Жестокая справедливость

– В определенной мере – да, – кивнул Гуров. – Если только у вас найдется свое, рациональное объяснение только что обнаруженному феномену. Что вы можете на это сказать? Кстати, где вы были вечером в понедельник, примерно с двадцати двух до двадцати четырех часов?

– Был дома. Один. Подтвердить мое алиби никто не может… – упавшим голосом выдавил Луцкий. – Вы меня заберете прямо сейчас?

– Да подождите вы! – нахмурился Лев. – Что вы рветесь туда, куда вообще лезть не стоило бы? Иные из своей шкуры выпрыгнуть готовы, чтобы доказать свою невиновность, а этот сам спешит лечь на плаху. Еще раз спрашиваю: откуда у вас этот костюм?

Налившись густой краской, тренер мотнул головой в сторону двери и тихо попросил:

– Давайте выйдем! Не дай бог, мои ученицы услышат…

В коридоре он остановился у стенда с распорядком работы спортивных секций и рассказал о том, что костюм он на самом деле позавчера взял на «мусорке». Бросив по пути к спортзалу пакет с мусором в контейнер, он неожиданно увидел лежащий там чистенький пакет вполне приличного вида, из которого высунулся какой-то рукав. Одолеваемый любопытством, Луцкий вытащил пакет и вытряхнул из него совершенно новый, отличный спортивный костюм. Именно о таком он мечтал уже давно. К тому же костюм был его размера, словно специально шит на его фигуру.

Некоторое время тренер стоял, оторопело глядя на находку и думая о том, что было бы очень даже неплохо взять этот костюм себе. Но одновременно с этим мучило и опасение, что его кто-то может заметить за занятием, достойным бомжа… Вдруг пойдут сплетни?.. В конце концов, он все же решился. Запихав костюм обратно в пакет, Луцкий помчался домой. Там, повнимательнее осмотрев свое приобретение, он заметил, что язычок замка обломан. И тогда тренер смекнул, что, скорее всего, этот костюм купил какой-нибудь богатый жлоб, но язычок обломился, и он его только из-за этого отправил на помойку. На всякий случай постирав костюм, он надел его на тренировку, произведя фурор среди своих учениц.

– А пакет у вас не сохранился? – выслушав его, спросил Гуров. – И где, кстати, находится этот бак?

– Да здесь рядом, на улице Лемешева. Я там квартиру снимаю, – несколько оправившись, ответил Луцкий. – А пакет я вчера утром выкинул.

– М-да… Мусор за эти сутки оттуда вывозили?

Тренер молча кивнул.

– Жаль… На пакете могли остаться отпечатки пальцев. Ну а раз вывозили, значит, все, искать там уже нечего, – досадливо констатировал Лев.

– Что же мне теперь делать? – обеспокоенно спросил Луцкий.

– Задерживать вас оснований я не вижу, могу лишь попросить ближайшую неделю за пределы Судакова не выезжать – вы можете понадобиться, – сказал Гуров.

– А этот чертов костюм?.. Он вам как вещдок не нужен? А то давайте сниму… – предложил тренер, явно обрадованный таким поворотом дела.

– Да нет, думается, нужды в этом не будет. Носите, не стесняйтесь. Тайну его появления у вас мы сохраним, – рассмеялся Гуров.

– Все путем, Володь! – приятельски подмигнул Коповой. – Я бы и сам такой взял. Вещь стоящая!

Дойдя до конца коридора, Лев оглянулся. Луцкий стоял у окна и, глядя куда-то на облака, о чем-то напряженно думал.

– Володя! – перейдя на «ты», окликнул его Гуров. – Взбодрись, взбодрись! Перед своими ученицами ты должен появиться орлом, а не мокрой курицей.

Вымученно улыбнувшись, тот мотнул головой и, стараясь шагать уверенно, направился в спортзал. Когда Лев и Коповой вышли на улицу, капитан, немного помявшись, негромко спросил:

– Лев Иванович, а почему вы и в самом деле не взяли вещдок?

– Думаю, он нам ничего не даст… Володя костюм постирал, на нем сейчас вообще ничего не найдешь… Ерунда! Интуиция мне подсказывает, что в ближайшие дни мы и без того будем знать, кто был в доме Захарухина и как все произошло на самом деле. Да я в этом просто уверен. Кстати, как я заметил, ты из-за Володи – был момент – сильно расстроился?

