Официантка

— Каринка, быстро! — Марина не хотела упасть в глазах клиентов, и в своих в особенности. — Компот попозже выпьем, а сейчас надо бежать ребяткам тоже чего-нибудь выпить предложить! Что ж мы сразу-то не сообразили!

Они выскочили с кухни, оставив надкушенную и ненадкушенную булочки на раздаточной стойке.

— Молодец девчонка, — одобрительно хмыкнула Валентина Павловна, когда сестры скрылись, — быстро соображает. Это у них кто, я не запомнила, Марина или Карина?

— Марина, — ответил Дима, и помощник повара Санечка в подтверждение слов командира кивнул головой.

А Марина уже широко раскрывала меню у столика своих клиентов, обращала их внимание на карту вин, которой помахивала Карина, клиенты попросили принести им кофе и минеральную воду из бара, а затем и коньяку одному из них. А там и заказ подоспел.

— Девчонки, столик возьмите! — скомандовала Орехова.

За соседний столик метрдотель посадила нового клиента — модного молодого человека. Карина и Марина подошли к нему.

На молодом человеке был серый костюм и шейный платок в мелкий горошек. В руках — пластиковая папочка, перехваченная золотистой резинкой. Время от времени он клал эту папку на стол, затем снова хватал, открывал, захлопывал, не успевая ничего прочитать там, — и все повторялось сначала. К тому же молодой человек поглядывал на часы, в окно, на входную дверь, ерзал и в промежутке между своими действиями отодвинул папку с меню подальше от себя, а подошедшим к нему сестрам-официанткам заявил, что заказ делать подождет.

— Как это он «подождет»? Что, совсем ничего не заказывает и не собирается? — переспросила Света Карину. — Он в ресторан, а не в парк культуры и отдыха на лавке посидеть пришел. А вы тогда здесь зачем? Вы на работе. Поэтому надо настоять.

— То есть…

— То есть пойти и убедить, что он очень хочет чего-нибудь съесть и выпить.

Карина и Марина снова подступили к молодому человеку, который изводился в ожиданиях.

— Что будете заказывать? — спросила у него Карина.

— Сейчас… Пока ничего, я же сказал.

— Ой, я не расслышала, так что вы будете? — наклонилась к нему Марина.

— Кофе буду. — Видимо, клиент взял себя в руки. — Буду. Девушка, сколько времени сейчас?

Марина вытащила часы из кармана.

— Сейчас 17.10.

— Спасибо, — вздохнул молодой человек и уложил свою папку на меню папка и меню оказались практически одного размера. Уложил и затих.

Но Марина оглянулась на промелькнувшую Свету и вступила в борьбу:

— К…

— Без сахара, — перебил Марину молодой человек. — Без сливок. Без всего.

— Что вам принести к кофе? — проникновенно, но настойчиво спросила Карина.

— Спасибо, больше — ничего… — Молодой человек явно хотел уйти в себя и понервничать там один, но не учел того, что Марине и Карине надо было самим себе доказать, что они на что-то способны. И что отступить они уже не могли.

«Тоже мне — Шарапов в „Астории“», — подумала Карина, чуть улыбнулась этому сравнению — и ей сразу стало как-то спокойнее и веселее, Карина поверила, что все у неё получится. Марина же в этом практически не сомневалась. Она подмигнула сестре, аккуратно сняла с меню пластиковую папочку и раскрыла его на нужной странице.

— Вот наше меню… Может быть, вам к кофе венского печенья принести? Или вологодские пряники в глазури? Эти пряники — гордость нашего кондитерского цеха. — Марина слышала, как эта фраза, произнесенная, правда, Володей Шевеляевым, разила и не таких неприступных клиентов. — А если хотите что-нибудь полегче, рекомендую…

Но в этот момент нервный молодой человек подпрыгнул, дернулся и совершил глубокий выдох — к столику спокойным шагом направлялась невысокая девушка и так же спокойно улыбалась, глядя на молодого человека.

На минутку сестры отошли от их столика, а потом снова приблизились, чтобы продолжать наступление.

В момент молодой человек был избавлен от папочки, от этого напряжение его не пропало, даже наоборот. Он заказал для девушки большое мороженое, взбитые сливки с земляничным сиропом и кофе. Сам долго вздыхал и говорил, что ничего не хочет, девушка просила его съесть хоть что-нибудь, Марина настойчиво предлагала полистать меню, а Карина лепетала названия всех сладких блюд и закусок, какие там были. И молодой посетитель сдался — он разрешил принести себе блины с начинкой из цыпленка, тушенного в меде и пиве.

— Сделал заказ? — увидев сестер на кухне, спросила Света, помахивая пустым подносом.

— С боями, — улыбнулась Карина.

— Вот ведь какой, — недовольно проговорила Марина. — Что за мужики. Попался бы мне в руки, я б его в момент отдрессировала.

— Ну вот теперь следите за ним внимательно. — Хитро прищурилась Света и шепнула что-то Марине на ухо.

— Классно! — обрадовалась чему-то Марина.

А Карина не расслышала.

