Великие пророчества. 100 предсказаний, изменивших ход истории

Гордец Демидов церемониться не привык и, явившись в дом невесты, объявил свои условия: «Завтра на венчание вы наденете это!» Павел Николаевич протянул мадемуазель Шернваль небольшую шкатулку. Аврора наклонила голову, взяла шкатулку, но открывать не стала. «Ваше свадебное платье я привез из Петербурга. А теперешние наряды приказал раздать прислуге. Моей супруге не подобает одеваться как бедной родственнице. Вы теперь богатая женщина, Аврора. Может быть, самая богатая…»

К.П. Брюллов. Портрет А.К. Демидовой. 1837

Демидов ждал отклика: благодарности, удивления, женского любопытства или злости на то, что он навязывает почти незнакомой красавице свои условия. Хоть каких-то чувств! Но… опять – вежливое молчание. И тогда Демидов решил пойти ва-банк, выразиться порезче – надо же хоть чем-то расшевелить эту застывшую красавицу.

«Жить станем в Петербурге в моем особняке на Морской. У меня самые лучшие коллекции древностей, гобеленов, фарфора. Я люблю все самое лучшее. Но вы станете главной жемчужиной в моем доме, Аврора Карловна». Она подняла на него глаза, но опять промолчала. Видит Бог, не зря ее прозвали «хрустальной вазой». У нее были тонкие черты лица, белая атласная кожа, блестящие черные волосы. Ее прозрачный взгляд приковывал к себе, привораживал навсегда. Со всеми она вела себя вежливо, но как-то отстраненно и прохладно – ну точно, холодный хрусталь. Теперь ей двадцать восемь – возраст весьма зрелый. Красавица, да вот, как говорится, засиделась в девках.

Когда полгода назад мать Авроры передала ей предложение Демидова, девушка промолчала два дня. На третий только и сказала: «Согласна». Павел Николаевич, услышав о том, весь вспыхнул. Неужто ничем эту тихоню не пронять? Должно же быть хоть чувство собственного достоинства…

«Договоримся сразу! – Демидов намеренно перешел на оскорбительный тон. – Я не стану менять образ жизни. У меня свои друзья, у вас – свои. И пока мои друзья в доме, вы будете находиться на своей половине и не выходить. Пока я вас не позову!» – «Да!» – только и выдохнула она. «Не хрусталь – лед… Ничем не проймешь!» – разъяренно подумал Павел и вышел, хлопнув дверью.

Прижав шкатулку к груди, Аврора медленно осела на диван. Конечно, она не ждала слов любви, но чтобы так?! Выходит, она станет пленницей в огромном доме Демидовых. Просто еще одной – живой – статуэткой в его коллекции. Впрочем, на что она надеялась? Ясно, что муж не хочет, чтобы она видела его друзей. Ведь ему, наверное, рассказали, что она – роковая женщина. Губительница мужчин…

Все началось с внезапного маменькиного крика. «Не обманулась, колдунья! Ты не дочь, а исчадие ада!» Аврора тогда как раз отказалась от очередного богатого жениха, вот маменька и разгневалась, ведь они были бедны и выгодное замужество оказалось бы весьма кстати. Но при чем тут какая-то колдунья?

Долго потом Аврора расспрашивала слуг и няню, пока не стала ясна полная картина давних событий. Оказалось, все произошло в тот несчастный день, когда Аврора должна была появиться на свет. Роды у маменьки начались неожиданно, врача все никак не было. И тут в дом зашла какая-то старуха ужасного вида, назвалась повитухой и предложила помощь. Но капризная маменька, едва завидев ужасную старуху, возопила: «Вон, мерзкая!» Бабка взвизгнула: «Видит Бог, я помочь хотела. Ведь не простое дитя рожается!» Но маменька никак не могла замолкнуть: «Вон! Гоните ее вон! От нее смертью веет!» И тогда старуха взмахнула рукой и прокаркала: «Я уйду, а что ты сама себе пророчишь, пусть останется. Родишь поутру дочь-красавицу, но всех, кто ее полюбит, ждет могила!» И ужасная вещунья выбежала из дома Шернваль.

Долго потом Аврора думала: а ну как не выгони капризная маменька повитуху, может, сложилось бы все по-иному? Не было бы никакого страшного предсказания – не случилось бы всего ужаса ее, Аврориной, жизни?..

Пророчество начало действовать 9 лет назад, когда 20-летняя барышня Шернваль неожиданно влюбилась. До того никто не трогал ее сердца, хотя поклонников было море. Дерзкие офицеры заваливали ее цветами, «золотая молодежь» увивалась за ней на балах, юные поэты посвящали стихи. Но Аврора слыла равнодушной красавицей, «ледяной девой». И вдруг любовь вспыхнула ярким пламенем. Он был так красив – поручик Александр Муханов! Аврора влюбилась с первого взгляда. На всех балах ходила за избранником как приклеенная, даже посетила его «мальчишечью пирушку» в полку. Муханов читал ей стихи своего молодого петербургского приятеля – Александра Пушкина, Аврора млела, а потом сама (позор для девушки!) призналась избраннику в любви. И никак не хотела понимать, отчего оказалась не нужна своему избраннику. И как же грубо он ей отказал!..

Жить становилось невыносимо. Мать твердила Авроре, что поручик ищет богатую невесту, а у них нет ни гроша – отсюда и отказ. Отчим кричал, что она просто романтическая дура. Слава богу, сестра Эмилия, вышедшая замуж за столичного графа Мусина-Пушкина, увезла Аврору из Гельсингфорса в Петербург.

