вкратце рассказал о весьма неординарных фактах, которые ему удалось установить. – Похоже, тут начинает вырисовываться какая-то непонятная сила, не относящаяся ни к бандитам, ни к милиции. И вот она-то, видимо, и является автором всех этих загадочных событий.

Капитан Коповой сообщил о том, что, по данным телефонистов, вчера на домашний телефон Захарухиных поступило более трех десятков звонков. Скорее всего, звонили знакомые, выражавшие Римме соболезнования. А в часы, названные Гуровым, первый раз ей позвонили из «Честного маклера», а второй – из «Казбек-Приват».

Кроме того, один из информаторов сообщил Коповому нечто весьма занятное. Неделю назад в областном центре, на одной из «хаз», состоялся сходняк криминального актива области. Присутствовал там и Хапарь. Что за вопросы обсуждали главари преступного мира, информатору узнать не удалось. Но в ходе бандитско-воровского «саммита» Абрек сделал Хапарю какую-то очень серьезную «предъяву», которую поддержал и Косяк. Захарухин раскипятился, и дело чуть не дошло до рукопашной. Прочим участникам «саммита» пришлось их с Абреком разнимать и утихомиривать. Смотрящий этой территории, вор в законе по кличке Лаборант, он же Арсен Дадаян, по итогам рассмотрения конфликта выдал Хапарю «черную метку», признав того «паршивой овцой», зазря баламутящей «честняков», так или иначе придерживающихся законов преступного мира.

– Вот это поворот! – удивленно констатировал Стас, выслушав Копового. – Тогда что же получается? Надо браться за Абрека?

– Да, похоже, придется его прощупать… – согласился Гуров. – Но первым делом надо закончить с тем, что уже наметили. Метаться от версии к версии – штука опасная, можно вообще сбиться со следа. Сейчас едем в Судаково, хочу потолковать с Хмуриченко. – И он рассказал о звонке Медяка и анонимном доносе загадочного «доброхота».

– Ого! – рассмеялся Крячко, услышав о том, что сумма премии возросла до трех миллионов. – Надо готовить чемоданы, а то вдруг отсчитают десятирублевками?

– По-моему, вас или пытаются сбить с толку, или намереваются вашими руками свести счеты… – убежденно заключил Коповой. – Хмуриченко и Захарухин – враги пожизненные. Но Хмуриченко при всех своих плюсах и минусах на что-либо противозаконное не пойдет принципиально. Это чья-то не очень хитрая уловка. И я, по-моему, даже знаю, кто вам мог позвонить. Скорее всего, это Сяскин, заведующий райфинотделом.

– Какой он из себя? – поинтересовался Лев.

Как оказалось, описание, данное капитаном, почти полностью совпало с тем, каким себе представил звонившего он сам.

Когда опера уже собирались уходить из номера, зазвонил телефон. Это был генерал Орлов. Выслушав краткую информацию Гурова о новых данных, полученных в ходе следствия, генерал сообщил, что выяснил-таки, кто был зачинщиком кляузы в министерство – первый вице-губернатор, «накрутивший» своего непосредственного шефа на основании якобы полученных им сведений от некоего «неофициального источника». По мнению Орлова, вице-губернатор, метящий в кресло первого лица губернии, затеял хитрую игру, подбрасывая своему шефу всевозможную дезу, дабы тот, предпринимая неадекватные шаги, рано или поздно себя всерьез скомпрометировал и однажды вылетел из «обоймы».

Узнав о том, что автором кляузы о бездействии московских оперов был вице-губернатор, Коповой полностью согласился с мнением генерала Орлова.

– Если Шашель в принципе всего лишь не очень далекий тип с относительно липкими руками, то этот вице – пройдоха еще тот. Он связан с банком «Международное кредитное сообщество», который уже не первый год паразитирует в наших краях. Не дай бог, этот жулик станет губернатором – через год область обезлюдеет.

– Банку-то от этого какая выгода? На ком он тогда сможет паразитировать? – недоуменно развел руками Крячко.

– А вы не находите, что, может быть, в этом и заключается главная задача его существования? – прищурился капитан.

– Международный заговор против России? – хохотнул Стас.

– А почему бы и нет? – пожал плечами Коповой. – Вам не кажется странным, что Запад стабильно поддерживает все, что угодно, даже себе в убыток, лишь бы это было в ущерб России… А этот банк, между прочим, учрежден американцем. Он уже похозяйничал в нескольких районах нашей области. Там сейчас пустыня.

