Страх

— Ну да, взаимные.

— Нет, — проговорил Газзо так, будто читал очень легкую книгу глупому четырехлетнему ребенку. — Джейк Рот был в доме Паппаса на побережье Джерси. Паппас признал, что сам убрал Джейка подальше, потому что из него получился бы очень плохой свидетель в Вашингтоне. У Энди было нечто вроде джентльменского соглашения с комитетом, что он явится добровольно, если они не будут вызывать никого из его ребят. Но и при этом Энди не хотел рисковать.

— А Милтон Баньо?

— Маленький Милт находился в Филадельфии по делам. Я не спрашивал, по каким именно, но Паппас утверждает, что при необходимости они нам представят свидетелей. Все будут бандитами, но их будет очень много. Почти все остальные были в Вашингтоне с Паппасом или имеют алиби.

— Надежные?

— Не как у Паппаса, — ровным тоном сказал Газзо. — Их не видел никто, кого нельзя было бы купить, это я могу признать. Самое лучшее алиби у Рота. Он весь день провел на частном пляже Паппаса. Мы проверили — его машина не покидала берега. Баньо видело немало надежных людей в Филадельфии, но оттуда можно очень быстро доехать. Остальные могут отчитаться почти о всем своем времени, но не во всем.

— Значит, настоящего алиби нет ни у кого, — подвел я итог.

— А у кого есть, Дэн? Ты же сам знаешь, что алиби без какой-то доли сомнения не бывает. Кто может доказать, чем занимался каждую минуту какого-то дня, если не знает, то придется это доказывать. Паппасу повезло, но ведь так редко бывает.

Я зло выругался.

— Это должен быть сам Паппас!

Приятно думать, что зло всегда само себя наказывает, что машину смерти по имени Энди Паппас предала наконец собственная слабость — что он все же человек и ревнив. Но с Энди вероятнее другое: Тани узнала слишком много и для бизнеса выгоднее было ее убрать, невзирая на любовь.

Газзо вздохнул.

— Думаешь, я не хочу, чтобы это был Паппас? Думаешь, я не хотел бы его на этом взять? Да я по ночам не сплю, думаю, что именно на такой ошибке и можно взять Паппаса. Конечно. Только я слишком долго работаю полицейским, чтобы обманывать себя.

— Что это значит?

— Это значит, — что я должен быть честным. Я должен исходить из того, что говорит мне опыт, а именно: Энди Паппас ее не убивал и не устраивал ее убийства. — Газзо умолк и отвернулся. Он вытащил сигарету из пачки, зажег. — Я присутствовал, когда ему об этом сказали, Дэн. Я специально хотел видеть, как оп отреагирует. Мне уже казалось, что тут мы его и возьмем. Мы про него вообще не знали, пока служанка не рассказала. А сказали мы ему прямо в лоб. Я тоже человек, и мне хотелось посмотреть, как он будет вертеться на сковородке. Но мне вовсе не понравилось, когда я увидел его лицо.

Газзо курил и смотрел на меня.

— Он чуть не потерял сознание, когда мы ему сказали. Я многим сообщал о смерти тех, кого они любят. Я видел тысячу лиц в такой ситуации, зною, как они выглядят…

Похоже, сигарета у капитана была горькая.

— Он плакал, Дэн. Энди Паппас плакал. Ты когда-нибудь видел Энди плачущим? Хотя бы в пятнадцать лет? Я помню тот день, когда его отца придавило до смерти в доках, Энди только посмотрел на то, что осталось от старика. А в этот раз он плакал. И он просил меня найти убийцу.

— Трогательно.

Но я вовсе не был таким бесчувственным, как могло показаться. Просто мне очень хотелось, чтобы Энди поскользнулся на какой-нибудь человеческой мелочи, ревности, например. И капитан это понимал.

— Мы все проверили, Дэн, сверху вниз, вдоль и поперек. Получается, что она была просто глупая девчонка, гордилась, что с ней встречается сам Энди Паппас. Судя по всему, оп был к ней очень привязан и обращался с ней чуть ли не как с дочерью.

