Туманы Эвернесса

Солдаты, ударенные громом, повалились как куклы.

И Ворон упал между них.

II

Дочка потеряла сознание от акустического удара, но Пендрагон успел обхватить ее за пояс, и, уже падая, ухватился второй рукой за стропило. Сейчас он висел в воздухе, наполовину потеряв сознание от многочисленных ран. Внезапно в него снизу ударил яркий свет, приятное тепло разлилось по телу, и он почувствовал, как к нему возвращается обычная сила.

Он посмотрел вниз. Голова гигантского сверхъестественного существа, чьи крылья заполнили зал от стены до стены, находилась немного ниже уровня галереи, отбрасывавшего глубокую тень под лучами яркого света, лившихся из короны архангела. На галерее тоже кто-то задвигался; Пендрагон взглянул туда и увидел, что скелетоподобные жеребцы-кэлпи вернулись и лягают колесницу, неудачно очутившуюся между ними. Но там была и еще одна тень, быть может заключенная в бледный остов — она скорчилась на полу балкона рядом с каретой.

Гален, стоявший рядом с ногой гигантского существа, согнул лук и выстрелил в лежавшего без сознания Ворона, который вскочил на ноги и сказал:

— Но там был Бельфегор…

Гален улыбнулся и указал вверх.

— Аполлон загнал его обратно в Ахерон. Я закончил заклинание деда!

Команда Пендрагона прервала их разговор.

— Следующая Гвендолин! Иначе у нас будут большие неприятности.

Гален повернулся и выстрелил.

В солнечном свете стелы, погрузившейся в спину дочери, Пендрагон ясно увидел галерею. Высокая тонкая фигура, окруженная развевающейся тьмой и одетая в броню из переплетенных человеческих костей, наклонилась над трупом Азраила. Под его руками пронзенное пулями тело Азраила распахнулось на горле как пальто, и, действительно, превратилось в поношенное белое пальто на другом теле, целом и невредимом, которое выглядело в точности так же, как первое; длинными острыми ногтями Кощей Бессмертный затолкал в тело маленький светящийся шарик, дрожавший и мерцавший как светлячок.

Маленький свет погрузился глубоко в грудь.

— Просыпайся, Гвен! — сказал Пендрагон. — Папе нужна свободная рука, чтобы стрелять в плохих парней. Просыпайся!

— Просто урони ее! — крикнул снизу Гален. — Я вылечу все, что она сломает!

— Аполлон! — воскликнул Ворон. — Ты бог, и сможешь поймать ее! — Пендрагон отпустил дочку и сунул руку под плащ. Венди, зевая и потягиваясь, медленно полетела по воздуху, легкая как перышко. Рука Пендрагона встретила три пустых магазина и нашла заряженный пистолет, висевший под мышкой свободной руки, так что когда он его вытащил, то держал кончиками пальцев, очень неудобно.

Кощей встал и отплыл назад, расплывчатая дрожащая тень. Азраил де Грей, лежавший ничком, снова овладел ногами, когда невидимое и неслышное давление медленно поставило его прямо, не сгибая ни коленей, ни поясницы.

Пендрагон кончиками пальцев подбросил пистолет в воздух, поймал его, прицелился и открыл огонь. Ни одна пуля Азраила не коснулась.

Азраил взглянул на Аполлона, поднял руки, скрестил запястья и согнул мизинцы. Его одежда надулась и поплыла вокруг него, созвездия вышли из ткани и вспыхнули зловещим звездным светом, образовав кольцо вокруг Азраила.

Гален выстрелил солнечной стрелой в Лемюэля.

— Дед, просыпайся! Неприятности, большие неприятности!

— Разбуди отца… — сказал Лемюэль, вставая на колени.

Но Питер уже пришел в себя и обнял шеи козлов-монстров, которые, как котята, терлись об него и пускали искры. Козлы потащили его к коляске; ноги Питера волочились по полу.

— Я проснулся!

— Как Страж Эвернесса, — гордо заявил Азраил Аполлону, — я запрещаю тебе пребывать в моих землях. Уходи.

