На брудершафт со смертью

– А убивать женщину честно?

– Ничего ей не будет. Ну подумаешь, головой трахнулась, полежит, оклемается.

– Слушай сюда, малыш. Женщина мертва. Там уже милиция работает, а твоего Ромку уже, наверное, взяли. Наводку на вашу «шестерку» я дала. Тебя хоть звать-то как?

– Я – Гу.

– Кто?

– Гуманоид. Это кликуха, а звать... Леша. Меня все больше по кличке. Это правда, что тетка копыта откинула? Что же делать? Я боюсь. Белый, если его менты возьмут, все на меня валить будет.

– Да уж. Постарается все на тебя свалить. Вон как рванул, не подумал о друге... Давай рассказывай, у тебя выбора нет: либо со мной цивилизованно и честно, как перед священником, либо я вызываю ментов и иду как свидетель. – Я, конечно, блефовала, но он наживку проглотил.

– А чо? Чо я говорить должен? Нам сказали – припугнуть эту тетку, показывали ее в больнице – вот и все.

– Борис Леонидович?

– Ну...

– А зачем, сказал?

– Нет. – Леша тупо покачал головой. То ли сказывались последствия травмы, то ли из-за постоянных наркодопингов мозги атрофировались. Но говорил он односложно, морщась при каждом движении. Из носа у него все еще сочилась кровь, отек с переносицы потихоньку подкрадывался к глазам. Я зашла в ванну, намочила полотенце и протянула ему.

– На, приложи к переносице, легче будет.

– Да уж, будет. Сделала из меня отбивную и сидит любуется.

– Хватит плакаться. Спасибо скажи, что у меня находишься, а то бы в ментовке уже пятый угол искал. Хотя никогда не поздно туда тебя отправить.

– Все-таки ты кто?

– Дед Пихто. Давно вы с Белым на побегушках у Бори?

– Ромка не знаю, а я год как на иглу сел.

– Он подкармливает? – Я показала ампулу с морфием.

– Ну.

– И какие поручения выполняли?

– Пошла ты... Не буду я ничего говорить.

– Ладно, я звоню в милицию, там тебя разговорят. – Сказав это, я вынула из сумочки свой сотовый. – Потом не говори, что не предупреждала...

– Подожди, как тебя там... Мне скрывать нечего, мы только по хозяйству.

– По какому еще хозяйству?

– Дай уколоться, мне больно.

– По какому хозяйству? – настойчиво повторила я свой вопрос.

Он неохотно ответил:

– Ну, этим бабам продукты доставляли, приглядывали за ними, чтобы не общались ни с кем и не болтали лишнего.

– Поподробнее... Каким женщинам?

– Ну этим, пузатым...

– Беременным, что ли?

– Ну.

– А куда? По домам развозили?

– По каким домам? Они на квартирах живут.

– И много таких квартир?

– Я только на трех был. Больше не знаю, есть или нет.

– Адреса помнишь?

– Ну...

– Слушай, у тебя лексикон, как у Эллочки Людоедки!

– Какой людоедки? Ты чо, еще на меня вешать собралась?

– А... – Я махнула рукой, он вздрогнул и отпрянул.

– Ты чо?

– Не бойся ты. С дружком-то вон какие храбрые были, когда... ладно, давай про квартиры закончим, адреса говори.

Парень назвал адреса двух квартир и имена опекаемых женщин, добавив, что одной из них скоро в роддом. Потом вспомнил еще об одной квартире, в которой три месяца никто не живет.

– Там жила Оля? – поинтересовалась я.

– Да, а ты откуда знаешь?

Оставив вопрос без ответа, спросила:

– Почему они там живут? Кто их спонсирует?

– Хрен его знает. Борис Леонидович, наверно. Да они живут там как королевы.

– А кто такой Герман?

– А... этот?

– Ты его знаешь?

– Ну... Дай уколоться, потом поговорим. Я не могу больше. Мне хреново. Войди в положение.

Чтобы понять, насколько ему тяжко, достаточно было одного взгляда. Его била крупная дрожь, дыхание стало шумным и прерывистым. Зрелище было не для слабонервных. В таком состоянии он вряд ли будет для меня полезен. Я протянула ампулу и шприц:

– На, травись.

Сама ушла на кухню, включила чайник, решив выпить кофе, хотя бы растворимого. Коли привела этого наркомана, надо извлекать пользу из того, что имею. Ладно. Даст мне это что-то или нет, запишу наш разговор на магнитофон. Главное – направить его в нужное русло. Я сходила в комнату, принесла аппаратуру, настроила и убрала в шкаф. Чувствительность у микрофона высокая, запишет все нормально, в этом можно не сомневаться. Я приготовила чашку кофе и пошла взглянуть на бедолагу. Он все еще сидел на полу, но состояние его явно улучшилось.

