Жестокая справедливость

– Вот, а когда Нелька куда-то пропала, он раза два приходил, все о ней спрашивал, – продолжала Вероника. – Потом, когда ее выловили в речке, я ездила на опознание. Господи! И сейчас-то вспомнить страшно! А он где-то в конце ноября снова пришел, и мы ему рассказали, что ее больше нет. Он весь в лице переменился, аж зубами заскрипел. Сказал, что, если найдет тех, кто ее убил, вывернет их наизнанку. Больше я его не видела…

Когда девахи, о чем-то мрачно меж собой шушукаясь, покинули опорный пункт, Гуров поручил Фейербаху во что бы то ни стало разыскать Валерку, о котором только что рассказали путаны, хотя в душе он даже отчасти не был уверен в том, что именно этот человек мог стать убийцей Захарухина.

Вновь садясь в машину, Лев отметил, что уже и этот день начал близиться к концу. «Выходит, мы здесь двое суток паримся, и пока ощутимо с места не сдвинулись. Черт! Даже формальных подозреваемых пока не сумели накопать. И о чем сегодня докладывать Петру?»

Заглянув в свой блокнот, он нашел упоминание о базе отдыха «Кленовый лист». Решение пришло сразу же: поехать туда и на месте посмотреть, что там за бандитская вотчина. Авось что-нибудь да нарисуется… Но в этот момент в кармане задребезжал сотовый. Это был Коповой.

– Лев Иванович, проверил все, что только можно, искал везде и всюду, – устало сообщил капитан. – Эти двое как сквозь землю провалились. Правда, кое-что удалось накопать про них самих. Оказывается, это штатные палачи Абрека. Так сказать, пыточных дел мастера. На них крови – ведрами можно собирать. Нашел свидетеля, готового подтвердить, что Прустов и Зелимханов виновны в убийстве как минимум троих дальнобойщиков. Он лично видел, как эти «удальцы» сначала зверски пытали, а потом топили людей в болоте.

Лев, в свою очередь, сообщил капитану, что сейчас собирается съездить в «Кленовый лист». Но Коповой поспешил заверить его в том, что там делать нечего.

– Я часа три назад там был. Тишина, как на кладбище. Только одна охрана, которая, как водится, ничего не знает, не ведает. Крысы начали прятаться по норам. Кстати, и нагнали же вы шороху в Судакове! Наш начальник визжит, что его сняли с должности незаконно, что он не переживет такой несправедливости и в знак протеста готов застрелиться. Зудимов не вылезает из приемной губернатора и областной прокуратуры. Все штаны на коленках протер. Первый вице-губернатор помчался в Москву – ходатайствовать за своих человечков. Это, оказывается, его ставленники. У нас в городе везде только и разговоров, что о всемогущих московских операх. Некоторые настолько прониклись этими событиями, что уже готовятся начать сбор подписей для переименования одной из улиц Судакова в улицу имени Льва Гурова.

– Что?! – Лев несколько даже опешил, услышав последнее.

Впрочем, и ранее сказанное Коповым его удивило не меньше. Гуров даже не ожидал от Петра Орлова такой невероятной оперативности. Надо же! Генерал сумел не только решить вопрос о снятии с должности подполковника, этого старого продажника, но и как следует тряхнуть двурушника-прокурора. Но и это ладно бы… Удивительно, как быстро город узнал о кадровых потрясениях. Кто только успел разнести все эти новости?

– Насчет переименования улицы – ты серьезно? – Лев не поверил своим ушам. – Да, не дай бог! Только этого мне не хватало. Скажи, Володя, ты хорошо знаешь некоего Косяка?

– А как же! Его первая отсидка – это моя, так сказать, «дипломная работа». Его что, надо тряхнуть на предмет убийства Захарухина?

– Вот именно! И закид сделать такой, что стрелки на него перевел сам Абрек. Кстати, это так и было – я сегодня с ним встречался. Разумеется, сообщить такую новость надо не впрямую…

– Лев Иванович! Сделаю – комар носа не подточит. Он сам догадается. Задание понял, приступаю к выполнению! – лихо уведомил Коповой.