Столица была сражена грустной красотой «финской звезды». Именно так назвал Аврору Николай I, соблаговоливший заинтересоваться ее судьбой. И через месяц барышня Шернваль стала фрейлиной ее императорского величества.

И тут же объявился Муханов. Даже сделал предложение. Что ж, с 5 тысячами жалованья фрейлины Аврора стала для него завидной невестой. Но за день до венчания случилась трагедия – Муханов, напившись на мальчишнике, отправился гулять по ночному Петербургу и простудился. Через несколько недель он умер. Все это время Аврора просидела у его постели. А когда появилась в свете, услышала: «Роковая красавица! Приносит несчастье…» И все отвернулись – кто со страхом, кто с брезгливостью.

Тут же вспомнили, что бесшабашный Муханов был не первой жертвой роковой Авроры. Что за неприступной красавицей уже тянется шлейф смертей. Еще в Гельсингфорсе она была обручена, но ее жених внезапно скончался. А потом подающий надежды молодой ученый Карл Маннергейм сделал ей предложение. Она все не решалась его принять. Тогда юноша уехал в Германию и… там умер. Потом в красавицу был влюблен известный поэт Баратынский, но и ему чувство не принесло радости. Словом, как шептали Демидову светские сплетники: «Эта девица губительна для мужчин – она всем приносит несчастье!»

Но Павел Николаевич Демидов не поверил. Да и не до того было: жениться на «финской звезде» Демидову посоветовал сам император Николай I. Да и не посоветовал – приказал! «Хочу, чтобы ты, Демидов, женился на барышне Шернваль! – хмыкнул властитель России, который и сам пытался обхаживать «ледяную Аврору», но получил от ворот поворот. – Мадемуазель Шернваль, конечно, хладная барышня, зато ты у нас человек горячих кровей. Твой батюшка, кажется, из уральских купцов-оружейников род ведет? – Снова усмешка. – У тебя самый большой капитал в России, у Шернваль – самая блистательная красота. Вы будете отличной парой. Глядишь, ледяная дева станет помягче, а ты остепенишься, перестанешь по Европам мотаться!»

Что ж, Павел тогда отлично понял, что император хочет привязать его, Демидова, к семье в России, боится, что Павел снова укатит в Европу и растратит там свое баснословное состояние. А так – жена. Куда от нее денешься?

Правда, сам Демидов удивлялся – неужели император верит, что кто-то сможет удержать Демидова в заснеженном и промозглом Петербурге? Но увидел Аврору на балу и сам перестал торопиться в Европу. Больше того, пообещал поддержку и матери, и сестре, и даже отчиму Авроры. Вот и свадьбу согласился справить в их гельсингфорсском доме. Только счел дом скромным и привез на 14 подводах все свое – от мебели до слуг. Вот и подарки дарит – самые дорогие…

Аврора взглянула на шкатулку. Господи, она же из золота с платиной! Если такова шкатулка, что же внутри? Девушка открыла и застыла на месте.

На черном бархате лежало четырехрядное ожерелье из отборного жемчуга. Каждая жемчужина – величиной с лесной орех. И посредине ожерелья – огромный алмаз. Неужто знаменитый «Санси» – седьмой по величине в мире? Так вот что имел в виду жених, говоря, что она – самая богатая женщина. Ведь бриллианты такой величины есть только у нескольких королевских особ.

…Демидов проснулся от тупой боли. Мутным взглядом обвел спальню и увидел в ногах кровати крошечную фигурку. Три недели назад он упал с лошади, нелепо повредил ногу, начал стонать по ночам. И вдруг обнаружил: жена стала дежурить у его постели. Вот и сейчас вскочила – кинулась растирать ногу.

Павел Николаевич вспомнил, как Аврора стояла на венчании – отстраненная, будто все это ее мало касалось. И даже знаменитый «Санси» искрился на ее груди каким-то холодным блеском. А потом, вечером, гуляли пышную свадьбу – самую грандиозную за всю историю Гельсингфорса. Над городом расцветали фейерверки. Из специально устроенных фонтанов ключом било шампанское. Но и тогда Аврора осталась ко всему равнодушна. И вот – кто бы предположил, что она станет самоотверженно выхаживать мужа?

Пальцы Авроры легко и нежно коснулись больной ноги. Не могла же она рассказать ему, как испугалась, когда слуги внесли его в дом. Как вспомнила страшные слова: «Роковая красавица!» И как объяснить мужу, что за короткое время она так к нему привязалась?..

Он оказался совсем не таким, как ей рассказывали. Говорили, что Демидов, как истинный богач, мот и кутила, презирает всех, никого в грош не ставит. А он оказался внимательным, добрым, даже смешливым. «Право, иди спать! – мягко сказал Демидов. – Мне лучше».

Аврора робко улыбнулась. У Павла сердце зашлось: как же она красива, когда улыбается! Все бы отдал, только бы она улыбалась чаще. Вот так и узнаёшь, нелепо лежа посреди ночи с больной ногой, что влюбился в собственную жену. А ведь женился почти по приказу императора. Чистая авантюра была – и вдруг любовь? Не поздно ли – в 38 лет?

Он забросил все свои компании. В дом никого не звал, потому что помнил свои грубые и глупые слова. Боялся, вдруг Аврора и впрямь будет сидеть на своей половине, когда придут гости. Проводил с женой каждую свободную минуту, дарил подарки и драгоценности. Но как сказать ей о любви?

