На брудершафт со смертью

– Леша, я передам это Герману, спасибо. А как ты догадался, что я от него?

– Ну не дурак же я. Только про меня не надо, а то «паны дерутся, а у холопов чубы трещат».

Вот это да! Как завернул. Морфий явно на пользу пошел.

Я решила закончить наше «рандеву». Больше из него ничего не вытянешь. Теперь быстренько сплавить Леху и мчаться к Ленке с Левушкой.

– Леш, тебя куда-нибудь подкинуть? Может, в травмпункт?

– А мы в каком районе находимся?

– В одном из центральных, – отшутилась я.

– Давай, подкинь до Московской в травмпункт, пусть хоть нос поправят, а то девки любить не будут.

– Хорошо. У Бори не появляйся. У тебя телефон есть?

– У соседей, – он назвал номер, – скажешь, меня позовут.

– Ну с богом!

– Слушай, а где у тебя толчок?

– Выйдешь из комнаты – найдешь, у меня не царские хоромы из ста комнат.

Пока он вышел, я отключила магнитофон, вынула кассету и положила ее в сумочку.

Мы вышли на улицу. На сей раз я гостеприимно распахнула перед своим новым «другом» дверцу. Интересно, помнит ли он свою первую поездку в багажнике?

Машина пару раз чихнула, но завелась быстро, и через несколько минут мы уже подъезжали к травмпункту, где я и высадила Гуманоида. Надо признаться, кличка ему подходила.

ГЛАВА 7

Наконец-то я двигалась в нужном направлении. Уже давно пора было отпустить Ленку. Обещали, что будем максимум через час, а дело затянулось почти на два. Да какое дело... До сих пор колотит! Боже, как я устала... Надо же было так вляпаться! А главное – Наталью не уберегла. Все, хватит! Звоню Альберту, пусть забирает ребенка. Смерть Натальи, как это ни горько сознавать, все расставила на свои места. Если раньше где-то в подсознании я сомневалась, правильно ли поступлю, передав ребенка Заманским, то теперь альтернативы не было – и это разрешало многие проблемы. Ольге, без помощи извне, с ее слабой нервной системой, нельзя повесить на шею ребенка. И еще неизвестно, как она переживет смерть сестры: о ней самой необходимо позаботиться. И малышу в семье, безусловно, будет лучше.

Я подъехала к дому. Наверное, нянька моя замучилась с ребенком. Ну уж три минуты дела все равно не решат, а мне необходимо поговорить по телефону без свидетелей. Трубку взял Альберт Львович. Когда я представилась, он прямо взвился и загрохотал: – Татьяна?! Ну знаете ли, дорогая, это ни в какие рамки! Вы берете заказ, получаете деньги, своих обязательств не выполняете, о ходе поиска меня не информируете, как обещали! – Он не давал мне возможности вставить хоть слово и продолжал рокотать: – Я все телефоны оборвал, и обычный, и сотовый, несколько раз приезжал к вам домой, но вы неуловимы! Чем вы занимаетесь, позвольте вас спросить?! – И, не дожидаясь ответа, гневно закончил: – В общем, в ваших услугах я больше не нуждаюсь. И заказ свой отменяю!..

Так. Похоже, пар выпущен. Теперь, пока не повешена трубка, надо воспользоваться его же тактикой.

– Альберт Львович, может, вы меня все-таки выслушаете? – Теперь главное было – ошеломить. – Мы, конечно, живем не по законам римского права, где, выслушав одну сторону, необходимо выслушать и другую, но все-таки... Вам что, интересна только правда Бориса Леонидовича, а моя вас не интересует?

Мне бы очень хотелось сейчас увидеть его лицо. Пауза явно затягивалась, и я уже начала опасаться, не хватил ли Альберта удар. Но вот он тихо произнес:

– К-какого Бориса Леонидовича?

– У вас что, много друзей с таким именем?

Опять молчание. Да, нервы-то не железные.

В общем, я поняла, что его мандибуля – мое любимое слово из латыни, обозначающее нижнюю челюсть, – еще долго не займет надлежащее место, и пора брать инициативу в свои руки.

– Через тридцать-сорок минут вы подъезжаете ко мне на квартиру. Я туда привезу и передам вам вашего сына.

– Левушка у вас? – потерянно произнес Заманский.