– От вас ничего не скроешь! – смущенно рассмеялся Коповой. – Понимаете, нам обоим нравится одна и та же девушка. Я не хотел бы, чтобы он подумал, будто я пытаюсь какими-то недостойными способами устранить соперника.

– А-а-а… Я бы сказал, вполне резонно, – одобрил Гуров. – Ну, что? На сегодня больше эксплуатировать тебя не буду. Занимайся своими делами. Завтра увидимся. Пока!

– Счастливо, Лев Иванович! – Капитан махнул на прощание рукой и медленно зашагал по улице, доставая на ходу сотовый.

Глава 10

А Гуров по своему мобильнику созвонился со Стасом. Тот в этот момент уже копался в бумагах больничной канцелярии. На рынке ему удалось застать торговку, которая уже начала складывать свой товар – день не задался, с утра не продала ни одного костюма. Узнав Крячко, женщина с ходу начала жаловаться на хроническую невезуху, преследующую ее последние несколько дней. Терпеливо выслушав все эти словоизлияния, Стас повторил свою просьбу припомнить четвертого покупателя английского спортивного костюма.

– А! Как же! Вспомнила! – закивала торговка. – Парень взял, ему где-то лет двадцать семь. Может, чуть больше, может, меньше… С виду очень приглядный… Да-а!.. И по стати, и в плечах, и на лицо пригожий. Волосы светло-русые, пострижен коротко, с усами. Глаза, по-моему, синие… Я его тут уже как-то видела. Видно, холостой, раз сам ходит за покупками. А у меня сегодня – прямо беда! Ну ни одного покупателя… – вернулась она к своей больной теме.

– Теперь вам обязательно повезет, – таинственным тоном заверил Крячко. – Не спешите уходить. Уверяю – и пяти минут не пройдет, кто-нибудь да появится.

– Да будет вам… – безнадежно отмахнулась торговка.

Но подошедший в этот момент парень-каланча указал на еще не упакованные костюмы и спросил, осматривая этикетки:

– А на мой рост что-нибудь есть?

…Завершая рассказ, Стас с некоторой горделивостью добавил:

– Так что я в некотором роде сыграл роль живого талисмана. Представляешь, после этого к ней и в самом деле поперли покупатели, как рыба на нерест.

– Ага, поперли… – с долей иронии подначил Гуров. – Значит, в прошлый раз своим появлением начисто отбил у тетки удачу, а теперь, чуть у нее наладилось, расхвастался: я – талисман, я – талисман…

– Гм… Ты считаешь? – обескураженно пробормотал в трубку Крячко.

– Да шутка это, шутка… Так, говоришь, светло-русый, с усами, глаза синие… – Лев ненадолго задумался, после чего уже уверенно констатировал: – Тогда Луцкий и в самом деле не наш клиент. Волосы у него темно-русые, шевелюра объемистая, усов нет, глаза карие. А этот, ни дать ни взять, прямо наш Володя Коповой…

– Ты подозреваешь Володю? – удивился Стас.

– Ну, почему обязательно подозреваю? Просто… Отмечаю сходство Володи со словесным портретом покупателя спортивного костюма. Кстати, факт покупки еще не есть доказательство чьей-то вины. Ладно, скоро буду в ЦРБ, посмотрим, чего ты там накопал.

…Минут десять попутешествовав по улочкам Судакова, Гуров подошел к дому Урюпца и, заглянув через калитку во двор, увидел Лиду, поливавшую клумбу уже начавших распускаться георгин. Он постучался и окликнул девушку. Лида улыбнулась и, поставив лейку, подошла калитке, отперла засов.

– Заходите! Вы к папе?

– Как он поживает? – Гуров загляделся на яблоню, увешанную крупными розоватыми яблоками.

– Нормально! Сегодня его снова взяли на работу, на прежнее место. Утром он ходил к Хмуриченко, и тот приказал его оформить.

– Замечательная новость, – согласился Лев, садясь на лавочку под яблоней. – Но, Лида, я не к нему, а к вам. Скажите, вы спортом занимаетесь?

