Сокровище князей Радзивиллов

На следующий день из обзора прессы я узнаю: начинается реконструкция Несвижского замка, резиденции Радзивиллов. А ведь моя девочка говорила о том, что после аспирантуры хочет писать диссертацию о древнем княжеском роде.

Я подарю ей этот замок. Я восстановлю все то, что было утрачено. А потом объясню, что пусть я пока не знаю всех этих поэтов и исторических событий, но это лишь вопрос времени, я все изучу, пойму, полюблю. Потому что я люблю ее.

С планами восстановить замок за полгода пришлось попрощаться сразу же. Объем работ колоссальный. Плюс кривые руки строителей, полное непонимание ими специфики работы на историческом объекте. Но мне было легко нести этот крест. Когда любишь – все легко.

Я не ожидал ее увидеть так скоро.

Алеся приехала в Несвиж буквально через месяц после начала работ.

Совершенно без косметики, в джинсах, клетчатой рубашке и кроссовках, она напоминала школьницу. И это была самая красивая школьница на свете!

На негнущихся ногах подхожу к ней, глазеющей на стройку, открыв рот.

– Мы с вами общались, помните? На конкурсе красоты.

Напоминать ли про «паэтычную вечарыну»? Не знаю, не уверен…

Она сверкает белозубой улыбкой:

– Извините, не помню. Я и конкурс этот забыла уже, пустое. Вот тут – все настоящее. Говорят, белорусский бизнесмен затеял реконструкцию. Молодец, уважаю. А вы – строитель?

Мои кеды стоят пятьсот евро и джинсы столько же. Майку старательно рвали итальянские дизайнеры. Милый ребенок, ей и правда наплевать на все эти брендовые шмотки.

Я все же собираюсь сказать, что никакой я не строитель, а тот, другой парень, который молодец. Но слова застревают в горле. Я замечаю на пальце Алеси обручальное кольцо. А она замечает, что я замечаю.

– Поздравьте меня, я замуж вышла! Хотите, покажу вам фотки?

Непринужденно лезет в карман за мобильным телефоном, щелкает картинками.

На ней – простое льняное платье, ни фаты, ни украшений. Муж, объелся груш, жирный боров с пивным брюхом – в ужасном светлом костюме.

Не могла выбрать себе мужчину поприличнее, этот же – совсем плох.

Качество снимков отвратительное! Неужели они не смогли даже нанять приличного фотографа и снимали такое событие на сотовый?! И ведь это я, я должен был стоять рядом с ней в церкви, я это видел, я видел это платье, я с ней венчался!

Когда я все-таки собираюсь все это рассказать, Алеси уже нет рядом, она исчезла.

Я схожу с ума?

Я схожу с ума.

У меня галлюцинации.

Да, дела…

– Привезли паркет, смотреть будете?

От прораба идет запашок вчерашнего застолья, но в настоящий момент это неважно.

– Скажи, ты не видел здесь девушку? Светловолосую, в клетчатой рубашке?

– А что, надо было не пускать? Она так просила, говорила, одним глазочком посмотрю. Ушла она давно.

Значит, моя женщина здесь действительно была. Была и ушла. К своему мужу. Бред…

Все, пора завязывать с этим. Не с реконструкцией, это по-любому дело хорошее. Чем в казино деньги просаживать, лучше оставить после себя что-то хорошее, да и людям польза.

Завязывать надо с Алесей, со всей этой любовью. Мало ли что там кажется, любовь-морковь. Крыша ведь все-таки едет. То видение насчет венчания в церкви у меня реально было. И вот она в таком же платье выходит замуж за другого кренделя. Нет, все, все. Любые мысли об этой девочке наказываются штрафом в два дополнительных километра на беговой дорожке. А еще лучше – в три километра.

Штраф.

Штраф.

И даже теперь, когда я пыхчу на тренажере, отрабатывая установленные самому себе санкции, к моему «наказанию» добавляются все новые и новые километры….

В общем и целом расклад понятен, и он совершенно не в мою пользу. Такие девушки, как Алеся, выходят замуж один раз и навсегда, по большой любви. Она – очень добрый, светлый, приветливый человечек. С искренней симпатией она будет непосредственно болтать со «строителем». Но стоит только попытаться влезть в ее брак – мало не покажется. Если, даже будучи свободной, она хронически не обладала ни врожденной женской склонностью к кокетству, ни практичностью – то теперь тем более мне ничего не светит.

Но это рассуждения на уровне рассудка.