«Молодец! – одобрительно отметил Гуров. – Дело знает. Так, а куда ж теперь мне податься? Все планы перепутались. Может, поехать к Стасу? Поработать с ним на вилле?..»

Но в этот момент снова зазвонил сотовый, а на дисплее высветилось: «Стас». Услышав голос приятеля, изобилующий загадочно-многозначительными интонациями, Лев понял: тот нашел что-то дельное.

– Лева! – Стас почти орал в свой телефон. – Ты не поверишь! Но у меня, похоже, есть кое-что потрясающее. Слушай, ты где? Пришли за мной машину, я тебе по прибытии все покажу. Кстати, нам с тобой, мне так думается, придется нанести визит в банк «Международное кредитное сообщество». Тут я нашел такое!.. – Не докончив фразы, он нажал кнопку отбоя, оставив приятеля в состоянии мучительного томления – ну, что же он там все-таки нашел?!

Однако Крячко, как всегда, Льва недооценил. Когда он с таинственной улыбочкой вошел в номер, Гуров, сидевший над актами криминалистической экспертизы, которые ему почему-то передали только сегодня, лишь приподнял голову и вопросительно посмотрел на приятеля. Тот, разом скиснув – он ожидал увидеть горящие от нетерпения глаза и простертые к нему руки, услышать частую дробь, отбиваемую каблуками, и уговоры поскорее показать находки, – положил на стол перед Львом два пластиковых пакетика с узкими синими полосками «липучек» у горловины.

– Вот, смотри, – уже безо всякого энтузиазма лаконично обронил Стас.

Гуров взял пакетики и посмотрел через них на свет. В одном лежал дюралевый обломок язычка от застежки-«молнии». В другом – какой-то замысловатый ключ. Скорее всего, от персональной банковской ячейки.

– Слушаю! – неожиданно улыбнувшись, Лев откинулся к спинке стула, внимательно рассматривая хмуровато-кислого Стаса. – Что скукожился, как принц Лимон?

– Да ну тебя! – недовольно буркнул тот, плюхнувшись на стул напротив. – Мастер все настроение изгадить. Каждый раз так… Ладно, хрен с тобой. В общем, этот язычок застрял в трещине стены – скорее всего, когда наш «ниндзя» пробирался к ограждению виллы Захарухина. Там же я нашел и несколько волокон, наверняка от спортивного костюма.

– Отлично! Замечательная находка, – одобрительно кивнул Лев.

– Вот… А этот ключ, считает Римма, от банковской ячейки в «Международном кредитном сообществе», – указав взглядом на пакетик с ключом, объяснил Крячко.

…Стас пришел на поминки, которые были в самом разгаре, – собравшиеся помянуть усопшего уже разрумянились, приняв по третьей рюмке, вследствие чего иные из них настолько «прониклись скорбью», что готовы были затянуть что-нибудь наподобие «Шумел камыш» или «Расцвела сирень в моем садочке…». Устроившись за столом, он тоже включился в процесс поминания, старательно изображая, будто они с Риммой едва знакомы. Но очень скоро стало ясно, что присутствующим здесь все сущее абсолютно по барабану, лишь бы своевременно подливали в рюмки да меняли пустые тарелки на заполненные снедью…

Найдя благовидный предлог, «скорбящая вдова» вскоре незаметно покинула «преисполненное печали» собрание. А через какое-то время вслед за ней испарился и Станислав. Полчаса спустя, сидя перед кофейником, расслабленно-умиротворенные, они вели разговор, чрезвычайно далекий от поминальных тем. Впрочем, о том, как продвигается расследование, в ходе этой необязательной болтовни было все же мельком упомянуто. И тут Римма вдруг вспомнила, что сегодня утром, проверяя кейс усопшего супруга, нашла в нем ключ от сейфа, установленного в его домашнем кабинете.