Павел Николаевич взял со стола бумагу и карандаш. В эту ночь он написал свое первое стихотворение. Рондо о любви – для своей жены.

С тех пор она улыбалась все чаще – хрустальная красавица оживала. Демидов не переставал изумляться ее почти детскому обаянию. Это же чудо, что среди сплетен и фривольного поведения двора сохранилась такая скромница! Она даже знаменитый алмаз носила не открыто, а пряча его то за отворот кофточки, то за шаль, то за шейную косынку. Любая женщина гордилась бы таким умопомрачительным богатством. А странная Аврора только улыбалась: «Мне все равно, сколько он стоит. Он – просто талисман нашей любви. И я не хочу, чтобы чужие люди его видели». Ну, как не поверить в чудо любви? Ведь когда спустя два года после свадьбы у них родился сын, Аврора даже назвала его Павлушей в честь мужа.

Однако в марте 1840 года Павел Николаевич простудился. Начался жар, кашель. Больше месяца его трепала лихорадка. Аврора сидела у постели, не выпуская из рук его слабеющих пальцев. О чем она думала? Что все повторилось – и Павел умирал от воспаления легких так же, как когда-то Муханов? О том, что это она, тихая Аврора, стала невольной роковой женщиной для любимых мужчин? Или виновата была не она, а проклятое пророчество мерзкой старухи? Но что Авроре до колдуний – она ненавидела себя! И однажды, спустя неделю после похорон Павла Демидова, верный слуга с ужасом обнаружил на туалетном столике Авроры склянку с каким-то снадобьем, которое она собиралась выпить. С тех пор слуги ходили за хозяйкой по пятам – боялись, как бы та не наложила на себя руки.

Но время шло, и земные заботы требовали дел. Выяснилось, что вопреки всем правилам Павел завещал все, чем владел, не старшему мужчине рода Демидовых, а жене и сыну. Родственники начали разбирательство, однако быстро отступились: тихая Аврора после смерти мужа вдруг стала решительной и жесткой, взяв на себя все хозяйские дела. Твердой рукой она управляла имениями и крепостными, уральскими заводами и приисками.

И опять зимы сменялись веснами, а за летом приходила осень. Шесть лет Аврора Демидова уклонялась от всех ухаживаний, хотя поклонников, как и в молодости, было море. Но однажды сердце ледяной Авроры дрогнуло, оттаяло, и она приняла предложение Андрея Карамзина, младшего сына великого русского историка. Однако памяти о незабвенном Павле не предала, фамилию не сменила и осталась Демидовой, за что подверглась остракизму со стороны высшего света. Любящий Карамзин все понял, ни на чем не стал настаивать. Напротив, взял на себя заботу об огромном демидовском хозяйстве. Стал лично управлять заводами и приисками, часто ездить на далекий Урал. Еще он, человек военной закалки, учил сына Авроры, Павлушу, ездить на лошади, стрелять и фехтовать, рассказывал о боях и атаках.

Однако прошение на увольнение из армии Карамзин не подавал, и потому в 1854 году, когда началась Крымская война, его, как одного из опытнейших офицеров, отправили на передовую. Аврора, страшно переживая, подарила любимому талисман – золотой медальон. Да разве ж она могла предположить, что произойдет?!

Андрей попал в плен. И один из турок позарился на золотой медальон. И чтобы снять его, турок просто разрубил Андрея надвое.

Аврора выслушала сообщение о смерти мужа без слез и истерик. И только когда осталась одна, упала в обморок. Пролежала без сознания два дня, потом поднялась, велела слугам привезти тело Андрея, чтобы похоронить достойно. Сама же села у окна и открыла заветную шкатулку. Там вместе с бриллиантом «Санси» лежали стихи незабвенного Павла Николаевича и письма Андрея Николаевича. Ни одного из них не спасла ни ее любовь, ни ее талисманы. Люди оказались правы – она была роковой Авророй. Или стала ею после проклятия колдуньи?..

А может, к ее горю приложил руку и проклятый «Санси»? У него же тоже есть собственное предсказание: он обещает несчастье всем владельцам. Вот он как ни в чем не бывало блестит и переливается всеми цветами радуги. Но Авроре больно смотреть на его свет. Верно говорят: над старинными камнями всегда тяготеет проклятие. Так, может, не она, роковая Аврора, виновата в смерти мужей – может, это проклятие рокового бриллианта?..

Но как избавиться от него? Аврора перечитала много книг и нашла ответ. Драгоценный камень нельзя выбросить или уничтожить, его можно только продать. Но чтобы отвести пророческое несчастье, обстоятельства продажи камня должны повторять обстоятельства покупки. Павел Демидов купил «Санси» как свадебный подарок, значит, надо искать новобрачных.

Аврора вызвала поверенного. Пусть ищет покупателя! Но это оказалось непросто. Прошло 11 лет, прежде чем сыскался нужный. И все эти годы Аврора боялась – не за себя, за сына. Вдруг и на него перекинется несчастье?..

В 1865 году Аврора получила известие из Лондона, что индийский торговец Джамсетжи Джиджибхи ищет подарок на свадьбу своему магарадже. Аврора встрепенулась: Индия – это же родина «Санси». Это же перст судьбы! Не раздумывая, Демидова велела продать проклятого «Санси» за любые, самые смешные деньги. Вот так и вышло, что бриллиант достался индийскому торговцу всего лишь за 20 тысяч фунтов.

