Сокровище князей Радзивиллов

Мне казалось, что-то не заладилось. Вика не отвечала на мои звонки, ее мобильный телефон был отключен. Не в силах больше оставаться на месте, я полетел в Несвиж, делая вид, что в очередной раз проверяю стройку. Нервы начали сдавать. Я понимал, что мне надо выяснить у Надольского какие-то подробности, – и одновременно не мог их слышать. Впрочем, я понял главное: она реализовала свой рискованный проект, и никто ни о чем не подозревает.

Виктория по-прежнему была недоступна…

Чтобы хоть как-то успокоиться, я решил прогуляться в лесу. Времени было в обрез, дела звали в Минск, но мне казалось, что я на взводе и даже не смогу вести машину.

И вот там я увидел призрак… Тонкая фигура в черном платье, белые волосы, светлые глаза… Мороз прошел по коже. Я потерял сознание. Очнулся от того, что «призрак» лупит меня по щекам и кричит:

– Дима, очнитесь! У вас вся голова разбита!

Но даже тогда я еще не узнал Вику. Парик выглядел очень натурально. Не знаю, где она раздобыла линзы, настолько меняющие карий цвет радужной оболочки.

– Ты с ума сошла! Почему ты здесь торчишь? Почему отключила телефон? Что это за фокусы в костеле?

Она обиженно надула губы:

– Дмитрий, а я думала, вы меня поздравите! Я вам, между прочим, деньги экономлю, стараюсь побыстрее выполнить наш план. Мы же договаривались о трех жертвах. Вот я сегодня и рассчитывала полностью выполнить намеченное! Здешние леса – это что-то. Непроходимые, мрачные… Я нашла какие-то землянки, наверное, еще с войны остались. Думала перекантоваться там до ночи. И вдруг вижу, мой работодатель, собственной персоной! А телефон… Наверное, здесь просто связи нет! И не стоит волноваться насчет костела, все прошло просто отлично! Хотя я начинала волноваться, вторая жертва все не находилась. Я пару ночей проторчала на трассе, безрезультатно. Потом устроила спектакль в костеле. А следующим вечером подцепила какого-то алкаша. Надеюсь, третий мужчина окажется не таким дурно пахнущим!

– Не надо третьего трупа. Я думаю, уже достаточно. Езжай в Смоленск, отправь письма, и все. Деньги я привезу тебе позже, наличкой, как всегда. Не надо нам светиться с банковским переводом.

– Как скажете. Мне так даже лучше. Я уже два дня душ не принимала. Думаете, легко вот так, в гриме, парике, платье этом дурацком…

Даже тогда, когда я с ней разговаривал, все еще не мог до конца поверить, что это действительно Вика. Невероятный артистизм. Полное хладнокровие.

Возвращаясь в гостиницу, я встретил Надольского. И решил рассказать ему часть истории про встречу с «призраками». В конце концов, Виктория права: чем больше слухов, тем лучше.

Я собирал вещи в номере и невольно ежился от холода. Подошел к балконной двери, чтобы ее закрыть, и услышал смутно знакомые голоса.

– Я являюсь наследником радзивилловского рода…

Через полчаса, рассчитавшись с администратором, я уже звонил Вике из своего автомобиля.

– Ты где?

– Еду в Смоленск.

– Тебе надо вернуться. В гостинице остановился один парень. Ты его узнаешь, у него очень эффектная внешность. Красавчик двухметрового роста! Мне, вообще-то, показалось, что он – альфонс. Но он уверяет, что является потомком Радзивиллов. Я уверен, что его смерть особенно понравится Алесе. И не ходи сегодня к замку. Мне кажется, менты могут устроить там засаду.

– Отлично. Я разворачиваюсь!

– Будь осторожна.

Когда Викина «девятка» пронеслась мне навстречу, помощница посигналила и мигнула фарами.

Сказать, что я был рад, думая о произошедшем, – значит ничего не сказать. Сначала казалось: это эйфория от того, что Виктория делает свою работу четко, а я опасался проблем, но их нет и не будет. Но причины этого состояния все-таки были иными…

Мне стало невероятно легко. Это было похоже на освобождение, на полет. Я давно не чувствовал ничего подобного. Я уже забыл, что это такое – отсутствие мучений. Мне казалось, я больше уже ничего не чувствую к Алесе, вообще ничего. И я даже захотел увидеть свою очередную подругу, глупенькую Машку. Вот так бывает: обращал на нее внимание не больше, чем на мебель, и вдруг теперь понял, что соскучился.

