Учебник жизни для дураков

— Надо совершенствовать, модернизироать пословицы и поговорки, — твердил Маркофьев. — Приводить их в соответствие с новыми знаниями и открытиями. Так, пословицу «Из двух спорящих один дурак, а другой — подлец», сегодня правильно было бы осмысливать иначе: «Из двух спорящих — оба дураки и оба подлецы». Говори именно так — и не ошибешься, — советовал он мне.

Для Маркофьева не было непререкаемых истин и авторитетов.

— «Тише едешь — дальше будешь»… От того места, куда едешь! — восклицал он.

Или, бывало, рассуждал:

— НЕ ПЛЮЙ В КОЛОДЕЦ… ДО ТЕХ ПОР, ПОКА РЯДОМ НЕ ПОЯВИТСЯ ДРУГОЙ ИСТОЧНИК УТОЛЕНИЯ ЖАЖДЫ!

Маркофьев сам придумывал пословицы и поговорки. Ему не было нужды обращаться за советом и подсказкой к окружающим его людям или книгам.

Главным, коронным его высказыванием было:

* ПОВЕРИТЬ ДРУГОМУ — ЗНАЧИТ ОБМАНУТЬ СЕБЯ.

СУМКА ЗА ГАРАЖАМИ

Уже в детстве произошел случай, будто прожектором высветивший две разные дороги, которыми каждый из нас шел по жизни. Играя во дворе, мы обнаружили за гаражами кожаную дамскую сумочку. Открыли — и обалдели от находившегося в ней богатства: изумительной красоты пудреницы, авторучки, брелока для ключей, губной помады в золотистом чехольчике… Маркофьев предложил эти сокровища присвоить и поделить. Что-то взять себе, а что-то подарить девчонкам. Я запротестовал. Ведь в сумочке находились документы и записная книжка!

Мы принесли сумку моим родителям, и они разыскали ее владелицу. Красивую, хорошо одетую женщину, приятно пахнувшую духами. Поведав, что сумку у нее украли в подземном переходе, она заглянула в нее и возмутилась:

— Но тут были деньги…

— Что вы хотите сказать? — обиделась моя мама.

— Тут были деньги… Может, их взяли мальчики? Мы с Маркофьевым вышли на улицу.

— Получил? — спросил он. — Тебя же еще и заподозрили. А если бы сделали, как я предлагал, ходили бы в честных и имели бы прибыль.

ДЕТСТВО (продолжение биографии)

К моему великому огорчению этот мальчик с розовыми ноготками и пухлыми щечками не понимал, что брать чужое — нельзя.

— А почему собственно? — спрашивал он. — Если я хочу?

— Ну, потому что нельзя, — пытался объяснить я.

— А почему? — настаивал он.

— Ну… Ну… Просто потому… Что чужое брать нельзя… Маркофьев непритворно удивился:

— А чье же тогда брать? Свое, что ли? И больше я не знал, что сказать.

У своей соседки по парте Маркофьев стырил пенал: пенал ему очень нравился. А в школьной раздевалке — шапку у старшеклассника. Маркофьев плохо учился, и меня прикрепили ему помогать: выполнять вместе до-] «ашние задания. Я позвал его к себе. Мы пили чай и решали задачки. После его ухода из моей комнаты пропали вещи, которыми я очень дорожил: оловянный пугач и книга о рыцарях. На следующий день, перед началом уроков, я подошел к нему и заглянул в глаза. Они были безмятежны, короткие белесые ресницы помаргивали почти сонно.

— Но мы же условились, — сказал он. — Я делаю то, что мне нравится.

Преподавателю физики, застигшему Маркофьева, когда тот хотел похитить из кабинета химреактивы, он подложил под ножку стула пакетик со взрывчатым веществом. В физкультурном зале отрезал подвешенный к потолку канат, привязал его к батарее и, спустив другой конец каната в окно, слез по нему на нижний этаж. Девчонки млели от его подвигов, мальчишки ходили за ним табуном.

Когда Маркофьев был дежурным по классу, пол за него подметал я. Ведь я же был к нему прикреплен. Я подметал пол. А он мне показывал, где валяются не замеченные мною бумажки. Возможно, мне почудилось, но он прихватил набор цветных карандашей с чужой парты. Я попросил, чтобы он вернул их на место. Вздохнув, он произнес:

— Какой же ты зануда! А вот я — из семьи летчика. И единственное, что умею, — быстро собираться и мгновенно исчезать.

ЛИТЕРАТУРНОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ. Гораздо позже, когда учился в классе пятом или шестом, я прочитал в «Мертвых душах» о Чичикове. На уроках он продавал однокашникам булочки. Однокашники угощали его на переменах (разумеется, бесплатно), а он возвращал им то же самое угощение — за деньги. Что-то знакомое шевельнулось в памяти. (Маркофъева к этому времени давно не было в нашей школе, его отца перевели работать в другой город и они уехали туда всей семьей). Но, кажется, именно тогда я задумался о сущности человека, о том, что же он есть такое, если способен без зазрения совести продавать — одарившему его бескорыстно. Наживаться на бескорыстии…

ЧАСЫ

На пустыре мальчишки гоняли в футбол. Маркофьев стоял в воротах. Я шел мимо. Он окликнул меня и сказал тоном не допускающим возражений:

— Вот ключ. Бондом. Пойди и возьми часы с буфета. Я так и сделал, как он просил. Когда я принес будильник, Маркофьев закричал:

— Победа!

