Последний бастион Часть 2

 - Да поняла, поняла... Я все понимаю...

 - Тогда через десять минут выступаем...

 - Слушай... Может, в ближайшем городке угоним машину?

 - Нет.

 Вообще идея Марины была здравой - угнать машину и добраться на ней до приграничья. Но было два соображения, почему я не хотел этого делать. Первое - угнанную машину могут обнаружить, и если нас там и не будет - все равно поймут, куда мы пошли. И второе - возможно за нами действительно шли, шли те самые люди, которые разгромили "Кингхилл" и убили много хороших людей. Я хотел с ними разобраться до того, как мы пересечем границу с Конго - хвост нам там будет совсем не нужен. А для этого было нужно, чтобы они не теряли наш след...

 Замбия

 18 июля 2009 года

 Говорят, что родезийские солдаты, из-за дефицита вертолетов и транспортных средств, преследовали противника бегом, преодолевая в день по пятьдесят - семьдесят миль. Не верьте - бред все это. В первый день я с трудом одолел тридцать миль - и то Марина, более привычная к этим местам и этому климату, едва не обогнала меня. А дальше, когда начались болота...

 Болота - это вообще поганая штука, помню как нас, еще сопливых кадетов морской пехоты по болотам в Эверглейдс гоняли - а там ведь и крокодилы были! Национальный парк, крокодилов отстреливать нельзя. И вот идешь в цепочке, в грязной воде по шею, а иногда и с головой скрываешься, задержал дыхание - и вперед. Винтовку держишь над головой на высоко поднятых руках, М4 это не АКМ. В болото окунул и кранты, неполная разборка с чисткой. На дне - вязкий ил под полметра глубиной, еле ноги передвигаешь. Наступил, думаешь - бревно. И тут оно как дернется...

 Хорошо, что крокодилы никого не сожрали, сытые видать...

 А тут, в Африке, болота - еще хреновей. По большинству из них пешком уже не пройдешь, нужна лодка. Желательно, местная - узкая, долбленая из цельного ствола дерева - они хорошо через болотные заросли проходят. Вот так и шли - старались пешком, даже когда порой засасывало по пояс, где невозможно было пешком - искали средства переправы. Вымотались...

 Из болот мы вышли только на третий день - у самой границы был относительно небольшой участок ровной местности. Из сил выбились так, что едва не падали с ног. Но именно здесь я заметил, что за нами шли...

 Произошло это как раз тогда, когда мы удалились от болот миль на пять. Болота сменились плоскогорьем, мы уходили вверх - и тут я их заметил. Три мили - настолько они отставали от нас. И хоть пытались маскироваться - получалось у них это не очень. Да и как надежно замаскируешь движущуюся колонну человек тридцать на плоскогорье - это не лес и не джунгли. Вида я не подал, но решил что тридцать преследователей - это для меня слишком много...

 - И все-таки я хочу пойти с тобой!

 - Нет! - я объяснял Марине как маленькому капризному ребенку - вдвоем мы сделаем точно то же самое, что сделаю я один. Как ты не понимаешь, что все получится гораздо проще и надежнее, если все сделаю я один.

 - Их слишком много...

 - Это не имеет значения. Я разведчик морской пехоты, нас готовили к таким ситуациям. И вести бой я с ними не собираюсь - положу, сколько смогу и уйду, пока они не пришли в себя. Пойми, мне легче будет, если ты останешься здесь...

 Марина смотрела на выжженную землю, освещаемую последними лучами заходящего Солнца.

 - Мужчины не могут без этого, не так ли... - с каким то ... горьким сарказмом сказала она - иди. Я ... люблю тебя...

 Тогда она сказала мне это первый раз

 - Я буду осторожен. И если до утра не вернусь - уходи отсюда одна и забудь про все, что произошло. Обещаешь?

 - Обещаю...

 Хотя мы оба знали, что обещание свое она не сдержит...

 Тот, кто вел колонну преследователей, допустил одну ошибку, сам не знаю почему. Может, подумал, что если у него тридцать человек, а нас только двое - встречной засады опасаться не приходится. Может, еще почему. Но как бы то ни было - ошибку он допустил, показал мне все свои силы - и за это теперь ему предстояло поплатиться.