Надо было раньше затеять всю эту историю! А я так мучился, дурак…

Отпустило.

Перегорело полностью!

Какое счастье…

Уход Маши меня разозлил. Почему именно теперь? Впрочем, свято место пусто не бывает, я подключился к Интернету, рассчитывая посмотреть телефон одной милашки, с которой мы неплохо проводили время, и пригласить девочку к себе. Хотелось отпраздновать свое освобождение, но…

Увидев письмо с фотографией трупа, я оторопел. Что это? Такого быть не должно, мы так не договаривались! Может, это Вика демонстрирует специфическое чувство юмора? Но в любом случае она не должна была так поступать! Если белорусские менты докопаются до Смоленска, то они могут установить, что письмо пришло на мой почтовый ящик!

На следующий день стало понятно: никаких шуток. Виктория решила меня шантажировать. Она прислала еще одно письмо, в котором заявила: ей нужен всего лишь миллион долларов, который надо перевести на ее счет в Москве в течение двух недель. Иначе она скажет, что я – убийца.

И я стал прикидывать, где можно быстро достать такую сумму.

Я просто не сомневался, что она сумеет меня подставить по полной программе, подбросить улики, возможно, переслать сделанные записи наших разговоров. А сама совершенно точно выйдет сухой из воды. Это существо не имеет ни нервов, ни совести.

Я искал деньги и был уверен, что Вика в Москве. Каково же было мое удивление, когда я в тот же день увидел ее машину в Минске! Я бросил свой «Мерседес» под знаком, запрещающим даже остановку, поймал такси и в нем доехал до неприметной хрущевки в районе Зеленого Луга. В подъезде, к счастью, не было кодового замка, я понял, в какую квартиру вошла Вика. И сразу же меня осенило: ведь это квартира, которую Алесе завещала бабушка, но в ней никто не живет. Вика писала мне очень подробные отчеты обо всех разговорах, я действительно знал о жизни Алеси все. Тем не менее Викин расчет оказался практически идеальным. Если бы не случайность, я никогда бы не догадался, где искать шантажистку. Все-таки хорошо, что Минск – очень маленький город. И что Вика, когда ведет машину, почти не смотрит в зеркала.

Предполагаю, Вику погубила страсть к нашей дешевой пластической хирургии. Что-то припоминаю, она планировала после того, как все будет окончено, сделать очередную операцию…

Нельзя было терять ни минуты. Я бросился в магазин, купил бейсболку и очки, матерчатые перчатки, а еще моток веревки и отравы, которой моя домработница травила крыс. И букет цветов.

– Кто там? – раздалось из-за двери после звонка.

– Курьер. От Алеси Славиной, – пропищал я, прикрывая лицо букетом.

И она мне открыла. Открыла!

Не знаю, как ей удавалось убивать крепких мужиков. Наверное, срабатывал эффект неожиданности. Я справился с ней в два счета, привязал к старенькой скрипучей кровати, влил в глотку всю упаковку препарата, потом, опасаясь, что она закричит, зажал рот ладонью. Ее тело стали сотрясать судороги, потом оно обмякло…

Не знаю, как Вика ходила за покупками после убийств. У меня тряслись руки…

Я все время думал о произошедшем. Прикидывал, что вроде меня не должны узнать: бейсболка с надвинутым на глаза козырьком и очки, по идее, полностью закрывали лицо. Отпечатков пальцев я не оставил, был в перчатках. Расплачивался с Викой я наличкой, квартиру ей снимала моя секретарь, но неофициально, без заключения договора. Вроде бы шансов выйти на меня нет никаких. Но потом мне казалось, что меня выдаст какая-то случайность, вроде того отправленного мне письма. И тогда я собирался упредить удар, отдать ноутбук Надольскому. Но потом вспомнил, что, даже если я удалю всю информацию с жесткого диска, грамотные специалисты смогут восстановить полную картину моей интернет-жизни, а там и шпионство за Алесей, и какая-то переписка с Викой. В голове все перемешалось. Я не знал, что предпринять, потом уговаривал себя затаиться и не совершать никаких действий и снова хотел как-то подстраховаться…

На следующий день у меня были важные переговоры, но я понял, что просто их не выдержу.

Остался дома, собирался почистить ноутбук и потом, когда мне чуть полегчает, отъехать куда подальше и просто выбросить его. Но Джой стал выть так, что мне позвонили обеспокоенные соседи. Чтобы не вызывать подозрений, я вывел его в лес, а потом…

Появление Лики возле моего дома меня насторожило. Я с трудом сдерживался, чтобы не нахамить. И одновременно затерзали подозрения: а если она что-то выяснила? Все-таки очень странно, что эта россиянка, которую я видел в несвижской гостинице, вдруг оказывается в Ратомке. Неужели Виктория оставила какой-то след, который ведет ко мне?