— Бывает, дочери обманывают. Может быть, она узнала что-то, чего знать не следует. Энди не рискует.

— Все возможно, Дэн, — вздохнул Газзо, — но мы копали глубоко. Против Паппаса нет ничего. А девчонка — ну что ж, единственное, что о ней можно сказать — это что она слишком любила мужчин.

— И один из них погубил ее, — вставил я. — Энди, может быть, тоже человек.

— Ну черт возьми, Дэн, мы говорим об Энди Паппасе! — заорал Газзо. — Ты думаешь, Энди стал бы устраивать такой дешевый спектакль из-за убийства своей любовницы? Ты думаешь, он застрелил бы ее в квартире, инсценируя ограбление? Энди Паппас, профессионал?

Это был самый весомый аргумент из всех, что высказал Газзо. Да, подумал я, Паппас сделал бы все намного лучше. С девушкой произошел бы очень изящный «несчастный случай». А внезапный приступ ярости исключался. Паппас был в Вашингтоне. И я не мог представить, чтобы кто-то обдуманно убил подружку Паппаса. Так что теперь теория о воре смотрелась лучше.

— Вот почему вы не удивились, что взятые драгоценности нигде не всплыли, — заметил я.

Газзо кивнул.

— У каждого скупщика краденого в Нью-Йорке эти бриллианты и жемчуга выжжены в мозгу. Паппас об этом позаботился, можешь не сомневаться. Попытка их продать означала бы смертный приговор.

Смертный приговор с очень быстрым исполнением, подумал я. Вопрос вот в чем: чье имя на этом приговоре? Кто-то искал Джо-Джо Олсена, усердно искал. Следующий вопрос: Паппас или кто-то другой ищет Джо-Джо? Судя по тому, как Энди вел себя, когда говорил мне отстать от Олсенов, Энди сам не интересовался Джо-Джо и не думал, что он имеет какое-то отношение к смерти Тани Джоунс. Но Паппас — умный человек. Он себя ничем не выдаст. Возможно, он сразу бил по обоим воротам: отваживал меня от Олсенов и сам разыскивал Джо-Джо. Во всяком случае, Джо-Джо продолжают искать. А это значило, что ему еще не выкопали неглубокую могилу.

Я ушел, оставив Газзо в его вечной полуночи.

На жарких улицах почти стемнело. Я взял такси и поехал в «Кэт Клаб». Обычно я не ошиваюсь в клубе. Марти занята, она организует показ почти голых девиц, чтобы гости пускали слюни. К тому же виски там разбавленное и со слишком большой наценкой. Но мне хотелось выговориться, а у Марти бывает время в перерывах между шоу.

К самому клубу подъехать не удалось, там стояло слишком много машин. Водитель высадил меня в квартале от входа.

Вот это и было счастливым обстоятельством, потому что я их увидел. Они стояли с непринужденным видом по обе стороны входа в клуб. Со слишком непринужденным видом.

Не любители, может быть, но лишь наполовину профессионалы. Двое мужчин в темных костюмах, оба без особых примет. Конечно, они могли ждать кого-нибудь другого. Но я-то знал, что это не так. Во всяком случае, рисковать не имело смысла. Я пошел в другом направлении. И если у меня были какие-то сомнения, скоро их не осталось. На углу Мак-Дугал-стрит я увидел, что эти двое идут за мной.

Толпы шли фалангами по Мак-Дугал-стрит. Я не хотел, чтобы меня поймали в парке Вашингтон-сквер, и направился на юг. Миновал Сан-Ремо и углубился в темные улочки Литл Итэли. Они шли за мной. Похоже, им нравилась эта работа. Конечно, они думали, что я совершил ошибку, выйдя из толпы, где был бы в относительной безопасности. Они ошибались. У Дэнни Пирата еще были друзья.

