Жестокая справедливость

– Сегодня же надо с ним обязательно встретиться! – Гуров снова внимательно посмотрел через заднее стекло. – Черт! Такое ощущение, что за нами «хвост».

– Черный джип? – спросил сержант, взглянув в зеркальце. – Да, он за нами, по-моему, еще у банка увязался. Я тогда подумал, может, это какие-нибудь контрольные службы, типа собственной безопасности?

– Да нет… Скорее всего, это кто-то из тутошних братков, – усмехнулся Лев, еще раз пристально поглядев назад. – Маскируются, но не слишком умело. То ли не научились, то ли за лохов нас считают. Ладно, доедем до места – разберемся…

Обогнув Судаково, «Волга» помчалась в сторону коттеджного поселка. Еще только вырулив на улицу, ведущую к вилле Захарухина, они увидели «Опель» Риммы, припаркованный рядом с воротами. Неподалеку со скучающим видом продолжал околачиваться все тот же прапорщик. Выйдя из машины, опера направились во двор.

– Что, все киллеров дожидаешься? – рассмеялся Коповой, обменявшись с прапорщиком рукопожатием. – Ну, давай, давай…

Гостей у входа в дом встретила улыбающаяся Римма, которая с порога заявила, что сейчас все вначале отобедают, а потом уже займутся «всякой ерундой». «А она и в самом деле интересная дама… – мысленно отметил Гуров, представившись хозяйке дома. – По части «изюминок» природа ее наделила с избытком. Прямо вторая Жозефина Богарне. Недаром Стас с первой же встречи потерял голову…»

Вышедший из дома Тит Агафонович повторил приглашение дочери, но опера дружно объявили, что первым делом намерены вскрыть сейф, чтобы пароксизмы неутоленного любопытства не лишали их аппетита за столом. Все пятеро проследовали в спальню, где, сверившись с планом, Лев подошел к натюрморту, висевшему на стене. Пошевелив раму, он понял, что картина закреплена на навесных петлях и может, подобно форточке, откидываться вбок.

– Володя, – оглянувшись, попросил Гуров, – подежурь, пожалуйста, у ворот. Что-то этот джип не дает мне покоя. Вроде он и отстал от нас перед Судаковом, но… Ощущение такое, что кто-то решил нас перехитрить.

– Понял! – бодро откликнулся капитан и поспешил во двор.

Лев аккуратно отвел в сторону картину, и за ней обнаружилось несколько кнопок, выступающих прямо из блестящего атласа невероятно дорогих обоев.

– Прямо «Золотой ключик»! – наблюдая за ним, рассмеялся Стас. – Только вот эта хоромина никак не похожа на каморку папы Карло.

Еще раз взглянув на план и, заметив на значке, обозначающем сейф, римскую цифру «четыре», Гуров нажал на четвертую кнопку. Тут же вслед за картиной вбок отошла мастерски подогнанная крышка потайного шкафа, под которой и обнаружилась дверка стенного сейфа. Гуров набрал на кнопочной панели десятизначный код и осторожно потянул за ручку. Все замерли, и тут…

Внезапно раздался громкий топот ног, послышались отрывистые, с оттенком остервенелости возгласы каких-то людей, ворвавшихся в спальню:

– Стоять, не двигаться! Всем руки вверх! Федеральная служба безопасности!

Невозмутимо подняв руки, Лев оглянулся и увидел рассредоточившихся вдоль стены троих мужчин в армейском камуфляже, берцах, кожаных перчатках, с автоматами на изготовку. У всех троих на голову были надеты черные маски с прорезями для глаз.

– А вы точно из ФСБ? – посмотрев на среднего, скорее всего, старшего, с долей иронии спросил Гуров. – Вы, часом, не из АБВГДЖЗ? Я оперуполномоченный федерального управления уголовного розыска, провожу здесь следственные действия. А вы чего сюда пожаловали?

– Нам поступила информация о том, что в данном строении под видом следственных действий намечается присвоение группой лиц средств в особо крупных размерах, ранее похищенных бывшим главой района из государственной казны, – озлобленно пролаял старший. – Отойди в сторону и стань лицом к стене! Живо! – скомандовал он.

Лев все так же невозмутимо отошел к стене, рассчитав расстояние от сейфа так, чтобы, успев выхватить пистолет, за долю секунды поразить по меньшей мере подручных главного «спецназовца». А тот, повесив автомат на плечо, направился к сейфу со словами:

– Никому не двигаться! Попытка оказать сопротивление или бежать будет пресекаться огнем на поражение. Всем все ясно? Я спрашиваю, всем ясно?

