Туманы Эвернесса

— А это сработает? — Но тон ее голоса говорил другое: Быть может, я не должна умирать…?

На ее лице появилось выражение страха и облегчения, поколебавшегося мужества и покорности судьбе, выражение, которое появляется только у тех, кто добровольно шел на смерть и был помилован в последний момент.

— Поторопись, дорогая, до заката осталось совсем мало времени, — Лемюэль добавил энергии в свой голос.

Венди повернулась и побежала к ним, из ее глаз лились слезы облегчения.

В это мгновение свет за окном стал серым, а потом и черным. Ночь, внезапно, накрыла землю и море.

— Затмение! — сказал Пендрагон, взглянув наверх.

— Луна не на месте! — добавил Лемюэль.

— Нет, это тело больше, чем луна, — возразил Азраил де Грей, — и тень его крыльев больше, чем тень луны.

Голос Войны потряс большой зал.

— Побежденный Гиперион, уходи! Окончилось твое время и время Галена! Отныне и всегда будет ночь!

На щеках Бога-Солнце вспыхнули розовые пятна, и он склонил массивную голову. Свет, лившийся от него, стал фиолетовым и растаял. Бог исчез. Три бога тьмы вступили в огромный зал. Голос Судьбы произнес: УХОДИ, УРИЭЛЬ. СОЛНЦЕ БОЛЬШЕ НЕ ПОЯВИТСЯ НИКОГДА: АХЕРОН ПОДНЯЛСЯ.

В глубоких сумерках, повисших над дамбой и волнами, отчетливо видимая через окна арки, находившейся за тремя темными богами, на восточном небе замигала утренняя звезда, набирая яркость.

17

Сильный Беспощадный Тиран

I

Высоко на галерее, глядя округлившимися глазами на неестественную ночь, простершуюся за сломанными окнами, Азраил де Грей хлестнул поводьями скелетоподобные зады жеребцов и крикнул изо всех сил:

— Измена! Предательство! Я предал всех! Короля, дом, родственников, всех! Я предал мое имя! Летите, проклятые, летите! Летите на ветрах страха, и заберите с собой мою душу!

Жеребцы-кэлпи прыгнули в воздух и вылетели через разбитые окна со скоростью ночного кошмара.

Гален поднял лук, собираясь выстрелить по жеребцам и помешать Азраилу сбежать, но в этот момент Смерть ворвалась в огромный зал как надвигающийся шторм или как сумерки на море; взгляд пустых костяных глазниц сбросил Галена на пол, где он и остался, не в силах пошевелиться.

Питер поднял автомат, который он успел перезарядить, и выпустил очередь в неземную огромную фигуру. Бесполезно, как если бы он стрелял в склон горы или в созвездие.

Лемюэль, бросившись на колени, вынул золотую стрелу из колчана Галена и уколол наконечником лежавшего внука. Но в руках Лемюэля стрела не вспыхнула; лишь на коже появилось пятно крови.

Ворон встал на колени с другой стороны.

Губы Галена открылись. За зубами дрожал и трепетался маленький светящийся шарик, который начал вылетать через рот.

Ворон не сумел коснуться шарика руками: пальцы прошли мимо. Тогда он, не обращая внимания на свет, прижал губы ко рту Галена, зажал его нос и вдохнул в него воздух. Огонек затрепетал и очень медленно полетел обратно к Галену.

Ворон пощупал пульс: нет. Тогда он переплел пальцы, наклонился вперед и начал массировать грудь над сердцем.

— Не трогай его! — сказал Ворон Лемюэлю, взял маленький ящичек, который дал ему Пендрагон и ткнул в Галена электродами. Тело Галена вздрогнуло.

На шее Галена забилась жилка: есть пульс! Ворон опять прижал губы к губам Галена и выдохнул. Когда он отвел голову, маленький огонек мгновенно соскользнул к горлу Галена и залетел внутрь.

— Что это за свет? — спросил Ворон у Лемюэля. — Я думал, что жизнь Галена находится в Венди.

Лемюэль покачал головой.