Обморок Лика изображала бездарно, ей явно далеко до способностей Вики.

Я нес ее на руках в дом, и меня раздирали сомнения, как поступить. Выставить ее вон? Но ведь она пойдет к Надольскому, она его знает, звонила ему по телефону! Нет, мне нужно точно выяснить, что именно ей известно.

Пробормотав, что иду за врачом, я вышел через главный вход, вернулся в дом через боковой, поднялся на второй этаж…

Нет, проблема даже не в том, что Лика покопалась в моем ноутбуке. Она, как выяснилось, все знала об Алесе, о ее диссертации. Девчонка оказалась в полушаге от объяснения причин произошедшего. И с ее прытью, в этом нет никаких сомнений, она бы скоро докопалась до истины. У меня просто не оставалось другого выхода…

Надеюсь, с ней скоро все будет кончено. Естественная смерть не вызовет никаких подозрений, и…

Шаги? Я действительно слышу шаги, кто-то ходит по гостиной…

Эпилог

Лика оторвала взгляд от экрана ноутбука и вздохнула.

Книга почти готова, осталось написать совсем немного.

Рассказать, что неуемную героиню, списанную с себя, любимой, спасла практичность таксиста и полная автомобилизация жителей коттеджного поселка в Ратомке. Таксист не захотел возвращаться из пригорода без клиента, прождал час возле выезда на шоссе. А потом решил направиться к дому Шимова и узнать, может, москвичка вся в слезах, уже хочет отправиться в Минск.

Калитка оказалась открытой. Все-таки изображение обморока оказалось стратегически правильным решением, которое, по большому счету, спасло жизнь.

Как отреагировал бы на звонок и вопрос Шимов, угадать несложно:

– Спасибо, в ваших услугах не нуждаются, а девушка вам этого сказать не может, потому что она в настоящий момент в душе.

Но Шимов, поднимая на руки «потерявшую сознание» гостью, просто не закрыл калитку. Таксист прошел на участок, увидел через окно бассейна, что потенциальная клиентка, полуобнаженная, примотана к шезлонгу, а рядом сидит Дмитрий с газовым пистолетом…

Парень оказался не робкого десятка, зашел на крыльцо. Дверь была закрыта, но он проник внутрь через открытое окно гостиной. Услышав шаги, Дмитрий поднялся наверх.

Было очень страшно прислушиваться к шуму завязавшейся в гостиной драки. Сначала раздался звук выстрела, потом что-то крушилось, ломалось, трещало…

– Я же вам говорил, не надо было сюда ехать, – спустившись вниз, заявил таксист. – И сами намучились. И я постоянного клиента потерял. Дмитрий Александрович – мужик крепкий. Но у меня разряд по боксу. Так что он отдыхает в нокауте.

– Надо вызвать милицию! Шимов – преступник!

Таксист пожал плечами, достал сотовый телефон:

– Надо так надо…

– И в «Скорую» позвоните! Меня покусали клещи, наверное, зараженные энцефалитом.

«Скорая» и милиция приехали почти одновременно.

Потом была лошадиная доза антибиотиков. Долгая муторная процедура дачи показаний.

Поскольку для оформления всех бумаг требовалось время, пришлось еще задержаться на пару дней в Минске. И все-таки очень хотелось познакомиться с Алесей, попытаться понять, является ли она жертвой или сообщницей.

В больнице, где находилась девушка, стало совершенно понятно: никаких криминальных наклонностей у обладательницы таких чистых, ясных глаз быть просто не может. Алеся оказалась очень искренней, откровенной, обаятельной…

«Я только теперь, когда ко мне пришли из милиции, вспомнила, что несколько лет назад Шимов пытался со мной знакомиться. Но я не давала ему никаких поводов думать о том, что у нас могут быть какие-то отношения. Таких предложений мне вообще поступало много, особенно после участия в конкурсе красоты. Казалось, весь Минск заваливает меня визитками, и для каждого холостого состоятельного человека – просто вопрос принципа заполучить жену с «титулом», как породистую собаку, честное слово! Я старалась никого не обижать и одновременно сразу же давала понять: меня такие предложения не интересуют. Мне всегда было важно другое: духовная близость, общность интересов, – рассказывала она, с трудом приподнимаясь на больничной койке. – Я давно забыла об этом человеке! А когда начали происходить эти жуткие преступления, стала подозревать мужа. Он был так оскорблен моими обвинениями, что сильно толкнул, и я упала. Не знаю, смогу ли я простить его. Я сейчас ничего не понимаю. Только чувствую, что моя жизнь разрушена. Не знаю, как продолжать работу над диссертацией, я ведь постоянно буду помнить, что произошло… Знаете, я плохо помню Шимова. Кажется, он производил впечатление недалекого, уверенного, что может получить все, человека. Но не агрессивного. Как он только мог совершить столько убийств!»

