— А может, что-нибудь отказало и машина просто потеряла управление?

— «Порше» все еще в двадцати футах под водой, можете сами проверить. Хотя я так не думаю. Право, Мак, мне очень жаль, — еще раз повторил Роб.

— Посмотрите на себя. Мак, на вас лица нет, — сказала Мэгги, когда через полчаса мы с ней вернулись к дому Джилли. — Может, отдохнете, пока Пол не вернулся?

— У меня нет ключа от дома — придется устроиться на стуле перед крыльцом.

— Вряд ли вам будет там удобно, лучше посидите в моей машине.

Пока я устраивался на сиденье, Мэгги барабанила пальцами по рулю.

— Знаете, коль скоро уж мы начали откровенничать, почему бы вам не рассказать, что вы обо всем этом думаете?

— Если я скажу правду, боюсь, вы либо примете меня за сумасшедшего, либо решите, что это реакция на наркотики, которыми меня пичкали в госпитале.

— А вы все же попробуйте.

Отвернувшись от нее, я некоторое время собирался с мыслями.

— Видите ли, в госпитале мне снилось, что, когда Джилли попала в беду, я все время был с ней рядом. — Я покачал головой. — Ну разве не бред?

— Не знаю, что и сказать. — Мэгги продолжала внимательно наблюдать за мной. — Ну а дальше?

— Наутро я позвонил Полу и выяснил, что сон меня не обманул.

— О Боже!

— Тогда я и помчался сюда.

Мэгги долго молчала, словно пыталась что-то сообразить.

— И никаких таких особых отношений у вас с Джилли раньше не было?

Я покачал головой.

— Нас осталось всего четверо, родителей давно нет. Я младший в семье, а Джилли на три года старше меня. Особенно близки мы с ней никогда не были, каждый занимался своим делом, и это, в общем-то, нормально. А потом — этот жуткий сон. Знаете, у меня такое ощущение, будто Джилли что-то погнало к утесу. Что-то или кто-то. Да, понимаю, в машине она была одна… и в то же время как будто не одна.

— Не очень-то складывается.

— Верно. Во всяком случае, пока не складывается. Хотите еще кое-что? Просыпаясь, я услышал крик: голос был очень похож на голос Роба Моррисона. Сегодня я сразу узнал его.

— Ничего себе.

— Короче, я не верю, что это была попытка самоубийства, и не поверю, пока Джилли сама не скажет мне об этом.

Сидя в уютном кресле, я потягивал «Пино нуар» с виноградников Напа-Вэлли.

— Ну как, нравится? — спросил Пол.

— Чернее самого черного греха. — Я легонько встряхнул хрустальный бокал, глядя, как вино медленно стекает по стенкам. — Сегодня у меня была встреча с Робом Моррисоном, ну, с тем малым, что вытащил Джилли.

— Знаю. Как назло по пути из больницы он оштрафовал меня за превышение скорости. Ты и с Мэгги Шеффилд разговаривал?

— Было дело. По-моему, она ничего, разве что на агентов ФБР у нее особая реакция.

Пол наклонил голову и как-то странно уставился на меня:

— Глядел бы ты лучше в оба, Мак.

— То есть?

Пол пожал плечами:

— Не сочти меня старым ворчуном или женоненавистником, но я скажу тебе прямо: она сучка, от которой только и жди подвоха.

— Мне так не показалось. — Я отрезал себе еще кусок мяса: все-таки оно было повкуснее, чем салат из латука и зеленого горошка в «Эдвардианце». — Мэгги хочет понять, что погнало Джилли к утесу. По-моему, для тебя это тоже небезразлично. А что, собственно, такого она тебе сделала? Тоже оштрафовала за превышение скорости?

— Она собирается повесить на меня несчастный случай с Джилли. Как ты догадываешься, в восторг это меня не приводит.

Теперь уже я ничего не мог понять.

— Она о тебе и не заикнулась. Пол. Просто сидела в своей машине, когда я подъехал. Хотела поговорить с тобой.

— Будь на то моя воля, я выгнал бы ее к чертовой матери. Надо попробовать уговорить Джеральдину. Мэгги — опасная женщина. Она ненавидит мужчин, им от нее одни только беды. Видел этот дурацкий пистолет у нее на поясе? Бред какой-то. Эджертон — маленький, мирный городок. Никто здесь — ни мужчины, ни женщины — не носит оружия, только она. Разумеется, я уже говорил с ней в больнице, сразу как только Джилли привезли.