 Если вы кого-то преследуете колонной - никогда не идите по следу всеми силами. Выделите усиленный дозор, от трех до пяти человек плюс следопыт - и пусть по следу идут они. Остальную же колонну нужно пустить параллельно следу, если есть радиосвязь и позволяет рельеф местности - даже за пределами прямой видимости. Преследуемый противник вполне может устроить встречную засаду на маршруте - но если основные силы не попадут в засаду и ударят с неожиданной стороны, этот бой вы выиграете.

 Нож, пистолет, автомат с глушителем, три гранаты. Удавка из шнура - ей нас учили орудовать еще в учебке. На автомат надежды мало - хоть звуки выстрелов глушитель глушит, то лязг бешено двигающегося затвора не скроешь ничем. Хорошо хоть глушитель скрывает дульное пламя - ночью не засечешь позицию стрелка. Хорошо еще, что тут почти не было хищников - я бы предпочел пройти три мили по болоту, чем три мили по кишащей львами саванне...

 Двигаться было легко, после вязкой болотистой топи я буквально летел над каменистой землей, пригнувшись и перемещаясь от укрытия к укрытию. Нужно было только глядеть под ноги, чтобы не нашуметь...

 Аль-Мумит нервничал. Операция оказалась намного сложнее, чем он думал. Первоначально он предполагал, что братья идут к какому-то укрытию, располагающемуся на территории Зимбабве, и сама операция будет простой и быстрой - в конце концов, у него было десятикратное превосходство над кяфирами в живой силе. Но теперь, оставшийся в живых брат с белой шлюхой уходили все дальше и дальше, они перешли границу с Замбией, прошли по болотам и теперь, судя по карте, направлялись в демократическую республику Конго. Аль-Мумит раньше там не был - в этой войне не воевали правоверные, но о том, что там происходит, прекрасно знал. Там шла война всех со всеми, и даже сорока опытных моджахедов могло не хватить для того, чтобы выжить. Тем более, что сорока моджахедов у него больше не было. Если кяфир со своей шлюхой вполне могут пройти незамеченными - в конце концов, их всего двое, а кяфир - опытный воин - то с колонной тридцать человек шансы пройти незамеченными падают на порядок...

 В отряде уже зрело недовольство. Большую часть жизни его моджахеды сражались либо в городах, либо в пустыне, но в любом случае - на твердой земле. Переход же через болота для многих оказался шоком, тем более что многие африканцы, равно как и арабы, плавать не умеют. Совсем. Нет, никто не высказывал своего недовольства, не рискнул жизнью. Но аль-Мумит прекрасно все видел - раздражение и недовольство было написано на их лицах. Самое страшное - гнавший их вперед фанатизм постепенно сменялся апатией и унынием.

 На ночь моджахеды расположились на небольшом плато, выставили дозоры. По настоянию аль-Мумита потушили костер - мало ли кто еще бродит в горах - и легли спать. Ночью моджахеды никогда не воевали - потому что Аллах ночью велит спать. Если бы не аль-Мумит - возможно они даже не выставили бы дозоры...

 Сам же аль-Мумит, вместе с Али и с пленником отошли от основного лагеря и легли дальше, метрах в двухстах. Это было привычкой, въевшейся в подсознание - никогда не ложиться рядом с основной группой. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Пару раз это спасло аль-Мумиту жизнь...

 За все время перехода аль-Мумит все больше и больше уважал белого пленника - даже, несмотря на то, что он был неверным, кяфиром. Он не ныл, не жаловался, не спрашивал о своей дальнейшей судьбе, ничего не просил и ни о чем не умолял. Он шел вместе со всеми - и даже два раза пытался бежать. Оба раза аль-Мумит запретил наказывать его за это.

 Время было позднее - но пленник не ложился. Прикованный целью к Али, он сидел и смотрел на небо...

 - Что ты там увидел? - решился спросить его Аль-Мумит, хотя дал себе зарок не разговаривать я кяфиром.

 - Может быть, бога - коротко и странно, непонятно ответил пленник

 - Бога? Вы забыли своего бога... - усмехнулся аль-Мумит - вы убили своего бога, убили своими руками, и у вас его больше нет...

 - А у вас? А у вас есть бог?

 - У нас он есть. Миллиард человек возносят Аллаху свои молитвы, с каждым днем нас все больше и больше. Все больше и больше людей не хотят жить во лжи, которую вы им навязываете.

 - Во лжи? А ваша религия - это правда?