А душа наполнена Алесей целиком и полностью. Я начинаю видеть ее в своем доме, слышать звонкий смех, чувствовать легкий аромат духов. Она настолько моя, она так близка мне, что иногда я начинаю ощущать даже ее эмоции, видеть кадры событий из ее жизни, ее глазами. Я помню, в сознании вдруг возникает серая старенькая «Мазда-626». И эта машина непонятно почему начинает мне казаться такой красивой, я чувствую искреннюю радость, когда думаю о поездке на этом автомобиле. Я, в гараже которого стоят «Мерседес» и «Тойота Лендкрузер»! На следующий день я вижу в городе серую «Мазду», за рулем Алесин боров, а она сама, с сияющими глазами, улыбается прохожим…

И я начинаю бояться, что в следующий раз увижу более интимную сцену. Моя богиня – это что-то настолько возвышенное и святое, я сам о сексе с ней даже не думаю. И очень страшно, что если вдруг…

Кажется, врач, которому я жаловался на хроническую усталость и некоторые «странные видения», так толком и не понял, что со мной творится. Я и сам, кстати, не понимал. Но выписанные им таблетки помогли, галлюцинации исчезли.

Галлюцинации исчезли.

Но не надежды.

Восстанавливая Несвижский замок, я начинаю читать кучу исторической литературы. Мне кажется, что стоит только изучить все эти книжки, которые проштудировала Алеся, и я пойму ее мышление, всю ее сущность. Пойму эту девушку так, как не понимает никто. И тогда уже смогу получить моего ангела.

Но чем больше я начинаю узнавать, тем меньше понимаю Алесин фанатизм.

Да, в истории Беларуси есть славные страницы – как и в истории любой страны.

Но я – бизнесмен, и анализирование вопроса комплексно – моя стихия. Я не могу не отмечать присущей белорусам слабости и пассивности, неумения создавать достойные условия для талантов, боязливости и осторожности. Есть и то, что не поддается объяснению. Откуда при всей покорности у белорусов иногда проявляется эта упертость? Нас должны были уничтожить во время Великой Отечественной, но нигде немцы не встречали такого отпора, как на этом клочке земли…

Я пытаюсь говорить об этом с Алесей. У нее есть блог, там она и отвечает пользователю «Tvoj muzchina»: «Все эти вопросы оттого, что вы родную страну не любите и не уважаете. Попробуйте объяснить, что трава – зеленая. Это очевидно и сложно одновременно».

Она не совсем права насчет отсутствия любви. Но эта любовь – с горьким привкусом ненависти. Оттого, что я не могу понять и получить женщину, которая мне нужна больше всего на свете. Потом, наверное, ненависти становится все больше. Отвергнутые влюбленные – самые безжалостные люди…

Я пытаюсь вытравить из себя эту болезнь. Селю в своем коттедже фотомоделей, трахаю шлюх, работаю по двадцать четыре часа в сутки, играю в казино, пью. Формально жизнь полна событий.

Фактически она разрушена… И это сделала хрупкая хорошенькая девушка. Самое смешное, мне не в чем ее обвинить! Она не давала мне ни малейшей надежды! Алеся была предельно честна со мной и сразу расставила все точки над i. Она не виновата, что стала моим богом, тем, что мне очень нужно, всем, ради чего стоит жить. Но как же все это невыносимо! Такое состояние очень мучительно. И оно не проходит.

Помню, как мой «Мерседес» на скорости больше двухсот километров летит по шоссе. Я настолько измучен, что представляю груду искореженного горящего металла как освобождение. На тормоз нажал, как ни странно, когда вспомнил: на носу тендер, у моей компании есть все шансы его выиграть, и уж такой радости, как собственная смерть, я конкурентам не доставлю. Буду мучиться – а не доставлю!

Помню, как следил за ней. Доверчивая, невнимательная, Алеся бежала в Национальную библиотеку или архив, а я шел следом. Иногда удавалось услышать ее голос, хотелось плакать от счастья…

Через год болезнь зашла настолько далеко, что я желал знать о каждом дне Алеси, обо всех бытовых мелочах, о мельчайших подробностях.

Решение нанять частного детектива возникло случайно. Мой приятель, подозревая, что его благоверная уже давно ему не верна, нанял частного детектива в московской конторе[36]. Я попросил у него телефон и мейл, наврал что-то про сомнения в отношении очередной подруги, которая была влюблена в меня, как кошка, и если и изменяла, то разве что с духовкой, в которой всегда готовила к моему возвращению что-нибудь вкусненькое.

При виде того человека, который приехал из Москвы, у меня невольно вырвалось:

– Это вы и есть частный детектив из агентства?

Я был в шоке! За столиком кафе меня ждала высокая стройная девушка, примерно из таких я выбирал себе подруг для совместного проживания. Но вместе с тем я почему-то сразу же отчетливо понял, что вот именно с этой девицей я не лег бы в постель ни за что.

– У меня нет опыта работы. Но мой начальник, который изучил специфику вашего вопроса, решил, что я справлюсь. Вам ведь нужна просто информация о жизни девушки? Нет ничего проще, я с ней подружусь.

– Вы? Да никогда в жизни!