Я завернул за угол на Хьюстон-стрит и сразу побежал. У меня не только были друзья, но я еще знал местность. Они, вероятно, тоже знали, но им казалось, что я уже в их руках, и это делало их беспечными и слишком уверенными в себе. Я успел пробежать три подъезда, прежде чем преследователи показались за моей спиной. Я нырнул в темную дыру по шести каменным ступенькам. Внизу постучал условном стуком, и дверь открылась. Я скользнул внутрь — дверь тотчас же закрылась.

— Тебе придется ждать места, Форчун, — сказал человек у двери.

Я прошел, через темный холл в комнату, где играли в карты на крупные деньги.

Я был знаком с дилером, но сейчас он работал, и я для него не существовал. Наверное, мои преследователи уже обнаружили, что я куда-то исчез. Они должны знать, что здесь играют в покер. Скоро они спустятся сюда. Сколько у меня минут? Я подошел к человеку, который меня впустил.

— Мне нужно время, Джонсон. И задний выход.

— Легавые? — поинтересовался он.

— Ну-у-у… — Я укоризненно покачал головой. Нельзя приводить легавых к игре в покер — уж мы-то с ним это знали.

Джонсон повел меня к задней двери, отпер ее. Я вышел. Сейчас я находился в заднем дворе ниже уровня улицы. Я перелез через забор, пересек еще один двор и вышел на Мак-Дугал-стрит.

Там было пустынно. Я быстро поймал такси. В машине можно было спокойно подумать. Ехать мне, собственно говоря, было некуда. Я ничего не знал о Тани Джоунс, Стеттине или Джо-Джо, но я был замешан в этом деле — и Энди Паппас был замешан в этом деле. И пока я не выясню, что к чему, домой возвращаться нельзя. К Марти тоже нельзя. Со мной хотели поговорить, и эти люди, конечно, не позволят Марти просто стоять рядом и смотреть. Пока все это не кончится, я совсем один. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким. Одиноким и напуганным.

Я оставил такси в самом сердце Челси и прошел несколько кварталов, прежде чем направился к отелю «Мэннинг». Там я снял комнату. Отель очень плохой, дешевый, но служащие не задают вопросов и не знают меня в лицо. Комната оказалась тесная, постель — жесткая и комковатая. Уличный шум проникал через единственное открытое окно вместе с мигающим светом неоновых вывесок. Пожарной лестницы не было.

Через некоторое время я позвонил Марти и Джо. Я не сообщил, где нахожусь. Просто сказал, что скоро дам о себе знать.

А что если, подумал я, Паппас — вор, очистивший квартиру Тани Джоунс, или человек, напавший на полицейского? Я вовсе не исключал такой возможности, что бы там ни говорил Газзо. Я не верил всерьез, что Паппас сам совершил эти преступления или кого-то послал, но кто-то ведь нанял следивших за мной людей. Я был уверен, что они наняты. Мы живем во все более и более безликом мире. Каждый работает на кого-то и мучает себя вопросом, кому он помогает или кого убивает.

Если Паппас ищет Джо-Джо, он может быть убийцей или может думать, что Джо-Джо знает имя убийцы — а возможно, считает убийцей Джо-Джо. А если ищет не Паппас, то это или человек из квартиры Тани Джоунс, или человек, напавший на полицейского, или кто-то третий, о ком я еще не знаю! Мне было известно, что вор убил женщину Энди Паппаса, а этого достаточно, чтобы сбежать куда-нибудь побыстрее и подальше. Это также достаточный мотив, чтобы нанять людей для поисков убийцы. Но обычный вор сразу же сбежал бы, а не стал нанимать людей против Энди Паппаса…

Если Джо-Джо знает, кто убил Тани Джоунс, то почему он не сообщил Паппасу? Олсены на стороне Паппаса. Ничего не говорить полиции — таков кодекс, хотя Джо-Джо и не производил впечатления человека, чтящего этот кодекс, но информировать Паппаса — это не было бы против кодекса, а информатор получил бы медаль…

Выходит, что я ничего не знаю. Но никто мне не поверит. Это и было моей проблемой.

