Условия выживания

— Видишь, вон сидит… он только что вернулся из заслона. Давай спросим у него…

Вот чего мне еще не хватало, так это праздных вопросов разных торговцев. Что бы они ни собирались узнать, наверняка это полная чепуха.

Я бросил на торговцев такой взгляд, что у них махом отпала охота задавать мне какие бы то ни было вопросы, и стал допивать свой кофе. Тут в дверь вошел чистильщик мостовой, и сразу же вслед за ним — маленький, сутулый варщик обуви, мастерская которого находилась в соседнем квартале, и его подмастерье — плотоядный йеху, ведущий свое происхождение, очевидно, от собаки.

Это были первые ласточки. Наступил обеденный час, и вскоре в заведении матушки Коскэ негде будет яблоку упасть.

Я подумал, что если у меня ничего толкового не придумалось до сего момента, то рассчитывать, будто интересная мысль придет мне в голову посреди этой толпы чавкающих мастеровых, просто смешно. И значит, ничего не оставалось, как устроить веселье по стандартному, давно уже и не раз опробованному сценарию. Закатиться к Миджусе, проваляться с ней до вечера в постели, а потом отправиться на какую-нибудь вечеринку. Сегодня, по случаю возвращения из заслона очередной порции воинов, их будет в городе много.

Э? Почему бы и нет?

Я поставил пустую чашечку на стойку и, попрощавшись с матушкой, вышел на улицу.

Миджуся жила через шесть кварталов, но ради нее преодолеть такое расстояние стоило. Она была почти как чистюля. Может, только ее подводила слишком вытянутая форма головы, но для меня это не имело никакого значения. Мне это даже, наоборот, нравилось, на мой взгляд, ато только добавляло Миджусе красоты. Правда, деньги в ее обществе исчезали просто на глазах.

Мне подумалось, что если я пойду к ней, то на новую комп-систему отложить в этот раз не удастся. Более того, в долги бы не влететь. И это, конечно, плохо. В виде альтернативы было возвращение домой и еще один вечер, проведенный в псевдокрасочном, псевдоизумительно пахнущем и вызывающем псевдонастоящие ощущения виртуальном мире.

Это, конечно, неплохо. Однако для первого дня после заслона — слабовато. Нет, сегодня мне определенно хотелось чего-то настоящего. И значит… Значит, ничего не оставалось, как направить свои стопы к Миджусе. Вот прямо сейчас. Зачем же откладывать хорошее дело в долгий ящик?

Поскольку в последнее время в нашем районе было не совсем спокойно, я передвинул вибронож на видное место. Потом я закурил и, подумав, что неплохо было бы по дороге зайти в магазин и купить целую пачку сигарет, пошел в сторону дома Миджуси. Не торопясь, очень спокойным, мерным шагом. Слишком торопиться мне не хотелось. В этом районе меня знают многие, и конечно, кое-кто догадается, куда я направляюсь. Мне же не хотелось, чтобы этот «кое-кто» подумал, будто я тороплюсь, и сделал из этого какие-то выводы. Наверное, это называется мужским шовинизмом, но не хотелось, и все.

Проходя мимо гостиницы со старинным названием «Трущоба», я увидел стоящего перед ней и озабоченно оглядывающего ее фасад Крысиного Волка. За спиной у него был узкий и длинный чехол. Нетрудно было догадаться, что именно в нем находится.

Я поздоровался испросил:

— Кажется, у тебя наклюнулась работенка?

— Точно, — сказал Крысиный Волк. — Крысы опять прислали владельцу «Трущобы» ультиматум. Как и в прошлый раз, дали ему три дня. Не понимаю, что они нашли в этой гостинице? Почему она им так нравится? Короче, ничему они не учатся, совершенно ничему. — И в этот раз…

— Точно. — Крысиный Волк свирепо улыбнулся. — В этот раз я преподам им хороший урок, запоминающийся действительно надолго.

— Ну, удачи.

— И тебе, и тебе. Как там на побережье? Все нормально?