– Да, у меня. И этим надо было поинтересоваться в первую очередь – где сын. Слушайте дальше... Если я немного опоздаю, подождите. Вы все поняли?

– Да, да, Татьяна!

– Тогда отбой.

* * *

Ленка встретила меня вопросом:

– Танечка, а где же Наташа? – И без паузы: – У нее такой очаровательный малыш, мы с ним ладили. Ты что хмурая? Что-нибудь случилось?

– Все нормально. Наташа задержалась. Сейчас я подкину тебя домой, а потом отвезу ей ребенка. Лен, ты Левушку кормила?

– Ну конечно, недавно закончили трапезу. Да он такой умничка, с ним совсем не возникло никаких проблем.

Мы стали собираться. Самое ответственное дело по заворачиванию ребенка я поручила подруге. Она довольно долго мудрила с одеялом, наконец соорудила нечто, похожее на кокон бабочки, когда она в стадии куколки. И невольно подумала: «Третий день ребенок на чужих руках. Носят, возят его целыми днями, хоть бы все закончилось благополучно и он не заболел. Теперь главное – быстрее передать его в руки родителей».

Мы вышли на улицу. Погода не улучшилась: хлопья снега залепляли лицо, порывистый ветер сбивал с ног. Кое-как добравшись до машины, я открыла ее и помогла Ленке с ребенком разместиться на заднем сиденье. Ну что ж, в путь! Скоро наконец-то закончатся мои мытарства. Но, как всегда, мы предполагаем, а обстоятельства располагают. Отчаянные попытки завести машину закончились полным крахом. Я вспомнила, как с трудом завелась, отъезжая от общежития. Это были предвестники, которые должны были насторожить, но тогда мне было не до этого.

Что ж, придется вызывать такси. Я могу пользоваться только безотказно действующей техникой, мало ли в какие передряги, учитывая специфику моей деятельности, можно попасть. Вызвав по сотовому такси, которое обещали подать к дому в течение пятнадцати минут, я включила негромкую музыку и откинулась на спинку сиденья.

Выходить из машины в такую погоду и подниматься в квартиру на столь короткое время не было смысла. Мы лениво переговаривались с подругой, но я, видимо, отвечала невпопад, думая о своем, и Ленка, обидевшись, замолчала. Сейчас это меня устраивало. Потом, когда все закончится, искуплю свою вину, а пока пусть терпит: на больных и таких вот одержимых не обижаются. Внезапно Ленка расхохоталась, вспомнив что-то, и обратилась ко мне:

– Тань, знаешь эту песню?

Передавали набившую оскомину: «Ну где же вы, девчонки?» Я кивнула, и она весело продолжила:

– Представляешь, вчера была хохма. Мои шестиклашки стоят на перемене и поют ее, а один подходит и на полном серьезе говорит: «Вы не так поете, песню уже переделали». И выдал новый шедевр: «Зачем же нам девчонки, у нас же есть ручонки». Мои-то дуралеи и подхватили. Глупые – не понимают, что поют. – Она снисходительно улыбнулась.

– А может, понимают и ты их просто недооцениваешь?.. – лениво возразила я.

– Может, может...

* * *

Такси пришло довольно быстро. Мы перебрались на заднее сиденье теплого салона, и вскоре уже медленно, как просила, подъезжали к дому. Годами выработанная привычка внимательно осматривать припаркованные около него машины сработала и тут. Мы уже проезжали соседний подъезд, когда наше такси обогнала вишневая «девятка» с очень знакомым номером Е-666-ТА. Где, когда я ее видела? Мой мозговой компьютер тут же выдал информацию. Утром. У роддома. Да, именно ЕТА с сатанинским номером. Чтобы запомнить эти цифры, мне не пришлось даже напрягать свою ассоциативную память.

– Хозяйка, где тормозить? – обратился ко мне водитель.

– Проезжайте дальше, – машинально ответила я, еще не представляя себе, как действовать, но интуитивно уже понимая, что останавливаться у своего подъезда нельзя.

– Танюш, ты чего, приехали ведь? – удивилась Ленка.

– Пожалуйста, давайте сначала завезем подругу. – Я назвала адрес Лены, а потом обратилась к ней: – Так надо, я потом тебе все объясню.