Мальчишки забыли о футболе и умчались за ним следом.

Вечером к нам домой явились два милиционера. Папа краснел и бледнел, мама плакала. Ребята, игравшие в футбол, заявили, что они знать не знали, откуда я взял будильник, они и предположить не могли, что я его украл. Они думали, я отдал им свои часы. С большим трудом родители разыскали в магазине такой же и возместили хозяевам потерю. С не меньшим трудом удалось убедить пострадавших не передавать дело в суд.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СЕБЕ

А вот другой эпизод из моего детства. Эпизод, многое объясняющий. Мы с мамой едем с дачи домой, в город. Рабочие, которые ремонтируют наш дом, спрашивают, когда я вернусь.

— Завтра, — отвечаю я.

Но в городе выясняется, что маме придется задержаться.

— Но я же обещал… Обещал вернуться завтра, — хнычу я. И даже ударяюсь в слезы, потому что, выходит, обманул ничего не подозревающих людей. Маме удается успокоить меня, лишь когда она сообщает, что по телефону связалась с соседкой: та живет в домике рядом с нашим и передаст, что я приеду с опозданием.

Таким я был от рождения. Таким и остался бы. Если бы не Маркофьев.

Но чтобы постичь и воспринять его уроки, потребовалась целая жизнь.

КЛАССИФИКАЦИЯ ДУРАКОВ

Дураки бывают круглые и не очень. Важно понять, к какой категории вы принадлежите.

У не очень круглого дурака есть надежда исправиться, шероховатостью своей зацепившись за неровность действительности. У круглого дурака шансов мало. Он катается по жизни, практически никак с ней не соприкасаясь, оставаясь вещью в себе. Круглый дурак живет среди придуманных им людей, в мире придуманных им отношений и поклоняется своим собственным идеалам и ценностям, которые для других идеалами и ценностями вовсе не являются.

ИТОГОВОЕ ЗАНЯТИЕ после прочтения первой главы «БУЛОЧКИ»

КОНТРОЛЬНОЕ ЗАДАНИЕ

Возьмите любую пришедшую на ум мудрость. Например: «Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь». И осмыслите ее всесторонне.

С какой стати нельзя сказать «гоп» до прыжка? Кто вправе навязывать вам свою волю? Кто имеет право диктовать: что говорить, а чего не говорить и при этом точно указывать время произнесения того или иного слова?

Проанализируйте аналогичным образом другие известные вам пословицы и поговорки.

ВОПРОСЫ НА СООБРАЗИТЕЛЬНОСТЬ

1. Кто из мальчиков прав — который кушал булки или который за ним наблюдал?

2. Можно ли назвать того, который кушал, дураком?

3. Знаете ли вы, что наблюдать за жующим — неприлично?

4. Что лучше: кушать булки или наблюдать?

5. Почему нельзя брать чужие вещи? Кто это придумал? Кому выгодно, чтобы вы не брали чужого: вам или обладателю этих вещей?

Ответы желательно записать на листочке — с тем, чтобы сравнить их с ответами, которые вы дадите после прочтения следующих глав.

Глава вторая

НЕТЕРПЕНИЕ СЕРДЦА

ВСТРЕЧА

В четыре я был на ногах, в половине пятого начавший брезжить рассвет застал меня на пути в аэропорт. В моторе что-то постукивало, и гнать на скорости я боялся, тем более, вернуть машину родителям предстояло в самые ближайшие дни. Шоссе было пустынным, лишь два такси и «мерседес» с запоминающимся номером 01–01 обогнали меня, а навстречу проехали три автобуса-экспресс и фургон «Хлеб», видно, доставивший свежую выпечку в буфеты и ресторан аэровокзала.

Едва я вошел в мраморный вестибюль ожидания, объявили о прибытии рейса. Еще через пятнадцать минут в стеклянные двери втекла группка людей, центром ее был сияющий, гладко выбритый и загорелый Марко-фьев. Его встречала куча неизвестного мне народа, не хватало только оркестра. От общей массы отделилось юное долговязое существо с разметанными по плечам льняными волосами. Стуча каблучками по мрамору, девушка подбежала к Маркофьеву и повисла у него на шее. Маркофьев ее поцеловал, а потом направился ко мне и поздоровался за руку.

— Все нормально? — спросил он. И, не дожидаясь ответа, проследовал мимо.

Пропустив девушку вперед, он сел в черный «мерседес» 01–01, который, мягко взяв с места, мгновенно исчез из вида, следом устремилась кавалькада машин попроще, а я потрюхал к своему, а, точнее, родительскому «жигулю», чье внутреннее нездоровье ощущал как свое собственное.