— Как обычно, — промолвил я. — Все, как в былые, добрые времена. Их частенько показывают в старых, плоских лентах.

— В смысле, солнце еще не называют великим дымным фонарем, а по всему песочку раскиданы деточки-чистюли почти совсем без одежды?

— Вот именно, вот именно.

— Черт, — ухмыльнулся Крысиный Волк. — Завтра же запишусь в заслон. Вот закончу с этой гостиницей и сразу же… А ты не врешь?

— Как можно? — сказал я. — Не веришь — узнай у любого другого воина. Кто угодно подтвердит.

— Узнаю. И если ты меня обманул… Мы понимающе улыбнулись друг другу.

Все, ритуал был полностью соблюден. Теперь можно расходиться. Каждого ждет его дело. Причем мое, я готов поклясться, более приятное. Хотя… хотя… кто знает, может быть, Крысиный Волк получает от войны с крысами такое же наслаждение, как я от свидания с Миджусей? Иначе зачем бы он ею занимался? Денег она приносит самый мизер, а опасна даже более, чем моя.

Впрочем, впрочем… мое ли это дело? Каждый имеет право на собственное понимание мира, думал я, уходя прочь от Крысиного Волка, каждый имеет право на собственный кайф, на собственную жизнь. И стоит ли мне судить кого бы то ни было, если он тебе не мешает жить? Живи и дай жить другим — один из самых золотых законов.

Я зашел в попавшуюся мне по дороге мелочную лавчонку и купил пачку сигарет. Распечатав ее, я стал заполнять портсигар. Продавец, старый, похожий на помойного кошака йеху, промяукал:

— Благодарю за покупку.

Я в ответ благосклонно кивнул.

Вообще-то йеху я не очень люблю, но это еще не повод быть невежливым. Нет, даже не так. Не то чтобы не люблю, а просто отношусь настороженно. Все-таки они произошли не от людей. И это чувствуется. Нечасто, но время от времени случается встретиться с ними глазами, когда они посмотрят на тебя… гм… по-особенному. Даже не знаю, как описать этот взгляд. Когда я первый раз его увидел, то подумал, что мне привиделось, что это плод моего воображения. А вот во второй раз все сомнения отпали. Абсолютно холодный, не несущий никаких эмоций взгляд, и только где-то в самой глубине глаз словно бы вспыхивают далекие точки костров. Но так далеко, что тут же, после того как они исчезнут, ты спрашиваешь себя, а не почудилось ли тебе это. И хотя умом понимаешь, что не почудилось, что эти крохотные огоньки что-то означают, что ты даже абсолютно точно можешь сказать, как их следует понимать, можно заключить пари, согласно которому ты уже через несколько минут убедишь себя в излишне буйной фантазии. Для того чтобы не забивать голову вопросами, на которые скорее всего ответа не найдешь. До следующего раза, когда ты вновь случайно встретишься глазами с каким-нибудь плотоядным йеху и опять поймаешь этот странный взгляд.

Короче, не люблю. И никто меня не заставит это делать.

Я переложил сигареты в портсигар, пачку кинул в ведерко для мусора и вышел из лавчонки.

— Заходи еще, — сказал мне в спину йеху-владелец.

— Обязательно, — буркнул я.

На улице я все же не удержался и, прежде чем двинуться дальше, закурил еще одну сигарету. Называется — дорвался. А ведь еще сегодня смолил окурок с иголочки. Хотя почему бы и нет? Имею полное право. Вернулся с заслона, и праву моему никто препятствовать не может. Или может?

А вот приду к Миджусе и узнаю, что она завела себе какого-нибудь хахаля…

Эта мысль мне не понравилась. Совсем не понравилась. И мне даже захотелось оказаться на месте побыстрее. А для этого можно, например, сократить дорогу. Каким образом? Ну, я-то знаю. Кстати, чем не мысль?

Я миновал еще несколько домов, а потом нырнул в знакомый мне проходной двор, которым уже пользовался не раз. В самом углу двора два мальчика-нестандарта и девочка-йеху, очевидно, имеющая своим предком оленя, играли в какую-то простенькую, старую как мир игру из тех, которые остаются неизменными, какое бы тысячелетие ни было на дворе.

