Туманы Эвернесса

Питер взглянул на приближающегося рыцаря. У него осталось последнее мгновение, чтобы отомстить за сына. Он бросил молот.

Из-за деревьев за спиной Ворона вышел Гален, поднял сверкающий лук и выстрелил.

В тот же момент оцепенение Лемюэлю прошло. Он почувствовал укол, и по телу разлилось живительное тепло. Открыв глаза, он с изумлением и почтением смотрел, как стрела, торчавшая из его только что вылечившейся руки, превращается в луч солнечного света. Рыцарь-кэлпи, наклонившийся над Лемюэлем, тоже с изумлением глядел на стрелу, его сухопарое лицо перекосил страх. В свете, льющимся из древка стрелы, рыцарь выглядел бледным и болезненным.

Остальные рыцари-кэлпи застыли на месте, охваченные удивлением и стыдом. Один из них посмотрел на Галена и крикнул изо всех сил:

— Я не виноват!

Следующая стрела вонзилась ему в грудь, он согнулся напополам и превратился в охваченную болезнью развалину. И еще двое упали, от удара сияющих стрел их прекрасные лица исчезли. Один из них простонал:

— Мы, мы виноваты! Не они! Мы, всегда мы!

Лемюэль встал, его сердце забилось от гордости и счастья, когда он увидел своего героя-внука с огромным луком в руках.

— Отлично, Гален! — крикнул он.

Гален, счастливо улыбаясь, шел вперед. Выстрел, шаг, новый выстрел, новый шаг. Некоторые кэлпи бросились бежать от Галена, а один, размахивая оружием, к Галену. Гален достал стрелу из колчана и быстро выстрелил в сердце рыцаря. Стрела превратилась в луч света, и оружие кэлпи упало на землю, безвредное.

Потом Гален перенес огонь на лошадей, которые становились прекрасными, целыми и сильными, и, больше не в состоянии выносить зловоние своих всадников, брыкались, сбрасывали их на землю и топтали их копытами.

Стояли рыцари или бежали, ничего не изменялось. Через несколько мгновений не меньше двадцати рыцарей лежали на земле — охваченные болезнью развалины, неспособные двигаться.

Гален громко заговорил:

— Те, кто хочет встать, вставайте! Вы вылечены. Те, кто не хочет вылечиться, убирайтесь прочь, в тени, из которых вы появились.

Один, командир, тот самый, который убил Ланселота, открыл почти беззубый рот и с вызовом прошептал, изрыгая желчь:

— Нет! Мы не смогли помочь. Мы виноваты! — и, извергая собственные внутренности, умер жалкой смертью.

Другие медленно встали, покачиваясь на слабых, но уже здоровых ногах, и дружно опустились на колени перед Галеном.

— Мы были не правы, — сказал один из них. — Мы желаем вновь нести на себе бремя человечности.

Гален протянул их связку стрел.

— Идите! Исцеляйте тех, кого обманули, убедив, что они больны. В течение года и еще одного дня вы будете обязаны выполнять службу, которую они потребуют от вас. — Рыцари, вновь ставшие похожи на людей, поклонились и исчезли.

Гален повернулся к деду. Лемюэль, глядевший на него сияющими глазами, вытянул вперед руки.

Они обнялись.

— Я всегда гордился тобой, Гален, — сказал Лемюэль. — Тебе не надо ничего мне доказывать.

Гален почувствовал, как лук дрожит в его руке, напрягся и дал тщеславию, которое успело вырасти в нем, опуститься и исчезнуть. Вместо того чтобы похвастаться, он сказал:

— Я виноват. Я должен был быть более осторожным. И теперь я буду более осторожным.

Лемюэль посмотрел на него долгим взглядом и сказал:

— Твои ошибки прощены, ты спас нас обоих. Внук, теперь ты настоящий Страж Эвернесса.

— Да, он прав, сын, — сказал Питер, сидевший рядом. — Мне тоже очень жаль, черт, да, жаль многих своих поступков. Я много чего говорил о тебе, о том, что ты тратишь время черт знает на что, и был не прав. А сейчас ты блестяще провел настоящую военную операцию. И, да, мне пришлось поверить, что магия еще жива.

И тут Гален закостенел от испуга.

— Где Ворон? — крикнул он.

IV

— Ну, извини, но я очень рад, что могу позвать его обратно в мою руку до того, как он попадет в цель… — промямлил Питер.

— И я тоже очень рад, — кивнул Ворон, поднимая инвалидную коляску и перенося в нее Питера.

Снаружи загрохотали копыта: табун лошадей-кэлпи, сильных, здоровых, с развевающимися гривой и хвостами, промчался к морю мимо сломанной хижины.

— И что, черт побери, мы будем делать сейчас, — спросил Питер.

