Седьмая жертва

— Какой ужас! — воскликнул Кривен.

— Да… Террад мне об этом не говорил. Знал ли он? Да и знала ли она сама об этом? Это необходимо прояснить сегодня утром. Что предлагаешь, Рост?

— Предлагаю привлечь к расследованию группу Терона, так мы выиграем время. За сегодняшний день надо встретиться с врачами, лечившими эту пару, сходить в банк и выяснить состояние их счетов, побывать в Сорбонне, продолжить допрос служащих и коллег Террада, родственников и друзей.

— Насчет Терона нет возражений, — кивнул Нико.

Он и правда подумал, что бригада Жоэля Терона может быть весьма кстати: информации надо было получить максимум, а времени — в обрез. Из четырех подразделений, которыми он командовал, три занимались делами общего гражданского права — убийства, похищения, исчезновения людей, сексуальная агрессия… Четвертое консультировало антитеррористическое подразделение, у которого после 11 сентября 2001 года значительно увеличился объем работы. Те из его людей, кто был прикреплен к этому подразделению, как он сам и его заместитель, света божьего не видели и постоянно находились на линии огня. Он уже начинал сомневаться, будут ли у него рождественские и новогодние праздники. Но сейчас, как будто специально, в криминальных делах наступило некоторое затишье, а значит, группа Терона могла укрепить бригаду Кривена в работе над делом Жори.

— Я сам займусь вопросом отцовства, а значит, мне выходить и на контакт с гинекологом мадемуазель Жори, — заявил Нико. — Затем отправлюсь в Сорбонну. Во всем остальном — без изменений, действуем по намеченному плану. В одиннадцать у меня встреча с прокурором, соответственно, в десять в первый раз собираем воедино всю информацию. И пусть эксперты поторопятся, нечего стулья просиживать!

Комиссар Рост с майором Кривеном вышли из кабинета. Нико набрал номер сестры Поля Террада, поскольку тот ночевал у нее. Она тут же взяла трубку.

— Комиссар Сирски, — представился Нико. Голос звучал строго и уверенно. — Как ваш брат?

— Глаз не сомкнул всю ночь. Отказался ложиться, как будто сидел у гроба Мари-Элен.

— Так он долго не выдержит. Вам бы стоило отвести его к врачу, он получил такую травму, что одному ему с ней не справиться.

— Именно это я и хотела ему сегодня предложить… Но Поль может быть таким упрямым…

Поведение сестры Поля Террада не оставляло сомнений: он в хороших руках. В голосе женщины слышалась печаль, но говорила она разумно.

— Мне бы надо было вас и брата срочно увидеть, это возможно?

— Зачем? Вы что-то нашли? — поинтересовалась собеседница.

— В некотором роде. В девять у меня в кабинете, пойдет?

— Значит, это настолько важно… Конечно, мы придем.

— Тогда до скорой встречи, — закончил разговор Нико Сирски.

Затем он взялся за список врачей, лечивших Мари-Элен и Поля: терапевт, офтальмолог — это для Поля, дантист и гинеколог. Его интересовал гинеколог. Естественно, тот еще не начинал приема — слишком рано. Нико попросил найти ему личные данные врача, набрал номер. Ответил женский голос. Он представился, и она позвала своего мужа — доктора Жака Талана.

— Чем могу помочь, комиссар? — голос звучал обеспокоенно.

— Я по поводу одной вашей пациентки…

— А-а-а, — успокоенно протянул Жак Талан: дело не касалось никого из его близких.

— Некая Мари-Элен Жори…

— Она была у меня в прошлую пятницу. Я подтвердил, что она беременна, она просто светилась от счастья. Такие вещи хорошо запоминаются, даже притом что я делаю подобные заявления достаточно регулярно. Она даже прослезилась, эмоциональная женщина, сразу видно. Результаты анализа крови должны прийти со дня на день. Но что это я — все говорю, и говорю… простите. Что именно вас интересует?

— Мадемуазель Жори мертва, доктор.

На противоположном конце провода воцарилось молчание.

— Ее убили, — уточнил Нико.

— Какой ужас! Чем я могу вам в этом случае быть полезен?

— Мне срочно необходима ее медицинская карта. Срочно.