Стас тут же предложил посмотреть, что же там спрятано. Они открыли сейф и, к своему огорчению, ничего особенного, кроме каких-то малозначащих бумаг, не обнаружили. Но Крячко, будучи настырным и упертым, еще раз все хорошенько обшарив, в одной из папок заметил среди бумаг непонятный ключ, к которому пружинным колечком крепилась металлическая бирочка с выштампованным на ней номером и какой-то замысловатой эмблемой. Римма в сложном переплетении латинских букв и веток лавра тут же опознала эмблему банка «Международное кредитное сообщество». По ее словам, она однажды слышала от мужа, что у него там есть своя персональная ячейка.

Покончив с кофепитием, Стас решил отправиться к вилле, чтобы успеть засветло осмотреть территорию еще раз. Римма изъявила желание поехать вместе с ним. Она решила взглянуть, как там обстоят дела и достаточно ли надежна новая охрана, нанятая ею в судаковском ОВО. Поехали они на ее «Опеле», который, как убедился Станислав, Римма водила мастерски.

Осмотр территории Крячко вновь начал с соседского двора. Пошарив руками в траве – к досаде Стаса, в нищем Судакове ничего похожего на металлоискатель найти не удалось, – и ничего интересного не обнаружив, он решил заняться стеной. Подтащив к ней найденный в дальнем углу двора старый шаткий стол, Крячко дотошнейшим образом обследовал бетонную поверхность с помощью лупы, позаимствованной из кейса Льва. И вот тут-то неожиданно фортуна явила ему свою благосклонность. Осматривая кривоватую плиту ограждения, он заметил, как в неприметной трещинке что-то тускловато блеснуло. Вытащив это что-то реквизированным у Риммы пинцетом для бровей, он понял, что у них наконец-то появился первый вещдок. Тут же рядом, на остром выступе, он обнаружил и волокна, выдернутые из спортивного костюма «ниндзя».

Когда они с Риммой, каждый по-своему довольный результатами поездки, возвращались в Судаково, Стас предложил ей завтра вместе с ним и Гуровым отправиться в «Международное кредитное сообщество», чтобы вскрыть ячейку в ее присутствии: а вдруг там какие-нибудь драгоценности? Римма охотно дала согласие, и они определились, что, встав утром пораньше, вместе поедут в Чертокуличинск.

Но… Все получилось совсем иначе. Когда они уже подъезжали к нестандартной элитной пятиэтажке, где находилась городская квартира Захарухиных, Стас заметил на одной из лавочек подле дома какого-то солидного бородатого деда в картузе образца времен наполеоновского нашествия, рядом с которым стояли две большие, вполне современные дорожные сумки. Не успел он сострить по части того, что наконец-то увидел аборигена, который мог бы стать образцом типичного судаковца, как Римма, тихонько ахнув, поспешно нажала на педаль тормоза.

– Ну и ну! – в ответ на удивленный взгляд Крячко досадливо вздохнула она. – Батя приехал… Что смотришь? Ну да, это мой отец. Он старообрядец, живет в Иркутской области. Я, кстати, родом оттуда. Ой, бли-и-и-н! Как же он не вовремя-то! Ну, все, Стас, обломилось твое ночное дежурство. Да и у меня теперь все обломилось. Он же невенчанный брак в упор не признает. А уж свободные отношения… У-у-у! Не дай бог, заподозрит.

Поспешно взяв с заднего сиденья свою сумочку, она достала из нее черную косынку и повязала на голову. Затем, придав лицу постный вид, снова включила передачу.

– Кстати, Стас, не удивляйся, если он назовет меня другим именем. Вообще-то по паспорту я – Макора Титовна. В Римму Анатольевну переименовала себя сама, еще когда училась в институте. Господи! Сколько я от своего крещеного имени натерпелась! Со мной, помню, парни встречаться стеснялись.

– Дураки они были, эти парни… – хмыкнул Крячко. – А отца-то как зовут?

– Тит Агафонович. Да, и вот еще что… Не вздумай ему перечить – уши надрать может. Не смейся, не смейся! Ему шестьдесят, а он подковы, как бублики, ломает. Так что… Мы всего лишь знакомые, сыщик и вдова потерпевшего. Запомнил? – останавливаясь невдалеке от деда, строго спросила Римма.

– Ну, ясное дело! – принимая торжественно-постный вид, утвердительно кивнул Станислав.