– Ладно, парни, нам пора! – объявил Лев, взглянув на часы. – Мы – сыщики, и наше дело ловить бандитов. Так что, как говорится, Богу – Богово, а политика – политикам.

…Хмуриченко оказался худым, жилистым очкариком с резкими чертами лица и хорошо поставленным голосом опытного оратора. Обменявшись с ним рукопожатием, Гуров с некоторым удивлением отметил, что, несмотря на свою кажущуюся хрупкость, рука и. о. главы района оказалась достаточно твердой и сильной. «Да, видимо, не случайно он сумел со своим хозяйством удержаться на плаву – мужик, как видно, не рохля…» – подумал он, осматривая небедно обставленный кабинет главы. Судя по всему, предшественник Хмуриченко прямо-таки обожал помпезную роскошь.

– Меня интересуют причины конфликта, случившегося между вами и Захарухиным примерно месяц назад, – покончив с формальностями и любезностями, без обиняков заговорил Лев.

– Вон оно что! – усмехнулся тот, покачав головой. – Подозреваете, уж не заказчик ли я?

– Вы, возможно, очень удивитесь, но в этом мы вас не подозреваем, – чуть заметно улыбнулся Гуров, наблюдая за своим собеседником – тот держался просто великолепно. – Тут другое… Нам приходится разрабатывать сразу две версии смерти Захарухина. Первая – чья-то личная месть за его грязные проделки, вторая – следствие криминальных разборок из-за имущественных и тому подобных споров. Вы бы какую считали более верной?

– Сложно сказать… – Хмуриченко задумчиво пожал плечами. – Вполне реальна и та, и другая версия. В своей личной жизни Захарухин – вы, наверное, об этом уже знаете – человеком был очень нечистоплотным. Я его помню еще в ту пору, когда он был пацаном. Где-то в девяносто четвертом он к нам в Заозерное на танцы приезжал. А я тогда был в колхозе главным зоотехником. Девчонки наши фермовские про него рассказывали – сволочь первостатейная… Господи, прости меня грешного, что так высказываюсь об усопшем, но по-другому никак не могу о нем сказать.

– Что, безобразничал?

– Не то слово! Вел себя как последняя свинья – нагло, вызывающе, высокомерно. Вдобавок эгоист был запредельный, хам и обманщик. Когда одна из девчонок сказала ему, что беременна от него, он при всех об нее, что называется, вытер ноги. Наши парни тогда отметелили его по полной, хотя он был каратистом. Больше к нам не ездил, но пригрозил, что однажды об этом вся деревня пожалеет…

– Надо же! – удивился Лев.

И, как далее рассказал Хмуриченко, это не было пустой угрозой. Злобный и маниакально мстительный Захарухин и впрямь все последующие годы помнил о том событии, до конца своих дней вынашивая планы мести всему селу. Когда он стал замом министра сельского хозяйства области, а потом судаковским главой, Заозерному во многих отношениях тут же «перекрыли кислород». Коллеги Хмуриченко, ставшего к тому времени директором экс-колхоза, превратившегося в акционерное общество, во время районного совещания, когда «короновали» Захарухина, пришли к общему неутешительному выводу: району – труба.

Так и получилось. За годы хозяйничанья Хапаря большинство сел района пришло в упадок. Из всех коллективных хозяйств сохранились только три, в том числе и ЗАО «Нива-Супер». Став у руля района, в первый же год Хапарь сменил почти всех руководителей, поставив в хозяйствах своих людей, которые их обанкротили, неслыханно обогатив своего патрона. А вот с Хмуриченко у Захарухина получился облом.

– Воспринимайте это как сочтете нужным, но я к той поре скупил шестьдесят процентов акций хозяйства, и выгнать меня он не смог при всем своем старании. Не буду перечислять, сколько он нам делал пакостей, сколько засылал то пожарных, то милицию, то ветслужбу, то СЭС, то не поймешь кого еще… Но мы выстояли. И тогда он решил пойти на рейдерский захват. Мне об этом кое-кто по секрету сообщил по телефону, и я сразу же примчался в район. Было это месяц назад…

…Хапарь, уверенный в успехе своей аферы, шел по коридору администрации и был очень удивлен, увидев перед собой директора ненавидимого им хозяйства. А тот, загородив ему дорогу, напрямую спросил, на основании каких судебных решений глава района намеревается наложить арест на основные и оборотные фонды «Нива-Супер». Ошарашенный и крайне озлобленный утечкой информации, Хапарь вынужден был ответить, что хозяйство слишком много задолжало налоговой, а также не расплатилось по лизингу с некой фирмой, хозяином которой был он сам.