— Думаю, в этом случае медицинская тайна не подлежит сохранению?..

— Вы присылаете мне документы в течение дня, а я вам пересылаю в обмен постановление прокурора Республики. Устраивает?

— Да-да, конечно, я вам доверяю.

— Это не все. Мне нужны ваши свидетельские показания. Когда вы можете зайти?

— Я сам вам принесу медицинскую карту, скажем около часа дня…

— Отлично! Жду вас на набережной Орфевр, тридцать шесть.

Комиссар повесил трубку и тут же поднял ее снова. Он позвонил в Сорбонну и попросил переключить его на прямой номер декана факультета. Им оказалась женщина, некая Франсуаз Паскье, как ему сообщила секретарь.

— Я была уверена, что вы будете искать меня сегодня утром, — заявила она. Голос был властный, и можно было обойтись без ненужных представлений.

— Вам известна причина моего звонка?

— Ну а как же иначе? Преподавателя нет на занятиях весь день, и я, конечно, хочу знать, что случилось. Мне сообщили вчера вечером. У нас был номер мобильного ее друга. Очень жаль, что подобное могло случиться с Мари-Элен Жори. Жалко родственников. Она была прекрасным преподавателем, всю душу отдавала своему делу и очень заботилась о студентах.

Этот дар интересоваться семейными и профессиональными делами сотрудников Нико очень ценил в женщинах. И кроме того, по статистике, убивали они значительно реже мужчин: на сто мужчин-преступников в мире всего десять-тринадцать женщин. Нет тестостерона, значит, меньше сексуальных посягательств и изнасилований. Вот уж точно, женщины лучше!

— Конфликты с коллегами, с администрацией?

— Никаких, — ответила Франсуаз Паскье. — Гарантирую. Но, как я понимаю, вы захотите в этом убедиться сами. Мы, предполагаю, будем иметь честь видеть вас у себя?

Декан факультета, безусловно, была умной деловой женщиной.

— Днем, около трех.

— Я буду у себя и смогу вас принять.

Когда разговор перешел к формулам вежливости, по традиции завершающим беседу, комиссара предупредили, что Террад с сестрой его ждут. Он предложил им расположиться напротив его стола в глубоких коричневых кожаных креслах. Между ними был только строгого вида стол.

— Вы нашли что-нибудь? — со страхом спросил Поль Террад.

— Да. Ваша подруга была беременна.

Они побледнели. Нико специально не стал нарушать тягостной тишины, воцарившейся в кабинете, хотя он прекрасно понимал, что в сложившихся обстоятельствах этого, возможно, и не стоило делать. Сестра Террада положила руку на плечо брата, и Нико заметил, как у нее от усилия побелели пальцы. Террад дышал тяжело, еле сдерживая чувства. Разыгрывал отчаяние? Вряд ли…

— Беременна, — с трудом выговорил Террад.

— Срок около месяца. Вы не знали?

— Нет. Но Мари-Элен перестала принимать противозачаточные месяца три назад.

— Мадемуазель Жори сама узнала об этом только в пятницу, четыре дня назад.

— Почему она мне ничего не сказала? — тупо спросил Террад.

— В эту субботу и воскресенье вы были заняты, — вмешалась его сестра. — Женщина выбирает благоприятный момент, особенный — новость слишком важна. Она готовилась тебе это объявить, Поль, совершенно ясно.

Нервы у Террада сдали. Всхлипывая, он прошептал: «Мой ребенок…» К его горю прибавилась еще и эта потеря.

— Мне жаль, месье Террад, но нам нужно взять у вас анализ на ДНК. Я должен быть уверен, что вы — отец этого ребенка.

Мужчина наградил его красноречивым взглядом. Нико понимал: требование в этих обстоятельствах звучало чудовищно.

— Это обычный анализ, — уточнил на всякий случай Нико в качестве извинения. — Я позову сестру. А пока, может, выпьете кофе?

Комиссар пригласил коллегу, чтобы тот проводил Террада с сестрой в другой кабинет для продолжения следственных действий. Нужно-то всего какой-нибудь волосок, щетинка, несколько клеток кожи, капля крови, слюны или спермы. Образец будет запечатан и отвезен с первым поездом в Нант. Нант был камнем преткновения между Нико и администрацией, потому что в том, что касалось анализов на ДНК, Нико больше доверял Научному университетскому центру в Нанте, чем полицейской научно-технической лаборатории. Результаты будут через двадцать четыре часа.

