Туманы Эвернесса

— Малышка — нам не нужен твой прошлый муж. Ты вообще должна ненавидеть его за то, что он сделал бедному Сэру Галену Уэйлоку.

Она поправила волосы и поглядела на него с искоркой гнева в глазах.

— Я бы вообще не заговорила об этом, если бы не ты! Гален рассказал мне все, что твой народ сделал с ним в Настронде! И ты сам полный кретин, если думаешь, что я могу поменять такого как Ворон на такого как ты! Немедленно, отдай мне Жезл!

От двери донесся холодный колючий голос.

— Хватит.

Азраил де Грей вошел в дверь. Он был в плаще с капюшоном, расшитом созвездиями, поясом служила живая змея, схватившая свой собственный хвост. В тени капюшона сверкали глаза: темные и гипнотические. Острые линии обрамляли его рот и собирались под глазами. В руке он держал рог единорога, на кончик которого был надет серебряный футляр.

За ним шли два ангела с настолько совершенными и прекрасными лицами, что на них было больно глядеть. У них были крылья стервятников, длинные волосы спадали из-под темных корон. В черные как смоль грудные доспехи были вставлены семь драгоценных камней; мантию украшал геральдический знак: красная перевернутая пентаграмма на черном поле. Один из них нес перевернутый факел, и бледное пламя стремилось скорее вниз, чем вверх; второй держал сосуд, из которого шел ядовитый дым.

Падшие ангелы оглядели комнату, в которой сразу стало холодно. Мананнан упал на колени.

— Еще немного времени! Она согласится! А как только она станет моей женой, все ее по закону становится моим, и ты сможешь получить этот проклятый Ключ! И Жезл. Но Жезл должен стать моим!

Венди фыркнула.

— Не льсти самому себе. Я оставила Ворона, потому что он действовал как ты, неужели ты думаешь, что я возьму тебя? Ты же действуешь как ты, а не как он.

Она повернулась к Азраилу. Взгляд его холодных глаз напугал ее, но она постаралась говорить храбрым голосом. Только пальцы на руке слегка дрожали.

— Немедленно отдай мне Серебряный Ключ. Он не подчинится тебе, и ты все равно не можешь им пользоваться, пока я не дала тебе его. А я не дам! Ты можешь биться… Нет, я хотела сказать: я никогда не дам его тебе.

— Время вышло, — сказал Азраил. — Его уже нет. Сегодняшний день увидит разрушение или спасение мира. Больше я не буду играть ни с кем из вас; давление нависшей над миром смерти заставляет меня отбросить прочь все угрызения совести. Передай мне Ключ, девочка-эльф, или я подвергну тебя пыткам.

— Никогда! — Она взлетела над полом на несколько дюймов, потом на пару футов, легкая как семечко, волосы и юбка закрутились вокруг нее.

Лицо Азраила потемнело от ярости, но выражение на нем скорее застыло и он стал похож на каменную статую. — Архангелы Тьмы! Бельфегор[83] и Белиал,[84] я заклинаю вас именем вашего господина! Схватите эту девушку, которая летает как маленькая птичка, закуйте ее в адамантиновые цепи, перенесите в мрачные ямы Ахерона и держите там, пока она не сдастся и не произнесет слова, которые сделают меня владельцем Ключа!

Ангелы тьмы ступили вперед, выросли в размерах и заполнили комнату. В то же мгновение воздух наполнился грохотом барабанов и ревом труб, аккорды воспевали величие и ужас.

Темные ангелы подняли руки.

И тут женский голос запел что-то на незнакомом языке, в воздухе зазвучали ясные ноты спокойной силы и радости. Темная музыка стала угасать, ее аккорды пропадали один за другим.

Темные ангелы на мгновение закрыли лица крыльями, и отступили назад. Потом с шелестом опять расправили крылья. Поющий голос постепенно смешался с тишиной.

— Что значат все эти символы — спросил Азраил. — Скажи, Бельфегор, я заклинаю тебя именем Нимрода!

— Она защищена руной, наложенной Обероном, — сухо ответил темный ангел с факелом. — И ее окружают чары, пропетые Титанией.

— Интересно. Сам он не может взять ключ, но и мне не дает! Белиал! Назови мне время этой руны, я прошу тебя зубом Ёрмунганда.[85]

— До дней последних мира сохранится это невероятно сильное заклинание. Король и Королева Эльфов крайне редко объединяют свои плетения, но когда они делают это, ничто на свете не способно разрушить их работу. Существа нашего ордена не смогут даже приблизиться к ней, пока сила Ахерона не победит Солнце в день последнего суда.

— Пускай послужат малые, когда великие не в силах, — напыщенно сказал Азраил. — Мананнан! Пошли против нее твоих сэлки.

Король сэлки поднялся с колен.

— Нет. Я по-настоящему люблю и не могу надругаться над ней.

Губы Азраила исказились в презрительной насмешке, которую никто не назвал бы улыбкой.

