Туманы Эвернесса

— Парень, да твои ребята еще сосунки.

И он короткой очередью срезал четверых прежде, чем те успели повернуться к нему.

Человек в черном выступил из газового облака, клубы черного дыма колыхались на его плаще и шляпе. Он, не торопясь, поднял руку и навел свое оружие на Азраила. Азраил, с холодным презрением и без страха в глазах, посмотрел на красную точку, сфокусировавшуюся на его груди.

— Бросайте оружие, — негромко сказал черный человек, но эхо от его голоса разнеслось по всему залу. — Иначе ваш командир умрет!

Последовал металлический звон автоматов, пистолетов и винтовок, упавших на пол.

Азраил де Грей перегнулся через перила.

— Кто вы такой, сэр? И почему вы осмелились вмешаться в это дело?

Человек, не спуская его с мушки, левой рукой снял шляпу, газовую маску, инфракрасные защитные очки; открылись щеки, покрытые броней из кевлара. Его лицо привлекло бы к себе внимание в любой толпе: жесткий взгляд, прямой нос, твердые глубокие линии щек и подбородка, и рот, одна острая линия решительности и гордости. Волосы отливали серебром.

Ворон узнал человека, который спас его из тюрьмы; но — очень странно! — Ворон начал вспоминать и другие встречи. Свадебное торжество в доме Венди, визит на день рождения Венди…

В глубине сознания Ворона как бы открылась закрытая дверь, и на свет появился целый слой его жизни, забытый и похороненный.

— Ты! Ты не можешь быть здесь… — прошептал в ужасе Азраил.

— Пришло время заплатить за свои преступления, Волшебник! Ты думал, что уничтожил меня, когда я не захотел присоединиться к твоей злой организации, и сделал так, что мир забыл обо мне. Но я, я не забыл о тебе; и мне не нужен мир, чтобы ниспровергнуть тебя.

— Я еще не пал… — прошипел Азраил.

— Я здесь для того, чтобы арестовать тебя согласно законам и положениям этой страны.

Лемюэль встал с пола, где лежал во время стрельбы. Он растерянно посмотрел вперед, потом назад. Питер встретил его взгляд, и, в свою очередь, вопросительно поглядел на него. Лемюэль покачал головой и пожал плечами.

Венди слетела пониже, потом еще ниже. Ее голос задрожал от возбуждения и гордости.

— Папа! О, Папочка! Это же мой Папа! Я знала, что он придет! Но он почти…?

16

Свет Гаснет

I

Ворон встал. Он заметил, что хотя человек в черном по-прежнему не сводил с Азраила дула пистолета-пулемета, стоял он с трудом. Пятна крови появились на полу под черными краями его плаща и запачкали половицы между черных сапог.

Один из солдат неуверенно произнес:

— Если мы сейчас все на него набросимся…

Отец Венди повернул голову и посмотрел прямо в глаза солдату. Когда тот сконфуженно замолчал, он опять посмотрел на Азраила решительным взглядом.

— Ты проиграл, Волшебник!

— Я подарил тебе тень, Антон Пендрагон, — холодно ответил Азраил, — и взял твою плоть — мякоть победы как вино ласкает мой язык; тебе осталась только кожура.

Лемюэль сжал локоть Ворона и прошептал:

— Ты не сказал мне девичье имя твоей жены!

— Пендрагон, — сказал Ворон. — Гвендолин Мосс Пендрагон. Ну и что? Какое это имеет значение?

— Тогда она наследница всей силы Логреса,[86] той самой силы, которая принесла человечеству справедливость. Когда английские короли стали тиранами, голову Брана[87] перевезли в Америку; вот почему Америку никто не сумел завоевать. Но мы потеряли из вида представителей этой семьи много лет назад! Наследники Мордреда вовсе не так злокозненны, как он сам, но даже эти наследники забыли, кто они такие. Это просто чудо!

— Что за чудо? И вообще, что это все значит? — прошептал Ворон, округляя глаза.

Венди приземлилась рядом с Антоном Пендрагоном, обхватила его руками и прижалась щекой к спине, радостно смеясь.

Антон Пендрагон, однако, не повернул головы, по-прежнему пристально глядя вдоль закутанной в черное руки на Азраила.