— Не знаю. Временная жизнь, которую Гиперион ссудил ему? Символ?

Три темных бога сделали еще один шаг в зал. Свободные концы цепей протянулись от Войны, обвились вокруг мертвых и потащили их в рот чудовищу, которое жевало и глотало их; с ужасных зубов закапала кровь.

Смерть подняла огромный серп и наклонилась вперед. Тень серпа большим полукругом упала на пол вокруг Галена. Потом, когда холодная черная рука отвела серп назад, ползущая тень скользнула по половицам, сомкнувшись вокруг юноши.

Судьба положила рукавицу на гороподобное плечо Смерти.

— НЕ ЕГО. — Бич указал на Венди. — ЕЁ.

Венди выпрямилась и взглянула на Смерть отсутствующим взглядом. Свет надежды, зажегшийся в ней после слов Лемюэль, исчез из ее глаз. Тихим и печальным голосом она сказала.

— Она права. Все это произошло только потому, что я пережила свое время. — Потом, почти сердито. — Кощей! Иди сюда! Я хочу, чтобы ты взял мою жизнь и отдал ее Галену!

С балкона соскользнула струя тьмы, похожая на падающий туман, и черным ручейком проползла по половицам. Оказавшись рядом с Венди, она вздыбилась, сжалась и уплотнилась в высокую, тощую и угловатую фигуру Кощея. Темнота, которая служила ему плащом, порвалась, обнажились кости скелета, похожие на острые камни, торчащие со дна реки. Переплетаясь, они образовывали гротескную броню.

Бледная тонкая рука держала бледные тонкие ножны. Сложный узел привязывал к ним рукоятку его меча.

— Развяжи этот узел, девочка-эльф, и я выполню твою просьбу.

Ворон шагнул вперед и встал между неподвижно стоявшей Венди и Кощеем, темной тенью возвышавшимся над ней и раскачивавшимся, как голое дерево. Ворон раскинул руки и закрыл собой Венди.

— Нет! Это должен быть я! Возьми мою жизнь, Дух! Это моя вина и я должен за нее заплатить!

Венди положила руки на широкие плечи мужа и прошептала ему в спину:

— Ворон, поздно бояться. Я должна идти в темное место. Но не бойся, все будет в порядке. На самом деле! Ведь я точно знаю, что это темное место не дыра, а туннель, который выходит на свет с другого конца.

Тень серпа Смерти все еще образовывала полукруг вокруг Галена. Три внешних бога стояли как башни: неподвижно, бесстрастно и терпеливо, глядя вниз на маленькие существа, суетившиеся у их ног.

Кощей предложил рукоятку своего меча Ворону. На его сухопаром сером лице, в тени от короны, сделанной из отрубленных рук мертвых, сверкали два глаза, похожие на два болотных огонька.

— Высвободи мою силу, сын Титана; перед тобой выбор Алкесты,[90] — сказал он жутким замогильным голосом. — Но успокойся: говорят, что пытки в лесу самоубийц в садах Аида легче, когда берешь свою жизнь, чтобы спасти другие.

Ворон медленно вытянул руку, но почувствовал, как ветер дует из разбитых окон в зал, и услышал ворчание грома. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и пробормотал самому себе:

— Почему я так боюсь? Почему я должен опять делать ту же самую ошибку…?

Тем временем Венди пыталась оттолкнуть его в сторону.

— Нет, Ворон, нет! Я не собираюсь дать тебе сделать это, ясно! Кощей, я готова!

— Хватит, вы двое, — проворчал Лемюэль. — Анубис! Я знаю твое тайное имя! — Он вышел вперед и нарисовал в воздухе силуэт звезды, который вспыхнул розовым светом. Кощея подбросило в воздух, он пролетел через весь зал, и груда костей с треском ударилась об пол, тьма скользнула по половицам за ним.

— Очень глупо и очень опасно! — зло сказал Лемюэль Ворону и Венди. — Вы не должны так говорить с предводителями мира снов. Аполлон сказал, что существует логический способ разрешить эту проблему, и я не хочу больше слышать разговоров о самоубийствах!