Выйдя из машины, Римма обнялась с отцом, что-то ему поясняя, а Крячко скромно стоял в некотором отдалении, подыскивая благопристойный повод, чтобы удалиться. Но в этот момент дед, подойдя к Стасу, стиснул его руку в тисках своей пятерни и прогудел, что очень рад встретиться с «лучшим московским сыщиком».

– Вижу, вижу, – оглянувшись на дочь, проговорил дед, – сколь злоязычны твои соседи, Макорушка. Ишь ты, надумали ябеду мне сочинить, будто ты, еще и постель после мужа не остыла, а уже завела себе полюбовника. Хотя и Димка-то твой был так себе муж. Но уж и блуд вавилонский совсем никуда не годится. Верю, что в строгости себя блюдешь. Заезжайте к нам в гости, Станислав Васильевич, завсегда будем рады! – степенно пригласил он.

Тяжело вздыхая, Стас закончил свое повествование о столь неудачном финале своего сегодняшнего визита в Судаково.

– Вот что значит жизнь в полоску. Перло, перло, а потом – бац! – и пошла невезуха. И что он, этот ее батя, завтра не мог приехать? Римма сказала, чтобы мы без нее вскрывали ячейку. Говорит, что полностью нам доверяет. Ну что, утречком оформляем бумаги – и в банк? Вдруг завтра же и закончим все эти дела?

– Хотелось бы надеяться… – с некоторым сомнением в голосе обронил Гуров. – Вот, прислали результаты экспертиз. По мнению специалиста, узлы на веревках, которыми были связаны охранники Захарухина, выполнены профессионально – не абы как. Узлы морские, так что не исключено, наш «ниндзя» имел отношение к флоту. Хотя… Как знать? Патологоанатом подтвердил наше с тобой предположение, что нож в грудь убитого вошел, скорее всего, в результате падения. Кроме того, у него была обнаружена начальная стадия рака печени.

– А что удивительного? – пожал плечами Крячко. – Всю жизнь творил зло, всю жизнь получал в свой адрес только брань и проклятия. Чего другого можно было ждать?

– Вот еще одно заключение. В пробах пыли, взятой в нескольких местах на территории двора, найдена табачная пыль, используемая огородниками. Предположительно, определена даже табачная фабрика, где ее выпускают, но… Нам это решительно ничего не дает, если только мы не найдем костюм этого «ниндзя», на котором должны остаться частицы табака. Теперь у нас имеются две улики, позволяющие идентифицировать одежду неизвестного. Что тут еще? Результаты дактилоскопической экспертизы. Ни одного отпечатка из имеющихся в картотеке не обнаружено.

Пройдясь по комнате и посмотрев на часы, Стас неожиданно предложил:

– Лев, а тебе вся эта бодяга еще не опротивела? Может, не будем сегодня вечером заморачиваться на делах, а пойдем просто прогуляемся по городу? Сколько можно чахнуть над этой хренью?!

Подумав немного, Гуров согласился. Перекусив в кафе, они двинулись по людным городским улицам, уже остывающим после дневного жара. В сквериках и у фонтанов мамаши катали коляски со своими чадами; то здесь, то там во дворах с криками и смехом бегали стайки ребятни… Лев рассказывал о разных эпизодах своей поездки в Венгрию. Но в какой-то момент приятели вдруг поймали себя на том, что вновь свернули на тему проводимого ими расследования…

Глава 9

Коповой утром прибыл в гостиницу, когда Гуров и Крячко, уже позавтракав, докладывали Орлову о проделанном за вчерашний день. Поблагодарив Петра за оперативность, Лев сообщил ему, что они сейчас собираются отправиться по местным инстанциям, где будут выбивать бумагу, дающую право вскрыть банковскую ячейку в отсутствие хозяина.

– Думаю, вчерашняя встряска здешних чинуш вразумила, и со всеми этими допусками, согласованиями и разрешениями они нас едва ли станут волокитить, – со сдержанным оптимизмом отметил он.

– Лева, если что, звони немедленно. – Судя по голосу, Петр был настроен более чем решительно. – Мне нужен результат, и чем скорее, тем лучше. Действуйте!