— Осторожно, Гвендолин! Не касайся руки Папы.

— Не, Папочка, не касаюсь. А Мамочка тоже придет, да?

— Ласточка, ты же знаешь, твоя мать не может появиться при свете солнца. А теперь, дорогая, ты можешь позвать Серебряный Ключ так же, как ты позвала магический жезл?

Когда Антон упомянул мать Венди, Лица Азраила пошло темными пятнами, и он разочарованно зашипел, настолько громко, что его услышали люди внизу.

— Твоя дочь не имеет никаких прав на Клаваргент и не может требовать его! Я основатель этого дома, и Серебряный Ключ должен принадлежать мне. Я требую его, и никто не в праве оспорить мое требование, за исключением нынешнего Стража!

— Тогда, приятель, это будет мой отец… А может быть я. Ключ наш. Раскошеливайся! — сказал Питер.

— Нынешний Страж Эвернесса отсутствует, — холодным официальным голосом сказал Азраил. — Ты и твой отец уже не можете быть Стражами — ваше время прошло. Ну, Пендрагон, понимаешь? За призраком Галена Уэйлока идет Смерть — она уже в пути. А без него у тебя нет власти надо мной. Нет у тебя и Лука Бельфана, который мог бы исцелить твои многочисленные раны. А он не может войти сюда, пока не потушат свет и дом не объединится с миром снов. По моей команде мои люди бросятся на вас. Может быть, ты и убьешь пару из них. Но их слишком много, а вас всех они точно убьют.

— Стреляй, — сказал Питер Антону. — Застрели его прямо сейчас.

Азраил поднял руку. Он стоял высоко на балконе-мосту, прямая фигура в плаще, расшитом звездами и созвездиями.

— Если я погибну, моя рука упадет.

— Неужели ты действительно хочешь этого, Волшебник? — сказал Антон Пендрагон. — Представь себе будущее, в котором мы оба мертвы и Ахерон правит миром. Ты проиграл, а Люцифер победил. Неужели ты действительно хочешь этого? — Рука Пендрагона не дрожала: красная точка лазерного прицела, казалось, приклеилась к груди над сердцем, но все больше крови сочилось на паркет у его ног.

— Да объясни мне все это! — прошептал Ворон Лемюэлю. — Что Азраил знает про отца Венди?

— Не думаю, что Азраил знает, кто такой Антон Пендрагон. Быть может и сам Пендрагон этого не знает. Но во сне я слышал этот голос, который звал меня, и видел трех королев в барке, которые везли гроб далеко в море…

— Ну и что? Кто же он?

— Неужели ты не видишь? Слово «драгон» — вариант слова «дракон».

Ворон взглянул на Венди, прижавшуюся к отцу в поисках уюта и опоры; к отцу — не к мужу. Ему захотелось броситься к ней, но он подавил свое желание: вокруг находилось слишком много невооруженных, но нервных солдат, и их оружие лежало на полу, совсем недалеко от них. Ворон отчетливо видел, что эти хищники разрываются между желанием убежать и желанием убивать; любое внезапное движение могло пробудить их и заставить броситься в сражение даже невооруженными.

Кроме того были и угрызения совести, и Ворон сказал Лемюэлю:

— Мы должны вытащить Галена из мира снов. Он там один, вместе со злым ангелом Бельфегором.

Лемюэль покрылся холодным потом.

— Я не осмелюсь повернуть переключатель обратно. В мире снов Азраил почти всемогущ…

Тем временем Азраил говорил с Пендрагоном.

— Очень глупо, что ты не присоединился ко мне, когда я послал свои сны великим и могущественным людям этой земли. И дважды глупо, если ты потратишь свою жизнь на мою смерть! Как вообще ты осмеливаешься бросить мне вызов, смертный! Если ты присоединишься ко мне, даже сейчас, я прощу все твои преступления и дам тебе место среди лордов этого мира, которые будут служить новому королю, когда он придет и потребует свое королевство.

— Ты шутишь. Сводный человек никогда не примет власть тирана. И уж конечно не Люциферу быть твоим новым королем. Лучше сдайся, по-хорошему, и заплати за свои преступления.