И вот я лежал, одинокий, в дешевой комнате дешевого отеля. Мне казалось, что я нахожусь в мире, где мне вовсе не место. Этот мир смыкался вокруг меня, потому что я искал, пропавшего мальчишку. В этом мире мне уготовлена смерть, если не найду мальчишку как можно быстрее.

Глава 10

Туристическое бюро «Трафальгар» находилось на втором этаже большого здания. Я уже стоял у входной двери, когда начали приходить служащие. Первой появилась дама средних лет, седая и воинственная. Она отперла дверь, и я вошел следом за ней. Дама спросила, не может ли мне помочь. Я ответил, что мне нужен управляющий. При этом я старался выглядеть как можно более опасным человеком. Поскольку спал я в этом паршивом отеле плохо, вид у меня был очень опасный. Дама внимательно посмотрела на мой пустой рукав и отошла.

Со временем появились еще четыре особы женского пола. Они приходили по очереди, определяемой внешностью: самая красивая вошла последней. Это кое-что говорило о том, что представляет собой босс. Как известно, в Нью-Йорке конторский служащий стремится позволить себе вольности, которые могут сойти ему с рук, а в этой конторе больше всего позволялось самой красивой девице. Это меня не удивило. Каждая, входя, окидывала меня взглядом, потом смотрела на седую, но та лишь пожимала плечами. Босс появился в девять сорок пять.

— Вы управляющий? — спросил я как можно официальнее.

— Уолш, — представился он. — Я управляющий. Что…

— Только не здесь.

Он заколебался, потом кивнул.

— Хорошо, идемте ко мне.

Кабинет у него был не очень хороший. Он долго и суетливо садился и усаживал меня. Уолш был высокий, красивый, хотя и со следами времени на лице, хорошо одет. На письменном столе я увидел фотографию его жены и фотографию его яхты. Фотография яхты была в более дорогой рамке, чем фотография жены.

— Итак, — сказал он, — что я могу для вас сделать, мистер…

— Дэн Форчун. Вы можете сказать мне, где я найду мисс Дрисколл.

— Нэнси?..

Голос выдал его, когда он пытался остановиться. Слог «Нэн» выскочил быстро и удивленно. Второй слог был модулирован совсем иначе. По лицевым мышцам было видно, что он сильно удивлен. Значит, никак не ожидал, что я упомяну о Нэнси Дрисколл. Судя по тому, как он управлял своей конторой, мистер Уолш питал слабость к молодым женщинам.

— Мисс Нэнси Дрисколл, правильно, — проговорил я, как бы вспоминая какое-то официальное сообщение, которое и привело меня в это туристическое бюро.

Было в его голосе что-то, что заставило меня насторожиться. Уолш осторожничал. И еще что-то. В голосе управляющего едва заметно прозвучал вопрос. Осторожничанье могло объясняться интересом к девушке, если такой был. А вопрос?

— Когда она должна появиться? — Я тоже решил быть осторожным.

— Я, э, не могу сказать, мистер Форчун, — ответил Уолш. — Позволите ли спросить, почему вы интересуетесь?

— Не могу ответить на ваш вопрос, — заявил я со всей возможной сухостью, стараясь походить на полицейского. — Но я должен с ней поговорить. Возможно, вы знаете, где она находится.

Уолш задумчиво помял правой рукой бицепс левой руки.

— Ну, я не уверен…

Мне пришла в голову мысль.

— Давно она не ходит на работу, мистер Уолш?

— Что? — вскинулся управляющий. — А, ну, примерно неделю. Да, сегодня пятница, вот с прошлой пятницы ее и нет. Я имею в виду, в прошлую пятницу она была весь день, а с тех пор мы ее не видели.

— Иными словами, она не пришла в прошлый понедельник и не показывалась всю неделю.

— Да, — согласился со мной Уолш. — Это так.

— Она звонила?

— Э, ну, нет, — пробормотал Уолш.

Ну вот, опять. Осторожность и невысказанный вопрос в голосе управляющего. Может, он думал, я частный сыщик, нанятый его женой? Это было вполне возможно. По какой-то причине он нервничал. Мне показалось, что у него особый интерес к Нэнси Дрисколл. Но меня сейчас эти служебные романы не интересовали.