Я, конечно, никогда ничего не рассказывала ей о своей работе, да и этот эпизод в дальнейшем не собиралась объяснять, но сейчас убедительного аргумента, изменившего мой маршрут, придумать не могла, вернее, было не до того.

Меня больше занимали мысли-скакуны, которые нужно немедленно привести в порядок, чтобы принять правильное решение. Хотя уже стемнело и не видно, кто сидел в «девятке», я не сомневалась, что в гости ко мне вместе с Альбертом пожаловал и Борис Леонидович собственной персоной. Смущал лишь класс машины, но почему бы не поиграть в демократичность?

А вот с какой целью он приехал? Скорее всего решил лично познакомиться с частным детективом Альберта, прощупать, сколь много мне удалось разузнать о нем и его «бизнесе», ища ребенка. Вот был бы шок для всех действующих лиц, нарисуйся я сейчас здесь!

Потенциальная клиентка Бори, на которую он «запал» в своем кабинете, и детектив Альберта – это как в рекламе: два в одном флаконе. При таком раскладе за мою жизнь никто не дал бы и гроша ломаного. А на что способен Борис, я уже знала. Какое счастье, что я вовремя сориентировалась в ситуации.

Мы уже подъезжали к дому подруги. Я поблагодарила Лену за помощь, передала пожелание скорейшего выздоровления ее отцу, клятвенно пообещав, что на днях непременно встретимся. Когда мы распрощались и машина тронулась с места, я назвала адрес Заманских.

* * *

Дверь открыла Софья и буквально сразу, даже не спросив, кто звонит. Скорее всего она ожидала мужа с ребенком, поэтому удивленно воззрилась на меня:

– Татьяна? А Альберт поехал к вам, вы же договорились... – И тут же подхватила из моих рук ребенка, защебетала: – Левушка, мой золотой мальчик! Господи! Я думала, с ума сойду без тебя.

Невозможно обмануться: Софья была искренней в проявлении своей радости. Эта сдержанная, может быть, даже несколько высокомерная с виду женщина действительно любила малыша. Целуя и тиская его в объятиях, она просто засыпала меня вопросами:

– Татьяна, как вы его нашли? Где он был? С ним все в порядке?

– Софья, – перебила я ее и медленно, со значением, продолжала: – с Левушкой все в порядке, не в порядке со мной и, возможно, с вашим мужем, поэтому нам необходимо серьезно поговорить до приезда Альберта Львовича. Мне нужно знать, что вас связывает с Борисом Леонидовичем?

Она удивленно посмотрела на меня и с расстановкой спросила:

– Что вы узнали о Борисе Леонидовиче и какую информацию хотите получить от меня?

– Софья, хочу сразу предупредить, что я в курсе всех дел по усыновлению ребенка, и надеюсь на взаимную откровенность в разговоре.

Женщина немного помедлила, видно, переваривая услышанное и выбирая линию дальнейшего поведения, наконец произнесла:

– Да, мы сейчас поговорим с вами, только сначала ответьте мне на один вопрос: кто украл Левушку? Его мать?

– Нет, но об этом мы поговорим позже.

Софья надолго замолчала. Мы с ней поднялись в детскую, довольно большую уютную комнату. Видно, здесь все было продумано до мелочей: от огромных мягких и надувных игрушек до оборудованного небольшого детского спортивного комплекса. Софья переодела малыша, попутно общаясь со мной лишь по мере необходимости, в частности, поинтересовалась, когда и чем последний раз кормили ребенка. Вскоре Левушка уснул, и мы перешли на кухню. Софья приготовила молочную смесь, поставила греться чайник и начала доставать из холодильника различные деликатесы, упакованные в пластиковые пакеты ветчину, колбасу, сыр...

– Чай? Кофе? А может, чего-нибудь посерьезнее? У меня есть фаршированные перцы, можем приготовить курицу-гриль – это не займет много времени, – предлагала блюда, одно вкуснее другого, гостеприимная хозяйка.

– Спасибо, я действительно проголодалась, но для меня сейчас главное – наш разговор, поэтому что угодно, только попроще и побыстрее, – попросила я.

Софья достала из холодильника изящную кастрюльку и поставила на плиту.

– Тогда фаршированные перцы, – безапелляционно заявила она и уселась напротив. – Ну вот, теперь можно и поговорить. Татьяна, вы курите? – Она пододвинула ко мне пачку сигарет «Мальборо».

