Условия выживания

Я оглянулся по сторонам.

Двор был по-прежнему пуст, и это было плохо. Ну хоть бы один стоящий свидетель, видевший всю драку от начала до конца, в идеале — слышавший и предшествовавший ей разговор.

Может, кто-то совершенно случайно заглянул в вентиляционное отверстие? Да нет, зачем бы кто-то мог подобное сделать? И когда подобное случалось?

И все же я с тоской окинул взглядом ряды забранных толстыми решетками небольших прямоугольников, через которые в квартиры поступал свежий воздух. Уж больно мне не хотелось терять предстоящий вечер на объяснения со стражами порядка.

Дудки. Никого там, конечно, не было.

А ведь раньше, в старые времена, все дома были снабжены окнами. И будь так сейчас, уж кто-нибудь, из любопытства выглянув наружу, мог бы стать великолепным свидетелем.

Может, окна постепенно исчезли потому, что никто не желал случайно становиться свидетелем какого-нибудь происшествия?

Я хмыкнул.

Нет, это уже перебор. В свое время во взрастителе нам объясняли, что окна исчезли во время свирепых ветров…

Хлопок двери за моей спиной и быстрые шаги. Ну вот, кто-то появился… Я обернулся.

Она была очень стройная, в дорогом платье-метаморфе из тех, которые по желанию владельца меняют фасон. В данный момент оно было коротким, не стесняющим движений и, конечно, сексуальным. Впрочем, на девушке с такой фигурой наверняка выглядел бы сексуально и мешок для гаркопусов. Когда она подошла ближе, я увидел, что она, кроме всего прочего, еще и покрыта тонкой золотистой и, как я слышал, очень модной шерсткой.

Учитывая все это, кем она является, догадаться не составляло труда. Дорогая содержанка, секретарша, деловая женщина. Что-нибудь вроде этого. Вот только что она делает в нашем районе и как здесь оказалась?

Впрочем, мое ли это дело? Такие, как она, имеют право делать что угодно, и им совсем не обязательно отчитываться перед подобными мне. Поэтому самым разумным будет не задавать лишних вопросов. Все выяснится в свое время. Но ей наверняка что-то от меня надо. Что именно?

Ну, это сейчас выяснится.

Так и случилось.

Она остановилась, не доходя до меня пары шагов, и сказала:

— Ты отлично бился. Хочешь выпутаться из неприятностей и заодно хорошо заработать?

4

— А если для того, чтобы его найти, нам придется нарушить закон?

— Мы это сделаем. На карту поставлено слишком многое.

— Даже если это сулит нам конфликт со стражами порядка?

— Конечно.

— Несмотря на последствия?

— Несмотря. Даже если тебе, для того чтобы пробиться через кордон стражей порядка, придется взять меня в заложники.

— Это опасно.

— Конечно. Но у нас не будет другого выхода. Понимаешь?

— А последствия?

— Никаких последствий. Если у нас не выгорит, то потом, когда мы окажемся на месте, я заявлю, что это был не более чем розыгрыш. Они поверят. Они обязаны будут поверить.

Я поморщился.

Они несли такую чушь, что уши заворачивались в трубочку. Причем почти без перерыва вот уже в течение по крайней мере десяти минут.

Они — это Табита, та самая девушка, подошедшая ко мне во дворе и сделавшая более чем щедрое, в чем я уже успел убедиться, предложение, а также ее приятель, работодатель, хозяин или кто он там есть на самом деле. Этот работодатель был не так давно перевалившим через рубеж среднего возраста, пока еще достаточно крепким мужчиной. И конечно, самым главным в нем являлось то, что он был чистюлей. Да не простым, а одним из древних чистюль, о чем безошибочно свидетельствовали выглядывавшие у него из носа кончики фильтров, а также слегка поблескивающие светособирающие линзы на глазах.

Кому просто жизненно необходимо пользоваться фильтрами для дыхания, как не древним чистюлям? Кстати, стражи порядка реагировали на моего работодателя вполне соответствующим образом. Он сказал им вполголоса несколько слов, и те, мгновенно утратив ко мне всякий интерес, быстренько очистили двор от трупов, а потом уехали. Имя, правда, у него было для древнего чистюли странное. Табита представила его Тискальщиком. Мне же всегда казалось, что древние чистюли должны обладать более благородными именами.