Сказав капитану, что на это утро намечен визит в «Международное кредитное сообщество», Гуров предложил и ему поехать с ними в банк. Охотно согласившись, Коповой доложил о своей вчерашней встрече с «правой рукой» Косяка по кличке Штепсель, который официально числился как «временно безработный, имеющий непостоянные, случайные источники дохода». Сам Косяк, как оказалось, сразу же после убийства Захарухина из Судакова немедленно уехал и где-то «залег на дно».

По мнению Штепселя, Косяк заподозрил, что Лаборант решил провести «санитарную зачистку» губернии от тех, кто, зарвавшись и потеряв чувство меры, слишком уж злостно, в массовом порядке, настроил население против представителей «теневого бизнеса». Он подтвердил, что на последнем сходняке Лаборант высказывал Хапарю свое недовольство тем, что у того в городе «хер поймешь, какой беспредел творится». Дадаяна очень раздражало, что Захарухин погряз в самом низменном разврате, из-за чего даже в воровской среде Судаково приобрело довольно мрачную славу.

Вероятность того, что Косяк причастен к убийству Хапаря, Штепсель отверг категорически.

– …Сам посуди, какого хера он бы его надумал замочить, если его тут же ваши менты замели бы? – убедительно доказывал хулиган и гопник со стажем. – Косяк на одном только Хапаре и держался. А тот его прикармливал, чтобы иметь хоть какую-то узду на Медяка. У этого «бригада» трусоватая против наших, хоть их и больше.

Штепсель был уверен в том, что Захарухина «грохнули фраера», потерявшие терпение из-за того, что тот «вкрайняк оборзел». В подтверждение своей правоты он рассказал о непонятном пожаре в одной из блатхат, который произошел в прошлом месяце. Случилось так, что один из косяковских, разнюхав, где одна небогатая семья хранит деньги, собранные для лечения ребенка, в отсутствие хозяев пробрался в квартиру и, найдя тайник, выгреб все до копейки. Кража была выполнена безупречно – никаких следов милиция не нашла.

Это было минувшей весной. Через два месяца, не получив нужного лечения, ребенок умер, а его мать, не выдержав ударов судьбы, покончила с собой.

– …Ну, видать, кто-то где-то проболтался, потому что бабло в том шалмане пацаны пропивали всем кагалом, – смоля сигаретой, повествовал Штепсель. – И – на тебе! Середь ночи полыхнуло. Пацаны потом рассказывали, что как раз в этот момент они в буру резались. Бухнули перед этим хорошо. Глядят – а во всех окнах огонь стеной. Они в сени – а там уже сущее пекло. Пока высадили окно, пока вылезли – почти все обгорели. А от Чёли – он-то бабки и стыбзил – только мослы обгорелые нашли.

– Считаешь, это был поджог? – уточнил Коповой.

– А то нет! – сокрушенно вздохнул Штепсель. – Занялось сразу со всех сторон – хата полыхнула как спичка. Видно, бензином облили, огоньку кинули – и ходу. А пожарные – они что скажут? Пили в доме? Пили. Все понятно: неосторожное обращение с огнем.

Выслушав капитана, Стас невольно рассмеялся:

– Да, диагноз убойный… Значит, эти «амазонки» свою деятельность не свернули. Не удивлюсь, если и в нынешних сводках обнаружится что-то похожее на несчастные случаи, происшедшие с представителями «криминала».

– Что за «амазонки»? – удивленно посмотрел на него Коповой.

– Ну, это я их сам так назвал. Хотя нельзя исключать и того, что в эту группировку входят и мужчины, – пояснил Крячко и в нескольких словах рассказал об услышанном от экс-гопника Яшки и Пеклоходова.

– Вот что значит свежий взгляд со стороны! – заметил капитан. – Ну а вы хоть кого-то уже взяли на заметку?

– А кого и как тут возьмешь? – усмехнулся Лев. – Работают эти «амазонки» профессионально – МОССАД с ЦРУ отдыхают. Чувствуется, этими делами заправляет человек, имеющий хороший боевой опыт. Он умен, решителен, очень осторожен, предусмотрителен и, самое главное, имеет к здешнему криминальному миру очень серьезные претензии. Тут надо думать и думать, как найти к нему подходы.