Чинно усевшись на скамейке, очевидно подражая своей маме, девочка-йеху говорила:

— А ты, дорогой, как ты планируешь провести сегодняшний вечер?

Глаза у нее были большие и влажные, плоский бархатистый носик слегка подергивался.

— Ну… это… как обычно, — ответил один из мальчиков-нестандартов.

— Ага, — сказала девочка. — Значит, как обычно? Опять налопаешься силоса и устроишься на диване смотреть ленту о новейших методах возделывания гаркопусов?

— А что ты предлагаешь?

— Ну, почему мы не можем жить, как все остальные из нашей стаи? А ты что скажешь?

Теперь девочка-йеху умоляюще глядела на другого мальчика-нестандарта. Тот самодовольно улыбнулся и заученно протараторил:

— А мы пойдем прогуляться и весело провести время. Например, заглянем к «Старому толстяку» или прошвырнемся до танцулек-крутячек, попытаемся там словить… э-э… кайф.

Что там ответит девочка, у меня не было времени слушать. Кроме того, и так было ясно, что именно она ответит.

Двор с играющей детворой остался у меня позади. Я прошел узким проулочком, у выхода из него едва не запнувшись о валявшийся прямо на земле трухлявый тотемный столб какого-то, очевидно, давно исчезнувшего сообщества йеху. Здесь можно было не бояться чужих глаз, и я невольно ускорил шаги.

Переулочек закончился другим двориком, длинным и загнутым, словно крючок. Для того чтобы получить возможность выйти на улицу, мне надлежало достигнуть кончика этого крючка. Так в чем проблема?

Я миновал дверь одного подъезда, потом — другого, третьего…

Тут они и были.

Не думаю, что они ждали именно меня. Просто они стояли во дворике и, очевидно, прикидывали, чем бы им заняться дальше, что бы им такого отчебучить, а тут подвернулся я, собственной персоной. Ну как было такой случай не использовать?

«Они» — это три молодых здоровячка из какой-то вновь образованной банды претендентов на место воина заслона, на что явно намекали надетые на них одинаковые куртки из дешевой двойной псевдокожи, усеянные рядами шипов, а также штаны в обтяжку из серого материала, возможно, пластикорда. До сего момента подобной формы я не видел и, значит, не мог даже приблизительно сказать, с кем встретился, какому уставу они подчиняются. Сильно меня это не насторожило, поскольку подобные субчики к тем, кто уже стал воином заслона, не приставали. Стоит ли задирать тех, кем ты мечтаешь стать? Особенно если вероятность получить на орехи почти стопроцентная?

И все же, подходя к ним, я слегка насторожился. Не нравится мне, когда в пустом проходном дворе на дороге у меня вдруг оказываются несколько членов уличной банды, а я совершенно не представляю, каким уставом они руководствуются в общении с посторонними, не вхожими в их круг.

Начало было вполне стандартным:

— Эй, милейший, тебе никто не говорил, что здесь бесплатного прохода нет?

Зря они так…

Остановившись от них в нескольких шагах, я уточнил:

— А вас, как понял, поставили здесь взимать плату?

— Угадал.

Я свирепо улыбнулся и положил ладонь на рукоятку виброножа.

— Нос еще не дорос. В общем, так, я тороплюсь, и поэтому шутки шутить у меня времени нет. Либо мы разойдемся тихо-мирно, либо вас унесут отсюда. Выбирайте.

На то, что обойдется без драки, я почти не рассчитывал. Не та ситуация и не та компания. И сказано это все было лишь для того, чтобы потом у стражей порядка не было ко мне никаких претензий. А я уж постараюсь и обязательно оставлю одного из этих лопухов в живых. Он подтвердит, что я, как и положено, пытался вначале решить конфликт мирным образом.