Однако продажа камня Демидовой не помогла: ее любимый сын Павлуша умер у нее на руках. Печальная Аврора вернулась в Гельсингфорс, уже ничем не интересуясь. Громадное состояние Демидовых разошлось по многочисленным родственникам, раздробившись на пылинки. И надо сказать, никому из наследников демидовские деньги не принесли счастья. Но Авроре Демидовой это было уже все равно. Она скончалась в Гельсингфорсе 15 марта 1902 года. Похороны были наискромнейшими.

Не ясно, как сложилась брачная жизнь индийского магараджи, но, вероятно, не слишком счастливо. По крайней мере, злополучный «Санси» мудрые индусы снова продали в Европу. Или отослали, как провинившегося в ссылку?..

В 1906 году камень купил английский лорд – первый виконт Уильям Уолдорф Астор, который подыскивал камень для… брачного подарка своему сыну. Цену камня никто не обнародовал, впрочем, все знали, что Асторы не слишком богаты, потому-то второй виконт и женится на дочке миллионера из Виргинии – Нэнси Вирджинии Лангорн. Впрочем, принеся огромное приданое Асторам, пылкая Нэнси тоже не прогадала: она стала первой женщиной-депутатом английского парламента. Для того времени это был революционный случай. И что удивительно: во время этого восхождения Нэнси к вершинам власти в ее волосах красовалась золотая заколка, на которой гордо восседал огромный «Санси». Ну а дальше стало еще торжественнее: Нэнси Астор вставила своего желтого любимца в диадему пэров, которую и надевала на открытие и закрытие каждого парламентского сезона. Нэнси твердо и последовательно боролась за права женщин и говорила, что бриллиант укреплял ее волю к революционным преобразованиям. Ох уж этот любитель революций…

А вот после смерти леди Нэнси Астор в 1964 году в крепком до того семействе начались неприятности. Одна за другой умерли две супруги четвертого виконта Астора. И примечательно, что обе они носили «Санси» на цепочках, вынув его из диадемы. Но видно, строптивый бриллиант не терпел никаких привязей, в том числе и цепочек.

Виконт Астор не стал рисковать. Женившись вновь, он в 1978 году продал коварный камень Франции. Цена была высока – миллион долларов. Но государство ее осилило. И теперь «Санси» гордо красуется в пуленепробиваемой витрине Аполлоновой галереи Лувра. Рядом с ним – камни куда как мельче, но их уже не раз пытались украсть. А вот на «Санси» ни один вор не покушается. И то – себе дороже…

Гадание на маркизу Помпадур

Свечи догорали. Гадалка, торопясь, открыла последнюю карту и застыла, недоуменно уставясь на худенькую девочку, почти заморыша: «Ну и дела! Да эта худышка со временем станет возлюбленной фавориткой короля!»

Мать девочки, Луиза Пуассон, заулыбалась. От улыбки на ее щеках появились ямочки, и она стала просто восхитительна. Чего никак не скажешь о ее дочке: тощая, неуклюжая, с бледным личиком, она закашлялась. Свеча на столе затрещала.

«Но вам придется платить, мадам!..» – Гадалка вздохнула. Мать согласно закивала. И тут свеча на столе погасла…

С тех пор прошло 20 лет, но старая парижская гадалка мадам ле Бон помнит каждую карту того гадания. Еще бы! Ведь худышка Пуассон теперь – всесильная маркиза де Помпадур, хитрая и алчная красавица, которая вертит королем Франции Людовиком XV как захочет.

Ф. Буше. Портрет мадам де Помпадур. Ок. 1750

И вот маркиза пожелала послать за старой гадалкой. Ну дела! Щегольски одетый королевский слуга молча вел старуху по тайным лестницам Версаля. Впрочем, может, это и не слуга, а какой-нибудь виконт или граф. Говорят, Помпадур прислуживают даже особы королевской крови.

Провожатый мягко нажал на ручку двери и отошел, пропуская мадам ле Бон. Гадалка протиснулась бочком, одновременно униженно склонившись и любопытно озираясь. Еще бы, ведь это – Версаль! Конечно, и во дворцах на тайных лестницах – пыль с паутиной, но тут… Позолота лепнины и блеск розового настенного шелка ударили в глаза. С потолка на гадалку вытаращились резвые амурчики, с гобелена на правой стене – пастушок и пастушка с овечками. У левой стены изящно примостился клавесин из красного дерева. За ним – несколько клеток с разноцветными попугайчиками, весело верещавшими. Дверь в конце будуара бесшумно отворилась, и мадам ле Бон низко склонилась перед всесильной фавориткой Людовика XV.

Л.М. ван Лоо. Людовик XV в 1760-х годах

Матерь Божья! Куда девалась худышка-дурнушка? Перед постаревшей гадалкой стояла невысокая элегантная шатенка с осиной талией. Благородное, чуть вытянутое лицо. А глаза! Гадалка не могла даже определить их цвет. Наверное, при разном освещении они могли быть и карими, и зелеными, и серыми, но всегда – притягательными, загадочными и… умными.

«Ты принесла карты?» – Голос маркизы звучал чуть приглушенно, с явной хрипотцой. И вдруг она закашлялась, нервно прижав ладони к груди и опасливо косясь на быстрые движения рук старой гадалки.