 - Наша религия несет свет туда, где его никогда не было. Мы можем жить, руководствуясь только одним - Кораном и хадисами. Вы - нет, мы молитесь только когда это вам выгодно. Скажи, много ли из ваших людей живут по Библии? - аль-Мумит чувствовал, что начал заводиться, психовать...

 - Какой свет... - пленник повернулся, и аль-Мумит увидел на его лице ... жалость! - именем Аллаха вы грабите и убиваете, отрезаете людям головы, ввергаете народы в братоубийственные войны. Вы намереваетесь принести такой свет и на эту землю? Да, мы забыли своего бога... и он отвернулся от нас, вверг нас в неверие и уныние.

 - А вы? - аль-Мумит сорвался на крик - что делаете вы? В чем различие между нами и вами? В том, что вы используете крылатую ракету со спутниковым наведением, а мы - захваченный пассажирский самолет? В том, что вы используете управляемую бомбу, а мы шахида, решившего пожертвовать собой на пути Аллаха? Только в этом разница? Нет, разница есть еще кое в чем. Вы не верите. Вы сами не знаете - зачем вы живете! Вы лжете сами себе, вы выходите из церкви и идете в бордель! Вы тоже грабите и убиваете, просто делаете это тихо и незаметно. Вы приходите на чужую землю и делаете людей, живущих на ней вашими рабами, рабами Кока-Колы, Голливуда и МакДональдса!

 - Пока что на чужую землю пришли вы, а я - на своей. Африка - мой дом.

 Аль-Мумит подавил гнев

 - Бессмысленный разговор. Мы не поймем друг друга.

 Подобраться к ним, как я и предполагал, было просто. Привыкшие воевать в городах, они плохо видели в темноте, боялись ее. Единственной проблемой был дозор - два человека. Следовало подождать, пока один отойдет куда-нибудь в сторону - уничтожить одновременно двоих так, чтобы гарантированно не нашуметь, было невозможно...

 Удалось сделать только, когда на часах было уже три часа. Три часа нового дня. Только тогда один из моджахедов, стоящих на часах, толкнул в бок своего, уже погружающегося в дрему напарника и пошел в сторону, повесив автомат за спину и расстегивая штаны...

 Этого то я и ждал...

 Я сидел в засаде, примерно в пятнадцати метрах выше и левее. Как только один из моджахедов отошел, скрылся за кустарником, я бросился вниз, рискуя свернуть себе шею...

 Второй из оставшихся на посту моджахед что-то почувствовал, не увидел, не услышал, а именно почувствовал. Его единственным спасением было стрелять не задумываясь, просто высадить веером магазин - но вместо этого он повернулся, пытаясь понять, что происходит. И потерял ту пару секунд, которые у него еще были и которые решали в данном случае все.

 Когда до боевика оставалась пара метров, когда он уже понял что происходит, и поднимал автомат - я прыгнул. И всей массой обрушился на него сверху, вдавливая его в землю. Автомат попал мне под колено, я больно ударился коленной чашечкой об затвор, чуть не взвыв от боли. Единственно, на что я обращал внимание, это голова, если террорист сможет крикнуть - конец. Левой рукой я рассчитывал зажать ему рот, но чуть промахнулся и обхватил горло. Упускать такую возможность было глупо - в следующую секунду я, что есть силы, рванул голову врага, попавшую в захват, вверх и в сторону. Тихий хруст - и все. Даже нож не понадобился...

 Колено пульсировало, боль разливалась по ноге - но проверять, что с ним времени не было. Даже если я умудрился заработать перелом - тс ним будем разбираться потом. Пока адреналин в крови частично смягчает боль - надо действовать...

 Не зная - заметил ли кто меня, и прежде всего - тот моджахед, что отошел по нужде - я нащупал трофейный Калаш, повесил его на шею. Затем потащил в сторону труп моджахеда...

 Второго я снял ножом - вернувшись на место, оправившийся боевик не обнаружил своего напарника и вместо того, чтобы выстрелом подать сигнал тревоги, почему-то оглянулся - и получил нож в горло. Хрюкнул, опустился на землю...

 Я достал нож, ударил еще пару раз - для верности. Все - с дозором покончено. И медлить дальше нельзя - настало время основной группы. Нож я обтер, спрятал в ножны, положил рядом автомат. Достал две гранаты, в каждую руку по одной, примерно прикинул расстояние...

 Метать гранаты меня научил отец. Это только так кажется, что гранату бросить проще простого - выдернул чеку и бросай. На самом деле это целое искусство...