– Хм… – недоуменно пожала плечами девушка. – В школе играла в волейбол, а сейчас… Разленилась. Да и на работе, бывает, так набегаешься – я разношу почту, – что уже не до спорта. А почему вас это интересует?

– Ответить честно или соврать? – улыбнулся Гуров. – Скажите, вы что-нибудь слышали о «черных байкерах»?

– Да, что-то такое мне кто-то говорил… – Лида вдруг окинула своего гостя пристальным, изучающим взглядом. – Постойте, постойте! Вы, наверное, предполагаете, что я из числа этих самых «черных байкеров»? Это потому, что со мною случилось… – Она неожиданно замолчала и опустила голову.

– Лида, прошу меня простить, – развел руками Лев, – но это моя работа – чтобы выйти на единственно нужного человека, приходится проверять непричастность даже, казалось бы, самых непричастных. Я не говорю, что это могли быть именно вы. Однако, может быть, вы с кем-то из них знакомы?

– Нет, Лев Иванович, таких знакомых у меня нет. И вообще должна сказать вам откровенно: если бы и знала, ни за что не назвала их. Для вас они, может быть, и преступники, а для меня – хорошие люди. Хоть я их и не знаю, но уверена в этом на все сто! Кстати, мое личное алиби можете проверять сколько угодно, и…

– Это ни к чему. – Не дав ей договорить, Гуров поднялся с лавочки. – Мне было достаточно нашего разговора. Надо же – «если бы и знала, то не назвала бы»! Прямо Овод номер два… – приятельски улыбнувшись, добавил он.

Попрощавшись, Лев вышел на улицу и направился в сторону райбольницы. Он и впрямь, всего лишь немного поговорив с Лидой, вслушавшись в интонации ее голоса, понаблюдав за ее реакцией на те или иные его высказывания, сделал однозначный вывод: она не из «амазонок».

Еще минут через десять пешей прогулки Лев подошел к воротам, над которыми аркой изгибалась сваренная из металлического прута и окрашенная синей краской вывеска «Центральная районная больница города Судаково». За воротами высилась двухэтажка старинной постройки из толстенного темно-красного кирпича. Было заметно, что от основного корпуса в глубь территории уходят два крыла более поздней постройки.

Заглянув в будку вахтера, открывавшего ворота медицинскому транспорту, Лев спросил, указывая на больничный корпус:

– А это какое отделение?

– Хирургия… – дымя «шерлок-холмсовской» трубкой, ответил вахтер.

– А эти два открытых окна на втором этаже, это что за помещения?

– По-моему, бытовка медсестер. А вы что ищете?

– Отдел кадров, – осматривая хирургический корпус, сообщил Гуров.

– А! Так это вам надо вон к тому корпусу, налево. – Вахтер указал в сторону еще одной двухэтажки из силикатного кирпича. – Там и главврач, и кадры.

…К приходу Льва Крячко успел потрудиться на славу. Он не только выбрал сотрудниц больницы, соответствующих требованиям, заданным Гуровым, но и успел кое-что выяснить о некоторых из них. Когда Лев вошел в бытовку с платяными шкафами, которую Станиславу выделили для работы, тот как раз расспрашивал пожилую кадровичку об одной из медсестер. Недоуменно косясь в сторону еще одного незнакомого типа, тихо вошедшего в помещение, она продолжила рассказ о некой Нине Росининой.

– …Девушка она замечательная – очень отзывчивая, аккуратная, работящая, да и просто умница, – перечисляла собеседница Станислава. – Работает у нас всего год, но ее уже все узнали и полюбили. Так-то она строгая… Но не злая.

– А где она работала до этого? – спросил Лев, вклиниваясь в разговор.

– В военной медицине. Вот, в карточке у нее значится – санинструктор воинской части… Ну, что это означает, сказать не могу, а о своей службе она рассказывает не очень охотно. Да, наверное, и есть из-за чего. У нее там жених погиб. Говорят, очень хороший был парень. И, главное, что обидно-то, погиб в последние дни службы.

– Да, конечно, это серьезная душевная травма, – согласился Гуров.

– Если бы только это! Домой вернулась, а тут опять несчастье – младшую сестру, когда она еще служила, какие-то отморозки прямо средь бела дня силой увезли с собой, зверски над ней поиздевались и бросили связанную в поле умирать. Просто чудо, как она выжила!