Продолжая обсуждать тему уездной «робингудовщины», опера вышли из гостиницы и сели в прибывшую «Волгу». Машина помчалась по уже заполненным транспортом улицам города, а ее пассажиры заспорили о том, что же мог хранить Захарухин в банковской ячейке.

Как видно, и впрямь вчерашний административный тарарам с отставками в Судаковском районе сыграл чрезвычайно положительную роль. С необычайной быстротой получив все нужные разрешения, опера вскоре прибыли к весьма солидному по своей этажности «кубу», на фасаде которого двуязычная вывеска, на русском и английском, извещала, что это – банк «Международное кредитное сообщество».

Пройдя через кордон из двоих дюжих парней в форме ОВО с автоматами, они поднялись на второй этаж. Остановив проходившего мимо клерка с пачкой каких-то бумаг, Станислав несколько скомканно поинтересовался:

– М-милейший, а как нам найти… ответственного по хранилищу индивидуальных ячеек?

Окинув Крячко донельзя томным взглядом, «милейший», с женственными манерами и следами косметики на лице, ответил почти женским контральто:

– Вам, мужчина, нужно пройти в конец этого коридора, зайти в кабинет номер семнадцать. Там Алевтина Геннадьевна все объяснит… – Одарив Станислава загадочно-интригующей улыбкой, клерк издал чуть слышное чувственное «ах!» и, покачивая бедрами, проследовал к лифту.

Крячко стоял как вкопанный, напоминая своим видом большого, взъерошенного кота, которого ненароком окатили помоями.

– Лева, он что, из этих самых? – зашагав по коридору и с брезгливой миной глядя клерку вслед, покрутил у виска растопыренной пятерней Стас.

– Похоже, из этих… – еле сдерживая смех, кивнул Гуров.

– Ё-п-р-с-т! И слышал об этих извращенцах, и по телику их видел, а вот так, вблизи… как-то не доводилось. Фу, блин, до чего же противно!.. И откуда их столько набралось? Раньше-то о них, считай, ничего не было слышно. А тут – здрасте пожалуйста!.. Как из одного места на лыжах привалило…

Слушая их диалог, Коповой, не выдержав, фыркнул в кулак.

– Станисла-а-а-в Васильевич, не-хо-ро-шо! – ерничая, покачал головой Лев. – Ай-яй-яй! Показываешь молодежи образцы нетолерантности к, можно сказать, провозвестникам нового типа межличностных отношений. И почему это ты думаешь, что раньше их у нас не было? Почитай сочинения либерального ученого, профессора сексологии Игоря Нока. Мне в Интернете одна из его книг как-то подвернулась…

– И что ж он пишет, этот либерастичный Нок? – зловеще прищурился Крячко.

– Как это что? На основании воспоминаний какого-то западного путешественника, который за каким-то хреном приезжал на Русь, Нок сделал вывод, что этот самый «нетрадиционный» тип отношений на наших просторах, можно сказать, процветал испокон веков.

– Чего-о-о? – разом остановившись, одновременно протянули Стас и Коповой.

– Чего-чего… – саркастично усмехнулся Гуров. – Чуть не полкниги посвящено доказательству того, что у нас все поголовно, от дворников и конюхов до князей и бояр, отдавали предпочтение таким вот делам. А вы думаете, откуда на Западе столько всякого бреда о России? Да, вот благодаря таким писакам он и появляется… Идемте, идемте, хватит стоять. Ишь, как их взволновала эта тема!

– Лев Иванович, а Нок черпал сведения о России случайно не из тех воспоминаний, где один иностранец описывал, как сидел в тени развесистой клюквы? – сердито пробурчал капитан.

– А он, этот Нок, еще живой? Мне бы с ним встретиться… Я бы ему показал, как у нас принято вразумлять свистоболов всяких! – мстительно произнес Крячко.

– Да будет вам! – отмахнулся Гуров и постучал в кабинет с латунным номером семнадцать.