— По-настоящему ты любишь только себя, человек-тюлень. Ты помнишь, что обещал мне на горящей палубе тонущего корабля, когда терял все человеческое? Ты помнишь, что говорил голосам волн? Языки пламени того корабля по-прежнему не прочь полакомиться тобой: я знаю их настоящие имена и, если ты не позовешь свой народ, сожгу тебя тем самым огнем. — Он вытянул руки к окнам и все оконные створки распахнулись.

Мананнан больше не колебался и печально позвал птиц.

— Но не повредите ей больше, чем нужно.

Стая за стаей птицы влетели в окна. Венди в первый раз внимательно вгляделась в них и вскрикнула от гнева и ужаса.

— Как ты мог! Ты убил мистера Сову! И Крапивника, и Жаворонка, и Серую Чайку!

Птицы накинулись на нее, щипая и царапая.

Венди закрыла лицо руками и вылетела в коридор, ее эльфийское платье хлопало, как зеленый лист на ветру. Птицы полетели за ней.

Азраил повернулся и пошел по коридору за ними, одежда раздувалась пузырем вокруг него.

— Вейся, путь, и веди Венди; ветер, зачаруй ее волю и выведи Венди на мой путь.

IV

Ворон, держа в руке жужжащую молнию, припал к полу коридора, украшенного высокими египетскими саркофагами. Справа и слева находились выходы, перекрытые арками; и там и там он видел маленькие куски коридоров, стены которых были завешаны красными портьерами, между которыми висели мечи. Мечи и портьеры в обоих коридорах висели совершенно симметрично.

Ноздри Ворона дрожали. Он ощущал резкое зловоние пороха и запах только что пролитой крови. Его острые глаза увидели дыру от пули, оставшуюся на деревянной панели рядом с потолком. Здесь был бой, и совсем недавно. Но почему он не слышал выстрелов?

Ворон повернулся и тихо сказал через плечо.

— Здесь стреляли, но я не понимаю кто и в кого.

Лемюэль и Гален стояли в дверном проеме в зале за ним. Гален, со стрелой на тетиве, нервно глядел по сторонам. Питер, с «глазами на затылке», сидел в инвалидной коляске в главном коридоре за дверью, один козел запряжен, второй — свободен, чтобы действовать как тяжелая кавалерия и, если понадобится, как секретное оружие.

— Что говорит иголка? — прошипел Лемюэль.

Ворон вынул иголку, которую сам воткнул в плечо куртки. Он держал ее на нитке, которую Лемюэль тщательно продел через центр иголки.

Иголка стала лениво поворачиваться взад и вперед, и, наконец, остановилась слева.

— Налево!

Не так давно Лемюэль раз пятьдесят проколол иголкой середину свадебной ленты Ворона, каждый раз молясь святому Антонию и языческому богу Гименею. Закончив, Лемюэль объявил, что иголка «намагничена». Ворон очень сомневался в этом, но других идей у него не было. Иголка все время вела их через восточное крыло дома, но, несколько секунд назад, повернула и повела к центральной башне. Питер как раз сидел в главном коридоре, который вел из южного крыла в центр, где, судя по шуму, расположились враги; Ворон пытался найти неохраняемый путь через боковые проходы в главный коридор восточного крыла. Но никак не мог найти; и этот коридор заканчивался альковом с саркофагом. Тупик.

— Она опять движется, — прошептал Гален. — Плохой знак, как мне кажется. Дед?

Питер, из главного зала, тихо ответил:

— Все всегда гребаный плохой знак, когда ты на вражеской территории! И мы не видели ни одного плохого парня, за исключением долбаного шума за дверью в главной башне. Какого черта они собрались здесь? Они что-то замышляют. Ворон, вперед! Я чувствую, что времени совсем мало.

— Потайная задвижка левой двери находится за египетским гробом в конце зала.

Ворон медленно пополз вперед.

— Что? Что ты имеешь в виду? Здесь нет никакой двери. Арка открыта! Я…!

Заглянув за угол, он увидел движение в арке. Ворон вскрикнул и бросил молнию.

— Нет! — крикнул Лемюэль. — Это…

Увешенный красными портьерами проход треснул, полетели стеклянные обломки.

— …зеркало, Ворон, — закончил Лемюэль.

Только арка справа оказалась настоящей, выводя в коридор, на стенах которого висели красные портьеры и оружие. Арка слева была зеркалом в незаметной раме.

Ворон встал и, мигая, посмотрел на свое разбитое отражение, которое испугало его.

— Полегче, парень, — тихо сказал Питер. — Это могла быть и твоя жена…

Большой треугольный обломок зеркала упал на пол. Теперь Ворон точно увидел, что за ним находится коридор, маленький и темный, выложенный большими полированными камнями; на каждом камне была выгравирована буква греческого алфавита.

Вдоль стены стояли высокие, как колонны, египетские саркофаги. Вырезанные на них лица фараонов глядели вниз с холодным королевским презрением.

В тени этих античных гробов, на камне с буквой «омега» лицом вниз лежало мертвое тело в фиолетовой одежде; под ним уже натекла лужа крови.