Теперь уже Хмуриченко пришел в ярость, объявив, что у него на руках есть справка налоговой о своевременном и полном погашении всех положенных платежей. Ну а лизинг – и вовсе стопроцентная липа. Ехидно ухмыльнувшись, Хапарь объявил, что «поезд ушел», и в Заозерное уже выезжают приставы, чтобы начать процесс наложения ареста на имущество хозяйства. Вот тут Хмуриченко и схватил его за грудки, объявив, что сейчас поднимет все село с топорами и вилами, и люди не позволят его разорить.

Сбежавшиеся из кабинетов сотрудники оттащили его от главы, который требовал немедленно вызвать милицию.

– Запомни: если ты сейчас же не остановишься, я похороню твою карьеру! – при всех пообещал Хмуриченко. – Посылай туда милицию, ОМОН, ФСБ, армию – всех посылай. Наши люди будут стоять до последнего. А случись хоть одна жертва, информация об этом тут же уйдет в Интернет. Скандал будет вселенский. Ты сам себе выроешь могилу!

Струхнув, Хапарь и в самом деле под благовидным предлогом немедленно отменил захват хозяйства.

– А почему именно вас назначили и. о. главы, а не кого-то из замов Захарухина? – выслушав своего собеседника, спросил Гуров.

– Да, должны были назначить первого зама, – согласился тот, – но районное собрание встало на дыбы. Хапаревщина, как тут называли времена правления Захарухина, уже всех достала. Ну, и двое моих коллег, тоже депутатов, позавчера предложили мою кандидатуру. Собрание поддержало единогласно.

– Почему же тогда ваш район считался в области передовым?

– А много ли для этого надо? – саркастично усмехнулся Хмуриченко. – Почаще устраивать сауну с девочками и «накрывать поляны» для первых лиц губернии. А для показухи без конца тыкать парой-тройкой прибыльных предприятий, тем более если они в личной собственности главы. Что может быть проще?

На вопрос о том, что он думает о прокуроре Зудимове, Хмуриченко лаконично пояснил, что они с Захарухиным друг друга стоят, и тяжело вздохнул.

– Сколько он из нашего хозяйства крови выпил, да и из меня лично, – можно бочками мерить. Если по совести, он сам сейчас должен бы сидеть не в прокурорском кресле, а на нарах.

Последний, заготовленный Гуровым вопрос был об охранном агентстве «Стража». Выслушав его, Хмуриченко понимающе улыбнулся.

– Директор «Стражы» – мой бывший однокурсник. Еще в девяностые он ушел из сельского хозяйства в охранные структуры. Начинал рядовым охранником. Потом открыл свое собственное агентство. Вот его визитка, можете созвониться и встретиться. Но скажу сразу: репутация у него железная. Это не насквозь уголовный «Казбек-Приват», который давно пора сажать в полном составе.

Шагая по коридору к лестнице на первый этаж, Гуров неожиданно увидел неприметного, сутуленького мужичка в сером костюме, каких в народе именуют «филилями». Поправляя огромные очки, тот вышел из какого-то кабинета, держа под мышкой раздувшийся от бумаг скоросшиватель, и тоже начал спускаться вниз. И тут Лев решил немного, как бы это он сам назвал, «похулиганить» и разыграть «серого».

– Ваш сигнал мы проверили, и, должен вам сказать, кое в чем вы оказались правы, – поравнявшись с ним, непререкаемым тоном обронил он.

– Да?! – удивился мужичок. О чем это вы, уважаемый?

– Да, – величественно кивнул Лев. – Но правдой оказалось лишь только то, что между Хмуриченко и Захарухиным действительно был конфликт. Остальное – полнейшее вранье. Некрасиво поступаете, господин… Как вас там? Сяскин? За это, между прочим, можно и сесть. Желаю здравствовать!

Он продолжил свой путь, а позеленевший, насмерть перепуганный Сяскин замер на лестничной площадке, словно его ноги приросли к кафелю.

Следующий визит Гуров решил нанести Зудимову. Однако того, несмотря на предварительную договоренность, на месте не оказалось. Зампрокурора, долговязенький, мосластый мужчина с неуверенным, прерывающимся голосом, уведомил гостя о том, что всего каких-то минут десять назад его шефа срочно вызвали в областную прокуратуру. Лев попытался связаться с прокурором по сотовому, но механический голос автоответчика сообщил, что «телефон абонента выключен или находится вне зоны действия Сети». На вопрос о том, по какой причине прокурор принял решение освободить членов банды Абрека, зампрокурора лишь беспомощно развел руками.