Его одиночество вскоре было прервано стуком в дверь. Один из четырех начальников подразделений появился в кабинете без лишних церемоний.

— Не знаешь еще последней новости? — атаковал Нико вопросом молодой насмешник. — Только что звонили из Елисейского дворца. Глава кабинета президента требует доклада по делу об убийстве мадам де Валуа!

Семейство де Валуа оставило заметный след в истории Франции. Дельфин де Валуа, подруга президента, была убита два года назад в своей нищей квартирке восемнадцатого округа Парижа. Она уже давно растратила свое состояние, и людей, посещавших ее, вряд ли можно было отнести к уважаемому обществу. Виновный так никогда и не был обнаружен, хотя в уголовной полиции имелись соображения на этот счет. Здесь считали, что отставленный любовник неожиданно впал в ярость. Количество кровоподтеков на теле жертвы указывало на то, что борьба была жаркой. Впрочем, парочка ссорилась не впервые. Оставалось только схватить преступника.

— Знаешь, что я об этом думаю? — спросил Нико. — Передай им те же материалы расследования, что и в прошлый раз! Достали они нас с этой историей. Елисейский дворец не отдает нам приказы.

Дело, впрочем, было малоинтересным. В конце концов преступника задержат. Для бригады это давало чрезвычайное преимущество: для завершения дела у них было достаточно времени. Были расследования, которые могли занимать месяцы, если не годы. С делом Мари-Элен Жори все было по-другому: если они хотели раскрыть его, медлить было нельзя.

— Правильное решение, патрон. Они начинают меня доставать, — заметил подчиненный. — Итак, судя по всему, собрания сегодня утром не будет?

Каждое утро около девяти тридцати главы подразделений собирались в кабинете своего начальника: кофе, краткий обмен информацией, рассиживаться некогда.

— Будет! Но это чрезвычайное совещание. Дело Жори прежде всего.

— О, счастливчики! Хотел бы я на нем присутствовать!

Нико улыбнулся. Эти люди любили свою работу, и если случалось особо сложное дело, все были готовы участвовать, отдавать расследованию все свое умение. Принадлежность к уголовной бригаде подразумевала весьма специфическую работу, можно сказать, педантичный интеллектуализм. Все были опытными полицейскими, выбирал он их сам, очень тщательно, в соответствии со способностями.

Присоединился к ним и начальник антитеррористического подразделения. В общем-то, утреннее совещание собиралось само собой. Ясно, что международная ситуация требовала от комиссара Сирски работы в тесном сотрудничестве со всеми соответствующими службами.

— На, держи, вот папка, про которую ты меня вчера спрашивал. Про чеченские группировки во Франции, — сказал комиссар. — Здесь дело не только в религии. В их структуре очень большую роль играют племенные отношения. Глава группировки под постоянным наблюдением; могу даже сказать тебе, где и когда он ссыт!

— Отлично, сеть должна быть очень частой. Мы не можем выпускать их из-под наблюдения, раз есть угроза для наших сограждан.

— Максимальное внимание. Ребята ни на минуту их не оставляют.

— Очень хорошо, именно это и хочет знать наш министр внутренних дел. А что с Ираком? — продолжал Нико, как будто делал рутинную работу.

Задолго до того, как средства массовой информации начнут распространяться об угрозе новой войны, а мировые лидеры высказываться за войну или категорически против, бригада Нико каждое утро обсуждала не столько ее возможность, сколько дату ее начала. Совершенно секретные донесения, которыми комиссар располагал по этому поводу, оставляли мало сомнений. Сражения уже начались, коалиции интересовались их последствиями, а опасность террористических актов на территории Франции все увеличивалась.

— Там только множатся жертвы терактов, — заявил глава антитеррористической бригады. — Короче, мы в состоянии постоянной готовности.