Двадцать лет прошло! Но эти руки маркиза будет помнить всю жизнь. 29 декабря того далекого 1730 года ей, Жанне Антуанетте Пуассон, должно было исполниться 9 лет. И вот за неделю до этого ее мать решила выяснить судьбу своей старшей дочки. Выяснять было что. Пуассоны переживали не лучшие дни. Хотя еще не так давно все казалось безоблачным. Отец семейства, Франсуа Пуассон, служил поверенным у влиятельных королевских финансистов братьев Пари. Но когда над банкирами нависла угроза расплаты за какие-то финансовые махинации, они не моргнув глазом свалили все на бедного Пуассона. Счастье, что ему вовремя удалось скрыться за границу. Но его жена Луиза Мадлен осталась одна с тремя маленькими детьми. И если бы не ее давний сердечный друг месье Норман де Турнем, неизвестно, на какие средства она бы прокормила семью. Но де Турнем не просто давал деньги. Он занялся образованием «бедных сироток» Пуассон и даже – о, Небеса! – хлопотал о помиловании их отца. И действительно, в 1739 году тому разрешили вернуться во Францию.

Жанну месье де Турнем любил особо, ведь он был ее крестным отцом. А узнав о предсказании гадалки, вообще надулся от гордости и пригласил к любимице лучших учителей. Она училась танцам, пению, живописи, актерской игре, изучила историю, литературу, ботанику и даже минералогию – в драгоценных камнях разбиралась почти профессионально. Словом, милейший де Турнем не пожалел денег.

Приглушенный голос гадалки вырвал маркизу Помпадур из детских воспоминаний. «Ваша душа неспокойна», – услышала она.

А откуда взяться спокойствию в Версале? Кругом сплетники, интриганы. Только и ждут, когда ненавистная Помпадур надоест королю и можно будет вышвырнуть ее вон. И думаете, их смущает «неприличное» наличие любовницы короля рядом с его августейшей супругой? Ничего подобного! И двор, и само семейство смущает то, что маркиза Помпадур – никакая не маркиза, вообще не аристократка, как прежние любовницы монарха. Хоть Людовик и присвоил ей титул, для дворцовой элиты она – парвеню, буржуазная выскочка. Мещанка во дворянстве!

А распорядок дворцовой жизни! Да его можно выдержать только с железным здоровьем. Балы и развлечения идут до 2–3 часов ночи. А уже к 8 утра следует явиться на мессу. Но Людовик частенько заглядывает к ней и до мессы. Поднимается в ее «верхние» покои из своих «нижних» – тихо по потайной лестнице в центральной части дворца. И надо быть готовой – прелестной, веселой, остроумной, одетой по последней моде, несмотря на недомогания и усталость. А она так устает!

Но ведь было же спокойное время… В 19 лет заботливый де Турнем выдал Жанну замуж за своего богатого племянника Шарля д’Этиоля. 9 марта 1741 года молодых обвенчали в парижской церкви Сент-Эсташ. Деньги и связи де Турнема открыли юной мадам д’Этиоль дорогу в общество. Она произвела фурор. Но жизнь не заладилась. Жанна все чаще вспоминала предсказание парижской гадалки: «Эта худышка станет возлюбленной короля!» А однажды Жанна увидела Людовика XV в театре. Он сидел в королевской ложе – такой красивый, притягательный, обворожительный. Недаром же вся Франция звала своего монарха Людовиком Возлюбленным. И, глядя на этого статного красавца, Жанна вдруг поняла: именно он – настоящий мужчина ее жизни, а никак не Шарль…

И снова голос старой гадалки возвратил Помпадур к действительности: «Это карта солнца, карта вашего счастья. Правда, придется платить. Все будет меняться. Но ваша власть над сердцем короля останется неизменной!»

Жанна прикрыла веки. Она согласна платить. Встречать презрительные взгляды придворных, выслушивать похабные песенки о «шлюшке короля», просыпаться с кашлем и головной болью. Только бы Людовик любил ее! Она медленно поднялась с кушеточки в пастушеском стиле и милостиво кивнула гадалке: аудиенция окончена.

Оставшись одна, маркиза Помпадур откинула крышку клавесина – музыка успокаивает, – но на третьем аккорде взглянула на часы. Прием английского посланника уже должен закончиться. Скоро король поднимется к ней.

Маркиза позвонила в золотой колокольчик. Вошел всегда готовый выполнить любое ее приказание гофмейстер Коллен. «Я сегодня все утро провела за инструментом, – многозначительно сказала маркиза. – Ко мне никто не приходил. А той, которая не приходила, отошлите 600 ливров».

Что ж, гадалка оказалась права: солнце – это счастье. Когда Жанна впервые сумела встретиться с королем, тоже светило солнце. Эту встречу пришлось долго ждать. Красавица не знала, как подступиться к королю. Выход нашелся, когда Жанна узнала, что король отправился в Сенарский лес. Там имелся небольшой охотничий домик, в котором Людовик жил как простой смертный, обычно приглашая небольшую компанию. Конечно, приблизиться к королю Франции и в лесном заповеднике непросто, но Жанна придумала, как попасться на глаза королю и обратить на себя внимание: пара сотен ливров лесничим открыла ей доступ на «королевскую тропу».

В тот день охота удалась. Король выехал из-за деревьев, щурясь от солнечных бликов. И вдруг наперерез ему на белом коне промчалась неизвестная дама в алой амазонке с соколом на тонкой руке. Пораженный Людовик застыл на месте, но незнакомка исчезла. Через день представление повторилось. На этот раз прелестное видение пронеслось в элегантном голубом фаэтоне в ало-розовом плаще, едва прикрывавшем обнаженные плечи. И снова чаровница исчезла. За обедом Людовик только и говорил о невероятной и фантастической встрече, гадая, уж не сама ли богиня охоты Диана повстречалась ему в лесу.