Из прокуратуры Лев отправился в райотдел. Начальник судаковского РОВД, пожилой, грузный подполковник, узнав, что его гостя интересуют причины столь скоропалительного освобождения бандитов, долго молчал с гримасой озабоченности на лице, после чего ответил вопросом на вопрос:

– А что мне еще оставалось? Да, я допускаю, что эти двое – представители криминальной группировки. Но… Их адвокаты смогли доказать, что задержание граждан Прустова и Зелимханова производилось с грубыми процессуальными нарушениями. И прокурор тут же лично опротестовал решение об их содержании под стражей.

– И какие же нарушения были допущены? – спросил Гуров, не скрывая сарказма.

Избегая встречаться взглядом с гостем, подполковник пытался изобразить из себя службиста, ревностно следующего букве закона.

– Из автомобиля задержанных полковник Крячко без присутствия понятых изъял предметы, которые затем предъявил в качестве вещдоков, якобы подтверждающих принадлежность Прустова и Зелимханова к преступному миру. По словам задержанных, с которыми встретились их адвокаты, Крячко, угрожая оружием и применяя пытки, заставил их взять в руки пистолеты и заранее приготовленные упаковки с наркотиками, чтобы на них остались отпечатки их пальцев.

– Браво, браво, браво! – Лев ернически зааплодировал. – А как же заявление потерпевшей Захарухиной, акт ее медицинского освидетельствования, подпись свидетеля-таксиста под протоколом задержания?

– Что сказать о Захарухиной… – суетливо задергался подполковник. – Вполне возможно, она пострадала от действий других лиц, но, состоя с полковником Крячко в более чем близких отношениях, согласилась помочь своему… гм-гм… другу. А таксист… Он отказался от своей подписи и дал расписку, что его заставили подписать протокол.

Некоторое время Гуров молча сверлил взглядом хозяина кабинета, налившегося синюшной багровостью, после чего негромко спросил:

– Ты точно так же и в прошлом году спаскудничал, после того как Захарухин совершил насилие над Лидой Урюпец? Уничтожил ее заявление, подделал результаты судмедэкспертизы?.. Таких, как ты, не сажать – расстреливать надо. – Не удостоив подполковника даже мимолетным взглядом, он вышел из райотдела и, набрав номер Орлова, вкратце рассказал о происходящем. – Петр, раньше я тебя об этом никогда не просил, но теперь попрошу. Значит, так. Сегодня же, с барабанным боем, со своих мест должны быть вышвырнуты начальник судаковского РОВД и межрайпрокурор Зудимов. Суть вопроса не в том, что я жажду их крови. Во-первых, нужно дать хорошего дрозда здешней коррумпированной свистобратии, а во-вторых, надо элементарно показать местным жителям, на чьей стороне реальная сила, чтобы они охотнее шли нам навстречу и не праздновали труса, чуть на них цыкнут уголовники.

– Да, Лева, такого от тебя, похоже, я еще ни разу не слышал… – выслушав Гурова, констатировал генерал. – Как видно, и в самом деле гнили там через край. Ладно, что касается начальника райотдела – это я в два счета решу. А что касается прокурора… Ну, думаю, и с этим управимся. А Стас сейчас где?

– Работает… – буднично отрапортовал Лев.

…Минувшим летом.

Нина шла по улице своего родного города и задумчиво смотрела на верхушки старых кленов у ее родной школы, видневшихся за крышами домов. Эту аллею посадили еще в те дни, когда она пошла учиться в первый класс. Ровно двадцать лет назад. Сажали деревца тогдашние выпускники, которым сегодня уже далеко за тридцать. Сажала потом и Нина с одноклассниками. Наверное, и они могли вырасти высокими и раскидистыми, если бы это место не приглянулось какому-то коммерсанту. Приехав года три назад в отпуск, она узнала, что их аллею вырубили, а на ее месте теперь стоит бистро с гамбургерами и кока-колой.

Неожиданно сзади ее кто-то окликнул:

– Нинок?! Вот так встреча! Что, подруга, не узнаешь?

Вглядевшись в ярко накрашенную особу, машущую ей рукой, Нина вдруг узнала в ней Светлану Винич, свою бывшую соседку по парте.