– А можно немного подробнее? – попросил Лев, коротко переглянувшись со Стасом.

Сочувственно вздыхая, заведующая кадрами в общих чертах рассказала историю похищения, безуспешных поисков и случайного обнаружения Ани Росининой.

– И вот теперь ей могут помочь только где-то за границей. Мы уж хотели начать складываться всем коллективом, но Нина отказалась. Там, оказывается, нужны такие деньги, что нам и не снились. Вот беда-то какая… А для чего вообще вам нужны эти люди? Например, та же Нина? – неожиданно спохватилась кадровичка.

– Видите ли, одна из ваших сотрудниц, возможно, была свидетелем одного серьезного происшествия. – Стас тут же вдохновенно сочинил подходящую версию. – Мы о ней не знаем практически ничего, а найти надо бы. Кстати, Нина сегодня на работе?

– Точно вам не скажу, но с утра ее не видела. Возможно, у нее выходной после ночного дежурства. Узнайте в хирургии, там лучше знают.

В хирургическом отделении оперов уведомили, что Нина Росинина сегодня и в самом деле выходная. Выйдя за ворота больницы, друзья остановились в раздумье. Крячко достал сигареты и, закурив, протянул пачку Гурову. Тот, вначале потянувшись, в последний момент решительно отмахнулся.

– Да нет, наверное, не стану. Вроде еще и тянет, но уже на душу не идет, – поморщился он.

– Куда теперь? Домой к Росининой? – спросил Станислав. – Тут я вот взял ее домашний адрес и снял на телефон фото из личного дела. Между прочим, очень даже хорошенькая! Просто прелесть! Честно говоря, сажать такую – край, как не хотелось бы…

– Нет, домой к ней пока не поедем. Сначала давай заглянем в военкомат. Посмотрим, где именно она служила. Уж если идти по какому-то конкретному поводу, надо запастись на сто процентов выверенными фактами.

Выйдя из машины у белой двухэтажки с вывеской, извещающей о том, что здесь находится судаковский РВК, опера проследовали в отдел, ведающий учетом военнообязанных, числящихся в запасе. И сразу же столкнулись с неожиданным отказом – сотрудница заявила, что, с учетом особого грифа на личном деле военнообязанной Росининой, получить информацию о месте ее службы можно только с разрешения чуть ли не министра обороны. Но на деле оказалось, что вполне достаточно «добро», полученное от райвоенкома. Спустившись в отдел учета, моложавый, но почему-то совершенно седой подполковник, выслушав претензии оперов, хоть и нехотя, но согласился ознакомить их с досье «секретной» медсестры.

Увидев в графе «Место службы» запись, извещавшую о том, что последние несколько лет Нина Росинина почти постоянно находилась на территории Чеченской Республики в составе батальона ВДВ специального назначения по борьбе с террористическими группировками, опера поняли: это действительно может быть только она.

Вскоре они ехали по почти деревенской улице, сплошь застроенной разномастными особнячками. Постучав в калитку дома, где согласно имеющемуся у них адресу проживали Росинины они увидели мужчину лет пятидесяти с небольшим, который неспешно убирался во дворе. Заметив нежданных гостей, мужчина отставил метлу и вышел на улицу.

Гуров достал удостоверение и, представившись, попросил позвать Нину.

– Ну, во-первых, я хотел бы знать, для чего она вам? – нахмурившись, спросил хозяин дома.

– Видите ли, мы расследуем одно серьезное происшествие, а Нина, насколько нам стало известно, может располагать интересующей нас информацией, – пояснил Лев.

Ему очень не хотелось говорить отцу девушки, что она уже фактически подозреваемая, со всеми вытекающими последствиями – мало ли как отреагирует этот не в меру насторожившийся гражданин. Но, судя по всему, его «маленькая военная хитрость» не сработала. Выслушав опера с мрачновато-горькой усмешкой, мужчина заговорил жестко и безапелляционно:

– Не надо вешать мне лапшу на уши! Тут вам скорее другое нужно. Вы же сюда приехали искать того, кто пришил этого поганого упыря, который правил нашим районом? И, наверное, узнали, что Нина служила в ВДВ, а ее сестренку год назад средь бела дня бандюганы похитили и сделали калекой. И теперь вы будете хватать всех подряд, чтобы выставить его виноватым… Вон как Кольку Урюпца. Хапарь его дочку изнасиловал, и никакой ответственности. А Колька тут же оказался в кутузке.