— Ну, вообще-то нет ничего удивительного в том, что полицейский хочет повторно допросить кого-то, — мягко возразил я. Честно говоря, меня слегка удивило сказанное Полом. Мне лично совершенно не показалось, что Мэгги имеет что-то против мужчин. — Когда волнуешься, всегда что-нибудь забываешь. Держу пари, даже ты сейчас вспомнишь больше, чем тогда.

— О Господи, да что вспоминать-то? Почему Джилли врезалась в этот проклятый утес, я понятия не имею. Да, она была немного расстроена, но с кем не случается? Это все, Мак.

Я доел бифштекс и, откинувшись на спинку стула, сделал еще глоток «Пино нуар». Пол был бледен, скулы у него заострились, и вообще выглядел он неважно.

— Расстроена, говоришь? Может, это не просто расстройство, а депрессия? К врачу она обращалась?

Пол коротко рассмеялся:

— Нет, вы только послушайте его — суперполицейский в своем амплуа! Ни к каким врачам Джилли не обращалась. И вообще, Мак, я слишком устал. — Пол порывисто поднялся со стула. — Спокойной ночи. Надеюсь, кровать в гостиной тебя устроит?

— Об этом можешь не беспокоиться: сегодня днем мне удалось немного поспать в кресле у тебя на крыльце, так что сейчас я лучше проведаю Джилли. Спокойной ночи.

Форд опять был здесь, держал меня за руку, как когда-то. Но когда-то — это когда? Может, нынче утром, а может, в прошлом году. Странно, но я совершенно утратила чувство времени.

Позади Форда мелькали какие-то тени, потом они исчезли, и мы остались вдвоем.

— Джилли, — заговорил он, и мне захотелось плакать от радости просто потому, что слышу его голос. — Я должен понять, почему ты направила машину на этот проклятый утес. Честно говоря, мне трудно поверить, что у тебя депрессия. На моей памяти ничего подобного не было даже в отрочестве, когда Лестер Харви променял тебя на Сьюзен, эту твою большегрудую подружку. Кажется, тогда ты просто покачала головой и послала его к черту. О Господи, Джилли, что все же с тобой случилось? — Форд прижался лбом к моей ладони.

Я ощущала его теплое дыхание. Да нет у меня никакой депрессии, так и хотелось выкрикнуть мне. Впрочем, какое теперь все это имеет значение? Я здесь, взаперти, а Пол жив и может делать все, что ему заблагорассудится. Но боюсь я не Пола, видит Бог, не Пола. Я боюсь Лоры, это от нее исходит угроза. Она проникла мне в голову и едва не убила. Если она снова появится, мне не выдержать. Я умру.

Меня словно подбросило от чьего-то прикосновения. Я поднял голову и увидел сиделку.

— Лора предала ее.

Сиделка удивленно приподняла свои тонкие черные брови и недоверчиво уставилась на меня.

— Лора? Какая Лора? С вами все в порядке?

Я посмотрел на Джилли. Она была бледна, кожа у нее почти просвечивала.

— Да-да, не беспокойтесь, со мной все хорошо. Действительно, какая Лора?

Я поднял голову и внимательно посмотрел на сиделку.

— Пора перевернуть ее и сделать массаж, — негромко проговорила она, — иначе пролежни будут.

— Расскажите про кому, — попросил я. — Врачи мне говорили что-то, но, честно говоря, я не очень понял.

Сиделка принялась втирать в плечи Джилли густой белый крем.

— Чаще всего из комы выходят быстро, и следов она, как правило, не оставляет. Если миссис Бартлетт очнется, скажем, через день-другой, можно рассчитывать на лучшее, хотя не исключено, что какие-то последствия все же будут. В таких случаях самое лучшее — надеяться и молиться. Весьма сожалею, мистер Макдугал, но это все, что я могу вам сказать.

В больнице я пробыл до утра, а когда, добравшись до дома № 12 по Ливерпуль-стрит, вновь погрузился в сон, мне приснилась Мэгги Шеффилд: она во весь голос орала, что Пол подонок и его следует вышвырнуть из Эджертона…

Глава 5

Подъезжая к дому в десять утра, я, как и накануне, заметил напротив машину Мэгги, а из гостиной доносился ее голос:

— Пол, по пути сюда я звонила в больницу: миссис Химмел сказала, что все по-прежнему. И еще я узнала от нее, что с семи утра у Джилли сидит Мак.

— Мак проводит с ней гораздо больше времени, чем вы, — проворчал Пол. — С чего бы это?