Джо-Джо исчез тоже в прошлую пятницу. Мне хотелось выругаться вслух. После всего, что я сделал, могло оказаться, что Джо-Джо Олсен всего лишь уехал с этой Нэнси. И могла быть сотня причин, по которым он об этом не сказал. Нет, пожалуй, все-таки нет. Те двое искали Джо-Джо по какой-то определенной причине. Хотя могло быть и так, что Джо-Джо собирался убежать далеко и надолго, а Нэнси просто прихватил с собой.

— Хорошо, — сказал я, — тогда дайте мне ее адрес.

— Ну, я… — начал Уолш.

— Я думаю, вам придется.

Уолш внимательно посмотрел на меня.

— Она живет на Западной 74-й улице, 145, квартира 2В.

— Спасибо.

Все женщины наблюдали, как я ухожу. Седая гарпия бросила на меня самодовольный взгляд, будто была уверена, что мистер Уолш со мной разделался. Я оглянулся. Уолш забыл закрыть за мной дверь своего кабинета. Сейчас он быстро говорил в трубку телефона. Звонка я не слышал.

Значит, Уолш сам кому-то звонил. Скорее всего это было как-то связано со мной.

Мне пришла в голову еще одна мысль. И мне эта мысль не понравилась. Может быть, те двое, следившие за мной, связаны не со Стеттином или Тани Джоунс, а с Нэнси Дрисколл. Отчего бы и нет? Скажем, Джо-Джо сбежал с Нэнси, а кому-то это не понравилось. И двое неизвестных могли разыскивать Джо-Джо из-за Нэнси. Теория была неплохая.

И опасная. Если она правильна, сейчас Уолш, вероятно, пускал волков по моему следу.

Оказавшись на многолюдной улице, я почувствовал себя лучше. Как-то так получается, что дневной свет и толпа позволяют человеку чувствовать себя в безопасности. Ну что может случиться среди бела дня на улице, полной невинных людей? Многое может случиться… Я знаю шесть нераскрытых убийств, которые произошли среди бела дня на многолюдной улице.

На 74-ю улицу я сначала добирался на подземке, потом вышел и остаток пути проделал пешком. Я был настороже. Толпа помогает, когда нужно от кого-то скрыться, но она также может скрыть человека, идущего за тобой. К 145-му дому я приблизился по противоположной стороне улицы.

Этот квартал между Колумбус-авеню и Амстердам-авеню был довольно своеобразен. Он представлял собой мешанину из жилых домов из песчаника, старых обшарпанных домов из песчаника, реставрированных домов из песчаника, домов из песчаника с переделанными фасадами и нескольких высоких современных домов, тоже жилых. Были еще школа и дешевый отель на углу Амстердам-авеню.

Вестибюль в доме № 145 был маленький. Наружная и внутренняя двери стеклянные, цветная плитка на полу и ряд почтовых ящиков между двумя дверьми. В ящике Нэнси Дрисколл не было почты, и это могло означать, что Нэнси или не уезжала, или уже вернулась. А могло означать, что она вообще получает мало почты. Я нажал на кнопку звонка квартиры 2В и стал ждать. В этом крошечном вестибюле между двумя стекляшками я чувствовал себя рыбой в аквариуме. На улице снаружи не было никого, кто казался бы подозрительным или опасным, но я ощущал то покалывание в остатке руки, которое появляется, когда что-то не в порядке. Дверь зажужжала, я распахнул ее и вошел. Это было хорошим признаком — то, что Нэнси Дрисколл дома. Хороших признаков мне очень не хватало. — Я стал медленно подниматься по лестнице. На втором этаже дверь квартиры 2В оказалась прямо передо мной. Я прислушался — изнутри не доносилось ни звука. Я нажал на кнопку звонка. Дверь немедленно открылась.

Передо мной стоял человек.

В правой руке он держал пистолет. Я повернулся было к лестнице.

— И не пытайтесь!

Я остановился.