– Да… Да… Ясно… – вразнобой зазвучало в ответ.

Вальяжно подойдя к сейфу, «спецназовец» взялся за ручку, и в этот момент на всю комнату раздался жесткий и бескомпромиссный голос Копового:

– Не двигаться! Стреляю без предупреждения! Положить оружие на пол!

Мельком оглянувшись, Гуров увидел, что за спиной одного из «спецназовцев» стоит капитан, левой рукой прижав к его горлу нож, а правой держа перед собой автомат. Второй из подручных, скорее всего, впав в истерику, яростно взвизгнул, и его автомат задергался, с громким треском выплевывая пули. Но почти сразу же из автомата Копового вырвалась встречная очередь, которая по диагонали прошила грудную клетку стрелявшего. Повалился на пол и тот, которого удерживал капитан.

Все произошло так быстро, что главный «спецназовец» успел лишь схватиться за свое оружие. Однако у его виска уже был ствол «штайра», и Гуров, проворно схватив его автомат, сурово проговорил:

– Только дернись – мозги повиснут на стенке.

Он отбросил оружие «спецназовца» в сторону, снял маску с его головы и увидел перед собой… Раиса Исмаилханова. Тот, видно, еще не веря в свое поражение, затравленно озирался по сторонам.

– Что, ждешь подмогу со двора? – со смехом спросил его Коповой. – Не жди – они там, оба связанные и сложенные в рядок.

– А-а-а!.. – яростно мотая головой, хрипло завопил Исмаилханов и что-то добавил на родном языке: – Лучше бы я вас всех тут сразу положил!

– А толку? – проверив его карманы и толкнув на то самое место, где только что стоял сам, иронически спросил Лев. – Ну, что, давайте наконец-то откроем этот сейф! Только предупреждаю сразу: слабонервных прошу отвернуться. А то кое-кто может увидеть там такое, что его хватит кондрашка.

– И что ж там такое может быть? – с крайним недоумением воззрился на него Станислав.

– А вот что! – резко распахнув дверцу, объявил Гуров. – Пустота!

Все, кто был в помещении, на краткий миг тут же явили собой сцену из гоголевского «Ревизора». Действительно, объемистые недра сейфа были совершенно пусты. Выпучив глаза, Абрек взвыл и вцепился руками в волосы.

– Я ж тебе сказал, что зря ты все это затеял, – увещевающе, отчасти даже миролюбиво заметил Лев. – Видишь, я не обманул.

– А что там было раньше? – подойдя поближе и деловито оглядев внутренность сейфа, спросил Тит Агафонович.

– Деньги бандитского общака. Это у них что-то наподобие кассы взаимопомощи, – пояснил Гуров.

– Но кто же их взял? – растерянно захлопав глазами, обернулась к нему Римма.

– Надо полагать, тот, кто приходил сюда в ночь, когда был убит Дмитрий Захарухин, – доставая из кармана наручники, сообщил Лев. – Ваши руки, господин Исмаилханов!

– Не имеешь права, полковник! – язвительно ухмыльнулся тот, доставая трехцветную «корочку». – На, смотри! У меня депутатская неприкосновенность, и, пока наше законодательное собрание с меня ее не снимет, ты, мент, ко мне не суйся!

– Вот тебе твоя неприкосновенность! – рявкнул Станислав, тыча Абреку в нос здоровенным кукишем, и заставил главаря вытянуть руки вперед. Раздалось клацанье наручников. С ненавистью глядя на оперов, Абрек злобно прошипел:

– Вы за это поплатитесь! Клянусь словом горца!

– Ты такой же горец, как я – Нельсон Мандела, – презрительно усмехнулся Лев. – Я бывал на Кавказе и хорошо знаю, что там, как и здесь, нормальные люди считают таких, как ты, шакалами, позором своего народа. А что касается твоей неприкосновенности, то и с этим мы сейчас определимся. – Он набрал номер Орлова и вкратце сообщил о том, что только что произошло на вилле Захарухина. – …Это особо опасный бандитский главарь, прикрывающийся депутатской неприкосновенностью. Как нам с ним быть? – спросил он, включая громкую связь.

– Лев Иванович, плевать на любые его неприкосновенности! – не оставляя Абреку даже самой призрачной надежды выкрутиться, почти выкрикнул Петр. – Всю ответственность беру на себя. Сейчас же выйду на министра и Генеральную прокуратуру. Этого хищника ни в коем случае не отпускать! Отправляю к вам спецопергруппу для его конвоирования в Москву. Они с вами созвонятся, передадите им этого фрукта.