Нико кивнул. Что на фоне всего этого какое-то дело Мари-Элен Жори? Странноватая получалась перспектива…

5. Анн или Хлоэ

Анн Рекордон и Хлоэ Барт знали друг друга еще с начальной школы. Они были лучшими подругами на свете. Цветущие тридцатилетние женщины, они теперь делились друг с другом самым важным в их взрослой жизни. Даже будь они сестрами, не могли бы быть ближе.

Этим утром Анн и Хлоэ шагали к своему гимнастическому клубу. Они не хотели терять форму и старались изо всех сил. Легкая пища, никакого алкоголя и табака, спорт — так они определили свою ежедневную жизнь. Их определенно можно было назвать счастливыми: социальный успех, внимательные мужья, обеспечивавшие им совершенное и безопасное блаженство. Они были веселыми и часто, разговаривая, покатывались со смеху. Никто и ничто не могло поколебать их уверенность и заставить сомневаться в их внешности. Совершенной, конечно. Никто.

Кроме него. Он неусыпно следил за ними. Он был способен на все, даже на самое худшее. Он шел за ними от их дома, и делал это уже не первый день. У него была цель, и он знал малейшие детали их распорядка дня, дороги, которые они выбирали, транспорт, на который садились. День у подружек был разлинован, как нотный стан. Неожиданности исключены. Даже гуляли они в одном и том же квартале, перед одними и теми же магазинчиками. Иногда какой-нибудь мужчина, не сдержавшись, восхищенно присвистывал, глядя на них, или пытался познакомиться, отчего Анн и Хлоэ обязательно взвизгивали, как полагается испуганным девицам. Но его они не заметили ни разу. Он разглядывал их равнодушным взглядом, отмечавшим каждое движение, каждый навязчивый жест, но для них оставался невидимым. Он ничего не значил в их жизни, но именно он будет решать, жить им или умереть. Какой он обладал властью! Какой силой…

* * *

Нико склонился над клавиатурой компьютера и открыл почту. Профессор Армель Вилар только что прислала ему отчет об аутопсии. Он быстро пробежал его глазами. Токсикологические и серологические анализы в рамках нормы. Детальное описание кинжала — орудия убийства. Сначала преступник обрушился на жертву с кнутом. Груди жертвы были отрезаны скальпелем. Что может твориться в голове у мужчины, который настолько теряет контроль над собой? Что дает толчок — химические процессы, электричество, некая мысль, наваждение? Женщина подверглась изощренной пытке, и насилие взяло верх в тщательно подготовленной встрече. Что он испытывал? Природа убийства и его обстановка могли помочь понять личность преступника.

Знал ли он Мари-Элен Жори? Почему выбор пал именно на нее? Сколько еще вопросов оставалось без ответа… Беременность молодой женщины подтверждена: по описанию, плод был хорошо закреплен на задней стенке, ткани прекрасно идентифицировались, сердце находилось в стадии формирования и размеры эмбриона составляли 0,4 миллиметра.

Нико позвал секретаршу и попросил соединить его с Доминик Крейс. Он хотел, чтобы молодая женщина присутствовала на собрании, которое должно было начаться через несколько минут, — ему необходимо было сравнить свой анализ фактов с тем, что был проведен специалистом-психологом.

В десять бригада в полном составе перешагнула порог кабинета Нико. Комиссар Жан-Мари Рост протянул шефу предварительный отчет. Нико поблагодарил его взглядом — какая сноровка потребовалась от начальника подразделения, чтобы произвести эту работу в столь сжатые сроки!

— Банковские счета у обоих в безукоризненном состоянии, — прокомментировал отчет Жан-Мари Рост. — Все в порядке. С врачебной стороны — никакой проблемы со здоровьем, которую стоило бы упомянуть. Один из наших людей находится в настоящее время в отделении банка, где работает Террад. Он позвонил двадцать минут назад и сообщил, что не обнаружил ничего интересного. Террад — образцовый служащий с хорошей репутацией. Более подробная информация будет к полудню.

Нико кивнул. Все подтверждало то, что он предчувствовал с самого начала: ничего заслуживающего внимания они здесь не обнаружат. Жертва, к сожалению, не давала никаких подсказок. Может быть, выбор на нее пал случайно? Но и за эту версию пока ничто не говорило.

— Что дал опрос соседей? — спросил Нико.