– Кофе хочешь? – неожиданно для себя предложила я.

– Нет, дай лучше чего-нибудь холодненького попить.

– Ты как себя чувствуешь? До кухни дойдешь?

– Через минуту – и до луны пешком.

– Ну давай, там и поговорим.

* * *

Через пять минут на кухню притащилось жалкое подобие человека. Усадив его на стул в углу, я прошла к шкафу за стаканом и включила магнитофон на запись.

– Минералка устроит?

– Сойдет, только похолоднее, если можно, и побыстрее.

– А куда тебе торопиться? Помчишься к шефу докладывать о выполнении задания?

– Мне там лучше не показываться. Там теперь Ромка, если от ментов ушел. Себя на белом коне выставил, а меня в дерьме. Ты, кстати, где так драться научилась? – Он потрогал свой несчастный нос.

– Жизнь научила и работа. Я многое еще умею, могу показать.

Он отпрянул:

– Это не смешно.

– А я и не шучу. Ты мне поподробнее о Борисе Леонидовиче расскажи и о Германе.

– О Германе? А о нем-то ты откуда знаешь?

– Леха, много спрашиваешь, мне надоело.

– Ну ладно. Германа Боря боится, точнее боялся, шестерил перед ним. Герман его на крючке чем-то держал, это было и дураку понятно.

– Боялся? А сейчас?

– Мне кажется, что он поуспокоился. Шеф нас в свои дела, конечно, не посвящает, но, судя по тому, что адреса этих квартир поменял, а Герману об этом ни слова, и нам настрого приказал не проболтаться, наверно, нашел способ заткнуть своему подельнику рот.

– А вы с Германом где общались?

– В гостинице «Волга». Он там живет, когда приезжает из столицы, всегда в одном и том же двадцать шестом номере.

– Ясно. А как ты думаешь, шеф ваш на убийство способен?

– Еще как способен, а я тут, как последний лох, сижу и болтаю.

– Лех – ты не лох, ты больше на пуганую ворону похож. Весь этот разговор между нами останется. Я спрашиваю только потому, что не знаю, чего можно ждать от Бориса Леонидовича.

– Тебе хорошо говорить, ты от него не зависишь.

– Не распускай нюни. Если хочешь, я тебе помогу на время исчезнуть. И вообще... Лечись, пока не поздно, но об этом потом...

– Исчезнуть я и сам могу. Мои координаты, если Ромка не доложит, Борис не знает, только ведь я без марафета долго не протяну. Дня на два только дома есть.

– Вот и хорошо, потом, может быть, все уляжется. – Я с облегчением вздохнула. – А почему ты решил, что шеф способен на убийство.

– Понимаешь, с полгода назад он велел последить за Германом: с кем он встречается, что да как. А оказалось, что тот сам за Борей следил. Когда мы это засекли, шеф так засуетился, что проронил фразу: «С ним надо кончать».

– Ну и что. Это еще ничего не значит.

– Ну да... Боря просто так ничего не говорит и не делает. Ты чо, еще не поняла, что это за человек? Я недоступно нарисовал? Они бизнес делали вместе, на беременных бабах, вернее, на их детях, но Боря его лихо кинул, якобы закрыл дело. Старые адреса он все свернул. Мы сами к Герману ездили, говорили, что менты что-то пронюхали, и другую всякую хрень несли. Сечешь?

– Ну. – Теперь я стала красноречивой.

– Баранки гну. Квартиры он в новых местах снял, а Герману – ни слова. Когда тот стал ему звонить, надоедать с угрозами, Боря нас послал следить за ним и даже предложил его травануть за хорошие бабки.

– Борис Леонидович что, открытым текстом приказал убить Германа? – Я говорила специально четко для записи.

– Почти что так. Мы тогда отказались: зачем нам мокруха нужна? А теперь вот влипли... – Он опять повесил голову.

Я не должна дать ему замкнуться и замолчать.

– Лех, а у Бориса Леонидовича есть еще кто-нибудь для таких пикантных дел?

– Не думаю. Зачем ему штат раздувать?

– Если вы с другом исчезнете, Боря попытается кого-то нанять?

– Слушай, ты человек Германа, что ли, правильно я понял?

Своим вопросом он меня поставил в тупик, и я замешкалась с ответом. А он в это время продолжил:

– Тогда скажи ему, пусть сматывается, иначе ему конец.