Все повернулись и посмотрели на Лемюэля.

Лемюэль погладил рукой лысину, пытаясь скрыть замешательство. Было ясно, что все смотрят на него как на кого-нибудь мудреца.

Он решил сделать все, чтобы не обмануть их ожидания.

— Гален, выстрели в этих козлов; может быть, если их кости целы, они еще не мертвы. Мы сможем использовать их, чтобы истребить другие силы врага. Не думаю, что до заката нам кто-то окажет сопротивление: три внешних бога очень слабы, когда Солнце на небе. К сожалению, их планеты очень сильны: ночью все три покажутся над горизонтом. Но, самое плохое, Ахерон поднимается: мы никогда не увидели бы сэлки при свете дня, если бы сам Люцифер не был очень близко к земле.

— У каждой злой расы есть талисман, который может прогнать ее, а? — спросил Ворон.

— Да, — кивнул Лемюэль. — За исключением самого Люцифера.

— Что мы можем сделать? — спросил Гален.

— Найти Рог, — ответил Лемюэль. — Подуть в него. Разбудить спящих. Призвать конец этого мира и начало следующего.

V

Следующим заговорил Ворон:

— Я боюсь, что у нас совсем мало времени. Азраил де Грей и вся армия Ахерона осаждали Моммур, город Оберона. Мы видели, как они летели, похожие на огромные черные облака. А потом исчезли. Гален поймал кэлпи и заставил того признаться, что черные легионы идут сюда, в Эвернесс. Они гонятся за Венди, у которой, мы думаем, находится Жезл Моли и Серебряный Ключ. Мы обогнали их за счет сон-лошадки, видите? И сон-лошадка сказала ужасные слова. Гален, он… — голос Ворона прервался и он печально посмотрел на Галена.

Тот с достоинством заговорил:

— Отец. Дедушка. Посмотрите мне за спину. Я не отбрасываю тень. Я — призрак. Если мы не вернем мою жизнь обратно, завтра на рассвете Аполлон убьет меня. Мне дали один день отсрочки, сегодня.

— Срань господня! — прошептал Питер. — Надо что-то такое придумать, чтобы выручить тебя.

Лемюэль внешне никак не отреагировал. Только сказал:

— Садитесь, все. И пускай каждый расскажет мне всё, что знает. Давайте поделимся информацией.

15

Дочь Пендрагона

I

Венди проснулась. Она лежала в большой кровати с пологом на четырех точеных столбиках темного дерева. Снаружи доносились крики чаек; над головой, на полированном деревянном потолке, танцевали тени, образуя причудливую паутину.

Венди села. Она находилась в большой комнате, окна которой выходили на море. В убранстве комнаты смешались четыре стиля: арабский, восточный, нормандский и стиль викингов. Слева от нее находилось окно, которое стерегла статуя в доспехах мамелюка; а справа — в броне викинга; сзади находился эркер,[82] выходящий на море. Рядом с эркером Венди увидела стойку с вооружением самурая и хмурыми лицевыми пластинами шлема. Наконец прямо перед ней, недалеко от двери, висели на стене нормандский шлем, килт и кольчуга.

За открытой дверью находился длинный коридор, украшенный моделями кораблей и картинами из морской жизни, изображавших Нептуна, гигантских спрутов, русалок и затонувшие города. Ковер был синий, цвета морской воды, а паркет отполирован так, что сверкал как золотой. Пьедесталы и вырезанные арки, убегавшие вдаль по коридору, придавали ему степенность и величавость музея.

В дальнем конце виднелись плечо и трезубец бога, стерегущего коридор, и блеск белого мраморного пола центральной круговой галереи.

— Это Эвернесс, — прошептала она. — Я никогда не видела его при свете солнца. Боже, как красиво! Но я думала, что его взорвали и сожгли!

Высокий блондин в кружевном шейном платке, одетый в длинный сюртук и несший закрытый поднос, вышел из комнаты с картами, той самой, которая разрушилась, когда статуя Аполлона, державшая потолок, напала на группу сэлки. От подноса шли чудесные запахи: бекона, горячего шоколада и тоста с маслом.

— Привет, Том, — сказала она и села. Складки серебристого одеяла, покрывавшего ее бедра, побежали по всей кровати.

— С добрым утром, с добрым утром, дорогая. Волшебник Азраил сам восстановил здесь все, что было разрушено, и очень быстро. Но сейчас его нет, он отправился в страну эльфов охотиться на тебя. Ешь свой завтрак и побыстрее. Мы должны сбежать отсюда до того, как Азраил вернется домой.

Венди взбила подушки за собой, разгладила простыню, и аккуратно поставила маленькие ножки столика-подноса по обе стороны от себя. Заодно оказалось, что она одета в то самое серебряно-зеленое платье с пышными рукавами, которое носила при дворе Оберона.