– Света?! А я о тебе наших спрашивала, сказали, что ты куда-то уехала.

– Уезжала, работала в Москве, но еще весной назад вернулась, – обнимая Нину, с грустинкой в голосе проговорила Светлана. – Никому мы там не нужны…

По ее словам, устав от безденежья – Светлана окончила местное училище дошкольного воспитания, но смогла устроиться лишь в свою же школу уборщицей, – она отправилась в столицу. Однако оказалось, что радужные перспективы, рисуемые в рекламных проспектах фирм по трудоустройству, зачастую оказываются пустышкой, призванной выкачать последние деньги из карманов соискателей вакансий. Перебрав множество вариантов, Светлана наконец-то вроде нашла очень удачный – удалось устроиться домработницей к состоятельному бизнесмену.

Первое время все шло нормально. Светлана, старательная и аккуратная, устраивала хозяев во всех отношениях. Но потом хозяин начал делать ей намеки определенного свойства. Светлана делала вид, что ничего не замечает и ни о чем не догадывается. Однако тот, как видно, потеряв терпение, попытался овладеть ею силой. Ей удалось оттолкнуть от себя домогателя, но в этот момент в комнату неожиданно вошла хозяйка. Быстро сориентировавшись, хозяин возмущенно завопил:

– Ты представляешь, дорогая? Эта швабра деревенская надумала ко мне приставать! Видишь, кого ты пригрела в своей квартире?

Позеленев от злости и набычившись, хозяйка ткнула пальцем в сторону двери и зло прошипела:

– Пшла вон, лимита немытая! Чтобы духу твоего здесь не было!

Мало того что выгнала домработницу, не заплатив ей за последний месяц, она вдобавок не поленилась наябедничать в бюро найма домашнего персонала. Светлану тут же занесли в черный список, и пришлось вернуться назад, в Судаково.

– Теперь вот устроилась на вещевой рынок, торгую носками и колготками, – вздыхая, закончила свой рассказ Светлана. – Слушай, Нин, пойдем к нам? Выпьем вишневой наливочки – ее мой батя, сама знаешь, делать мастак. Посидим, повспоминаем…

После второй рюмки, вновь заговорив о своей теперешней работе, Светлана, неожиданно всхлипнув, задрожала всем телом и, уткнувшись в плечо Нины, горестно прошептала:

– Эх, подруга! Хоть тебе о своей беде поплакаться… Знаешь, со мной два месяца назад такое было – врагу не пожелаешь. Поверишь ли, чуть в петлю не полезла…

Она рассказала о том, как однажды вечером, когда возвращалась домой из кино, какие-то отморозки в масках силой увезли ее на машине, заклеив глаза скотчем. Потом в каком-то доме она была зверски избита и изнасилована. Какой-то богатый садист долго над ней глумился, выкручивая пальцы и щипля тело своими жесткими, будто деревянными пальцами, после чего отдал на забаву своим холуям.

– …Выбросили меня уже под утро где-то в посадках, слава богу, хоть ноги не были связаны, – утирала слезы Светлана. – Кое-как содрала с лица пластырь и пошла искать дорогу. Какие-то люди, ехавшие из села, довезли прямо до дома. Три дня в себя прийти не могла. Потом вышла на работу и узнала, что не одна я такая. Ваша Анюта тоже, вот так, как и я, попала им в руки. Только с ней еще хуже закончилось… Говорят, у нас тут часто такое случается. Бывает, что девчонки и вовсе пропадают бесследно. Господи, как страшно!

– В милицию заявляла? – сочувственно обнимая ее за плечо, спросила Нина.

– Нет… Найти – никого не найдут, а эти уроды, чего доброго, вообще башку снимут. Мне и девчонки сказали – жаловаться бесполезно, только хуже будет…

– Ну, ты хотя бы мельком что-то запомнила? Марку машины, чье-то имя, может, подозреваешь кого-то? – продолжала расспрашивать Нина.

– Машина – черная, иномарка, какая именно – не разбираюсь. А имена… Да, было! Когда меня заталкивали в машину, один другому заорал: «Чего копаешься, Скользкий?!» А на базаре знакомые рассказывали, что еще есть какие-то Ворон и Джигит. Они вроде бы и крадут девчонок. Знаешь, дня за два до этого недалеко от моего прилавка двое каких-то парней крутились – русский и кавказец. Чего-то в мою сторону таращились и меж собой шушукались. Может, это они и есть Ворон со Скользким? Или этим самым Джигитом?