– Вообще-то Урюпца уже отпустили, причем по нашему требованию, – молча выслушав раскипятившегося хозяина дома, уточнил Гуров.

– Да слышал я… Ну а что его держать-то? Какой суд поверит в то, что это он связал двух хапаревских орангутангов и грохнул его самого? Вот если моя Нинка – это уже другой коленкор. У нас ведь как? В Москве на рыжего «электрика» кто-то там покусился, кого сцапали? Десантуру! Она всегда и во всем виновата! Вот когда мое дите, побитое, поруганное и изувеченное, валялось и умирало в бурьянах, что-то никого из Москвы не прислали ловить насильников. А чуть коснулось сволочи при чине – тут же примчалась целая рать сыщиков, – саркастически рассмеялся мужчина.

– Ладно, пойдем. – Стас тронул Льва за руку. – Разговора не будет.

– Подожди… – изучающе посмотрел на хозяина дома Гуров. – У вас лично к нам какие-то претензии есть?

– Лично к вам, как к людям, – нет. Но к милиции у меня претензий выше крыши. А вы знаете, что у нас в городе только за прошлый год без вести пропало больше десятка девчонок? И не каких-нибудь там шалапуток – гулен, наркоманок… Нет! Пропадали-то девчонки наподобие моей Анютки – скромные, порядочные. Кто их крал, куда их девал? Люди говорят, что их и в бордели подпольные продавали, и на органы отправляли, и, как мою Анютку, искалечив, кидали на съедение бродячим собакам… А кого за это сажают? Ловят случайного бомжа, в ментовке ребра ему ломают, он все подписывает и идет на зону. А настоящие виновники и в ус не дуют. Как так можно?!

– Понятно… Извините, что побеспокоили. До свидания!

Гуров повернулся и пошел к машине. Глядя ему вслед, мужчина тяжело вздохнул.

– Ну… Нины и в самом деле нет дома, – сказал он уже несколько иным тоном. – Она недавно куда-то уехала. Анютку с собой забрала и уехала. Я спрашивал, куда едет, но она не сказала.

– Они вдвоем уехали? – повернувшись к нему, уточнил Лев.

– Нет, их повез Нинкин ухажер, Володька. Час назад на своей «девятке» примчался, сумки в багажник покидали, собрали документы – и ходу. А куда, чего – непонятно…

– Володька Коповой?!

– А вы его знаете? – удивился хозяин дома.

– А как же! Он тут у нас первый помощник. Отличный парень, капитан милиции, замначальника уголовного розыска… – Лев говорил не спеша, наблюдая за реакцией хозяина дома.

– Что вы говорите?! – тот явно был ошеломлен. – Володька работает в мен… в милиции? Едришкин корень! Черт побери! С этими вахтами нескончаемыми и не знаешь, что дома творится. Ну, Нинка! Ну, отчебучила – нашла ухажера!

– А что вам этот Коповой, дегтем, что ли, мазанный? – язвительно прищурился Крячко. Узнав о том, что Росинина и капитан уехали вместе, он на какое-то время утратил дар речи. Но затем, припомнив недавнее замечание Гурова по поводу сходства словесного портрета покупателя спортивного костюма и их помощника, несколько оправился от шока: – Считаете, что если он мент, так вашей дочке не пара?

– Да не то! – досадливо крякнул Росинин-старший. – Я ж всякий раз, когда он к нам заходил, чесал милицию так, что только перья летели. А он, оказывается, сам там работает. И Нинка ни слова об этом не сказала. Вот, блин, оконфузился… Постойте! А куда же это он мог Нину с Анюткой увезти? Чего это они так спешили, как на пожаре? Что вообще происходит?! – растерянно развел он руками.

– Не волнуйтесь! Ничего страшного не происходит. Нина и Анюта в надежных руках – это я вам гарантирую. Все будет хорошо! – Кивнув на прощание, Гуров сел в машину.

– Слушай, Лева, что-то я тоже вообще ничего не понимаю, – устроившись рядом с ним, недоуменно заговорил Станислав. – Что он задумал, этот наш Володя?