Она улыбнулась и потребовала аванс за три месяца. Квартиру и машину для нее я подобрал раньше, это было одним из условий работы.

Мне казалось, что я имею дело с какой-то аферисткой. Она не предоставляла мне никакой информации, по мобильному бурчала что-то невразумительное: «Подождите, я готовлюсь, вам ведь нужен результат». Как-то я не выдержал, приехал в ту квартиру, которую снял на площади Победы, и чуть не выпал в осадок: моя помощница была вся в бинтах, словно египетская мумия!

– Я вам все объясню, – прошамкала она в свои повязки. – У меня есть некоторые особенности. И с учетом предстоящей работы я решила не тянуть с операциями. У вас на такие услуги просто смешные цены. И я уверена: ожидание окупится.

Я слушал ее рассказ и нервно ржал. Бывает же такое уродство: мужчина, который переделал себя в женщину! А ведь я всегда был фартовым, по крайней мере в том, что касалось вопросов делового сотрудничества. Это ж надо было так влипнуть…

Через пару недель Вика познакомилась с Алесей. Как ни странно, они действительно подружились очень быстро, стали вместе ходить на прогулки, сидеть в кафе.

– Завтра в двенадцать мы будем есть тортик в кофейне, – предупреждала Вика.

Я приезжал заранее, прикрывшись газетой, садился за столик… и не мог поверить своим глазам… они действительно заходят, располагаются возле окна, общаются: мой умненький ангел и какое-то поверхностное недоразумение, ошибка природы! И ничего Алеся не требует от своей новой подруги – ни цитирования белорусских классиков, ни знания истории.

Я чувствовал себя обманутым. Задыхался от бессильной ярости. Алеся измучила и уничтожила меня. Что осталось от сильного, волевого человека? Жалкая тряпка, ничтожество! А к другим никаких требований не выдвигается, вот Вика – характерное тому подтверждение. За что Алеся так поступает со мной?..

Заехав к своей помощнице за очередным отчетом, я в сердцах бросил:

– Уже ненавижу ее! Ненавижу! Слушай, а как у тебя с моральными ценностями?

– Вы это о чем?

– Ну, человеколюбие, значимость чужой жизни и все такое.

Она пожала плечами:

– Уже никак. В этой жизни – каждый сам за себя. Теперь меня интересует только собственная жизнь. И мне нужны деньги.

– Я вот подумал… может, мне ее… убить? И тогда все закончится, я буду свободен.

Но в тот же момент, когда я озвучил эту мысль, мне стало страшно. Я столько лет бредил этой женщиной, она составляла всю мою жизнь. И если ее не станет – то не станет и меня. Недостижимая, недоступная, ненавидимая – она только моя, она нужна мне. Жертва любит своего палача, чистая правда.

И тогда я добавил:

– То есть нет, может, убрать Алесиного мужа?

Вика пожала плечами:

– Поплачет и успокоится. Потом другого найдет. Но вы им все равно не станете. Себя не переделаешь, Дмитрий. Она делает скидку всем: приятелям, подругам. Но тот мужчина, которого она видит рядом с собой, – это совершенно другой типаж. И потом, честно говоря, при общении с ней мне не показалось, что мужчина вообще для нее очень важен. Алеся – это человек идеи. Она – как революционерка. То есть, может, при наличии времени революционерки и отвлекались на такие естественные женские занятия, как семья и дети. Но на первом месте у них всегда была идея. Я лично этого не понимаю. Но мой случай, конечно, не показатель. Я слишком дорого заплатила за возможность носить мини и чулки, понимаете?

– Значит, ты считаешь, что она – человек идеи, – задумчиво повторил я. – И лучший способ причинить ей боль – это уничтожить идею. Но как это сделать?..

Наш план появлялся постепенно. Я вспомнил местные легенды, которые мне рассказывали жители Несвижа, о призраке Черной дамы, золотых апостолах из сокровищницы Радзивиллов. Виктория предложила совершить несколько убийств. Ее фантазия меня иногда даже пугала.

– Я покрою трупы золотой краской, которая используется в боди-арте, у меня такая осталась еще с тех времен, когда я работала в цирке, – мечтательно говорила моя помощница. – Она в Москве, но ничего, смотаюсь, результат того стоит. Вы не представляете, какая это вещь – она ложится ровной пленкой, мгновенно высыхает. У нас был номер в золотых костюмах, мы покрывали этим составом лицо, грудь и спину. И пот нипочем, держалась намертво. Смывается она только специальным средством, но это уже для нашей затеи излишне…. Вы должны мне помочь. Подсказать, где я могу знакомиться с мужчинами, не привлекая к себе внимания. Я понимаю, Несвиж – городок маленький. А убирать надо именно мужчин! Соответствие легенде!

– Может, на трассе?

– Как проститутка?