— Что, они могут не заплатить? — испугалась она и уставилась на своих клиентов. И продолжала тщательно подглядывать, когда весь их заказ стоял на столике.

Ничего особенного эти двое не делали, молодой человек говорил, девушка ела мороженое и слушала, изредка заглядывая в папочку.

— Ест? — спросила Марина, выглядывая в зал из кухни.

— Кто ест? — не поняла Карина.

— Ты что — видишь, пацан и правда блины не ест! — радостно зашептала Марина.

— Не нравятся, что ли… — предположила Карина.

— Не хочет он! — зашептала Марина уже громко. — Это ж было видно, что он есть не собирается. Вот это да! Главное — заставить что-нибудь заказать… Ну Светка хитрая! Видишь, кажется, собираются, сейчас пойдут. Так что смотри внимательнее.

— И что? — Карина не понимала, к чему сестра клонит, но не сомневалась, что это спецприем, нужный и важный.

— «Что?» — оказалась у них за спиной Света. — Я этого цыпленка в блинах ещё ни разу не ела. Вкусный, наверное, раз дорогой такой. Так что сейчас они быстренько свернутся, неси тарелку к нам, и там мы её с вами раз-раз…

— Ты что, Свет, я не буду есть! — Карина решительно замотала головой. — Что я, Том Кенти со двора объедков?

— Больная, — Марина зашипела, — ну, не хочешь, а я съем. Подумаешь важность. Ты ж видела — малый к этим блинам и не притронулся даже! Ну, видела?

— Видела… — вздохнула Карина. — Даже не понюхал. А зачем же тогда заказал?

— Перед девушкой было неудобно. Да и мы пристали. Это нормально, пожала плечами Света и скользнула к одному из своих столиков убирать грязную посуду.

Молодой человек расплатился и ушел вместе с девушкой. Карина приблизилась к блинам. Хоть бы куснул где, хоть бы вилкой ковырнул — тогда бы точно можно эти блины не брать и сказать Светке, что их ели. Так ведь блины целы, совершенно целы, ну что ты будешь делать! И вечно Марина что-нибудь придумает…

Карина, поставив несчастную тарелку с блинами к себе на поднос, вздохнула и двинулась к кухне. Марина подобрала оставшуюся грязную посуду и направилась за ней. Следом, как будто по очень важному делу, засеменила Света. Быстро накрыла блины салфеткой, оглянулась и бросилась в подсобку.

— Эх, жаль остыли! Ну ладно, давайте холодные заточим! — Она схватила рукой большой блин, в который было завернуто много бугристой начинки, макнула его в соус, откусила сразу большой кусок и заговорила с набитым ртом: — А, хорош-то! Ешьте, давайте, ну что ты, Карина…

— Да ну, подъедать за кем-то… Марин, давай не будем. — Карине было и неловко, и страшно: вдруг администратор увидит. — Это ведь нехорошо как-то.

— Дура, что ли, — Марина схватила блин, — ну если люди не хотят. Что, Варька наша зря старалась, такие блины засобачивала? Что — зря? Чтоб выкинули, даже не попробовав?

— Нет, конечно… — пробормотала Карина.

— Тогда ешь давай, да надо нам бежать. — Света протянула блин Карине.

— Ешь, Карина, не выделывайся, — толкнула её в бок Марина. Осторожно, не капай.

Блин был нежный, легкий, просто дышал своей хорошо пропеченной кожей. Мясо сочилось медовой мягкостью, орехи и чернослив тоже, казалось, пропитались и медом, и мясом. Карина поняла, что надо немедленно съесть такую прелесть еще, потому что загребущие Светкины ручонки тянулись уже к последним блинам. Да и Марина не отставала.

— Вот это нам привалило счастье, Каринка, вот это да! — Света уже умчалась, а Марина все ещё тщательно облизывала тарелку с остатками сладко-кислого соуса и обсасывала свои пальцы. — Все, бежим, а то там клиентов небось полна коробочка набралась, и Альбина опять шарит.

Блины они съели, и никто не заметил. Карина даже успела губы подкрасить.

— Марин, давай больше так не будем делать, — остановив сестру в коридоре, сказала Карина, — мне кажется, это как-то позорно.

— Что позорно? — Марина была весела, вкусные блины прибавили ей настроения.

— Да подъедать, — ответила Карина, глядя Марине в глаза. Она знала, что сестра этого взгляда не выдерживает.

— Да ну тебя, — Марина уже не хотела об этом ни говорить, ни думать, если хочешь знать, сейчас мы и не подъедаем даже.

— Что?

— Мы пробуем то, что сами производим, — на миг задумавшись, ответила Марина. — Что, не имеем права? Это не то что не позорно, это исполнение наших нормальных человеческих желаний. Хорошая еда, мне кажется, не должна пропадать. А когда мы с тобой разбогатеем, Каринка, мы с тобой будем есть и цыпленка, и гусенка, и страуса. Потому что мы вместе знаешь какая сила? Ну, веришь?