Но Кощей опять собрал себя и выпрямился, его плечи и голова взлетели наверх из бассейна тьмы, съежившегося у его ног.

— Слишком поздно, старый страж. — Голос Кощея лился, как напев скрипки. — Ты думаешь, что можешь сражаться со мной? Только юноша может обмануть себя, глупо считая, что Смерть можно победить. Но ты, старик, и я, мы оба познали тот же самый страх. Каждую ночь, когда ты ложишься спать, ты видишь во сне могилу, и не знаешь, проснешься ли утром. Ты слышишь голос психопомпа,[91] когда твое сердце начинает скакать как футбольный мяч, а в кашле угадываешь крик воронья.

Кощей зашипел, и в его глазах сверкнул мертвенно-бледный огонь, когда он увидел, что Лемюэль смешался и оцепенел.

— Ты знаешь ночной мир не хуже меня, старик; почему же ты не призываешь Силы Ужаса, чтобы сбросить с себя смертность? Будь как я и беги из тюрьмы жизни: те, кто не живут, не умирают.

Лемюэль перевел дыхание и спокойно сказал:

— Я прочитал в моих книгах, что ты, Кощей, вырос в тени, которая говорила тебе, что Солнце не существует, потому что никогда не видела его. Тени, которые выбрали вечную смерть, никогда не увидят солнечный свет вечной жизни. Всегда что-то мешает им.

— Мудрые слова, — усмехнулся Кощей. — Но на этот раз твоя мудрость опоздала. Дело сделано. Гляди. — И он поднял руку с обнаженным меч.

— На этот раз я не развязывал узлы! — крикнул Ворон.

Голос Кощея почти мурлыкал.

— Вполне достаточно слов. — Он указал мечом на Венди, сделал рубящее движение, указал на Галена. Ворон шагнул вперед, закрывая путь Венди.

Сзади раздался вздох. Ворон обернулся и успел схватить падавшую Венди, ее тело повисло в его руках. Жемчужный светящийся шарик вылетел из ее рта и метнулся к Галену. Когда шарик коснулся его, глаза Галена мигнули и открылись.

В зале загрохотал голос Войны.

— Победа! Смерть, бери их обоих. Она умерла от болезни, он — лишенный тела призрак.

Ворон глядел в лицо жене и увидел, что оно побледнела, стало желтым, щеки ввалились, под глазами появились мешки; в это мгновение он вспомнил все часы и дни, наполненные болью и ожиданием в приемной палате больницы.

Лемюэль с ужасом уставился на Галена. Маленький свет, который нырнул в тело, опять выплыл изо рта наружу, как если бы ничто внутри тела не могло удержать его. Гален дернулся, упал на колени и попытался схватить свет руками. Светящийся шарик проплыл между его пальцами и медленно полетел прочь. Гален яростно и неуклюже пополз за слегка покачивающимся светом.

— За преступления первого человека расы смертных все наследники его крови, чистой или смешанной, отданы во власть Смерти, — холодно и торжественно возвестил Кощей. — Вся ваша жизнь — искупление за первоначальный грех. Вы отрицаете это?

— Она не проснулась и не может ответить тебе! — крикнул Ворон.

— Я отрицаю это, — ледяным голосом сказал с балкона Пендрагон. — Ребенка нельзя наказывать за преступления, совершенное другим человеком, даже если этот человек — его отец. Никто не может быть наказан без следствия и суда, защиты и обвинения; а жить и быть человеком — ни в коем случае не является преступлением. Гален, выстрели в нее из лука.

С выражением отчаянной храбрости на лице Гален, стоящий на коленях, перестал ползти за все дальше улетающим от него светом и взял в руку лук. Стрела прыгнула с пола в другую руку, он натянул тетиву и выстрелил. Сверкнул солнечный свет.

Стрела Галена вошла в Венди. Ее лицо опять округлилось, налилось жизнью, глаза медленно открылись.

— Это неправда, — сказала она.