О том, что у Шимова была сообщница, выяснилось уже по приезде в Москву.

Перезвонил большой любитель детективов Ян Брониславович Протасевич и рассказал, что недавно на электронную почту МВД пришла открытка с жутким, совершенно не праздничным текстом. В нем коротко говорилось, что Шимов нанял частного детектива, а потом спланировал серию зверских убийств.

– Думаю, его сообщница опасалась, что Шимов ее устранит, и на всякий случай решила подстраховаться, – объяснил Протасевич. – Правда, я не понял, как это так: письмо пришло на днях, в нем был указан адрес, по которому мы нашли труп женщины со следами насильственной смерти. Она умерла неделю назад, а письмо пришло недавно.

– Это просто. На сервере, отправляющем открытки, можно установить дату отправления. Преступница думала, что, если все будет в порядке, она отменит отправление этого сообщения.

– Как все хитро… Шимов, кстати, ничего не говорил об этой женщине. Кстати, женщина оказалась странной, судмедэксперт говорит, что были сделаны операции по изменению пола. А Шимов вообще отказывается от дачи показаний и имитирует душевное расстройство. Или не имитирует, может, у него и правда крыша поехала? У нас в Несвиже вообще никто не верит, что Дмитрий оказался способен на такое. Красавец, миллионер, меценат. И вот тебе, пожалуйста, – девушка ему отказала, и он такое устроил. Не понимаю!

«А я понимаю», – хотелось сказать тогда.

Но, конечно, ничего подобного произнесено не было.

Только вот в глубине души…

Лика встала из-за стола, подошла к окну, посмотрела, что происходит возле дома родителей.

Идиллия: папа жарит крылышки на мангале, мама поливает магнолию, собака Снапи, возлегая на зеленой постриженной травке, задумчиво облизывается. А возле бассейна визжит Дарина, обдавая брызгами нового кандидата в папы.

Витя лучше Павла, это очевидно. Он симпатичнее, внимательнее, образованнее. Общаться с ним – всегда большое удовольствие. Он выполняет любой каприз. Только… только он – не Павел, и это, оказывается, большая проблема.

Прошло больше полугода с момента последней встречи с Павлом. Столько пережито – командировка, смертельная опасность, работа над новым романом, знакомство с Витей. Но при всем этом не было ни одного дня без мысли об этом человеке.

И вместе плохо, и по отдельности не получается…

Можно убедить окружающих в том, что счастлива и влюблена. И иногда даже испытывать искреннюю радость. Но в глубине души при этом все равно знать: бывают встречи, после которых жизнь делится на две части, до и после. Склеить, пережить, зарастить этот разлом до конца нельзя.

Соломон был не прав насчет того, что и это тоже пройдет.

Время в таких случаях оказывается плохим доктором.

Порой вонзившуюся в сердце занозу вытащить нельзя, всегда будет больно.

– Женщины, конечно, такие вещи переживают легче. У нас есть дети, и хотя бы ради них мы всеми силами стараемся навести в своей жизни порядок, – прошептала Лика, любуясь дочерью. Бабушка нарядила Дарину в новое ярко-красное платьице, и в нем малышка особенно красива. – А Шимов растерялся, не знал, как с этим справиться. Он многого добился, всегда выполнял намеченное. А тут – такие сильные чувства и полный облом. Я не думаю, что он – сумасшедший, скорее всего, экспертиза признает его вменяемым, и он ответит за свои преступления по полной программе. Женщины гибче. А такие мужчины, как Шимов, они не гнутся, а ломаются. Так что я понимаю его мотивы. Но, конечно, оправдать сами действия невозможно… Я думаю, что отчасти понимаю Шимова, потому что мне все еще больно, несмотря на все мои усилия, дырка от любви в сердце еще не зажила. Не знаю, зачем нам посылаются такие сильные чувства, которые не могут закончиться простым счастьем. Может, для того, чтобы мы научились смирению? Я понимаю: решения той инстанции не обсуждаются. И все равно это болезненная наука…