– Есть, товарищ генерал-лейтенант! – выделив «генерал-лейтенант», Гуров отключил связь и насмешливо посмотрел на скисшего Абрека. – Заметь, эти два трупа тоже повиснут на твоей шее. Капитан Коповой действовал строго в рамках закона, и я от лица главного управления угрозыска объявляю ему благодарность.

– Служу Отечеству! – выпрямившись, скромно откликнулся Коповой.

– Кроме того, – продолжал Лев, – буду ходатайствовать о присвоении капитану государственной награды и внеочередном повышении его по званию. А вот тебе, господин Абрек, я бы посоветовал не играть в неприкосновенность, а подумать о том, как свою шкуру спасти.

– Вышку у нас отменили, полковник! – зло скривив рот, процедил Исмаилханов.

– Это верно, хотя и жаль… Но речь не о судебном решении, а о решении воровского сходняка. Ты ведь сюда прибыл без санкции Лаборанта, верно? Для этого и разыграл весь этот спектакль – закосил под ФСБ, чтобы, захапав общак, оставить всех с носом, в том числе и своих коллег-уголовников. А крысятничества в вашей среде не прощают! Поэтому предлагаю сделку. Я обещаю, что Лаборант о твоей затее ни от меня, ни от кого другого не узнает. А ты взамен колешься по полной и рассказываешь обо всех своих «подвигах»: как грабили и убивали дальнобойщиков, других людей, кого и как покупали из местной власти, как поставляли Хапарю для развлекухи схваченных на улице молодых девчонок… А еще сливаешь все без остатка про Медяка и Косяка. Это твоя единственная возможность не стать на зоне петухом и не получить в глаз заточкой. Идет?

– А где гарантия? – съежившись, прохрипел тот.

– Мое слово, которое в отличие от твоих фальшивых клятв всегда выполняется.

– Лады… Я согласен… – угрюмо мотнул головой Абрек.

Собрав всех, Лев объявил, что о сегодняшних событиях, кроме тех, кто стал их непосредственными участниками, не должна узнать ни одна живая душа. Даже прапорщик, охранявший в этот момент связанных Коповым бандитов, мог знать только то, что «спецназ» и впрямь оказался фальшивым.

Препроводив Исмаилханова и обоих бандитов со двора в одну из подвальных кладовушек, Гуров запер ее на замок, а ключ оставил у себя. Когда они со Стасом и Коповым поднялись наверх, Римма стояла у окна, судя по всему, все еще не в силах отойти от недавнего потрясения. Ее лицо, совсем недавно светившееся завидным здоровым румянцем, теперь выглядело бледным и потускневшим.

– От жизнь-то какая пошла! – рассуждал вслух Тит Агафонович, накрывая трупы убитых бандитов старыми покрывалами. – Я думал, такие варнаки только в кине и бывают. А вы, ребятушки-то, молодцы! Ловко их взяли. Только одно мне непонятно – а для чего ж такая секретность-то нужна?

– Чтобы их дружки не пришли им на выручку, – объяснил Лев. – А завтра, думаю, мы сможем познакомиться и с «амазонками», – сообщил он Стасу.

– Что, уже есть подозреваемые? – удивился Коповой.

– Скажем так, отдаленно подозреваемые. Сегодня хочу встретиться с Луцким, ну и… еще кое с кем… Ты мне Луцкого покажешь?

– Само собой! Но… Лев Иванович, мне кажется, на роль «ниндзя» он вряд ли потянет.

– Посмотрим… – Гуров развел руками. – Иные люди бывают способны на такое, чего от них в жизни не ожидаешь. Мы же не знаем, чем он жил до этого, какие перенес жизненные драмы, с кем дружил, где служил… Кстати, для уездного опера ты сработал, можно сказать, феноменально. Таких двух бугаев скрутил – любому из нас на зависть. Да и тут сработал, можно сказать, блестяще. Откуда такая мощная подготовка?

– Служил в разведвзводе десантно-штурмовой бригады Северного флота, – ответил Коповой. – Потом окончил институт МВД. У нас боевую подготовку вел ученик Кадочникова. Гонял так, что армейские нагрузки казались курортом. Хотел вернуться к себе домой в Ульяновск, но попал сюда…

– Да, Кадочников – это сила… – согласился Станислав и тут же сменил тему: – Нас вроде бы кто-то грозился угостить обедом…

– Да-да, конечно… – оторвавшись наконец от окна, оглянулась Римма. – Только… Вы уж извините, обедать будете без меня. Что-то мне не по себе… Идемте!