Доехав до города, я не удержался и затормозил возле телефона-автомата. Маргарита сама сняла трубку.

— Ну, что, встретил его? — в голосе ее слышалось страдание. -

— Встретил, — сказал я.

— Он… изменился?

— Да. Загорел.

— Ты его ненавидишь? Я не ответил.

Слышно было: нервно лаяли тонко чувствовавшие настроение хозяйки собаки — Джой и Джек. Сенбернар и овчарка. Выросли из подаренных Маркофьевым моей дочери щенков.

— Как там Катя? — спросил я.

— Ждет… Что он к нам заедет. Знаешь, она ведь называет его отцом. Мы обе его ждем.

Я вспомнил долговязое льняное существо, повисшее у Маркофьева на шее, но вслух ничего произносить не стал.

* МУЖЧИНЫ! ПОЛЬЗУЙТЕСЬ ЖЕНЩИНАМИ КАК СРЕДСТВОМ ДОСТИЖЕНИЯ СВОИХ ЦЕЛЕЙ!

* ДЕВУШКИ И ЖЕНЩИНЫ! ЛОВИТЕ МОМЕНТ! ЕСЛИ МУЖЧИНЕ ОТ ВАС ЧТО-ТО НУЖНО, РАСКРУЧИВАЙТЕ ЕГО НА ПОЛНУЮ КАТУШКУ! НЕ СТЕСНЯЙТЕСЬ!

Потому что если не раскрутите мужчину ДО того, как он получит от вас то, чего хочет, то ПОСЛЕ уже поздно его о чем-либо просить. Коронные слова Маркофьева в общении с девушками были: «ЗАВТРА ВСЕ БУДЕТ ПО-КОРОЛЕВСКИ».

Сегодня нет денег, нет возможностей пойти в ресторан, поехать на такси, но вот завтра…

ЮНОСТЬ. НАЧАЛО

На вступительных экзаменах в институт по письменной математике кто-то ткнул меня кулаком в спину. Я оглянулся. И сразу узнал его: толстенького, розовощекого, повзрослевшего.

— Дай списать, — попросил он.

Шагавший по залу педагог зорко за всеми наблюдал. Рискуя быть застигнутым, я все же передал свой черновик.

На устном экзамене повторилось то же самое. Опять я подсказывал Маркофьеву, а сам волновался и не успел подготовиться. В результате за письменную работу я получил «тройку», а он «четверку», за устный ответ он получил «пять», а я — «три». А вот экзамен, на котором мы разминулись, он завалил. И вечером приехал ко мне — просветленный и весь какой-то мягко сияющий.

Мы пили чай, а потом вышли на балкон. Стояли, положив руки на перила, и любовались закатом.

— В институт небось родители устроили? — вдруг спросил он. И, не дождавшись ответа, закричал. От его крика, кажется, вздрогнул не только я, мелко задрожали даже листья растущих возле дома тополей. — Ну, признайся, признайся! Отец небось помог звонками, всех знакомых поднял на ноги! Мать понанимала репетиторов… Но ведь это нечестно!

Я виновато потупился. А он продолжал хлестать меня словами:

— Где мне с тобой тягаться! Мой отец — прикованный к постели инвалид. Мать — полуграмотная уборщица. Вот меня и срезали. Освобождали тебе местечко!

От стыда я готов был броситься с балкона.

— Но что я должен теперь сделать?

С душевной болью он выкрикнул:

— Обидно, ужасно обидно, ведь у меня в душе — россыпи!

На следующий день мои папа и мама отправились в приемную комиссию и настояли, нет, потребовали, чтобы Маркофьеву разрешили переэкзаменовку.

— У него в душе россыпи! — говорила мама.

— Его мать — инвалид. А отец — путевой обходчик, — говорил папа. — Нельзя же отпихивать талантливого человека только потому, что у него нет денег на репетиторов!

На этот повторный экзамен я отправился вместе с ним. Маркофьева пригласили в аудиторию. Я остался снаружи и очень, очень за него переживал. Кто будет ему подсказывать? Помогать? Но я совершенно напрасно беспокоился.

— Этот экзаменатор какой-то странный, скованный, — смеялся получивший «пятерку» Маркофьев. — Сидит, потеет, боится задать мне вопрос, чтоб я не поплыл. Я ему говорю: «Держитесь свободно… Берите пример с меня…»

И надо ли удивляться, что он, такой раскованный, независимый, легко ранимый, был зачислен в институт с блестящими результатами? Его прочили в молодые гении, называли открытием, самородком, надеждой науки. Я не добрал нескольких баллов. С большим трудом меня определили на заочное отделение.

ПРАЗДНИЧНЫЙ ОБЕД

По случаю счастливо завершившейся эпопеи нашего поступления мои родители устроили праздничный обед. Маркофьева посадили во главе стола. Все за него ужасно радовались. Поздравляли. Было весело, хорошо.

На следующее утро отец обнаружил, что у него пропал бумажник с деньгами. У мамы из комнаты исчез флакон духов.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