— Наши ребята там уже с раннего утра, — ответил Кривен. — Но пока что то же, что и вчера, — словом, глухо как в могиле! Никакой дополнительной информации за все это время.

Отсутствие свидетелей стало привычным делом, думал Нико. Людей теперь мало заботят те, кто находится с ними рядом, все заняты работой, семьей, телевизором. Всего-то прошло двадцать лет, а как все изменилось. Не станет ли двадцать первый век эпохой безразличия, которое предоставит преступникам широкое поле деятельности? Комиссар обернулся к Доминик Крейс, внимательно следившей за разговором.

— Почему она? Вот главный вопрос, — произнесла Доминик. — Нападающий никогда не выбирает жертву просто так. Квартира чистая, прибранная, обставлена со вкусом. Это говорит о том, что у хозяйки был характер. Мари-Элен Жори была не из тех, кто открывает дверь кому ни попадя. Значит, либо она знала убийцу, либо он внушил ей такое доверие, что она позволила ему войти, и в этом случае мы имеем дело с манипулятором. Я могу вам набросать портрет психопата-садиста: он тщательно подготавливает свое преступление, методичен, выбор жертв носит глубоко личный характер, не оставляет ничего на волю случая. Вероятно, не испытывает ни малейших угрызений совести. Умен, принадлежит к верхушке среднего класса, проблем в материальной жизни не испытывает, вероятно, производит впечатление совершенно нормального человека. Я пока не утверждаю, что это серийный убийца, но вероятность есть… Использование предмета, который можно характеризовать как фетиш, — плетки — и ампутация молочных желез заставляют подумать об отношениях данного субъекта и его матери. Точно так же, как и удар ножом в живот. Объяснение этому можно найти в жестоком унижении, пережитом в детстве.

— Тебя послушать, так все оказывается еще сложнее, — констатировал Нико, на которого произвела впечатление речь психолога. — Ну а что ты думаешь о месте преступления?

— Расчетливый убийца обычно привязывает жертву, сначала мучит ее и только потом убивает. Это выражение желания власти, доминирования… и победы, одержанной над прошлым.

— Но пока что вы опережаете события, — оборвал ее Нико.

И действительно, пока ни одного доказательства, что этот чокнутый будет продолжать начатое. Однако, пока Доминик рисовала эту картину, в кабинете сгустилось ощущение грозящей опасности. И чем дальше продвигалось расследование, тем яснее становилось, что окружение Мари-Элен Жори здесь ни при чем.

— Я пошел к прокурору, — сообщил Нико. — Потом у меня встреча с гинекологом Жори, в три свидание в Сорбонне. Такова программа. Можете в любой момент найти меня по «Акрополю». Предлагаю встретиться тут же в девятнадцать часов. Принесите мне что-нибудь перекусить.

Система «Акрополь» была телекоммуникационным средством, позволявшим связываться друг с другом через код, но напрямую и с высокой степенью защиты. Аппарат был тяжелее мобильного телефона и не такой удобный, но обеспечивал конфиденциальность и быстроту. И кроме того, Нико всегда был уверен, что в трубке он услышит кого-то из своей команды. Подхватив коробку, стоявшую на углу его письменного стола, Нико вышел из кабинета. По дороге его внимание привлекло бюро путешествий. Название было написано белыми буквами на ярко-синем фоне южных морей, и у него неожиданно возникло острое желание сменить обстановку. Уехать на край света, забыть о своих обязанностях, брести без цели по тонкому песку пляжа, купаться в теплой и прозрачной воде, просто… жить — сладостная мечта, которую можно разделить с женщиной. И снова он увидел перед собой лицо доктора Дальри. Он, без сомнения, не переставал думать о ней после вчерашней встречи. Может быть, ему просто-напросто не хватало любви? Нико зашагал к префектуре полиции, находившейся всего в нескольких сотнях метров от набережной Орфевр, 36.

Чуть дальше возвышалась готическая громада Нотр-Дам. Душа Квазимодо и чудовищные горгульи на галерее Химер — свидетельницы романтических порывов девятнадцатого века — заставили вспомнить о детских мечтаниях, уводивших его на дороги легендарных пейзажей и фантастических приключений. Но для прогулки не было ни времени, ни желания. Его ждал у себя префект.

* * *