– Там уже нет проституток. Все девочки на шоссе Минск – Брест работают, а Несвиж в стороне. Я заметил, что местные алкаши ездят за самогонкой в соседнюю деревню. Там принято брать попутчиков, бесплатно, просто так.

– Отлично… Значит, на машине жертвы мы подъедем к замку. Трупы должны находить возле замка, а то вдруг пипл не разберется, и вся идея насмарку. Там есть охрана?

– Нет, никакой. Тебе, наверное, потребуется пистолет с глушителем?

– Зачем? Просто ткну шилом прямо в сердце, это быстро.

– Но откуда ты знаешь?

Меня испугала ее улыбка. И возникли мысли все прекратить. Но потом я представил, какую боль причиню Алесе…

– Дмитрий, мое тело перекроено полностью. Перед операциями я часами изучала анатомические атласы. Когда тебе предстоит пройти через такое, единственная возможность не сойти с ума – это четко знать, что будет происходить во время операций. Я знаю человеческое тело, как хирург. Сердце защищает грудная клетка, удар должен направляться снизу вверх, под ребра. И шило должно быть достаточно длинным.

– Слушай, а я как-то упустил твоего начальника. Как он на это отреагирует?

– Понятия не имею! Я просто не буду ставить его в известность. Мой шеф – приятель подруги, и вся моя работа была, по сути, чем-то вроде благотворительности. Отправляя меня в Минск, он даже не говорил о процентах для агентства от моего гонорара. Не беспокойтесь, все будет совершенно конфиденциально. Я сама не заинтересована в огласке. И мне очень нужны деньги. Я хочу уехать из России и начать совершенно новую жизнь…

Еще до того, как было совершено первое убийство, мы придумали, как Алеся об этом узнает. Виктория, совершенно спокойно чувствовавшая себя в доме Алеси, покопалась в компьютере, выяснила электронный адрес какого-то Филиповича из МВД. Алесин боров работал журналистом и часто получал от этого парня информацию для своих заметок. Виктория придумала отправить письмо Славину от имени Филиповича, сначала просто с информацией о том, что действительно найдена золотая статуя. «А потом она узнает, что это за «статуя», – мечтательно закатив глаза, говорила Виктория. – Так мы и цели своей добьемся, и мужа заодно подставим, все в одном флаконе». От ее предложения нанять хакера для того, чтобы взломать ящик Филиповича, я отказался: чем меньше людей вовлечено в эту историю, тем лучше. Я предположил, что похожего адреса будет достаточно для реализации нашего плана. Причем для безопасности я предложил, чтобы Вика отправляла почту из интернет-кафе на территории России. У нас в Беларуси все больше говорили о том, что интернет-кафе должны сохранять информацию обо всех сайтах, которые открывают посетители; что посетители будут предъявлять удостоверение личности. И мы решили сделать все для того, чтобы избежать ненужной огласки.

Мне казалось, план продуман до мелочей. Алеся никогда не станет подозревать меня. Она вообще вряд ли помнит о моем существовании. Следствие будет думать о связи между жертвами, устанавливать круг подозреваемых. Говорливый Надольский еще задолго до всей этой истории дал мне полное представление о методах своей работы. А связи между жертвами нет никакой. Это просто случайные люди, решившие подбросить симпатичную девушку.

И все-таки, когда Вика уехала в Несвиж, я волновался. Мне казалось, что физически она может не справиться. Я опасался морального срыва. Но все прошло как по маслу. А когда все было кончено, Вика… отправилась на распродажу.

– Плохие у вас магазины, с Москвой не сравнить, – заявила она мне, демонстрируя новое платье.

Ее стальные нервы произвели впечатление. Все опасения исчезли. Я думал только о том, что в «Белорусском обозрении» уже появилась статья и скоро Алесе небо покажется с овчинку.

– Я думаю, пришла пора появиться призраку Черной дамы, – сообщила мне Виктория, показывая какие-то странные приспособления. – Когда я ездила в Москву за краской, то захватила еще и оборудование из моего циркового прошлого. Видишь, этот крючок надо зацепить за какую-нибудь прочную поверхность. Трос прозрачный, но очень крепкий! Издалека вообще кажется, что гимнаст летит над ареной. Я видела рядом с замком костел, думаю, он подойдет для этих целей. Черная дама появится прямо в воздухе, перепугает прихожан. Правда, опустившись на землю, мне придется срочно выметаться. Трос после отстегивания от крепления на теле сам скатывается в катушку. Крючок придется оставить. Но ничего, вернусь за ним на следующий день.

– С ума сошла! Ты расшибешься! Тебя поймают. Я запрещаю!

– Ладно. Как скажете…

Во время своей следующей поездки она успела не только пришить очередную жертву, но и устроить весь этот спектакль. Но вначале я этого не знал и очень переживал.