Хотя, может, это у него такое прозвище? И почему я должен знать его настоящее имя? Вполне достаточно уже того, что мне отвалили очень приличную сумму денег сразу, авансом. Если же я выполню свою работу добросовестно, то получу еще больше. И требовать в придачу к деньгам также дополнительные сведения наверняка является перебором.

Впрочем, на кое-какие выводы из услышанного и увиденного я имею полное право. Разве не так?

Судя по всему, эти двое и в самом деле нуждались в ком-то вроде меня, в ком-то, кто достаточно неплохо знает район Нижнего города, кто мот бы исполнять при них функции… гм… ну, скажем, проводника, гида, советчика, охранника, мальчика на побегушках, в конце концов. Им необходимо было кого-то найти, какого-то спрятавшегося в Нижнем городе нестандарта. К стражам порядка они по непонятным мне причинам обращаться не хотели, и это для меня было полной загадкой.

Почему? Для чего они должны были сами отправляться на поиски этого неизвестного, да еще тайно, подвергая себя опасности? Ох не похоже это на методы древних чистюль, обычно предпочитающих действовать чужими руками. И — вдруг…. А если учесть их разговоры, из которых становится ясно, что они собираются нарушить закон, то это положение не может не родить десятки и десятки вопросов.

К примеру?

Да все тот же вопрос. Зачем им нужны все эти сложности, если они могли бы добиться тех же результатов менее рискованным образом? Да, конечно, они наняли меня, но с таким же успехом и, кстати, за такие же деньги могли нанять целую банду, а потом, посиживая в самой уютной гостинице Нижнего города, ждать, когда она поставит все окрестности на уши и притащит в мешке того, кто им нужен. Вместо этого они нанимают одного-единственного нестандарта и, похоже, намереваются отправиться на поиски лично. Странно, очень странно.

С другой стороны, так ли все это меня касается? От стражей порядка меня отмазали, деньги дали и дадут еще, после того как все закончится. Причем такую сумму, ради которой стоит на время забыть о любовных приключениях. А потом? Ну, потом я выполню свою часть обязательств, получу остальные деньги и спокойненько уйду. Меня даже не касается, что эта парочка намеревается каким-то там причудливым образом вроде бы нарушить закон. Мне нет до этого никакого дела. Более того, я чувствую, что слишком уж совать нос в их дела опасно.

Ничего, только бы получить остальную часть денег. Их хватит на новый, с эффектом полного присутствия, кокон для компа, и обновить систему охраны, и еще на многое, многое… А может, я не буду ничего покупать, а вбухаю все деньги в учебу, что позволит мне подняться на ступень выше, занять какую-нибудь должность в одном из управлений. В конце концов, сколько мне еще будет везти? Ну, полгода, год, от силы — два. Потом мое везение кончится, и один из высадившихся на берег желтых или черных, а может, и какой-нибудь мерикан всадит в меня пулю. Если даже и выживу, то придется уйти на пенсию, проще говоря, стать никому не нужным отбросом, отработанным материалом, со всеми вытекающими из этого последствиями. Если же я вложу деньги в учебу и действительно пойду вверх, то передо мной раскрываются довольно радужные перспективы. Главное — долговременные.

— Ноты же не думаешь, что нам придется пойти на эти крайние меры?

— Посмотрим, — промолвил Тискальщик.

Сказано это было так, как должен говорить человек, знающий, что в этом мире почем.

Вообще этот Тискальщик, хотя ему, как древнему чистюле, в соответствии с молвой положено было являться образцом слюнтяя, ничего не понимающего в жизни, на самом деле скорее всего им не был. Даже несмотря на все глупые разговоры и неумение считать деньги.

Может, он был каким-то особенным древним чистюлей? А может, ошибается молва? Последнее — скорее всего. Среди древних чистюль наверняка, так же как и, например, среди нестандартов, есть свои умницы и глупцы, есть неженки. Плохо представляющие реальную жизнь и те, кто ее понюхал сполна.

Этот, значит, из понюхавших. По крайней мере мне так кажется. Верно ли это, поживем — увидим. А сейчас главное — не упустить свой шанс заработать побольше денег. Чем мне и надлежит заняться. Причем чем больше, тем лучше.