Ворон просунул руку в щель, нашел защелку и освободил ее; со стеклянным звоном разбитое зеркало сдвинулось в сторону.

— Кое-кто был здесь до нас. Враг Азраила, как я понимаю.

Питер проехал через дверь, позвав за собой чудовищного козла, и резким жестом приказал Галену закрыть дверь.

Гален аккуратно закрыл дверь и заложил засов. Ворон нервно оглядел ряды гробов, как если бы ожидал, что за одной из них скрывается какая-то темная тень.

Лемюэль прошел мимо Ворона, осторожно переступил через тело и подошел к концу короткого прохода. Здесь, обрамленная гравюрами с пирамидами, находилась дверь в главный зал восточного крыла.

Лемюэль подошел к одной из картин, и отвел ее в сторону, открыв крошечную замочную скважину. Питер и Гален удивленно посмотрели на нее.

— Не удивительно, что тогда ты узнал обо мне и Сю Баттерворт… — с кривой улыбкой прошептал Питер.

За дверью послышался шум многих бегущих ног.

Потом крики.

— По радио передали, что она пошла сюда. Помни, стрелять только холостыми! Азраил сказал, чтобы ее гнали ее к средней башне!

— Капитан, разрешите мне сделать хоть что-нибудь! Дайте мне оружие! Те парни положили весь мой взвод.

— Заткнись, Экхарт! О, черт, смотри. Возьми мою кобуру…

Другой голос.

— Она уже близко!

Потом шум, похожий на порыв ветра, и:

— Она, ушла! — тихо сказал кто-то. — Черт побери, она слишком быстрая. И как она делает это? Нити, проволока?

Ворон уже стоял около двери, зубы стиснуты, глаза широко раскрыты, но Питер предостерегающе шевельнул рукой: рано. Потом Питер заметил, что все глядят на дверь. Он коснулся плеча Галена и указал на коридор, из которого они пришли. Гален послушно перевел глаза на египетский зал.

А тем временем за дверью били крыльями и чирикали, как будто огромная стая птиц носилась по залу. Сотни птиц. Кое-кто из солдат закричал от страха.

— Как в треклятом фильм Хичкока, — сказал грубый голос.

— А мне вообще надоели все эти дерьмовые сверхъестественные силы!

— И мне, черт побери!

— Эй! Она опять летит! Как ракета!

Птицы тревожно заорали.

Завизжала Венди.

Ворон не выдержал, ногой выбил дверь и появился на пороге: молния в руке; крик, громче всех криков мира; капли пота, падающие с его черных волос и бороды; лицо, искаженное яростью.

Гален вбежал за Вороном, повернул свой сияющий лук налево и выстрелил, а Ворон ударил молнией направо вдоль коридора. Солнечный свет блеснул на головке стрелы, тетива пропела высокую чистую ноту.

Питер, с громким криком, вкатился на коляске, которую тащил Тангниостр, в щель между ними, приказав Тангрисниру бежать следом. Огненные копыта чудовищных козлов оставляли вмятины на почерневших половицах. Широко размахнувшись, Питер изо всех сил бросил молот.

За ними, в коридоре с саркофагами, Лемюэль поднял магнит и воззвал к Морфею.

Венди находилась высоко над ними, около самого сводчатого потолка гигантского главного коридора. По одну сторону коридора находилась высокая остроконечная дверь, скорее похожая на ворота, ведущая в главную башню; по другую — балкон, как мост, связывавший все боковые коридоры второго этажа. Вдали за ним простирался главный зал, переходивший в колонны и каменные стены восточного крыла.

В воздухе носились всевозможные птицы; чирикая и попискивая, они бросались на Венди. Она закрывала ладонями лицо, и все ее руки и плечи были в кровавых отметинах: клювы и когти, не переставая, вонзались в нее.

По полу бежали в страхе люди и падали, засыпая; кое-кто лежал мертвым. В первую же секунду Ворон ударил током не меньше дюжины, а молот Питера размозжил еще две; столько же затоптал Тангриснир, а еще пятерых сжег огненным дыханием. Гален по ошибке выстрелил в одного, который был только ранен; мгновенно исцелившийся человек выпрямился и убежал.

Сверху послышался топот копыт. На пересекающей коридор галерее появился Азраил де Грей, в черной колеснице, запряженной двумя чудовищными жеребцами-кэлпи, похожими на скелеты. Он поднял руку.

— Как Страж Эвернесса, находящийся на земле Эвернесса, в час моего дежурства, я заклинаю немедленно выполнить мою команду! Я изгоняю магию захватчиков из стен Эвернесса! Морфей, Сомнус! Скуйте их члены и лишите их движения!

— Я настоящий Страж Эвернесса, а не ты! — крикнул Гален. — Я призываю весь мир в свидетели того, что говорю правду!

Лемюэль поднял магнит.

— Гиперион! Пусть сон умчится прочь! День настает и убегает ночь.