Гален закричал, обращаясь к балкону.

— Дедушка, ты же Страж, а не он!

— Нет, не я, — тихо сказал Лемюэль. — Когда Мананнан вытащил меня из окна, честно или нечестно, моя стража закончилась. Твой отец отказался от нее, давно. Внук, ты и только ты настоящий Страж Эвернесса.

Гален глубоко вдохнул и сказал:

— Гелион! Гиперион! Я приказываю тебе остаться! Я заклинаю тебя во имя Единорога, чьим Ключом мы владеем, и во имя головы дракона, от которой произошли все наши привилегии.

Ворон протянул руку и переключил рубильник, но все лампы разлетелись на куски еще тогда, когда от удара грома взорвались окна.

С балкона донесся холодный омерзительный голос Кощея.

— Великий Лорд Гиперион, серафим Третьего Круга Небес и предводитель армии дневного света, могу ли я обратиться к тебе?

— За таким разрешением надо обращаться ко мне, — недовольно сказал Азраил. — Говори!

Кощей, однако, не сказал ничего. На стенах заплясал свет, когда гигантская фигура в светящейся короне утвердительно кивнула.

— Великий Лорд Гиперион, Гален Амадей Уэйлок, которого в более высшей реальности называют совсем иначе, погиб. То, что мы видим, не более чем призрак. Он никак не может быть Стражем, — произнес Кощей.

Пендрагон, по-прежнему висевший под потолком, возразил:

— Ваша честь, я протестую! В точности то же самое можно сказать и об Азраиле, которого застрелили несколько минут назад! Вы не можете объявить слова Галена недействительными, если, следуя той же логике, не объявить слова Азраила недействительными. Поэтому стражу Галена следует передать ближайшему живому наследнику, которым является Питер Уэйлок!

Пендрагон махнул ногой, раскачался и перелетел с одного перекрытия на другое. Потом он спустился немного вниз и прыгнул балкон, находившийся напротив моста, на котором стоял Азраил.

Теперь заговорил Питер:

— Эй, если я здесь Страж, то приказываю арестовать Азраила, нейтрализовать его магию и подчиняться Галену. Я действительно командир? Я приказываю не подчиняться приказам Азраила, Сэр Бог-Солнце. Так что не уходите!

Азраил ступил на подножку колесницы, запряженной кэлпи, поднял левую руку и скрестил два пальца.

— Я призываю в свидетели последнюю руну! Гиперион, Гелион, Аполлон, Уриэль, я требую, чтобы ты ответил на мой вопрос! Разве для Галена Уэйлока не наступил тот самый день, под которым в Книге Судеб записана его смерть? Разве у меня нет власти Стража Эвернесса, чтобы изгнать тебя?

Голос Гипериона наполнил зал, его дыхание походило на теплый летний ветер.

— День и час смерти Галена прошел, так объявили Часы Судьбы.

— Бог произнес твое имя, заклинание разрушено и разрешение получено, — торжествующе закричал Азраил. — Танатос![89] Арес! Мориа! Вперед! Теперь вы можете войти в мир дневного света!

Высокие двери центральной башни распахнулись настежь. В их высоких арках, находившихся под огромными изображениями трех лун — растущей, полной и убывающей — появились силуэты трех внешних богов, которые расплывались и дрожали, обманывая взгляд, и казались дальше, чем стена за ними и больше чем мир, в который они вступили.

Богиня посреди казалась башней тьмы: женские черты лица на железной маске под капюшоном, и напоминала кроваво-красную луну, прикрытую черным облаком. В руках она держала бич, свитый из цепей.

По правую руку от нее стояло божество с лицом-черепом, теперь отчетливо видным, обрамленное тенями капюшона; оно походило на январскую луну, прибивающуюся через грозовые тучи. В одной боевой печатке оно держало серп, в другой — фонарь с заключенными в ней маленькими огоньками, мерцавшими как светлячки: свет множества душ.