Рассевшись за столом в компании с Титом Агафоновичем – дед оказался крепок натурой, и произошедшее аппетита ему не убавило, – опера заговорили о вероятной причастности Абрека к убийству Захарухина. По мнению капитана Копового, тот запросто мог организовать «представление для одного зрителя», заслав к Хапарю кого-то из своих головорезов, имеющих хорошую подготовку, чтобы тот выведал, где хранится общак.

– Но если бы это обстояло именно так, какого хрена он полез сюда сам под видом спецназа? – с сомнением проговорил Гуров.

– А где гарантия, что, порешив Хапаря, головорез Абрека не присвоил этот самый общак себе? – энергично рубанул воздух ладонью Коповой.

Почесав затылок, Крячко только успел открыть рот, чтобы тоже принять участие в дискуссии, но в этот момент в столовую с тарелками вошли Римма и ее домработница. Разговор тут же перешел в русло обсуждения гастрономических изысков, вкусов и пристрастий. Поглядывая то на Крячко, то на Римму, присевшую на свободный стул, Гуров чуть заметно улыбался, размышляя о том, что если бы они вдруг и в самом деле стали парой, то смотрелись бы просто идеально. Но он заранее знал, что это невозможно даже теоретически. Римма, по праву наследования став хозяйкой уездной промышленно-коммерческой «империи», едва ли согласится бросить все и уехать в Москву, чтобы там жить в «двушке» (пусть и в пентхаусе, если взять во внимание ее собственные финансовые возможности) и ходить на работу в офис какой-нибудь фирмы. А Стас вряд ли захочет променять беспокойное, полное риска и опасностей ремесло сыщика на рутинную жизнь провинциального буржуа…

По завершении обеда, выйдя на улицу, Лев посмотрел на часы и, немного подумав, распределил:

– Мы сейчас с Володей попробуем встретиться с неким Луцким, после чего я, уже в одиночку, схожу повидаться с Лидой Урюпец. Задание, Стас, тебе: доедешь до рынка и встретишься с той торговкой. Вдруг она что-то еще вспомнила про покупателей спортивных костюмов? Машину оставляю за тобой. Доедешь до администрации райбольницы и выберешь там личные дела сотрудниц в возрасте от двадцати до тридцати пяти, работающих не более двух лет. Если таковые обнаружатся, выясни, не было ли в их жизни каких-то негативных событий, связанных с уголовниками и, разумеется, Захарухиным.

– Лев Иванович, – на лице капитана отразилось крайнее удивление, – это что же получается? «Амазонки» работают в здешней медицине? Интересно, как вам удалось догадаться? Просто фантастика!

– Да никакой, Володя, фантастики тут нет, – буднично возразил Гуров, садясь в машину.

Именно случай с Пеклоходовым позволил сделать такое предположение. «Партнерша» обувщика, что попала в ЦРБ с кровотечением, вполне могла кому-то в доверительном разговоре рассказать о случившемся с ней. Или кто-то из сотрудников больницы мог видеть, как она выходила из машины. Кроме того, все случаи, так сказать, воздаяния отморозкам происходили обычно после того, как потерпевшие попадали в больницу. Да и вообще в любом провинциальном городке как небольшие магазины, где много завсегдатаев, так и больницы – самые информированные места. Отсюда следовало, что любое громкое событие гарантированно становилось предметом обсуждения в больничной среде.

– Да, действительно… – согласился Коповой. – Насчет информированности больничной публики – спору нет, она вне конкуренции. А если сегодня удастся найти что-то, реально подтверждающее ваши догадки, тогда, я так понимаю, мы можем провести задержание подозреваемых.

– Не думаю, что это горит… – глядя на проносящийся мимо машины березняк, беспечно махнул рукой Лев. – Надо все сначала как следует взвесить, обдумать, а потом уже предпринимать что-то в этом роде. Предъявить человеку обвинение можно, только имея на руках серьезные основания. А если не уверен в этом сам, зачем попусту людей баламутить?

– Тоже верно, – кивнул капитан. – То есть на сегодня чего-то такого не намечается…

…Они вошли в спортзал, под потолком которого перекатывалось гулкое эхо женских голосов, хлопков от падения на маты, охов, смеха, резких выкриков. Шла тренировка судаковчанок, надумавших овладеть тайнами единоборств. В полотняных штанах и куртках с поясом, именуемых дзюдоистским кимоно, и совсем еще молоденькие девушки, и даже дамы бальзаковского возраста усердно отрабатывали приемы самбо. Кто-то осваивал освобождение от захвата руки, кто-то – выведение из равновесия рывком и толчком, бросок через плечо и многое, многое другое, что, с одной стороны, давало шанс укрепить здоровье, а с другой – укрепить личную безопасность.