 Запал гранаты горит четыре секунды, после того, как ты опустил рычаг и раздался щелчок запала - у тебя четыре секунды, чтобы бросить. Если бросишь сразу - она упадет на землю и взорвется. Скорее всего даже не сразу, а через две, может даже три секунды. За это время опытный противник успеет залечь, а сам взрыв лежащей на земле гранаты может никому не причинить вреда.

 Можно отсчитать пару секунд и бросить - профессионалы вырабатывают свое собственное внутреннее чутье времени для этого. Тогда граната взорвется сразу, как упадет на землю. Но и это ненамного более эффективно. Гораздо эффективнее - но и опаснее, когда ты считаешь до трех секунд и сильно бросаешь - тогда граната взрывается в воздухе, словно выпрыгивающая осколочная мина. В этом случае, эффективность и надежность поражения противника повышается в несколько раз. В морской пехоте я знал парня, раньше игравшего подающим в бейсбольной команде Высшей лиги, у которого было потрясающее чутье гранаты, словно баллистический вычислитель в голове. На операцию он брал с собой по двадцать - тридцать гранат и мог бросить три гранаты - одной рукой, одну за другой! - так, что все три разрывались в воздухе одна за другой и накрывали противника подобно очереди из автоматического гранатомета Mark 19. Он мог бросить гранату так, чтобы она разорвалась точно над вражеским окопом или укрытием. Короче - уникум. Многие учились у него, доходили до определенного уровня - но превзойти учителя так никто и не мог...

 Сегодня у меня задача была проще - бросить две гранаты двумя руками с трехсекундной задержкой. И все.

 Зажав в обеих руках по гранате - уже без чеки - сосредоточился, мысленно прокручивая в голове траекторию полета смертоносных шариков из взрывчатки, заключенной в рубчатую стальную оболочку. Раз за разом - вот граната отрывается от руки, вот летит по параболе, вот начинает снижаться, вот догорает замедлитель, вот на месте гранаты появляется яркий комок плазмы, вот он растет с каждой миллисекундой, вот летят осколки, подгоняемые чудовищным давлением ударной волны. Открыл глаза, начал отсчет, примеряясь к ритму - "раз-два-три", "раз-два-три", "раз-два-три" - замахнулся обеими руками не переставая считать, не думая ни о чем кроме раз и навсегда засевшего в голове ритма. "Раз-два-три", "раз-два-три"...

 На счет "раз" я слегка отпустил ладони, буквально кожей ощутил щелчок запалов, на счет "два" начал замахиваться. "Три" - обе руки мощно идут вперед, отправляя притаившуюся смерть в недолгий полет. Четыре - я падаю плашмя на землю, ловя руками автомат...

 Громыхнуло - сдвоенный взрыв вдребезги разнес бархатное спокойствие ночи, визг осколков - и жуткий, выворачивающий душу рев...

 Как только громыхнуло - эффект неожиданности надо использовать на все сто - я вскочил на ноги и нажал на спуск автомата, поливая огнем то место, где на ночь залегли моджахеды. Тридцать пуль одной очередью, наугад, в расчете на то, что шквалом огня зацеплю хоть кого-нибудь. А нет - ну и черт с ним...

 Когда громыхнуло - сдвоенным раскатом - аль-Мумит, еще не открыл глаза, а уже стал действовать...

 Ложась, он всегда запоминал ближайшие укрытия - и сейчас, даже не открывая глаз, трижды перекатился и завалился в небольшую, но длинную промоину, видимо вымытую катившимся с гор водным потоком во время сезона дождей. Только после этого он открыл глаза, пытаясь определить возможную опасность...

 Но опасности не было. Были только истошные крики и шквальный огонь трассерами во все стороны - тем, кому удалось выжить...

 Картинки из прошлого, Родезия, зима 1979 года

 - Так все-таки - почему бы вам не приобрести здесь дом и не приезжать сюда хотя бы на лето? Я даже вам подарю дом, только чтобы чаще видеть Эда...

 - Ну, что вы, мистер Дейв... Мы и так здесь почти нелегально. Джон каждый раз, когда узнает, что я еду в вам, такое устраивает... Он категорически против...

 - Ну, он пускай против, это наши с ним дела. Но ты же понимаешь, дочка - гораздо лучше растить сына на природе, на натуральных продуктах, там, где пахнет не бензином, а навозом. Скажи, ведь Эдриану нравится здесь...

 - Ну...