Гм… любопытная мысль. Чем больше — тем лучше. Но как это сделать? Как не только сполна получить причитающуюся мне плату, но еще ее и увеличить? Впрочем, а стоит ли? Может, взять что положено и уйти, плюнуть на это дело? Стоит ли соваться слишком уж глубоко в игры древних чистюль? Пахнут они, как правило, не очень хорошо и чертовски опасны. Последнее — главное. Это раньше, в древние времена, были всякие тюрьмы, каторги и прочие блага цивилизации. Сейчас, когда суши так мало, а желающих на ней обосноваться так много, человеческая жизнь не ценится ни в грош. У любого суда может быть только два приговора: либо «невиновен» и можешь отправляться на все четыре стороны, либо «виновен» и, значит, утратил право на жизнь, должен уступить место более удачливым, более умным, приспособленным. Проще говоря, условия выживания ужесточились и любая достаточно серьезная ошибка неизбежно приводит к смерти. Стоит ли так рисковать?

С другой стороны, вот он, рядом во всей своей красе, шанс, о котором мечтает каждый житель Нижнего города. Выбиться наверх, улучшить свою жизнь, получить дополнительный шанс выжить. Не буду ли я, упустив его, горько жалеть всю оставшуюся жизнь?

— А если у него этого уже нет?

— Есть, — заверил свою подружку Тискальщик. — Он с этой штукой ни за что не расстанется.

— Будем надеяться.

— Конечно. Иного нам сейчас не дано. И вообще не тратим ли мы впустую время?

— Да, конечно. Пора приступать. Вот только…

Я деликатно отвел глаза в сторону. Эти психи надумали целоваться. Точь-в-точь словно в старых фильмах. Прекрасная дева благословляет своего рыцаря на подвиг.

Хм… если учесть, что этот подвиг будет заключаться всего лишь в уплате достаточно солидной суммы. Впрочем, для многих это и в самом деле является подвигом… И все же если уж так хотелось облобызать того, кто будет действовать, то лучше бы она поцеловала меня, поскольку основным действующим персонажем буду я. А ее «прекрасный рыцарь» наверняка будет поминутно наступать мне на пятки, раздавать бессмысленные приказания и вообще всячески мешать делать свое дело.

— Нюхач, ты готов? О, вот это уже мне.

— Безусловно.

— Значит, начинаем?

— Конечно, — ответил я.

— Куда мы отправимся в первую очередь?

— К королю жуков.

— К кому? — удивился Тискальщик.

— К королю жуков, — терпеливо повторил я. — Он может нам здорово помочь. Если, конечно, захочет. Я покажу, где он живет. Ну, отправляемся?

— Табита, а ты что думаешь об этом? — спросил Тискальщик.

— Да, мы пойдем туда, — промолвила девушка. — Прямо сейчас. Вот только сначала надо проверить, не следит ли кто за нами.

Она надела очки управления, и до поры до времени отдыхавшая и восстанавливающая силы на краю стола крошечная биокиберкамера тотчас поднялась в воздух. Повинуясь мысленным командам Табиты, камера вылетела в находившееся чуть ли не под потолком вентиляционное окошко.

Ага, вот таким образом она и наблюдала за моей схваткой с троицей юных бандитов. Все-таки хорошо жить в Верхнем городе и иметь кучу денег. Ну да ничего. Возможно, мне это еще предстоит. Возможно…

Ах мечты… мечты…

— Во сколько это нам обойдется? — спросил Тискальщик. — Ну, помощь этого самого короля жуков?

Я пожал плечами.

— Пока не знаю. Конечно, бесплатно он помогать не станет, но не думаю, что вас это разорит. По крайней мере мне так кажется.

— Хорошо, — кивнул Тискальщик. — Увидим на месте.

Тут я встревожился.

— Уж не собираетесь ли вы разговаривать с ним лично?

— Конечно, собираюсь.

— Он не будет с вами разговаривать. Это должен сделать я. А вам пока стоит подождать в машине.

Тискальщик хотел было возразить, но тут Табита, уже закончившая осмотр местности и, видимо, так и не обнаружившая таинственных врагов, которые почему-то обязаны были следить за этой странной парочкой, нежно взяла древнего чистюлю за руку. Этого оказалось вполне достаточно.