Том снял крышку. Поднос был расписан в китайском стиле, с драконами и хрусталем. На нем стояли петрушка, омлет и бутон розы в узкой стеклянной вазе.

Венди взяла кусок тоста с маленькой изящной подставки и откусила кусочек.

— Благодарю тебя. Завтрак в постель! — Она внимательно посмотрела на него. Он сидел на кровати рядом с ней и глядел ей прямо в глаза.

Венди усмехнулась, показав свои ямочки, и мягко сказала:

— И кто ты на самом деле?

— Твоя любовь, и прежде чем узнала, что на убийце ты была жената, — сказал он низким хриплым голосом. — Твой муж, коль за меня ты выйти пожелаешь. — Он наклонился и поцеловал ее.

II

Она тоже поцеловала его, совершенно равнодушно, а когда он положил руку ей на плечо и захотел поцеловать ее опять, она подставила ему щеку.

— Том, это не ответ, — так же мягко сказал она, тихонько провела пальцами по его щеке и пригладила волосы над ухом.

— Но в моем бедном старом сердце нет других ответов, сладкая малышка, — низким голосом сказал он. — Я опасаюсь, что не смогу жить, если ты скажешь, что не хочешь меня. Неужели все те дни, которые мы провели вместе при дворе Оберона, ничего не значат? Охоты, рыцарские турниры, праздники и пиры, ты помнишь их? Почему ты вернулась в этот усталый мир с его вечными печалями, и не захотела жить вечно в Земле Юности? Там радостно, и нет проклятого солнечного света, который прямо бьет в глаза. Ар! Пойдем со мной, возлюбленная, моя дорогая красавица, и я сделаю тебя королевой прекрасного народа.

— Ммм. Звучит неплохо. Но у меня есть еще один вопрос, прекрасный атлет.

— Да, моя красотка…?

— Где мой Жезл Моли? И где Серебряный Ключ?

Том выпрямился и отступил назад. Он облизал губы и поднял обе брови.

— Э… это два вопроса, детка.

Венди убрала поднос и спрыгнула на пол.

— У тебя прелестное лицо. Оно мне очень нравится.

— Э… благодарю тебя, дорогая.

— Кого ты убил, чтобы завладеть им?

— Ар…

Она стояла, поджав губы, глядя ему в лицо и уперев маленькие кулачки в бедра.

— Уф! Как если бы я могла не догадаться! Мужчины! Они думают, что может что-то скрыть от женщин! Ну?

— Что ну?

— Ты взял Жезл из моей руки, пока я еще спала. Ты же Мананнан, верно? Король сэлки?

Том наклонил голову и положил руку на горло. Лицо и тело слабо замерцали, и он принял свою настоящую форму, став огромным величественным человеком, одетым в плащ из меха белого горностая.

Круглое лицо украшала белая кустистая борода с черными полосками, «соль с перцем», длинные волосы вольно падали на плечи. Голову поддерживали могучие мышцы шеи, настолько толстые, что, казалось, голова летает на широких плечах. Он был одним из тех редких людей с широкой талией, которые не выглядят толстыми. Под огромными животом и грудью угадывались слои твердых мышц.

На голове ловко сидела потрепанная временем, но все еще блестящая золотая корона, из каждого зубца которой высовывался палец коралла. От его волос шел запах моря.

— Да, малышка, — прогрохотал он глубоким голосом. — Это действительно я.

III

Послышался трепет крыльев, и на край восстановленного балкона за спиной Венди сел крапивник. Потом малиновка, дрозд и два голубя приземлились рядом, чирикая и воркуя.

Венди повернула голову, чтобы посмотреть на них. Жаворонок и коноплянка сидели на подоконнике южного окна. Лес на юге стал злой полосой дыма и пламени, в сером небе над ним бушевала гроза и били молнии; в других местах небо было голубым.

Венди опять повернулась к королю сэлки.

— Мананнан! Хватит, поиграли! Отдай мне жезл и Серебряный Ключ! Прямо сейчас. И я не хочу слышать никаких извинений.

Кардиналы и чайки приземлились на балконе. Мананнан сложил свои большие руки на груди.

— Да, дорогая, я отдам тебе жезл, если ты отдашь мне свою руку. Я, может быть, не самый честный мужчина во всех мирах, но я тебя люблю, и это правда. Разве не я помог тебе получить этот жезл, и защитил тебя от всех моих людей?

— И выбросил Лемюэля из окна!

Еще несколько птиц сели на подоконники. Комната наполнилась песнями птиц. Все балконы наполнились птицами. Сова сидела рядом с жаворонком, дербник рядом с голубем.

Мананнан шагнул вперед.