 - Нравится, нравится... И тебе нравится - хоть ты и родилась далеко отсюда... Эта страна, дочка... - старик задумался, подыскивая правильные слова - это страна гордых и свободных людей. Мы живем здесь так, как жили наши предки, полагаясь только на себя и ни на кого другого. Так что подумай - мое предложение остается в силе, даже если сейчас ты не можешь сказать "да".

 - Хорошо, мистер Дейв... - покладисто кивнула Марина

 - Ну, а теперь расскажи мне о Джоне. Он ведь мне и письма не напишет... Все еще в морской пехоте?

 - Уже сержант. Его в какую-то специальную экспедиционную группу взяли, он почти дома из-за этого не бывает. Постоянно в командировках на военных базах, Япония, Гавайи, Ближний Восток. Я его и не вижу почти...

 - Экий молодец... - старый Дейв де Вет поджал губы, оценивая своего блудного сына - вырастил героя на свою голову. Да и на твою тоже. Мужчина должен быть вместе с семьей, защищать ее - и свою родную землю тоже. А он - за чужую геройствует...

 Марина Фраскетти внимательно посмотрела на изборожденное морщинами, загорелое лицо своего свекра - и вдруг отчетливо поняла, что за старческим брюзжанием и ворчанием Дейв де Вет скрывает то, что гордится своим сыном. Гордится - где бы тот ни служил...

 - Каждый выбирает свою судьбу...

 - И за нее отвечает... - пробормотал Дейв де Вет - он, кстати, не знает, что с Эдрианом тут приключилось?

 Марина закатила глаза

 - Если бы знал - у нас во дворе уже разворачивалась бы десантно-штурмовая операция...

 - Вот как? Ну, у нас десантники тоже - грех жаловаться. Ладно. Поедешь проведать - возьми гостинцев на кухне.

 - Врачи не разрешат. После аппендицита то.

 - Много эти врачи понимают. Я вот последний раз у врача семь лет назад был - деньги на ветер выкинул... - пробурчал Дейв де Вет, чтобы хоть что-то сказать...

 Это был последний год. Тогда мы приехали с мамой в Родезию на новый год и задержались погостить - все равно отец должен был вернуться из очередной командировки не раньше апреля. Последний год жизни моей мамы. Последний год жизни страны под названием Родезия. Последний год моего детства. Последний год счастья...

 Прошлый раз она опоздала и теперь, наученная горьким опытом, приехала заранее, едва ли не за полчаса до момента отправления охраняемой колонны. Оставалось время еще поболтать, узнать последние местные новости - ни один итальянец не упустит возможности поболтать. А про итальянок и говорить не стоит...

 Ситуация в стране становилась все хуже и хуже. Если даже в семьдесят пятом году можно было ездить по дорогам в одиночку - только взяв с собой свой автомат - то сейчас повстанцы начали применять новую тактику. Проигрывая в открытых схватках с родезийскими десантниками и стрелками, теряя людей, террористы начали закладывать мины на дороге. Это тебе не встречный бой с десантом - просто ночью вышел на дорогу, поработал лопатой, установил мину, замаскировал - и все. Кто попадет на эту мину - военный транспорт или гражданский, неважно. Особенной популярностью пользовались советские мины типа ТМ-62, весом по десять килограммов каждая. Они предназначались для танков и наезд на них обычного Лендровера означала гибель всех, кто находился в машине. Советский союз поставлял эти мины террористам в избытке - благо у мин был срок хранения и те мины, у которых он истекал не уничтожали, а просто бесплатно дарили "братским народам Африки, борющимся против угнетения и апартеида". То, что в Родезии апартеида не было, а черных в армии служило не меньше чем белых, террористов и их марксистских идеологов ничуть не смущало - угнетенные негры и все тут!

 Поэтому, сейчас все фермеры ездили только в колоннах. Первым шло многотонное бронированное чудовище - самодельный минный тральщик, кроме него в колонне были еще одна- две машины с солдатами и пулеметами - на случай нападения из засады. Так и ездили - как будто по чужой земле...

 Сегодня колонна шла быстрее обычного, видимо у минного тральщика перебрали мотор. Так он с трудом выдавал двадцать километров в час, при этом чихая и обдавая сизым дымом всю округу, добираться до Солсбери с таким вот "прикрытием", дыша гарью было настоящим мучением. Сегодня же они добрались до Солсбери, когда было еще два часа дня...