— Трижды и четырежды дурак! Неужели ты думаешь, что я отдам этот зеленый мир Люциферу, Повелителю Страх и Тьмы? Как только ключ будет у меня, я завладею силами ада и небес, обоими! И сами боги заплатят дорогую цену за длинный список преступлений против человечества: насилия, болезни, искушения, проклятия, ураганы. За души всех невинных египетских младенцев, убитых магией Моисея; за мир, уничтоженный Великим Потопом; за сыновей Атлантиды; и еще за множество других невинных жертв, которые вопиют о мщении.

— Хватит болтать! — вмешался Питер. — Папа, приготовься переключить рубильник обратно после того, как я выбью мозги малышу Аззи. Ворон, как только магия вернется, положи всех этих парней. Кто не сдастся, конечно. Пускай они поплавают в собственном жиру.

Солдаты закостенели и посмотрели на Азраила. Некоторые незаметно вытащили ножи или начали медленно нагибаться к лежащему рядом оружию.

— Друзья! — воскликнул Азраил. — Вспомните, какие заклинания я наложил на вас. Вспомните, как вы пообещали воздвигнуть пирамиду из черепов внутри солнечного обелиска, который вы называете Вашингтонским Монументом![88] Смерть — иллюзия. Выстою я или паду, вы должны сражаться. И помните, я буду помогать вам даже тогда, когда вы не увидите меня среди вас.

— Подождите, мистер Уэйлок, — сказал Пендрагон. Левой рукой он вынул из-под плаща небольшой черный прибор и, не поворачивая головы, бросил его через весь зал Ворону. — Мистер Вранович. Вы сможете вызвать ток, который позволит удвоить специфические колебания, генерируемые этой машиной в поле комнаты? Устройство испускает комбинацию частот, которая может стимулировать спазматические центры нервной системы.

— Не знаю, но попробую! — ответил Ворон.

Венди повернула и посмотрела на него. В первый раз за все это время их глаза встретились.

Ворон не смог прочитать их выражения и сказал:

— Венди! Моя любовь, мое счастье! Я не знаю, соврала ли ты Азраилу, когда сказала, что тебя не интересует, жив ли я или мертв. И я не прошу у тебя прощения…

— Надеюсь, что нет! — прервала она его.

Питер направил ствол своей М-16 на Азраила.

— Мы что, собираемся ждать, пока два голубка начирикуются, или пора начать стрелять?

Ворон, ничего не слыша, говорил Венди:

— …но если я выживу в этой битве, я расскажу тебе, как, потеряв любовь, я потерял и имя. И может быть, ты расскажешь мне, как я смогу получить его обратно, а? Я знаю, ты любишь счастливые концы.

Она крикнула сквозь слезы:

— Иногда ты такой глупый! Конечно, я люблю тебя!

— Ну, если нет ничего особенного… — сказал Питер и пустил очередь в Азраила.

Грудь Азраила де Грея превратилась в кровавое месиво, череп обнажился, и лицо провалилось внутрь, правая рука отделилась от тела — пули буквально изрешетили плечо. Труп отбросило на дальние перила балкона, потом он повалился вперед и замер на ковре в луже крови.

Рука перевернулась в воздухе, перевернулась еще раз и упала с балкона на пол большого зала, стукнувшись о него с глухим влажным треском.

Солдаты закричали и бросились в атаку.

Черный дым повалил из-под черного плаща Пендрагона, и он исчез из вида. Потом его оружие негромко прошипело шесть раз, и шестеро, уже почти перезарядившие свои автоматы, упали мертвыми.

— Не дайте им повернуть ключ! — крикнул какой-то солдат. — Без магии мы возьмем их на раз!

Брошенный нож вонзился в руку Лемюэля прежде, чем он толкнул рубильник. Боль оглушила и ослепила его. Ничего не видя, он попытался схватить переключатель другой рукой, но какой-то солдат схватил его и сбил с ног.