Хозяйка кабинета, типично «расейская» тетка – улыбчиво-приветливая, широкая в кости, но при всем том легкая в движениях, охотно проводила оперов к хранилищу индивидуальных ячеек. По пути Гуров попросил ее найти пару сотрудников в качестве понятых.

Отперев замок мощной бронированной двери, Алевтина Геннадьевна открыла тяжеленную створку и изобразила приглашающий жест – прошу! Опера вошли в помещение, где целая стена представляла собой бесчисленные дверки ячеек с номерами. Следом за ними в хранилище проследовали две девушки в точно таких же, как и у Алевтины Геннадьевны, светло-сиреневых кофточках с голубеньким шарфиком на шее. Судя по всему, это была корпоративная униформа банка.

Найдя ячейку с номером пятнадцать, Гуров открыл дверцу и достал металлический лоток, в котором лежал один лишь листок бумаги, сложенный вчетверо. Развернув его, Лев показал листок всем присутствующим и объявил:

– В ячейке номер пятнадцать, пользователем которой был ныне умерший Захарухин Дмитрий Семенович, обнаружен лист бумаги с изображенным на нем планом, скорее всего, жилого дома, и целым рядом цифр.

– О! – оживился Крячко. – Это же план виллы Захарухина. Вон, помечен сейф, а это, наверное, код замка.

– Скорее всего, ты прав, – кивнул Гуров.

Покончив с формальностями, связанными с необходимостью документального подтверждения итогов вскрытия ячейки, опера решили немедленно отправляться в Судаково, чтобы найти потайной сейф Захарухина и проверить его содержимое. Стас набрал на сотовом номер Риммы и попросил ее, чтобы она подъехала к своему загородному дому.

Когда «Волга» вырулила на шоссе в сторону Судакова, следом за ней, маскируясь за попутным автотранспортом, помчался большой черный джип. А опера, обсуждая итоги вчерашней встречи Гурова с Абреком и Копового со Штепселем, согласились с тем, что уголовники, отрицая причастность криминалитета к убийству Захарухина, скорее всего, не врут. Особенно с учетом установленного факта существования в Судакове и его окрестностях некой группировки, условно поименованной «амазонками».

– А что, если предположить, что одной из участниц группировки является Лида Урюпец? – зачем-то оглянувшись и, некоторое время понаблюдав за бегущими сзади машинами, вопросительно посмотрел на своих спутников Гуров. – Девушка она нехилая, по стати вполне соответствует описанным габаритам «амазонок», повод ненавидеть Захарухина и желать отмщения у нее налицо. А если учесть, что пострадавших от Хапаря в Судакове более чем достаточно, то… выводы напрашиваются сами собой.

– Но там явно есть и особь мужского пола! – Стас ткнул пальцем в потолок машины. – Это факт установленный. Кем он может быть, этот, как бы его назвать, «амазон»?

– Возможно, это и есть организатор группы, ее, так сказать, тренер и наставник. Володя, а в Судакове сейчас есть секции силовых единоборств?

– Да, – кивнул Коповой, – целых четыре. Две секции бокса при городских школах, но там в основном занимается мелюзга. Тренеры – мужики уже в годах, обоим под пятьдесят. Есть секция дзюдо при городском ФОКе, ее ведет один спец по этой части. Правда, пояс у него не черный, но работает на татами классно. Есть коммерческая секция кикбоксинга для мужчин и самбо для женщин. Базируется в ФОКе, существует около года, пользуется популярностью. Тренер – мастер спорта по самбо, победитель региональных первенств по кикбоксингу.

– А какой он из себя? – В глазах Крячко загорелся азартный огонек.

– Габаритами с меня, лет около тридцати, в общем и целом парень не дуб, не злыдень… По-моему, с головой он дружит. Что еще? Холост, не из озабоченных. К своим спортсменкам, насколько я знаю, относится очень корректно. Что уж у него вне спортзала – мне неизвестно.

– Вы с ним знакомы? – спросил Гуров.

– Как это называется, шапочно. На уровне «привет – привет»… Зовут его, как и меня, Владимир, фамилия… вроде Луцкий. Да, точно, Владимир Луцкий.