Марина обладала способностью убеждать в чем угодно. Устные экзамены в школе она всегда за двоих сдавала — выучит чего-нибудь чуть-чуть и сначала сходит изобразит, как будто это Карина отвечает, а через некоторое время зайдет как будто уже сама. И все на разные голоса, с разными ужимками. Учителям и в голову не приходило, что это один и тот же человек ходит. Они думали: вот, близнецы у нас учатся, а такие разные, мы их никогда не спутаем…

Карина писала за двоих сочинения, контрольные и другие письменные задания. И была уверена, что это очень хорошо — такое домашнее распределение труда: Марина фронт, она тыл. И не потому, что Марина её убедила, что так удобнее.

— Мы разбогатеем? — спросила, помолчав, Карина.

— Даже не сомневайся, — выходя в зал и подпихивая Карину, ответила Марина.

Дружелюбно улыбаясь, они подошли к одному из своих столиков и удачно рассчитали клиентов. Еще было время пойти подогреть и доесть причитающийся им обед, про который Марина с Кариной просто забыли.

Но за столиком, где сидел одинокий клиент, начался шум и возня. Клиент разбросал вилки, салфетки и перечницы, опрокинул на скатерть недопитую рюмку водки, весело подмигнул всем, кто успел обратить на него внимание, и закричал:

— Эй, девочки, посчитайте меня!

Карина и Марина бросились к нему со счетом, изрядно подвыпивший клиент махнул бумажкой в 100 долларов и широким жестом протянул её Карине.

— Спасибо, дорогие, все, спасибо. — Уже перед собой коротко взмахнул он купюрой, привстал, собираясь уходить, но затем снова сел и начал заниматься с перевернутыми солонками и перечницами, содержимое которых ещё гуще посыпалось на стол, облаком зависло в воздухе, бедный дяденька даже расчихался.

А сдачи ему нужно было вернуть рублей восемьсот с лишним. Карина повернулась, чтобы нести сто его долларов в кассу, Марина последовала за ней. Там долго меняли деньги, затем кассирша выбила чек, Карина вместе со сдачей вложила его в папку и собралась нести буяну, который все сидел за столом и уходить не намеревался.

— Стоп! Куда идешь? — схватила Карину за руку Марина.

— Как, куда? — удивилась Карина. — Видишь, он сидит. Сдачу давай отнесем, тут много.

Марина топнула ногой.

— Нет, ты что, совсем? Это он просто так сидит, ты что, не понимаешь?

— Он сдачу ждет. Смотри, сколько денег. Мы должны отдать. — Карина ринулась в зал.

— Я тебе покажу — отдать. Ты что, не понимаешь, что тут такие деньги плывут? — Марина подумала, что сестра совсем ни во что не вникла за те дни, что они провели в ресторане.

— Марин, ну ты что?

— Карина, что ж ты такая дура-то?! Ты сюда пришла деньги зарабатывать?

— Зарабатывать. Но… — Карина прижала к себе папку со сдачей. — Я не могу зажать его деньги, это же не чаевые, это очень много.

— Мало ли сколько. — Марина посмотрела на Карину, как на дурочку. — Он дал, значит, деньги наши.

— У него мелких денег не было, слышишь, что я говорю? Я же все понимаю, и про чаевые, и вообще. Но тут…

— Он слово «спасибо» сказал нам после того, как прочитал счет и деньги туда положил?

— Сказал. Даже два раза. — Карина это очень хорошо помнила. Но ещё помнила, что он в счет вообще не заглядывал.

— Это слово «спасибо» в ресторанной практике обозначает «сдачи не надо», то есть остальное ваше. Понятно?

— Что, правда? — Карина не могла в это поверить. Однако в уме всплыл ещё один позитивный довод разума, осторожный и осмотрительный. — А может, дяденька об этом правиле не знает?

— Ты меня убиваешь. Я это в первый день ещё поняла. А я-то думаю, что ж ты тормозишь… И мужик про это знает, потому что он — постоянный клиент, он часто приходит, так что все знает, не то что ты… Орехова же сказала про это, когда его нам за столик сажала.

Марина видела, как глаза сестры наполняются слезами нерешительности и отчаяния, которые потом долго стоят и не проливаются. Марина не могла смотреть, когда сестра плачет.

— Ну ладно тебе, зато как нам везет. — Марина взяла Карину за руку. Давай сюда деньги. Половину берем себе, а половину, нет, поменьше, вот столько, в общак кладем. Хороши будут. Ты хотя бы кассиру ничего не сказала?

— Не успела, — чуть улыбнулась Карина, пытаясь оправдаться.

Ей хотелось, чтобы Марина видела, как она поддерживает её и старается.

— Ну все, все, давай, пошли тогда к столикам… — подтолкнула её Марина.

Но Карина ничего не могла с собой поделать: её охватывали нехорошие предчувствия.

— Что, ну что? — обернулась к ней Марина. — Все нормально.

— Ну, слушай, это всегда так будет? — пробормотала Карина, ей было стыдно.

— Всегда, конечно! — Марина очень хотела все сестре объяснить, но надо было торопиться. — А ты что, хочешь, чтоб мы с тобой сорок рублей сегодня домой унесли?