Тренер – статный и плечистый, с аккуратно оформленной буйной темно-русой шевелюрой, в отличном черном спортивном костюме, который как нельзя лучше шел к его атлетической фигуре, – ходил по залу и корректировал выполнение тех или иных упражнений. Увидев гостей, он не спеша направился к ним.

– Ух ты!.. – взглянув на Луцкого, вполголоса невольно воскликнул Коповой.

– Что такое? – негромко спросил Лев.

– Гм-гм… Костюм спортивный, черный, английский… Шерсть и эластик…

– Да, приметная вещь… – согласился Гуров.

Поздоровавшись с тренером, он представился и поинтересовался, указав на занимающихся дам:

– Ну, как, хоть кому-то из них полученные навыки уже помогали?

– Да! – жизнерадостно улыбнулся Луцкий. – И не раз. Вон, Катюшка Ильинцева. Девчонке всего семнадцать, а она месяц назад одного подвыпившего остолопа, который начал к ней приставать, в такой узел скрутила, что он аж заплакал и начал просить прощения.

– Потрясающе! – с долей восхищения отметил Лев. – И сколько человек у вас всего занимается?

– На сегодня в команде сорок человек. Поэтому занимаемся в две смены… Простите за любопытство, а вы зашли просто посмотреть или у вас есть вопросы к кому-то из членов команды?

– В принципе есть. Но именно к вам. – Гуров внимательно посмотрел на Луцкого, но тот не проявил никакого беспокойства. – Хм… У вас такой шикарный спортивный костюм, он вам так идет… Наверное, все ваши спортсменки от вас без ума.

– Знаете, это я стараюсь игнорировать, – безмятежно улыбнулся тренер, однако в какой-то момент – Лев заметил это сразу – в его взгляде появилась некая тревога. – Для своих спортсменок я – тренер, и только тренер. Я для них для всех должен быть чем-то наподобие папы. Хотя кое-кто из них годится мне в мамы.

В этот момент, закончив выполнение очередного приема, к ним направилась крупнотелая девушка лет двадцати. В глазах ее одновременно светилось и любопытство – что за гости пожаловали? – и обожание, адресованное тренеру.

– Владимир Павлович, можно, мы с Олей попробуем «мельницу»? Мы осторожно, потихоньку… – просительно улыбнулась она.

– Хорошо, Люда, попробуйте, но только с подстраховкой – и никаких резких рывков, бросков и тому подобного.

Пообещав быть на ковре самой осторожностью, девушка поспешила к своей напарнице, горделиво взиравшей на двоих незнакомцев.

– Так вот, Владимир Павлович, вы не могли бы сказать, откуда у вас этот замечательный костюм? – обыденным тоном спросил Гуров, но Луцкий – что теперь было заметно уже вполне отчетливо – внезапно напрягся и несколько даже помрачнел.

– Купил… на рынке… – чуть запинаясь, проговорил он. – Где-то… полгода назад. У кого именно – не запомнил. А почему вас заинтересовал именно мой костюм? Кто-то сказал, что я у него его отнял?

– Нет, что вы! – Лев достал из кармана пластиковый пакетик. – Просто мы расследуем одно очень серьезное происшествие и ищем владельца такого костюма. Позвольте-ка…

Он извлек из пакетика обломок язычка и приложил его к другому обломку, болтающемуся на замке-«молнии» джемпера. Обломанные концы точно совпали, и Гуров, сокрушенно вздохнув, положил обломок обратно в пакетик.

– И… Что это может означать? – растерянно спросил Луцкий, наблюдая за его манипуляциями.

– Раз уж вы говорите, что это ваш, и только ваш костюм, тогда вам прямо сейчас придется объяснить, почему обломок язычка, найденный на месте происшествия, в точности совпадает с обломком на этом замке? – с оттенком сочувствия произнес Лев.

Тренер оторопело сжал рукой джемпер на груди, словно прятал от посторонних глаз выдавший его замок. Коповой, со вздохом посмотрев на него и закусив нижнюю губу, отвернулся к большому окну, заложенному зелеными квадратами стеклоблоков.

– А… Я могу узнать, что это за происшествие? – осипшим голосом растерянно спросил Луцкий.

– Да… Произошло убийство. Причем громкое, о котором вы наверняка слышали.

– Это вы про Захарухина? – почти прошептал тренер. – И теперь что же получается, я – подозреваемый?