Хотя какой это конфликт? Просто молодые волчата решили попробовать остроту своих зубок на ком-то более серьезном, чем свои сверстники. И допустили ошибку, кинулись не на того. Попытаться им ее объяснить? Каким образом? Слова они не воспринимают, а убегать — бесполезно. Догонят и добьют. Значит, остается только драться, причем в полную силу. Вообще-то их трое, и одно дело — демонстрировать, какой ты крутой, а другое — завалить трех бойцов, преисполненных молодых сил и веры в свою непобедимость. Тут можно только рассчитывать на опыт.

И все же… лучше бы эти молокососы передумали… Не очень-то мне хотелось сегодня драться. Весь накопившийся за время заслона пар вышел еще в поезде, во время схватки с болотниками.

— Значит, платить ты не желаешь? — задумчиво протянул один из юнцов.

И конечно, как и положено, лицо у него более напоминало крысиную мордочку, глазки были подленькие, так и сочащиеся гноем, а улыбочка была из разряда «Ну, вы тут говорите, говорите, а я-то знаю, что все вы дураки набитые». Такие почти мгновенно обзаводятся парочкой пустоголовых дружков и некоторое время проворачивают свои подлые делишки в полной уверенности, что им все сойдет с рук. Потом они неизбежно влипают в действительно серьезную историю, и, для того чтобы спасти свою задницу, не задумываясь, жертвуют дружками. Впрочем, проходит совсем короткое время, и они, обзаведясь очередными олухами, снова оказываются в седле, все с той же подленькой улыбочкой на лице. До нового большого залета.

У меня появилось искушение оставить в живых именно этого. Все-таки если подумать, то такие, как он, делают достаточно важное дело. С их помощью общество выявляет слишком уж доверчивых, не обладающих инициативой и независимым мышлением членов, и от избавляется. Я, к примеру, выжил на улице, кроме всего прочего, еще и благодаря тому, что достаточно быстро научился определять вот таких крысомордых и держаться от них подальше. Впрочем, не всегда. Иногда с ними приходится сталкиваться буквально лицом к лицу.

Я покачал головой.

И все же в живых придется оставить одного из этих двух, пустоголовых. Мне нужны правдивые показания. Не хотелось бы тратить на объяснения со стражами порядка лишнее время.

— Не желаешь? — Крысоморденький улыбнулся.

— Нет, не желаю.

— В таком случае мы вынуждены будем заставить тебя это сделать.

Ну, вот и все. Можно начинать. Правда, я должен сказать еще кое-что. Обязан.

— А вы. знаете, что я воин заслона?

— Конечно, — улыбнулся крысоморденький, — По форме. И нас это радует. Думаю, после того как мы с тобой поговорим, в заслоне появится еще одна вакансия, и наши шансы на ее получение увеличатся.

Я хмыкнул.

Это почти талант — уметь оправдывать глупые поступки, придумывать им вроде бы правдоподобные объяснения. Впрочем, стоит ли об этом сейчас думать? Я задал необходимые вопросы и получил в ответ достаточные ответы. Можно начинать.

— Не веришь?

— Почему? — сказал я, выхватывая нож. — Охотно верю. Приступим?

Нажатие кнопки на рукоятке — и зеленоватое лезвие ножа начинает вибрировать. Теперь им можно, например, разрезать стальную трубу в палец толщиной. Если, конечно, это понадобится.

— А он действительно намерен защищаться? — В голосе крысомордого слышится неподдельное удивление.

Неужели он рассчитывал, что я кинусь наутек? Ошибочка вышла, не будет этого. Кстати, еще одна ошибка состоит в том, что он предполагает, будто я стану защищаться. Не имеет смысла. Их трое, и если им удастся меня окружить, они победят. Значит, мне остается только нападать. Все решат первые несколько секунд драки. Если я успею сократить количество противников хотя бы на одного, есть шанс остаться в живых. Если нет — они меня одолеют.

Спланировать драку? Полноте, подобное пытаются делать либо гении, либо кретины, причем с разными результатами. Я ни к тем, ни к другим не отношусь. Я не смогу мгновенно оценить и предугадать, как будет действовать тот или иной незнакомый мне человек. И значит, мне остается лишь импровизировать по ходу дела. Как кинутся кости судьбы? Будет ли она ко мне. благосклонна?