А Жанна уже составляла новый план своей любовной кампании. В четверг 25 февраля 1745 года в Версале состоялся грандиозный бал-маскарад в честь свадьбы сына Людовика и испанской инфанты. Вход на праздник был свободным. Версаль сиял огнями, даже дорога к нему превратилась в сплошной звездный путь, освещенный факелами. Больше 600 человек участвовало в маскараде. Жанна оделась в костюм богини Дианы – алая накидка, обнажающая плечи и грудь, распущенные волосы, золотой лук со стрелами. Король должен заметить ее и вспомнить лесную встречу!

Ровно в полночь начался маскарад. Но короля не было. Зато к подданным вышла королева. Тогда Жанна впервые видела королеву Франции Марию – дочь польского короля Станислава Лещинского, которая уже разменяла пятый десяток, но выглядела еще старше. Ведь за первые 12 лет брака она родила Людовику 10 детей. Да и потом король каждую ночь не вылезал из ее спальни, пока королева сама не отказала ему. Да-да, эта глупая женщина отказала первому красавцу Франции! Жанна никогда бы так не сделала. Никогда! Правда, если бы королева не поступила так, эпоха фавориток вообще не началась. Выходит, Жанне надо благодарить эту увядающую женщину…

Толпа вдруг развернулась, да так резко, что задрожали все люстры Зеркального зала. В распахнувшиеся двери вошли… восемь тисовых деревьев. И тут же сзади Дианы послышался торопливый шепот: «Третий справа – король!» Это королевский камердинер месье Бине отрабатывал 200 ливров, полученных от месье де Турнема.

Уже через минуту Диана грациозно танцевала с «третьим тисом». Ее остроумная речь заставила его улыбаться и даже смеяться. «Тис» был околдован. Но едва он отвернулся, прелестная Диана исчезла, будто в волшебной сказке. И только ее надушенный платочек упал на паркет, словно туфелька Золушки.

Романтическое приключение, таинственная незнакомка… Король пришел в волнение – немедленно найти владелицу! И расторопный камердинер Бине был отправлен на поиски.

Встреча Жанны и короля прошла в интимных покоях Версаля бурно и страстно. Однако уже наутро Жанна с ужасом подумала: а ну как, получив свое, Людовик переметнется к новой прелестнице? Легко добытая добыча уже не влечет. Значит, надо стать добычей почти неуловимой. Правда, только почти…

Жанна исчезла из жизни Людовика. Она перестала выходить в свет. Затаилась. Тактика принесла плоды. Через месяц камердинер Бине сообщил Жанне, что Людовик тоскует, не видя ее. Ищет, но никак не может найти. Так настал миг торжества. На следующий день Жанна прибыла на бал, где ожидался Людовик. И уже в первом танце разыграла свою роль. Вот где пригодились сценические уроки! Она была смущена своим падением. Но ее ужасный муж пребывает в дикой ревности и, наверное, убьет ее. Впрочем – малютка Этиоль вздохнула и порывисто сжала руку Людовику, – это к лучшему. Ведь она не хочет жить без своего короля!

Людовик был поражен. И в тот же вечер, 31 марта 1745 года, разрешил ей остаться в Версале, дабы укрыться от гнева мужа.

Бедный Шарль! Им пришлось пожертвовать. Счастье, что из месье де Турнема Жанна могла вить веревки. Тот отослал племянника куда-то в провинцию. Несчастный муж еще слал слезные письма, но Жанна уже уговорила Людовика поспособствовать ее разводу. Ну а тот, влюбленный и жаждущий любви, уже присвоил своей новой фаворитке титул маркизы Помпадур. Под этим именем она и была официально представлена ко двору 14 сентября 1745 года. Это был год ее триумфа. Но заплатить пришлось. 24 декабря умерла мать Жанны. Все сбылось, как сказала гадалка.

При дворе Жанну приняли с ненавистью. Король, конечно, славился своей любвеобильностью, но его фаворитки были дворянками, а тут вдруг особа из «третьего сословия»! К тому же она далеко не писаная красавица, да еще и не первой молодости – давно разменяла третий десяток. Жанна и сама понимала, что не так сложно добиться любви, как ее удержать. Надо понять, что больше всего ценит в жизни ее мужчина и чего он терпеть не может. Оказалось, Людовик обожает всяческие развлечения, а боится… скуки. Что ж, значит, надо дать мужчине то, что он хочет. И Жанна начала превращать жизнь в череду праздников.

Людовик обожает балы, маскарады и всевозможные увеселения – Жанна научилась их отменно организовывать. Король мечтает о собственном фарфоре, который в то время был редкостью, – маркиза построила первый во Франции завод севрского фарфора и даже сделала модели первых ваз и скульптур. Людовик помешан на духах – Помпадур создала особые духи и косметику, невероятно привлекающие короля. Людовик обожает искусства – Помпадур стала покровительствовать живописцам, декораторам и скульпторам, которые создали прихотливый и чувственный стиль рококо. Недаром же само это время позже назвали эпохой Помпадур.