– Ты их запомнила? – отодвинув наполненную рюмку, Нина буквально впилась в лицо Светланы горящим взглядом.

– Ой, Нин, ты что? – испуганно отодвинулась та. – Собираешься с бандитами счеты сводить?

– Да! За сестренку и за всех девчонок, кого эти твари унижают и губят. Ты согласилась бы мне помогать?

Немного подумав, Светлана решительно кивнула.

– Согласна! Только… Нин, для этого ведь нужен транспорт. А у нас с тобой – что? У вас, помню, была «копейка», только ее, говорят, вы уже продали? У моего бати стоит «запор» без движения. Еще оружие какое-то нужно. Ну, у нас где-то валяется старая одностволка…

– Оружия не нужно. – В глазах у Нины сверкнули искорки суровой непреклонности. – Зачем убивать? Нужно сделать так, чтобы эти скоты потом всю жизнь на аптеку работали. И мы им в этом поможем. Ну а если кто-то отправится ко всем чертям – туда и дорога. Кстати, машина у меня уже есть. Я несколько дней назад купила «Ниву». Да и «запор» пригодится. Найму мастера, пусть отремонтирует. Неплохо бы еще хороший скоростной мотоцикл найти.

– Есть мотоцикл! – неожиданно воодушевившись, Светлана стукнула по столу кулаком. – У Лерки, одной моей знакомой. Кстати, ей тоже есть что предъявить этим сукам. Прошлой зимой шли ночью с мужем, к ним придрались какие-то пьяные уроды. Пока она бегала, звала на помощь, они его ножом, наповал… За это посадили первого попавшегося бродягу. А люди говорят, что это были отморозки какого-то Витьки Косяка.

– Ну, что ж… – поднявшись из-за стола, Нина тряхнула головой. – Начинаем действовать. Пусть у этой мрази земля загорится под ногами!

…Боря Фетр, получивший свое прозвище за пристрастие к фетровым шляпам, всласть покутив в одном из круглосуточных городских «гадючников», где в основном собиралась всевозможная шпана, поздней ночью возвращался домой. Минувшим вечером он удачно побывал в одной небедной квартире, хозяева которой на выходные укатили на дачу. «Отстегнув» положенное Косяку, свою долю Фетр решил просадить без остатка. И просадил. Как говорится, мужик сказал – мужик сделал.

Теперь нужно было найти себе на ночь какую-нибудь «вешалку» или «кошелку», чтобы вечер оказался во всех отношениях суперским. Но почему-то ни одной особы женского пола подобного формата, согласной переспать за стакан водяры, ему, как назло, не попалось. Когда Фетр был почти рядом со своим домом, именуемым в городе «воруй-хатой», поскольку здесь селились в основном пропойцы, самогонщики, скупщики краденого и тому подобная подозрительная публика, неожиданно он увидел перед собой женщину, причем чистенькую и хорошенькую.

Воспылав жаждой обладания припозднившейся, смутно чем-то знакомой красоткой, Фетр раскинул руки и пошел прямо на нее, намереваясь схватить в охапку и затащить к себе домой. Однако та проворно отпрянула назад и вновь остановилась, глядя на него. Это Фетра несколько разозлило, и он, пошатываясь, ринулся за ней, но тут… ноги зацепились за туго натянутую кем-то веревку, и Фетр по инерции полетел вперед, описав в воздухе дугу, попал точно в открытый люк теплотрассы и ухнул вниз головой в шахту двухметровой глубины. При падении его рука оказалась в железном, литом «бублике» задвижки, и сразу же послышался хруст. Одновременно он наткнулся лицом на что-то твердое, которое, безжалостно выбив ему передние зубы своим острым концом, наискось пронзило язык, разодрав его пополам, и вышло наружу, упершись в грудину.

Мучительно взвыв, Фетр сразу же потерял сознание. Он не чувствовал, как его из ямы доставали какие-то люди, как медики везли его в машине «Скорой помощи», на ходу констатируя открытый перелом предплечья и тяжкую травму рта и всей нижней челюсти, по сути, едва не вырванной ломом, который кто-то случайно забыл в шахте. Через сутки, придя в себя в больничной палате, Фетр вдруг вспомнил ночную красавицу, показавшуюся ему чем-то знакомой. И в памяти тут же всплыла зимняя улица, какой-то парень, отбивающийся от их пьяной кодлы, он сам с окровавленным ножом в руке, и женщина, отчаянно зовущая на помощь…