Слева стояла гигантская фигура, с которой капала кровь, и шел дым. Из-под капюшона смотрело лицо саблезубого тигра с клыками-полумесяцами. Вокруг обезьяноподобных плеч и медвежьей талии были обмотаны расстегнутые цепи, их концы свободно развевались в воздухе во всех направлениях. Огромная лапа держала ужасно выглядевший красный меч.

— С доски судьбы сброшены пешки! — торжественно объявил Азраил. — Вот мой рыцарь, моя башня и моя королева. Ты не в состоянии сражаться против них! Прикажи своей дочке отдать мне ключ, или я натравлю их на этот мир!

— БОЛЬШЕ НАМ НЕ НУЖНО ТВОЕ РАЗРЕШЕНИЕ, РАБ АХЕРОНА, — сказала Судьба. — ВРЕМЯ ПРИШЛО И СКОРО ТЬМА ПОКРОЕТ ВСЕ.

— Заклинания тех, кто называет себя Стражами, недействительны, как и слова Галена Уэйлока, — сказал Гиперион. — Стража возвращается к наследнику основателя Дома. Я жду, когда он заговорит.

Все недоуменно посмотрели вокруг. Лемюэль открыл было рот и посмотрел на Пендрагона, но моргнул и ничего не сказал, как если бы пришел к заключению, в котором не был уверен.

— Я взываю к Хроносу и требую прервать время ожидания! — заговорил Азраил. — Во имя Последнего Знака я приказываю: суд!

Взгляд Гипериона бросил Азраила на колени, кольцо созвездий вокруг волшебника сломалось и растаяло в воздухе. Слова Гипериона громом прокатились по залу:

— У тебя больше нет силы, потому что ты арестован высшей властью этой страны. Твои притязания на стражу отвергаются. Твое имя тебе больше не принадлежит. Ключ не твой.

Гиперион указал пальцем на рог единорога, который лежал на балконе, выпав из онемевшей руки Азраила. Бог повернул палец и направил свою сияющую руку на Венди. Рог пронесся через воздух и повис перед ней.

Слова Гипериона зазвенели в ее ушах:

— Возьми его и стереги, пока не появится законный обладатель.

— Антон Пендрагон! — крикнул Лемюэль, глядя вверх. — Это ты! Ты — Страж. Прикажи Богу-Солнце остановить серафимов тьмы!

Пендрагон перегнулся с балкона и указал на центральную башню.

— Аполлон, я назначаю тебя своим представителем! Останови эти творения!

Бог-Солнце подошел к главным дверям и распростер свои золотые крылья так, что они покрыли всю волнующуюся тьму, плывущую из трех гигантских существ. Зазвучали две музыкальные темы, потрясшие мир, одна состояла из нот возвышенного триумфа, доброты, величия и торжествующего света; вторая — из грома темных барабанов и криков ужаса невинных жертв.

Пол задрожал, когда Бог-Солнце подошел к двери и заполнил собой весь гигантский дверной проем, и только крошечная струйка текущей тьмы просочилась там, где не хватало одного сияющего пера.

— Шах и мат, Азраил! — крикнул Пендрагон, перегнувшись через перила балкона. — Отзывай свою атаку и сдавайся, или моя дочка использует жезл и вернет тебя в пробитый пулями труп!

Азраил, стоявший на коленях на подножке колесницы, вцепился в поручни так, как если бы это была решетка тюремной камеры.

— Нет, о нет, этого не может быть! Пендрагон здесь. Его имя не скрыто, я не вижу никаких скрытых знаков, все чисто и ясно. Ха! Издевательский смех богини льется мне в уши. Пришел Король. Пришел настоящий Король, а я сделал его своим врагом! Ха! Широкая шляпа! Маскирующий плащ! Подумать только, я не распознал одежду Одина! Она так одела его, насмехаясь над более старшими мужьями, чем я!

Азраил неуверенно встал на ноги и повернулся лицом к балкону.

— Ваше величество, я только хотел ускорить ваше восхождение на трон. Вы будете владеть Америкой и всеми ее силами, достаточными для завоевания всех государств и народов мира, хотя я не могу понять, почему правители этой страны не сделали этого много лет назад.