— Хорошо, — сказал Тискальщик. — Посмотрим на месте.

Я про себя ухмыльнулся.

Значит, у этого парня все же можно перехватить инициативу. И конечно, когда настанет время, я не упущу случая этим воспользоваться.

Мы вышли из комнаты и потопали по коридору. По дороге я пытался прикинуть, когда они ее сняли. Скорее всего сегодня. Хотя кто знает, может быть, они частенько заявляются сюда, в Нижний город, обделывают здесь какие-нибудь свои таинственные делишки? И возможно, эта комната принадлежала им уже давным-давно. Если не весь дом… А что? Наверняка они могли себе позволить и такое…

Коридор был пуст, а сидевший возле двери охранник при виде нас проворно вскочил и вытянулся, как на параде. Тискальщик кивнул ему, как старому знакомому. Это еще более утвердило меня в мысли, что мои наниматели бывали здесь раньше, и не раз.

Впрочем, мне-то какое до этого дело? И все же… на всякий случай… почему бы на всякий случай этот факт не запомнить? Кто знает, может, он мне в будущем пригодится?

Мы прошли мимо охранника, потом спустились в подземный гараж и подошли к стоявшему в дальнем углу гаража роскошному, последней модели, движителю. Других машин в гараже не было, и, значит, гадать, кому он принадлежит, не имело смысла.

— Садись сюда, — кивнул мне на переднее сиденье Тискальщик.

Сам он сел за руль. Девушка устроилась на заднем сиденье. После того как мы расселись по местам, дверь гаража беззвучно открылась, и мы выехали на улицу.

— Куда? — спросил чистюля.

И я стал объяснять, куда надо сворачивать, для того чтобы проехать к логову короля жуков.

Мы ехали…

Мы пропылили мимо стоявших очень тесно рядов цилиндрических домиков клана травоядных йеху, предками которых были олени. У меня эти дома всегда вызывали ощущение, словно их слепили из песка с помощью гигантской детской формочки. Потом цилиндрические дома кончились, мелькнула небольшая игровая площадка, по которой гоняли мяч очень грациозные дети, и начался квартал магазинов. Здесь можно было купить все что угодно, если, конечно, у тебя есть деньги и ты не претендуешь на товары, для обитателей Нижнего города недостижимые. Кстати, если очень уж хотелось, то за большие деньги часть этих самых недостижимых товаров можно было купить на барахолке, находившейся, как и положено, недалеко от границы с Верхним городом.

На въезде в квартал магазинов стоял стального цвета движитель стражей порядка. Я подумал, что в данный момент они наверняка провожают нашу машину удивленными взглядами. В наших краях такие дорогие игрушки появляются нечасто.

Рискнут ли они остановить нас и поинтересоваться, кто на ней едет?

Нет и еще раз — нет. Причем, на мой взгляд, совершенно правильно. Судя по всему, этот Тискальщик, если его разозлить, запросто может укатать, например, в болотники.

После квартала магазинов был огромный, покрытый сизой ржавчиной оставшийся с древних времен ветролом. Он тянулся на несколько километров, и у его подножия, через достаточно приличные интервалы, стояли домики плотоядных йеху. Нам попался катафалк, явно едущий по вызову. Об этом говорил легкий дымок, выбивавшийся из трубы его уничтожителя, свидетельствовавший, что тот уж разогревается. Благодаря предварительному разогреву там, на месте, процедура утилизации покойника займет не более десяти минут. Если у покойного есть родственники, то они получат горсточку пепла, если же их нет, то он просто будет рассеян тут же, над дорогой. После этого хозяин катафалка потратит пять минут на чистку камеры уничтожителя, и можно будет отправляться за новым покойником.

Просто и практично.

Это в старые времена был нелепый обычай закапывать покойников в землю. Сейчас ее для подобного осталось слишком мало. Впрочем, говорят, что некоторые из очень богатых древних чистюль позволяют себе такую роскошь — покоиться в земле.

Не знаю. Мне кажется, это они с жиру бесятся.

— Тут прямо до самой развилки, — сказал я. — На ней — налево. И останется совсем уже немного.

— Понял, — промолвил Тискальщик.

— Когда они хватятся? — спросила у него Табита.