Мне действительно очень хотелось курить. День сегодня был полон потрясений, а преодолевать нервные перегрузки мне обычно помогает выкуренная сигарета. Но, общаясь с ребенком, невольно приходилось сдерживаться. Сейчас, сидя в уютной кухне, мне хотелось хоть ненадолго расслабиться.

– Да, не откажусь.

Мы прикурили от изящной зажигалки, но если я, затянувшись, сразу успокоилась, то Софья продолжала заметно нервничать. Ее тонкие холеные пальчики, держащие сигарету, слегка подрагивали от волнения.

– Татьяна, что же все-таки конкретно вас интересует и почему вы полагаете, что я вам что-то расскажу? – обратилась она ко мне.

– Ну что ж, нет так нет! Тогда кое-что поведаю я, а уж вы решайте, стоит ли говорить со мной на эту тему. Знаете, Софья, у меня, к сожалению, слишком мало источников информации об этом человеке, поэтому я и обратилась к вам. Он ведь друг семьи?

– Вы имеете в виду Бориса Леонидовича?

– Да, его, а в связи с чем я им интересуюсь, поймете, выслушав меня. Я хоть и мало вас знаю, но почему-то уверена в вашей порядочности и искренности.

– Ну, спасибо, – улыбнулась моя собеседница и стала раскладывать на тарелочки аппетитные перцы.

– Дело в том, что мне сейчас приходится быть осторожной, – продолжила я, – есть основание считать, что на меня началась охота.

– В каком смысле?

– В прямом. Поэтому я и приехала с ребенком к вам, а не домой, как первоначально собиралась.

– Все равно я не понимаю, объясните, пожалуйста, мне никогда не нравились задачи с несколькими неизвестными.

Телефонный звонок прервал наш разговор. Софья подняла трубку. Я знаками показала ей, что меня нет.

– Алло... Нет. А она больше на сотовый тебе не звонила? Альберт, подожди еще, может, подъедет... А ты ничего не перепутал, она сказала, что привезет ребенка к себе домой? Я уже волнуюсь... Ну подожди еще, может, подъедет...

Молодец! Все сделала как надо.

Она положила трубку и обратилась ко мне:

– Татьяна, я схожу посмотрю, как там Левушка.

После трехминутного отсутствия Софья вернулась и села напротив.

– Он спит. Наконец-то мы сможем спокойно поговорить. Теперь я жду обещанного рассказа, нам никто не помешает. Муж, как вы, наверно, поняли, ждет вас около вашего дома. А с ним, кстати, и Борис Леонидович.

Мысленно я поаплодировала себе: мои предположения подтвердились.

Я начала свое повествование о событиях последних двух дней, исключив, разумеется, из него свои авантюрные действия, в частности, и финт с ее медицинской карточкой, проникновение в кабинет Бориса Леонидовича. Не рассказывала я и о «жучках», «клопах», подслушанных мною разговорах, о содержательной беседе с Гу, поэтому моя собеседница, многое принимая за догадки и домыслы, слушала с недоверием. Когда я дошла до смерти Натальи, она побледнела и воскликнула:

– Этого не может быть! Это ваша бурная фантазия! Плод воображения!

– Добавьте еще: больного воображения. Мне бы очень хотелось, чтобы это было именно так... Но, если вы мне не верите... Мы можем с вами обзвонить городские морги и узнать, поступила ли к ним женщина, убитая два часа назад, с приметами, которые я вам сейчас назову...

– Не надо... Я вам верю... – поникнув, прошептала Софья.

– И последнее, – продолжила я свое грустное повествование. – Когда я подъезжала к своему дому, чтобы передать Левушку Альберту Львовичу, возле моего подъезда стояла вишневая «девятка» с номером Е-666-ТА. Вам этот номер знаком?

– Да, это машина Бориса. Татьяна, все настолько невероятно! Мне трудно в это поверить. Зачем вы ему нужны?

– В том-то и дело, что я ему не нужна, более того, он уверен, что я для него представляю потенциальную опасность. Если мои предположения верны, а у меня, кроме догадок, есть еще и факты, то Борис Леонидович замешан в чудовищном криминале. Я больше чем уверена, что он занимается торговлей детьми, да и смерть Натальи на его совести. Но все это надо еще доказать, поэтому мне необходимо знать об этом человеке как можно больше.