— Не суйтесь не в свое дело.

Пол как будто даже не особенно разозлился, и это меня удивило. Стараясь не привлекать к себе внимания, я вошел в столовую — длинную узкую комнату, занимавшую весь фасад дома и выходившую окнами на океан. Спереди она была сплошь застеклена, пол покрывала квадратная светлая кафельная плитка, а вся мебель была выдержана в черных тонах. Трудно представить, что в такой комнате можно устроиться с хорошей книгой в руках или посмотреть футбол по телевизору. С десяток абстрактных картин, украшавших стены, являли собой набор четких линий, по преимуществу в черно-белом исполнении: чем-то эти линии напоминали вымуштрованных солдатиков. Бедная Джилли, и как она могла жить в этой стерильной обстановке! Я вспомнил, как выглядела комната сестры, когда мы были детьми, — это было настоящее торжество цвета: голубого, оранжевого, зеленого… Конечно, с годами люди меняются, но чтобы настолько…

Я повернулся к Мэгги, сидевшей на большом черном кожаном диване с раскрытым блокнотом на коленях.

— Как поживаете, шериф?

— А, это вы. Мак. — Мэгти приподнялась. — Спасибо, все в порядке. Как Джилли?

— Пока по-прежнему.

— Печально. Хорошо, что у вас сегодня вид получше, а то вчера хоть в гроб клади. Присаживайтесь, мы с Полом сейчас закончим. Итак…

Пол не пошевелился. Вцепившись пальцами в колени и подавшись немного вперед, он сидел в глубоком кожаном кресле и сосредоточенно разглядывал кафель под ногами.

— Царапина, — вдруг сказал он.

— Царапина? Какая царапина? — удивилась Мэгги.

— Вот тут, справа. Видите? Откуда бы ей взяться?

— Знаешь что, Пол, — серьезно сказал я, — почему бы, не прикрыть ее газетами?

— Ну разумеется. Мак, разумеется. Ты у нас настоящий буржуа. Простая душа. Ладно, давайте закругляться, мне надо работать.

— Джилли говорила, будто вы уехали из Филадельфии потому, что там отказались финансировать ваш проект.

— Это правда.

— А что за проект? — Я подошел к окну и выглянул наружу.

— Эликсир молодости. Я работаю над веществом, которое задерживает процесс старения.

— О Господи, Пол! — Мэгги чуть не свалилась с дивана. — Почему же они отказались оплачивать эту работу? Ведь это же настоящее золотое дно.

— Это уж точно, — рассмеялся Пол. — Кому же не хочется вернуть молодость? — Он прикоснулся к редеющим волосам. — Вот я бы лично не прочь снова отрастить шевелюру.

— Если верить Жан-Люку Пикару из «Стар Трек», вещества для восстановления волос не придумают в течение ближайших четырех столетий. Не повезло вам. Пол, — усмехнулась Мэгги.

— Нет, серьезно. Пол, чем ты занят? — спросил я.

— Не твое дело, Мак, и уж тем более не ваше, Мэгги. Во всяком случае, к Джилли это никакого отношения не имеет. И вообще, оставьте меня в покое.

Мэгги откинулась на спинку дивана и покрутила в пальцах шариковую ручку.

— Мне надо знать, чем вы с Джилли были заняты во вторник вечером. Постарайтесь вспомнить. Вы ужинали дома или пошли куда-нибудь?

— О Господи, Мэгги, ну зачем вам это? Разумеется, дома. Джилли приготовила тосты с чесноком, я — салат из шпината. Потом я пошел работать, а она сказала, что покатается, и уехала. Это было около девяти.

— Роб Моррисон сказал, что несчастье случилось приблизительно в полночь. Стало быть, прошло три часа. Вам не кажется, что катание несколько затянулось?

— Не знаю. Я уснул прямо за столом, даже компьютер не выключил. Может, Джилли вернулась, а потом снова уехала — я ничего не слышал. А может, и не возвращалась. Только одно могу сказать: уехала она в девять.

— А за ужином Джилли в каком настроении была?

— Мэгти, вы же ее знаете. Джилли просто не умеет быть серьезной, постоянно шутит. Помню, в тот вечер она рассказала какой-то свежий анекдот.

— И все же, чем вы на самом деле заняты, Пол? — настойчиво спросила Мэгги. — Клонируете маленьких Полов Бартлеттов? А главное, какая связь между вашими исследованиями и тем, что стряслось с Джилли?

Пол пожал плечами.