Еще маркиза начала устраивать спектакли и вокальные вечера. Сама играла и пела, а король восседал в первом ряду по-домашнему – в халате и тапочках. Он вообще очень любил «жить по-простому». Обожал, когда маркиза кормила его супом с трюфелями собственного приготовления. О, путь к сердцу этого мужчины лежал еще и через желудок – и маркиза отлично это поняла. Оказалось, что добиться сердца возлюбленного (даже самого венценосного!) – просто. Надо только жить его жизнью. Маркиза Помпадур стала для Людовика необходимой как воздух. Всегда непредсказуемой, вечно неразгаданной тайной, умеющей удивить… Даже когда первая страсть угасла, привязанность осталась. Людовик и дня не мог прожить без своей несравненной. Он советовался с ней, обсуждал дела государственные и семейные. Что ж, гадалка не солгала – Жанна стала возлюбленной, больше того – любимой женщиной короля.

Последняя игрушка короля

С легкой и прелестной ручки маркизы Помпадур при европейских дворах стало модным иметь какое-нибудь пророчество или на худой конец простенькое предсказание, особенно для фавориток. Главное, чтобы там говорилось, что король предназначен им судьбой. Тогда и свое появление в королевской постели легко оправдать. Никаких желаний богатства, знатности и власти – только чистая невинная любовь вкупе с предначертанием Небес.

Однако случались в судьбах королевских пассий и странные пророчества. Понятно, что они, боявшиеся потерять благосклонность монархов, часто гадали на свое будущее. Однако те, кто поумнее, умели отличить предсказания, которые стоило бы обнародовать, от тех, о которых лучше забыть. Но нашлась среди фавориток и простая душа, которая на голубом глазу поведала королевскому двору странное пророчество, о котором лучше бы умолчать. И этой бесхитростной душой оказалась последняя фаворитка Людовика XV – графиня Дюбарри.

Впрочем, двор преотлично знал, что никакая сия дама не графиня, да и не дама вовсе. На ложе любвеобильного монарха, которого вся Франция называла Людовиком Возлюбленным, ее привел верный королевский камердинер месье Лебель. К этому человеку, хваткому и безжалостному, двор испытывал два чувства: во-первых, боялся, ибо Лебель мог уговорить своего короля как на милость к кому-либо, так и на наказание; во-вторых, презирал, ибо испытывал к нему справедливое чувство брезгливости, ведь это он поставлял королю красоток из борделей Парижа.

И вот однажды Лебель привел в спальню короля некую Мари-Жанну, называвшую себя Манон Ланж. Стоит признаться, что к тому времени девица уже не промышляла ни на улице, ни в борделе – все это было у нее в прошлом. Теперь же она являлась содержанкой графа Дюбарри и имела вполне пристойную внешность и манеры. Граф не скупился на наряды и ожерелья для своей пассии, однако та оказалась малоспособной к следованию современной моде и потому одевалась хоть и дорого, но безвкусно. Однако она была молода, красива, обладала спокойным характером, покладистостью и не требовала больших затрат – неудивительно, что король Людовик пожелал оставить девушку при себе.

Правда, дворцовый этикет имел на это свои возражения. Конечно, 20 лет в сердце короля Франции царила красавица из низших городских слоев – буржуазка, парвеню, которой король присвоил титул маркизы Помпадур. Но ведь присвоил же! Однако она была никак не с улицы, а из приличной и очень богатой семьи. К тому же позже Людовик возвел ее в ранг герцогини. А тут девица практически с панели!

Но не таков был Людовик, чтобы не потрафить любому своему чувству. Да и граф Дюбарри, быстро сориентировавшись, решил оказать королю услугу. Он тут же выдал прелестницу Мари-Жанну замуж за своего младшего брата. Так что новая фаворитка была представлена ко двору как графиня Дюбарри. Двор, конечно, наполнился злобными шуточками, новую пассию тут же прозвали «уличной Манон». Но девица оказалась столь спокойна и покладиста, что насмехаться над ней стало неинтересно. Ну а король был счастлив в ее объятиях. Так что придворные смирились – мало ли какие игрушки нравятся престарелому королю. Тем более что девица ни денег, ни бриллиантов из казны не требовала и в государственные дела не вмешивалась. Более того, добродушная Дюбарри, как ни странно, действительно полюбила Людовика. Заботилась о стареющем монархе, как могла. И когда он заболел оспой, не испугавшись болезни, выходила его. Когда же опасность миновала, отправилась к гадалке – спросить судьбу. Вот тогда-то и произошло это судьбоносное предсказание.

Гадалка долго слюнявила карты, а потом изрекла: «Живешь в роскоши, а упокоишься в мусорной корзине!» Мари-Жанна философски вздохнула: известно, всё – из праха, в прах и вернется. Однако рискнула уточнить: «А что за корзина?» Старуха вздохнула и простодушно прошамкала: «На голове, милая!» Но Мари-Жанна все не понимала: «А откуда же она возьмется, эта корзина?» – «А тебе подарит ее тот, кто когда-то носил на руках страсти и звал ангелом!» – ответила гадалка.

Дюбарри улыбнулась: выходит, король преподнесет ей какой-то подарок. Ну а кто еще? Вот только почему мусорная корзина? Что за чушь! И разве бывает корзина на голове? Впрочем, когда Мари-Жанна рассказала кое-кому из придворных про свое гадание, сведущие в моде люди подсказали ей: в Италии модницы носят шляпки, каркасы которых связаны из прутьев, как корзины. Может, об этом толковала гадалка?