Пендрагон пошел вперед. Дом опять зашатался, лучи тьмы обогнули края широко раскинутых крыльев Аполлона. Тема тьмы усилилась, но музыка дневного света слилась с ней в радостной гармонии, лучи тьмы стали уже и опали. И тут Аполлон вскрикнул от боли, шрам на его спине открылся, и маленькая капля белой сверкающей крови медленно поползла вниз.

Лемюэль указал на нее и вскрикнул, но его слова потонули в грохочущем крещендо смешавшейся музыки.

Пендрагон, подойдя поближе к Азраилу, крикнул ему:

— Отзывай свою атаку!

— Я вызвал то, над чем у меня больше нет власти, — ответил Азраил. — Моя сила подорвана. Но еще можно обратить Темных Богов вспять, если вы, Ваше Величество, отдадите мне Серебряный Ключ. У нас осталось несколько мгновений.

Голос Смерти зазвучал в зале, заставив всех слушавших его оцепенеть:

— Регент Света, ты не можешь удержать Смерть вдали от Мертвого. Даже если ты можешь защитить остальных, Гален Амадей Уэйлок, Парцифаль этого времени, должен пойти со мной. Сейчас.

Слова Гипериона излечили слух тех, кто находился поблизости.

— До заката я приостанавливаю твою власть, Леди Молчания.

Могучие крылья Аполлона засияли еще сильнее и начали пульсировать, с них срывались потоки и порывы света, и разлетались во всех направлениях. Но в ответ на каждую вспышку света следовала вспышка темноты, лед покрыл всю дверную раму и стены рядом с ней.

Питер прижал ладони к лицу и прищурился. Гален, сзади него, с руками на спинке инвалидной коляски, пытался что-то крикнуть ему в ухо. Лемюэль, стоявший немного вдали от них, переступил через мертвых и спящих людей, но на его лице был не ужас, а ликование.

Венди слетела вниз и обняла Ворона. Он тоже обнял ее. Там, где он стоял, было совсем тихо — никакого ветра.

— Спасибо, что спас Галена, — сказала она.

Ворон погладил ее плечо.

Венди смахнула слезы с глаз.

— Мне кажется, я понимаю, как ты хочешь вернуть мою любовь, но, боюсь, у этой истории будет печальный конец.

— Что? Что ты говоришь? — Холод и страх коснулись сердца Ворона, ветер коснулся его.

— Я должна идти. Занять место Галена. Вернуть ему жизнь, которую ты украл для меня. Пришло мое время…

Она вырвалась из его рук и медленно пошла к гигантской двери.

Печальный взгляд ее синих глаз сорвал с лица Ворона маску спокойствия; и тут ветры, вышедшие из-под контроля, задули, заревели и бросили его на землю прежде, чем он успел вытянуть руку и остановить ее.

Эти же ветры толкнули и ее, взъерошили ее волосы и раздули юбку, но она продолжала идти по земле. Потоки света вырывались из сражающегося Бога-Солнца, плескались у ее ног и отражались от половиц, а она шла и шла, маленькая тоненькая фигурка.

Несмотря на порывы ветра, чудовищные козлы Питера потащили коляску по полу; Гален цеплялся за спинку. Они с трудом добрались до Ворона, и Питер закричал, пытаясь перекричать ветер:

— Что за чертовщина? Что она вытворяет? Что? Ничего не слышу…

Ветер превратился в ураган.

— Хватит! — громко и спокойно сказал Ворон, и глубоко вздохнул. Ураган мгновенно исчез.

В неожиданно наступившей тишине они услышали, как Пендрагон кричит во весь голос, — …заткнись и перестань болтать о королевских делах. Лучше сделай хоть что-нибудь.

— Ваше Величество, я не в состоянии, — пробормотал Азраил. — Вот если…

— Венди! — громко крикнул Лемюэль. — Перестань быть глупой маленькой девчонкой и немедленно вернись сюда. Пускай Кощей вернет Галену его жизнь, а Гален вылечит твою болезнь своим луком.

Венди повернулась, ее глаза стали большими и круглыми.