Трое, прыгнувшие на Питера, превратились в кровавое решето еще в полете, но их мертвые тела ударили в него и сбросили с коляски. В следующее мгновение нога в армейском сапоге выбила из его руки автомат. Питер вытянул вторую руку и сделал что-то ужасное из горла человека. Солдат, корчась, упал на пол, а Питер поднял автомат. Еще двое умерло, но тут у него кончились патроны. Человек с ножом, наклонившийся над ним, очень удивился, когда Питер сломал ему запястье, отобрал нож и воткнул в горло. Еще один солдат отступил назад, лихорадочно пытаясь перезарядить автомат. Питер расстегнул пояс, застегнутый на пряжку-нож, и бросил человеку в лицо. Глаза солдата полезли на лоб, когда по его щекам и носу потекла кровь, как если бы он мог увидеть нож, торчащий из его черепа. Солдат упал назад и замер.

Все, больше оружия у Питера не было. На него прыгнуло еще трое.

— Держи ключ! Держи ключ! — заорало несколько голосов.

У людей, бросившихся на Ворона, по-видимому ножей не было, поэтому они решили задавить его массой. К своему изумлению он обнаружил, что они не сильнее детей: он ломал их руки и ноги, спины и пальцы, и давил черепа, едва прикасаясь к ним. Очень быстро вокруг него никого не осталось, и он пошел к рубильнику прямо через толпу солдат, не обращая внимания на их слабые попытки вцепиться ему в руки и волоча за собой тех, кто повис у него на ногах, и в несколько шагов оказался у цели.

Человек, повиснувший у него на спине, резко взмахнул рукой, и Ворон почувствовал внезапный холод, по раненой шее потекла кровь, на рубашке образовалось огромное красное пятно. В глазах помутнело. Из рук и ног ушла сила, он упал на колени, дотянулся рукой до человека на спине и бросил его в стену с такой силой, что сломал ему ребра и спину.

Потом упал ничком и собрался умереть.

Тем временем уже множество голосов вопили:

— Держи ключ! Держи ключ!

Взвод солдат, успевших вставить новые обоймы, открыл ураганный огонь по газовому облаку. Но они не видели Венди, которая, крепко обнимая Пендрагона, вылетела вверх из верхушки облака, волоча за собой клубы тумана: Пендрагон, взлетая, успел выпустить еще несколько газовых гранат.

Пендрагон выпрямился и, удерживаемый напрягшейся дочкой, вытянул руку к рубильнику. Послышался глухой треск, из его черного рукава вылетел крюк на проволоке и зацепился за кольцо переключателя.

Два солдата дико бросились на переключатель и удержали его на месте, а один из них достал нож и перерезал черную металлическую проволоку крюка. Визжащая механическая катушка только опустила Пендрагона вниз, ближе к солдатам.

— Держи ключ! Держи ключ! — Уже почти все солдаты выкрикивали свой новый боевой клич.

Тем временем другой солдат, зажав горло Лемюэля локтем, выставил его перед собой и уперся в переключатель спиной. Теперь Пендрагон не мог стрелять. Когда же он поднял свой пистолет-пулемет, солдат с ножом дернул за проволоку. Пендрагон и Венди неуклюже полетели через воздух к нему, как пьяный воздушный змей.

— Ворон умирает! — закричала Венди. — Папочка, нам нужен лук Галена!

Пендрагон мгновенно ударил по кнопке сброса, механическая катушка вылетела из рукава и упала на пол. Папа и дочка, освободившись, взлетели и запорхали между стропилами.

Солдаты радостно закричали, когда Пендрагон уронил и пистолет-пулемет.

— Ключ наш! Мы удержали ключ! Мы победили! — Пендрагон выкрутил одну из электрических ламп потолка и ввинтил в розетку тонкий металлический прибор, который вытащил из пояса.

Короткое замыкание, лампы мигнули, и все погрузилось во мрак.

Человек, сидевший верхом на Питере и пытавшийся задушить его, услышал шепот.

— Мьёлльнир, сотри его. — И это оказалось последнее, что он услышал в своей жизни.

Ворон встал, огромный, массивный, и сбросил с себя дымящиеся тела людей, убитых электрическим разрядом. Кровь лилась из его горла, в ней мерцали искры, но лицо было неестественно спокойно. Молнии били из глаз и рта, и кольцо молний вырвалось тела, когда он широко развел руки.

Раскатисто, громко и страшно он выкрикнул имя Венди. Виражи, украшавшие зал, разлетелись на куски, задние задрожало, имя устремилось в небо и эхом вернулось обратно, более громкое, чем любое земное эхо.