Дюбарри шумно вздохнула и дала себе слово: как только эта мода дойдет до Парижа, не заказывать никаких шляпок с прутьями. Корзина на голове ей совсем ни к чему. Тем более если в ней придется упокоиться.

Но у Судьбы свои замыслы. И для осуществления их никакие шляпки не нужны. Утром 10 мая 1774 года король Людовик XV скончался. Графиня Дюбарри дежурила у его постели и стала свидетельницей последнего вздоха монарха. И в тот же день ей пришлось навсегда покинуть Версаль. Поначалу ее даже заключили в монастырь, но потом, слава богу, выпустили, разрешив жить в замке Марли, доставшемся от прозорливого графа Дюбарри. Тогда Мари-Жанна только удивлялась: «К чему мне замок, если я стану жить с Людовиком?» Но рассудительный любовник покачал головой: «Любовь королей быстротечна. Надо тебе и самой что-то иметь!» И ведь как в воду глядел! Все подаренное Людовиком XV у Мари-Жанны отняли, а вот замок Марли остался.

Новый король Людовик XVI не одобрял внебрачных связей, а фавориток своего покойного деда (коих обнаружилось больше сотни) вообще терпеть не мог. Он обожал свою юную жену – австрийскую принцессу Марию-Антуанетту, слушался ее во всем, не обращая внимания на то, что капризы супруги обходятся французской казне в миллионы ливров. Не понимал увалень Людовик и то, что от года к году народ все больше и больше ненавидит и австриячку, и всю королевскую семью. Чем это кончилось, известно – Великой французской революцией.

Через 15 лет после изгнания графини Дюбарри из Версаля «революционная справедливость» как раз накрыла Францию. Ради всеобщего братства полились реки крови. Ну а всеобщее равенство установилось на помосте, ведущем к гильотине. В очередь к этой «госпоже» выстроились без сословных привилегий и сама королевская семья, и простые горожане, сочувствующие монархии. На развалившейся казенной повозке к «госпоже гильотине» привезли и «ненавистный символ старого режима» – графиню Дюбарри. И голова ее скатилась в… мусорную корзину.

Но самое поразительное, что нож гильотины занес над шейкой Дюбарри легендарный парижский палач Анри Сансон. И как только его рука не дрогнула – ведь в юности он был страстным любовником Мари-Жанны. И не просто любовником, но и задушевным другом. Это он придумал псевдоним для уличной красотки: мадемуазель Ланж, то есть «мадемуазель Ангел». Вот и разгадка слов старой гадалки: подарит корзину тот, кто носил на руках и называл ангелом. И это к нему, бывшему «пылкому Анри», обратилась в последние секунды своей жизни 47-летняя, все еще прелестная «мадемуазель Ангел»: «Еще минуточку, господин палач! Еще секундочку!» Но рука палача не дрогнула, и… пророчество исполнилось.

И не говорите после этого, что гадалки врут.

Свидание с Калиостро

О том, кем на самом деле являлся тот, кто выдавал себя в конце XVIII века за графа Калиостро, спорят до сих пор. Одни считают, что он был гениальный мошенник-авантюрист, другие считали его гениальным магом и предсказателем. Но в любом случае по всей тогдашней Европе не было человека более известного и вызывающего такой жгучий интерес. Официальная версия сходится на том, что Александр Калиостро (1743–1795) никаким графом не был, настоящее имя его Джузеппе Бальзамо. И был он авантюристом итальянского происхождения, научившимся кое-чему в алхимических науках, блестяще освоившим искусство цирковых иллюзионистов, за счет чего и выдавал себя невероятно умело за мага и пророка, называя себя посвященным высшей ступени в тайны оккультизма.

Нам, конечно, привычнее сведения о Калиостро из кинофильма «Формула любви», снятого Марком Захаровым по пьесе Алексея Толстого. Из фильма мы знаем, что в России 1779 года маг и провидец быстро растерял свою таинственную и мистическую репутацию. Что ж, наша страна сама полна мистики, и мы вполне можем отличить реального провидца от циркового иллюзиониста. Именно в этом «мастерстве зеркального иллюзиона» Калиостро и был уличен в Петербурге. Но не только! Он пообещал вылечить 10-месячного младенца, сына князя Гавриилы Гагарина. Объявив, что волшебство – дело тайное, Калиостро забрал умирающего младенца из семьи и через несколько недель вернул совершенно здоровым. Вот только мать, княгиня Гагарина, быстро углядела подмену: ребенок был здоров, но это был не ее ребенок!

Разразился грандиозный скандал. Калиостро не признавался в подмене. Но нашлись свидетели и даже мать, у которой лжемаг выкупил младенца, подменив им сына Гагариных. В Петербурге потом долго гадали: неужто Калиостро всерьез верил, что мать не разглядит, ее ли это ребенок. Конечно, младенцы похожи, но не до такой же степени! И только потом сведущие люди поняли: в аристократических домах Европы не принято было матерям самим нянчиться с детьми. Родившихся младенцев сдавали на руки нянькам. Немудрено, что, занимаясь своими делами, родители забывали о том, как выглядит их ребенок, тем более что дети так быстро меняются. Однако в непросвещенной России-матушке все было иначе. Княгиня Гагарина, конечно, имела дюжину мамок и нянек, но и сама сидела с больным малышом ежедневно. Ясно, что она разглядела подмену. Так что Екатерина II приказала выслать Калиостро из России, да еще и сочинила обличающую мага комедию «Обманщик», сыгранную в Эрмитажном театре 4 января 1786 года.