— Что? Что это? — тихо спросил Ворон.

— Смерти нет, — ответила Венди. — Свет сказал мне. Это неправда.

Пендрагон вынул из глубокого кармана своего плаща свернутую шкурку, развернул ее и бросил через воздух вниз, Галену.

— Это твое, Гален. Я должен был дать тебе ее раньше, но мне потребовалось время, чтобы понять, что это такое. Гвендолин! Если у него возникнут трудности с тем, как это надевать, взгляни, может быть ты сможешь использовать жезл и помочь ему.

Венди поцеловала мужа, подошла к Галену, встала на колени и застегнула шкурку сэлки на его горле. Когда застежка закрылась, Гален не изменился, только на половицах появилась его тень от света, лившегося из лука. Маленький колеблющийся шарик прекрасного света закружился вокруг него, подлетел ближе, еще ближе, приземлился на груди, утонул в ней и исчез.

— Спасибо, — тихо сказал Гален, — ты спасла меня…

— Всегда рада помочь! Но и тебе спасибо — и ты спас меня.

— И… хм… — Гален внезапно взял Венди за плечи, ткнулся в нее лицом и неловко поцеловал. — Извини… Ну, я имею в виду, что действительно хотел сделать так…

Венди весело улыбнулась и вскочила на ноги.

— Все хорошо. Множество людей делают это, но опаздывают. Никогда не извиняйся за поцелуй. Это плохо звучит.

Гален встал, одной рукой все еще держась за Венди, и увидел Ворона, глядящего на него с плохо скрытым изумлением. Гален немедленно уронил руку.

Лемюэль опять нарисовал пальцами звезду, и Кощей пролетел через весь зал.

— Изыди! Ты проиграл!

Некромант скрючился, став похожим на большого угловатого паука на кривых ножках, окружающая его тьма заволновалась, как дым от костра, голова выгнулась под странным углом. Кощей открыл широкий рот, из которого донесся замогильный голос, хотя ни губы, ни язык не двигались.

— Мертвец остается мертвецом, вылеченный он или нет. Ее время пришло, ее жизнь вернулась к Галену. Если в ней нет жизни, она мертва. Ты отрицаешь это?

Лемюэль, стоявший лицом к Кощею, повернул голову назад и предостерегающе поднял руку.

— Никто не говорит! Не отвечайте ему!

— ВОЗЬМИ ЕЁ, — приказала Судьба.

Смерть наклонилась, как будто согнулся склон горы. Огромная черная рука Смерти, усеянная гнилью и черными кровавыми сосульками, потянулась вниз, испуская нестерпимый холод.

Гален выстрелил по руке из лука, Ворон обрушил на нее молнии, Питер бросил молот и обстрелял из автомата. Как если бы они напали на пять колонн из твердого железа; рука даже не отбросила их в сторону.

Ворон обхватил гигантский большой палец, когда рука сомкнулась вокруг его кричащей жены и подняла высоко в воздух. От зловония и пронзительного холода голова закружилась, он едва не потерял сознание. Пол улетел вниз и закружился, как если бы он раскачивался на стреле подъемного крана. Он попытался подползти поближе к жене, колотя по огромному ногтю.

Одна рука Венди была свободной, вторая — прижата к боку. В глазах стояли слезы — от холода и боли. В свободной руке она держала рог единорога. Последним усилием она ударила серебряным кончиком рога в железную плоть; рог вонзился в руку Смерти, как кинжал.

— Уходи! — крикнула Венди. — Убирайся обратно в мир снов! О, и оставь меня здесь! И моего мужа!

В следующее мгновение Ворон уже летел через воздух вниз, маленькая ручка жены держала его за широкое плечо. Смерть исчезла.

Но Венди не хватало сил удержать Ворона, и он закричал.

— Гален! Лук!

Гигантский козел возник в воздухе рядом с Вороном, из его ноздрей шел дым. Желтые квадратные зубы чудовища бесцеремонно схватили Ворона за фалды пиджака, который обвился вокруг шеи и чуть не задушил его.

Голос Венди крикнул.