Сейчас увидим…

Крысомордый вытащил из ножен внушительных размеров тесак. Его подпевалы еще только схватились за свое оружие, причем один из них оказался вооружен не ножом, а станером. Вот сейчас он резко взмахнет рукой, и она удлинится на составленный из металлических трубочек прут. Оружие мощное, но в данной ситуации слишком неуклюжее. Вряд ли от него будет польза. Впрочем, не стоит загадывать вперед. Если им удастся заставить меня перейти в оборону, эта штука себя покажет. Если удастся…

Крысомордый был настолько уверен в своей будущей победе, что смело шагнул ко мне, не дожидаясь, когда его дружки будут готовы к сражению.

Большой грех пренебрегать таким подарком.

Я метнулся к крысомордому и, несмотря на то что один из его дружков попытался меня опередить, сумел-таки, достал самым кончиком ножа, попал именно туда, куда надо, резанул по всем правилам, и предводитель этих двух олухов, обильно обрызгивая кровью собственную куртку, стал заваливаться назад, пытаясь что-то нашарить в воздухе скрюченными руками, цепляясь ими за стремительно ускользающую жизнь. А мне надо было спасать свою. Чем я и занялся. Что мне почему-то даже удалось. Хотя, по идее, шансы на это были очень малы.

Может быть, тут сыграла растерянность моих противников, конечно же, не ожидавших от меня такой прыти, но лезвие ножа одного прошло буквально рядом с моим плечом, а дубинка другого едва не задела мою голову. Я остался цел. Более того, отпрыгивая назад, я даже умудрился достать того, который был с ножом, полоснуть и его поперек груди. Никакого расчета, разум в этой мгновенной схватке был слишком медлителен и, значит, бесполезен. Действовало лишь тело, подчиняющееся желанию выжить, сохранить себя, продолжить свое существование, пусть даже за счет существования других людей. Тот самый пресловутый закон выживания сильнейшего в чистом виде.

Резкий шаг в сторону. Лезвие и стальная дубинка вновь прешли мимо. Я же не промахнулся, попал туда, куда хотел, и противник, поперек груди которого уже была прочерчена алая полоса, выбыл из игры, перестал быть опасен.

Вот теперь мне следовало подумать о последнем оставшемся в живых пустоголовом.

Так ли трудно его сначала подранить, для того чтобы убавить прыти, а потом обезоружить? Проще простого. Тем более теперь, когда мы остались один на один…

Судьба не любит слишком уж самонадеянных. В этот раз она решила сыграть не на моей стороне.

Последний из оставшихся в живых нападающих так и не понял, что мгновением назад для него настало время уносить ноги. Его дубинка снова попыталась меня достать и, конечно, опять прошла мимо. Не могла не пройти. Я сделал выпад, и он достиг цели. Вот только как раз в этот момент мой противник, очевидно, потеряв равновесие, качнулся вперед сильнее, чем нужно, чем я рассчитывал, и буквально напоролся на лезвие, которое ему должно было лишь слегка пустить кровь.

На этом схватка закончилась.

Действуя чисто машинально, я выключил нож, убрал его в ножны и окинул взглядом поле боя.

Н-да… легко выпутаться из этой истории теперь не удастся. Так или иначе, но добрая часть сегодняшнего дня уйдет на объяснения со стражами порядка. Потом придется ждать, пока их комп по съемкам с места происшествия выдаст точную реконструкцию происходившего там боя и определит меру моей вицы. Потом придется все это зафиксировать на бумаге. А стражи порядка разозлятся из-за того, что я по причине своей неуклюжести не оставил хотя бы одного свидетеля, и ничего хорошего мне это не сулит. Может, смыться?

Ну нет, я не настолько глуп. Стражи порядка все равно меня найдут, а вот мой побег с места происшествия будет говорить не в мою пользу. Я почти наверняка потеряю право на полную реконструкцию картины преступления и не смогу оправдаться.